Ким Харрисон 
Когда-нибудь потом

Рейчел Морган – 11

http://lib.rus.ec/b/464887
Ким Харрисон
Когда-нибудь потом

Глава 1

— Так достаточно близко. Спасибо, — сказала я таксисту, и он свернул, чтобы припарковаться в квартале от башни Кэрью. Был воскресный вечер, и модные рестораны на нижних этажах небоскрёба Цинциннати были переполнены в связи с мартовским фестивалем еды. Двери вращались безостановочно, впуская и выпуская смеющиеся парочки и группы посетителей.
Возможно, некоторых детей привезли на художественную выставку, но готова поспорить, что пара, выходящая из машины впереди меня, направлялась во вращающуюся дверь, как и я.
Я поискала в своем клатче двадцатку и передала её на переднее сиденье.
— Оставьте сдачу себе, — сказала я. — Но мне нужен чек, пожалуйста.
Таксист благодарно посмотрел на меня за чаевые, возможно завышенные, но он проделал путь в Низины, чтобы забрать меня. Я нервно поправила шаль и скользнула к двери.
Я могла бы взять свою машину, но парковка была забита, и я могла испортить темно-желтое шелковое с кружевами платье, выбираясь из мини-купера. Это не говоря о ветре, который бы растрепал мои тщательно уложенные волосы, если бы мне пришлось идти больше чем квартал.
Я не сомневалась, что встреча с Квеном сегодня вечером сулит мне работу, но я нуждалась во всех налоговых вычетах, которые я могла бы получить прямо сейчас, даже если это были вычеты за обычное такси. Пропуск подачи декларации на год, пока они решали, являюсь ли я гражданином или нет, не оказалось для меня благом, как мне изначально представлялось.
— Спасибо, — сказала я, убирая квитанцию. Сделав глубокий вдох, я села, положив руки на колени. Возможно, вместо этого мне следовало вернуться домой. Мне нравился Квен, но он был человеком номер один в службе безопасности Трента. Я была уверена, что он предложит мне работу, но, вероятно, не такую, за которую мне бы захотелось взяться.
Мое любопытство всегда было сильнее здравого смысла. Когда глаза таксиста встретились с моими в зеркале заднего вида, я потянулась к ручке.
— Что бы там ни было, я говорю, нет, — пробормотала я, выходя, и Оборотень усмехнулся. Хлопок дверью прозвучал едва ли не громче трех шумных подростков-готов налетевших на него.
Мои маленькие каблучки застучали по тротуару, и я положила свой крошечный клатч под мышку, придерживая другой рукой волосы. Сумочка была крошечной, да, но она была достаточно большой, чтобы в ней поместился мой легальный пейнтбольный пистолет, заряженный сонным зельем. Если Квен не примет мой ответ, то я смогу оставить его лицом вниз в его двенадцатидолларовой тарелке с супом.
Щурясь от ветра, я придерживала волосы и обходила людей, слоняющихся в ожидании своих машин. Квен пригласил меня на обед, не Трент. Мне не нравилось, что ему было необходимо поговорить со мной в пятизвездочном ресторане вместо кофейни, но возможно мужчине нравился старый виски.
Последний оборот вращающейся двери, втолкнул меня внутрь, и шепот надвигающейся опасности скрутил внутренности, как будто запах старой меди и собачьей мочи поднялся во внезапно мертвом воздухе. Он распространялся по широкому мраморному вестибюлю, и я вздрогнула, когда направилась к лифтам. Это было не только из-за мартовского холода.
Пара, которую я заметила на тротуаре, давно уже исчезла из виду, пока я добиралась сюда, и мне пришлось ждать выделенный лифт ресторана. Прикрывшись сумочкой, как фиговым листом, я наблюдала за потоком людей, чувствуя себя не в своей тарелке в этом длинном платье. Оно так потрясающе смотрелось на мне в магазине, что я купила его, не смотря на то, что не смогу в нем бегать.
Надеть это платье — стало одной из причин, по которой я согласилась встретиться сегодня с Квеном. Я часто одевалась для работы, но всегда предполагала, что вечер может закончиться побегом от баньши или погоней за вампирами. Возможно, Квен просто хочет поговорить? Но я сомневалась в этом.
Лифт звякнул, и я через силу улыбнулась тому, кто мог быть в нем. Улыбка быстро исчезла, как только открылись двери, представляя вниманию еще больше меди, бархата и красного дерева. Я зашла внутрь и нажала кнопку R вверху панели. Возможно, мне было неловко потому, что я была одна. На этой неделе я часто была одна, так как Дженкс работал в саду за пятерых, а Айви была в Флагстаффе, помогала Глену и Дерил с переездом.
Шум вестибюля исчез, когда закрылись двери, я посмотрела в зеркало, убирая высвободившуюся прядь из косы, которую мне заплела сегодня вечером самая младшая из дочерей Дженкса. Если бы Дженкс был здесь, он сказал бы мне взять себя в руки, и я выпрямилась, когда у меня зазвенело в ушах. На перилах были вырезаны лей-линейные символы, но это были безобидные чары эйфории, и я облокотилась на них. Я могла использовать всю эйфорию, которую можно получить сегодня вечером.
Мои плечи расслабились, когда двери лифта открылись, и легкие звуки живой музыки просочились внутрь. Это всего лишь был обед, ради Бога, и я улыбнулась молодому официанту за стойкой администратора. Его волосы были зачесаны назад, и униформа сидела хорошо. За ним, Цинциннати утопал в темноте, огни вспыхивали подобно душам в ночи. Вонь и шум города были далеко, и видно было только красоту. Возможно, поэтому Квен выбрал это место.
— Я встречаюсь с Квеном Хансоном, — сказала я, повернувшись обратно к официанту. За столами я могла видеть множество людей, воспользовавшихся скидками фестиваля.
— Ваша кабинка еще не готова, но он ждет вас в баре, — сказал мужчина, и мои глаза поднялись из-за неожиданно прозвучавшего в его голосе уважения. — Могу я взять вашу шаль?
«Все лучше и лучше», — подумала я, поворачиваясь и позволяя тонкому шелку соскользнуть с моих плеч. Я увидела его смущение по поводу моей татуировки и выпрямила шею с гордостью.
— Сюда, пожалуйста? — сказал он, передавая шаль женщине, и беря маленький пластиковый номерок, протянул его мне.
Слегка покачивая бедрами, я последовала за ним шаг в шаг, вставая на вращающийся пол. Я бывала здесь несколько раз, бар находился на противоположной стороне от входа. Мы шли между элитными столиками, за которыми пили и обедали люди.
Супруги, которые пришли раньше меня, уже сидели, у них было налито вино, они сидели поближе друг к другу и наслаждались друг другом больше, чем окружающим видом. Было время, когда и у меня были такие же чувства, и меня пронзила боль. Засунув это чувство подальше, я шагнула на фиксированную центральную часть, где находился бар цвета меди и красного дерева.
Квен был там один, не считая бармена, он выглядел обеспокоенным, стоял, не сидел, словно аршин проглотил, он был одет в пиджак и галстук. Квен был хорошо сложен, чтобы носить это, но, вероятно, костюм стеснял его движения сильнее, чем он предпочитал, и я улыбнулась, когда он нахмурился и потянул рукав, явно еще не видя меня.
В отражении зеркал за стеклами виднелись огни на реке. Квен выглядел усталым, бдительным, но усталым.
Его глаза прошлись вокруг, и, наклонив голову на бок, он прислушивался к приглушенному звуку телевизора, находящегося в верхнем углу за ним. Уловив мое к нему приближение, он повернулся, улыбаясь. Еще год назад, я бы почувствовала себя неуютно и некомфортно, но сейчас, я улыбнулась в ответ, искренне радуясь видеть его.
Так или иначе, он завоевал непререкаемый авторитет у меня. Возможно, сказалось влияние того, что мы бодались весь первый год нашего знакомства. А не то, что он все еще мог уложить меня при помощи своей магии. Однажды я спасла ему жизнь, не сумев спасти своего отца, вероятно, это также повлияло на наши отношения.
— Квен, — сказала я, когда он без надобности поправил пиджак и брюки. — Я должна сказать, что это лучше, нежели встретиться с тобой на крыше.
Легкая усталость в его глазах сменилась теплом, он крепко сжал мою протянутую руку и помог забраться на высокий стул у барной стойки. Насколько бы он ни был уставшим, он казался зрелым, в боевой готовности, своего рода безопасным. Он был низковат для эльфа, темноволосый, хотя большинство из них были светловолосыми, но ему это шло, и мне стало интересно, это была седина на висках или просто игра света.
Новое ощущение спокойствия и умиротворенности исходило от него, семейная жизнь была ему по душе, даже если это она была возможной причиной его усталости. Люси и Рэй было тринадцать и десять месяцев, соответственно. Как советник по безопасности Трента, Квен был силен в магии, верен своим убеждениям… и он всей душой любил Кери.
Квен сменил угрюмое выражение лица на веселое, напомнив нашу первую встречу в Башне Кэрью.
— Рэйчел, спасибо, что согласилась встретиться со мной, — сказал он, его низкий, мелодичный голос напомнил мне голос Трента. Это было скорее не из-за акцента, а из-за его контролируемой грации, которая затронула даже его речь. Он поднял взгляд, когда подошел бармен и долил в его бокал белого вина. — Что бы ты хотела заказать, пока мы ждем?
Телевизор был прямо над его головой за спиной, и я отвела взгляд от бегущей строки с курсом акций под последним национальным скандалом. Я сидела спиной к городу, и видела едва различимое отражение Низин за рекой в зеркале над барной стойкой.
— Что-нибудь с пузырьками, — сказала я, и глаза Квена расширились. — Только не шампанское, — воодушевленно сказала я. — В игристом вине не должно быть сульфатов.
Бармен кивнул понимающе, и я улыбнулась. Было классно, когда мне не нужно было объясняться.
Бармен кивнул понимающе, и я улыбнулась. Было классно, когда мне не нужно было объясняться. Квен наклонился поближе, и у меня перехватило дыхание от запаха корицы, темной и приправленной мхом.
— Я думал, что ты закажешь легкий напиток, — сказал он, и я положила свою сумку рядом на стойку.
— С пузырьками? Ни за что. Ты вытащил меня в Цинци на встречу в пятизвездочный ресторан; я перетрусила.
Он усмехнулся, но ухмылка слишком быстро исчезла, как мне показалось.
— Обычно, — медленно произнесла я, выуживая причину своего присутствия здесь, — Когда мужчина приглашает меня в приличное место, это означает, что он хочет порвать со мной и не хочет, чтобы я устраивала сцену. Я знаю, что сейчас, это не тот случай.
Он, молча, сжал челюсти. Мой пульс ускорился. Бармен вернулся с моим напитком, и я очертила им небольшой круг, выжидая. Квен продолжал просто сидеть.
— Что Трент хочет, чтобы я сделала, и это мне не понравится? — подсказала я, и он поморщился.
— Он не знает, что я здесь, — ответил мне Квен, и его беспокойство приобрело совершенно новый смысл.
В последний раз, когда мы встречались с Квеном без ведома Трента… Чувак!
— Черт побери, Кери снова беременна? Поздравляю! Ты, старый пес! Но что тебе от меня нужно? Дети это хорошо! — Если конечно ты не демон.
Он нахмурился, сгорбившись над баром, потягивая свой напиток и стреляя в меня взглядом, чтобы понизить мой голос.
— Кери не беременна, но дети именно то, о чем я хотел поговорить с тобой.
Обеспокоенная, я наклонилась ближе.
— Что случилось? — спросила я, сквозь меня проскочил гнев. Иногда Трент ведет себя как мудак, в борьбе за «спасение своей расы», впадая в крайности.
— Речь идет о девочках? Он в чем-то оказывает на тебя давление? Рэй твоя дочь! — с жаром произнесла я. — То, что она и Люси воспитываются как сестры это отличная идея, но если он думает, что я собираюсь сидеть и смотреть, пока он выталкивает тебя из их жизни…
— Нет, это далеко не так. — Квен поставил свой стакан в сторону, предупреждающе положив свою руку на мою, прижав ее к стойке. Я замолчала, когда он предупреждающе сжал мою руку и, когда я поморщилась, он отпустил.
Я могла бы отключить его проклятием, но я не стала бы этого делать. И это было не из-за модного ресторана, а из уважения. Кроме того, если бы я уложила его, затем он уложил бы меня, а у Квена был такой запас заклинаний, который заткнул бы меня за пояс.
— Рэй и Люси растут с двумя отцами и одной матерью. Это отлично работает, но вот что я хотел бы обсудить, — сказал он, запутывая меня еще больше.
Слегка раздраженная, я положила руки обратно на колени. Итак, я поторопилась с выводами. Я слишком хорошо знала Трента, и вполне возможно, что он станет выталкивать Квена из картины, для создания в дальнейшем профессионального образа счастливой, традиционной семьи.
— Я слушаю.
Избегая моего взгляда, Квен сделал глоток вина.
— Трент прекрасный молодой человек, — вымолвил он, глядя на свой бокал.
— Да… — настороженно протянула я. — Если можно называть наркобарона и производителя запрещенных препаратов, прекрасным молодым человеком. — Оба утверждения были верными, но тот огонь обвинений угас некоторое время назад. Я думаю, что это случилось, когда Трент ударил мужчину пытавшегося похитить меня для жизни в унижениях.
Раздражительность Квена тут же исчезла, когда он понял, что я пошутила… частично.
— У меня нет проблем с тем, что я играю вторую роль в публичной жизни девочек, — сказал он, защищаясь. — Трент прилагает большие усилия, чтобы я проводил как можно больше времени с ними.
Ночные прогулки верхом на лошадях и чтение перед сном, я могла себе представить, но не публичную демонстрацию отцовства. Тем не менее, мне не удалось ничего сказать кроме как едкого замечания, — Он дает тебе время побыть отцом. Рада за Трента! — Я сделала глоток шампанского, щурясь от шипения, чтобы не чихнуть.
— Рэйчел, с тобой нереально разговаривать! — резко произнёс Квен. — Можешь замолчать и выслушать меня?
Его необычное, резкое замечание заставило меня внезапно остановиться. Да, я была груба, но Трент раздражал меня.
— Извини, — сказала я, сосредоточив свое внимание на нем. Телевизор, находящийся позади него отвлекал, и мне захотелось сделать его еще потише.
Увидев мое внимание, он опустил голову.
— Трент очень старается, чтобы у меня было достаточно времени, чтобы уделять его обеим девочкам, и Рэй и Люси, но становится все более очевидно, что это приводит к неразумному снижению уровня его собственной безопасности.
Снижение уровня его безопасности? Я фыркнула и потянулась за бокалом.
— Он не получает всю долю отцовства?
— Нет, он составляет планы и под предлогом выходит в одиночку, когда меня нет рядом. Это нужно прекратить.
— О! — понимающе произнесла я. Квен занимался личной безопасностью Трента, с тех пор как умер его отец, оставив его одного. Квен практически вырастил его, и то, что миллиардер-идиот исчезал из поля его зрения, для того, чтобы пообщаться с предпринимателями на поле для гольфа, вероятно, ему не нравилось. Особенно с тех пор, как Трент решил, что он тоже может творить магию.
Затем я последовала за этой мыслью, размышляя над причиной, по которой я сижу здесь, и мои глаза расширились еще сильнее.
— О, черт побери, нет! — воскликнула я, хватая сумочку и двигаясь вперед, чтобы слезть со стула. — Я не собираюсь делать твою работу, Квен. В мире нет столько денег. Даже в двух мирах.
Ладно, может быть в двух мирах, но не в этом.
— Рэйчел, пожалуйста, — умолял он, взяв меня за плечо, прежде чем я спустилась на пол. Но меня остановила не его крепкая хватка, а беспокойство в его голосе. — Я не прошу тебя делать мою работу.
— Хорошо, потому что я не буду! — произнесла я, приглушенным, но настойчивым голосом. — Я не буду работать на Трента. Никогда. Он… э… — Я помедлила, подбирая оскорбление из своих обычных, меня больше ничего не сдерживало. — Он никогда не слушает меня, — вместо этого сказала я, и рука Квена соскользнула с моего плеча, на его лице появилась легкая улыбка. — И из-за этого сам втягивает себя в беду. Я доставила его на западное побережье ради тебя, и ты посмотри, что из этого вышло!
Квен повернулся к бару, и произнес, — Его действия привели к тому, что сгорел бар и рухнул один из памятников США.
— Это был не просто бар, это был Маргаритавилль и я все еще получаю письма с оскорблениями. Это была его ошибка, а обвинили в этом меня. И давай не будем забывать, про то, как поджарили Сан-Франциско. О! И насчет того, как я попала в детскую бутылочку и сидела в ней, ожидая пока восстановится моя аура настолько, чтобы я смогла бы выжить? Думаешь, мне это понравилось?
Правда поцелуй развеявший чары был хорош, но когда я в последний раз работала на Трента, на меня охотились убийцы.
Расстроенная, я повернулась к зеркалу в баре. Мое лицо было красным, я заставила себя расслабиться. Возможно, Квен был прав, пригласив меня сюда. Если бы мы были в Джуниорс, я бы, наверное, была уже на полпути к двери, высматривая мою машину. Даже в такой ярости, какой я находилась сейчас, я была здесь к месту с моими уложенными волосами и элегантным платьем, в котором я выглядела стройной, а не худой.
Но все это было показное. Мне здесь не место. Я не была богата, особенно умна или талантлива. Я неплохо умела выживать… вот и все… и каждая присутствующая здесь личность, не считая Квена, сбежит отсюда первой, если случится какая-то беда. За исключением, может быть, повара. Повар неплохо управлялся с ножами.
Квен поднял голову, морщины на лбу стали еще глубже.
— Вот и я о том же, — тихо сказал он. — Ему нужно, чтобы кто-то наблюдал за ним. Кто-то, кто может пережить то, во что он себя втягивает и тот, кто способен быстро отреагировать на его… причуды.
— Причуды? — Расстроенная, я положила свой клатч и сделала еще один глоток вина. — Чувак, я слышу тебя. Я понимаю, — сказала я, и Квен заморгал от моего выбора слов. — Я даже сочувствую, но я не могу этого сделать. Все закончиться тем, что я прикончу его. Он слишком упрямый и не желает считаться с чужим мнением, особенно в сложных ситуациях.
Квен хмыкнул, ослабив контроль над своими эмоциями.
— Звучит знакомо.
— Мы говорим о Тренте, а не обо мне. А, кроме того, ему не нужна нянька. Он уже вырос, а ты… — я указала пальцем на Квена — недооцениваешь его. Он успешно выкрал Люси, хотя они ждали его. — Я повернулась обратно к барной стойке и отражению Низин. — Он может справиться с любыми неприятностями, которые Цинциннати может вылить на него, — тихо сказала я, прокручивая в голове свой краткий список проблем. — Здесь тихо в последнее время.
Квен вздохнул, резко согнулся, держа руками свой бокал, но я не куплюсь на это.
— Я признаю, что Трент умеет разрабатывать план и следовать ему. Но его импровизация хромает, а у тебя это выходит превосходно. Я хочу, чтобы ты пересмотрела свое решение.
Услышав в его словах правду, я подняла голову, Квен поднял свой стакан, отсалютовав им. Трент мог спланировать, как разорвать демонский контракт, но это не спасет его от направленного на него заклинания, вот где настоящая опасность. Я сжала челюсти, и оттолкнула эту мысль. Какое мне дело?
— Я ушла из О.В., потому что не могла ни на кого работать. Это не изменилось.
— Это не совсем верно, — сказал он, и я нахмурилась. — Ты работаешь с Айви и Дженксом все время.
Я подняла брови.
— Да. Я работаю с Дженксом и Айви, не на них. Они не всегда делают то, что как мне кажется, было бы лучше, но они, по крайней мере, всегда слушают меня.
Я также не всегда делала то, что они считали лучше, так что мы довольно неплохо срабатывались. Тренту, однако, необходимо слушать. Бизнесмен совершал больше ошибок, чем… я.
— Он становится лучше, сказал Квен, и я не смогла сдержать смешок.
— Да ты что?
— Он работал с Дженксом, — привел пример Квен, но я услышала нотки сомнения в его голосе.
— Да, он работал с Дженксом, — сказала я, вино показалось мне горьким, когда скользнуло вниз. — И Дженкс говорил, что заставить Трента включить его хотя бы в незначительную часть его плана — это все равно, что отрывать крылья у фейри. Нет.
Квен снова сжал челюсти, и линии беспокойства на его лбу стали глубже.
— Квен, я понимаю твое беспокойство, — сказала я, протягивая свою руку, чтобы положить на его. Его рука была напряжена, и я отстранилась, чувствуя, что я не должна была касаться его. — Мне очень жаль, но я просто не могу этого сделать.
— Ты могла бы просто попробовать? — сказал он, шокируя меня. — В следующую пятницу в музее будет проходить выставка эльфийского наследия. У Трента есть несколько экспонатов, и он будет выставлять их. Тебе понравится.
— Нет, — я оказалась перед зеркалом и наблюдала за тем, как делала глоток.
— Бесплатная еда, — сказал он, и я посмотрела на него с недоверием в отражении. Я была не настолько в отчаянном положении. — Много контактов с людьми, с огромными деньгами, — добавил он. — Ты должна выйти в свет и пообщаться. Пусть Цинци узнает, что ты все та же Рэйчел Морган, которая поймала баньши и спасла Сан-Франциско, а не просто ведьма, которая на самом деле демон.
Я покраснела, поставила бокал и посмотрела на часы. Неужели я тут всего 10 минут?
— Мне кажется, ты могла бы получить несколько легальных заказов, — сказал он, и я напряглась. Я не была без денег, но вот люди, которые хотели нанять меня, хотели этого только потому, что я могла сплести демонские проклятия.
Но я не была такой, даже если у меня и был потенциал, и меня беспокоило то, что Квен знал, кто стучится в мою дверь. Парочка простых дел для элиты Цинциннати, очень помогли бы моей репутации.
Разве это не то, что Квен мне предлагает?
— У тебя будут деньги на приобретение экипировки, — уговаривал Квен. Мой пульс участился, но не от мысли о новой паре ботинок, а от того что я была настолько глупа, чтобы даже рассмотреть это предложение.
— Рэйчел, я прошу как о личном одолжении, — добавил он, чувствуя мои колебания. — Для меня, и Кери.
Громко вздохнув, я опустила голову на руки, платье сковало мои движения, когда я стала отворачиваться от него. Кери. Хотя она согласилась с имиджем публичной девушки Трента, она любила Квена.
Квен тоже любил ее так сильно как кто-то, кто никогда не ожидал найти что-то хорошее в мире. Черт, если бы работа заключалась только в обеспечении охраны, я могла потерпеть Трента несколько часов. В любом случае, как много неприятностей может случиться с человеком в музее?
— Ты грязно играешь, — кисло сказала я его отражению, и он поднял бокал, лукаво улыбаясь.
— Это моя природа. Так ты это сделаешь?
Я потерла шею, когда я повернулась к нему, на меня давили чувство вины и долга. Избегая его взгляда, я посмотрела на экран телевизора. Он показывал горизонт Цинци, и что было странно, так то, что это был национальный канал. На экране вспыхнула надпись — ТРЕТИЙ ПОХИЩЕННЫЙ МЛАДЕНЕЦ, а затем она скрылась за коммерческим страхованием.
Поработать охранником Трента? Подумала я, вспоминая дикое выражение лица Трента, когда мы были в тоннелях под городом, и когда он вырубил человека, пытавшегося похитить меня. И то, как он выглядел на моем крыльце, когда увидел, как Вейд выносил меня на плече из церкви.
Трент кинул в него чарами, послав Вера в нокаут, с такой с легкостью, как будто сорвал цветок. Конечно, в этом не было необходимости, но Трент не знал этого.
Мои пальцы прошлись по ножке бокала, замедлившись, когда вспомнила, как Трент открылся передо мной и рассказал мне, кем он хотел быть на самом деле. Как будто я была единственной, кто мог его понять. И Квен хотел, чтобы я стала той, кто лишит его этой возможности?
— Нет, — прошептала я. Я знала, что Трент воспримет мое присутствие, как свою беспомощность. Он не заслужил этого. — Я не буду его нянькой.
— Рэйчел, вы должны забыть мелкие обиды и…
— Нет! — Воскликнула я со злостью и его речь оборвалась. — Дело не во мне. Трент может за себя постоять. Ты недооцениваешь его. Ты спросил меня, я отказала. Найди кого-нибудь еще, чтобы плюнуть ему в лицо.
Квен отстранился от меня, на его лице появился гнев.
— Это не то, что я делаю, — сказал он, но в его голосе слышалась озабоченность. — Я просто не хочу, чтобы он был там в одиночку. Нет ничего плохого в том, чтобы кто-то прикрывал тебе спину. Он может постоять за себя, но пусть не делает этого один.
Позади него, по телевизору показывали главный вход в больницу Цинци, освещенную огнями и машины для обеспечения безопасности. Прикрыть ему спину?
— Я больше не подниму это тему, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу рядом со мной внезапно закрывшись. — Я думаю наш столик готов.
Смущенная, я соскользнула со стула, и встряхнулась, распрямляя платье. Если бы я была там, Трент не воспринял бы меня как свое прикрытие. Он сказал бы, что я его нянька. Квен все неправильно понял.
Разве не так?
— После тебя, — кисло сказал Квен, жестом приглашая меня следовать за человеком стоящим перед нами с двумя меню в руках.
Боже, спаси меня от меня самой, может быть, Квен был прав.
— Квен…
Но затем мой взгляд метнулся к телевизору, висящему за барной стойкой, когда я услышала знакомую фразу, и мои мысли о Тренте сразу исчезли. Во внезапной вспышке света я узнала новое крыло Розвуда, находящееся за спиной репортера.
Крыло Розвуда — это было причудливое название трех комфортабельных домиков, построенных для неизлечимо больных детей, страдающих синдромом Розвуда.
Тупик был мокрым, от прошедшего дождя, и был освещен огнями фургонов О.В. и фургонами новостей. В голове прокатилась мысль о третьем похищении, и я резко остановилась. Позади меня, Квен крякнул от удивления.
— Сделайте громче! — попросила я, возвращаясь к бару, расталкивая всех по пути.
— … по всей видимости, похититель ребенка выдал себя за ночную медсестру, — говорила женщина, и я почувствовала, как бледнею. — Сотрудники О.В. проводят расследование, но до сих пор ничего не известно о том, кто несет ответственность за пропажу детей, и почему.
— Сделайте погромче! — повторила я, и на этот раз, бармен услышал меня, направляя пульт и делая громче. Я почувствовала, как побледнела, когда Квен остановился рядом со мной, мы оба смотрели вверх. Зажужжал телефон и Квен подпрыгнул, шаря рукой в заднем кармане.
— Из-за чудесного прогресса, произошедшего в борьбе со смертельной болезнью малыша Бенджамина, должностные лица не надеются, что похитители станут требовать выкуп, они боятся, что он был похищен недобросовестными биогенетическими инженерами, пытающимися найти и продать лекарство.
— Боже мой, — прошептала я, роясь в своем клатче в поисках телефона. Они убили всех биоинженеров во время Поворота. Это была веселая традиция в равной степени, как у людей, так и у внутриземельцев, продолжающаяся и по сей день. А от того, что я была жива, благодаря незаконному лечению, лучше я себя чувствовать не стала.
— Будем надеяться, что они найдут их в ближайшее время, — говорила женщина, а затем картинка переключилась на последний скандал в Вашингтоне.
Склонив голову над телефоном, я набрала номер Трента. Звонок шел прямо в его личное жилье, в обход щита управления. Мне стало жарко, затем холодно, мои руки дрожали.
Он не стал бы похищать ребенка, но у него должен быть короткий список тех, кто мог это сделать. Люди Против Паранормального Общества, ЛППО, возможно, теперь, когда они не смогли получить меня.
Трент как-то пообещал, что он даст демонам лекарство от бесплодия, но после всего хаоса, произошедшего из-за того, что его отец спас меня, мне было трудно поверить, что Трент искал способ увеличения количества выживших.
Сигнал занято шокировал меня, и я посмотрела на тень человека, стоявшего слишком близко, Квен, нахмурив брови, пялился на экран своего телефона. Моргнув, я вдруг вспомнила, где нахожусь. Скривив губы, Квен протягивал мне свой телефон. Он был меньше и ярче, чем мой.
— Он звонит мне, — сказал он с тихим, отстраненным голосом. — Поговори с ним.
Пальцы дрожали, я взяла телефон.
— Он знает, что мы вместе, и что мы говорили.
О Боже, я не хотела, чтобы Трент знал, что Квен сомневался в нем. Он для него как отец, несмотря на ежемесячное жалование.
— Он узнает в любом случае, — пожал плечами Квен.
Во рту пересохло, я ответила на звонок, прижав телефон к уху.
— Трент?
Его голос дрогнул, но он быстро пришел в себя.
— Рэйчел? — произнес Трент удивленно. — Прошу прощения. Я наверное нажал не на ту кнопку. Я пытался дозвониться Квену.
Я взяла телефон покрепче, мой пульс бешено колотился. Его голос был таким красивым, и я почувствовала себя довольной за то, что отказала Квену.
— Ааа, — произнесла я, взглянув на стоического Квена. — Ты позвонил по верному номеру.
Трент снова смутился.
— Ладно?
— Мы ужинали. — Я не стала ничего объяснять, и лицо Квена смягчилось. — Квен и я. Ты видел новости? Ты знаешь, кто это сделал?
Мое беспокойство снова вернулось, вытесняя краткие вспышки радости, от того, что поймала Трента врасплох. Это происходило довольно редко. Официант все еще ждал, а когда Квен покачал головой, он заискивающе улыбнулся и ушел, бросив меню на барный стол.
— Нет, но я собираюсь отправиться туда прямо сейчас. — Голос Трента был напряженным, и мои мысли о том, что он лечил младенцев с синдромом Розвуда, сразу испарились. — Раз уж ты с Квеном, не могли бы вы оба встретить меня там?
Несмотря на обвинительные нотки в его голосе, у меня отвисла челюсть. Он хотел, чтобы я была там? С ним?
— Рэйчел, ты там? — спросил Трент и я вспыхнула, посмотрев на Квена, прежде чем прижать телефон к уху.
— Да. В больнице, верно? — Где находились все фургоны новостей? Отлично. Мне стало интересно, он пригласил меня, потому что хотел услышать мое профессиональное мнение или просто потому, что хотел узнать, что мы с Квеном делали вместе.
— Крыло Роузвуда, — сказал он мрачным тоном. — Я сомневаюсь, что там будут какие-то следы, указывающие на того, кто похитил ребенка, но я не хочу, чтобы их скрыли, если О.В. не понравится то, что они обнаружат. Если один из нас будет там, мы, по крайней мере, будем знать правду.
Я кивнула, Квен обменялся несколькими словами с барменом и отдал ему счет. О.В. было ответвлением ФБР и местной полиции существовавшими до Поворота, они были ответственны за сокрытие преступлений совершенных внутриземельцами, до того как люди могли найти доказательства существования ведьм, вервольфов и вампиров. Скрывать неудобное или невыгодное — это все было в их крови.
— Рэйчел, могу я поговорить с Квеном? — спросил Трент, вырывая меня из размышлений.
— Хмм, конечно. Увидимся там. — Мой желудок сжался в узел, и я протянула телефон Квену. — Он хочет поговорить с тобой.
Квен посмотрел на телефон, выражение его лица ни разу не изменилось, когда он потянулся к нему. Повернувшись ко мне боком, он выпрямился.
— Са'ан? — Он замешкался. — Ужинали. — Последовала еще одна пауза. — Конечно, Кери знает. Это была ее идея.
Кери тоже участвовала в этом? Нахмурившись, я заставила себя убрать руки с талии. Трент будет в ярости. Мне это знакомо, я была в ярости, когда мои мама и папа наняли мне личного телохранителя на несколько месяцев.
— Нет, — сказал Квен твердо, а затем снова, — Нет, увидимся там.
Я слышала, как Трент выражал недовольство и Квен закрыл телефон, оборвав его на середине протестующей речи.
«Это так просто ему с рук не сойдет», — подумала я, и когда Квен пригласил меня пройти вперед, я покорно встала впереди него, мои мысли вернулись обратно к больнице.
Позади нас смеялись и чокались бокалами посетители. Внизу виднелся Цинциннати, двигающийся вместе со своими жителями, безразличными и неосведомленными. Сейчас это казалось неправильным. Кто-то похищал детей с синдромом Розвуда. Причина, по которой они были похищены, была ужасной.
Квен молчал всю дорогу до лифта. Он избегал моего взгляда, когда я дала ему свой номерок, чтобы он передал его гардеробщице. Я могла бы сделать это сама, но в высшем обществе свои странные правила, и мне нет до них никакого дела.
— Ты же не собираешься рассказать ему? — сказала я, надеясь, что он хочет использовать время, пока мы добираемся до больницы, чтобы придумать историю, вместо того, чтобы рассказывать Тренту, что он просил меня быть его нянькой.
Взгляд Квена был задумчивым и отстраненным, он встряхнул мою накидку, и я развернулась, опустив голову.
— Возможно, ты права, — сказал он, и я вздрогнула, когда шелк опустился на мою голую кожу. — Возможно, я поступил необдуманно.
Это был честный ответ, но Квен мог быть прав. Трент не нуждается в няньке, но ему нужен тот, кто прикроет его спину.

Глава 2

Автомобиль Квена был теплым, а сиденья с подогревом, и горячий воздух из вентиляционных отверстий, который был направлен на меня, заставлял выбившиеся пряди из косы щекотать мою шею, в то время как мы медленно ехали извилистым путем к больничному кампусу.
Чувствуя себя нехорошо, я наклонилась к приборной панели и заглянула через изогнутое стекло, раздумывая над тем, что я собиралась говорить Тренту. За окном был туман, и все выглядело как в сюрреалистическом видении.
Главное здание было высоким и выглядело как предвестник дождя, а окна — блестящими пятнами на стенах. Это не был наш пункт назначения. Людям, главным образом, полагается выздоравливать в больнице. Но там, куда мы направлялись, выздороветь можно было лишь эмоционально.
Шины зашипели на мокром асфальте, когда мы заехали в тупик. Три скромных здания были идентичны за исключением цвета, на парковке уже стояли черные Форды Кроун Виктория О.В., припаркованные на клумбах и бордюрах.
Мой рот скривился от отвращения, увидев, приехавшие фургоны с прессой. Их яркие огни и тяжелые провода были разбросаны как гротескные пуповины, и уже было видно, как они обосновались в одном из зданий. Наверняка они хотели, снять ночной сюжет, который бы поднял их рейтинг на национальном телевидении.
Три двухэтажных дома выглядели неуместными в окружающей обстановке больницы. Они были относительно новыми, однако зеленые кусты визуально их уменьшали и придавали неадекватный вид.
Это было Розвудское крыло, куда помещали детей с синдромом Розвуда, некоторые были здесь с рождения, но всегда умирали, не выжил никто. Многие родители предпочитали брать своих детей домой, потому что считали, что домашняя атмосфера была во благо.
Консультантов было больше, чем среднего медицинского персонала. У них не было такого места, когда я родилась. В то время пока Квен парковался в двухместное пространство, которое было слишком маленьким для служебных автомобилей, меня поглотила меланхолия.
Квен припарковался, однако не совершал никаких движений, чтобы выйти из машины. Я тоже ничего не делала, лишь откинулась на плюшевое сиденье, страх обволакивал меня. Его дыхание было шумным, и Квен повернулся ко мне.
— Я собираюсь рассказать ему, что мы поужинали и беседовали о его безопасности, — наконец произнес он, в его глазах был намек на мольбу. — Я также собираюсь рассказать ему, что интересовался твоим мнением, относительно его безопасности от его собственных достоинств, и что ты ответила по этому поводу, но что, если бы ситуация изменилась…
Мое сердце громко стучало, позволяя его словам держать меня в напряжении, ожидая окончание фразы, борясь с желанием сказать, что я видела, на что способен Трент, а Квен, видимо, этого не знал. Это не говоря уже о маленькой белой лжи.
Я не могла объяснить свои ощущения касательно этой ситуации, я ждала, что же ответит Квен. Тени света, тянущиеся от здания, заставляли его лицо выглядеть старше, его беспокойство было очевидным. Черт побери.
— Если ситуация изменится, я смогу обеспечить безопасность девочкам, — сказала я твердо, и выражение лица Квена стало серьезным.
— Очень хорошо, Тал Са'ан, — проворчал он, и мои брови поднялись. Тал Са'ан? Это что-то новенькое. Я бы спросила у него, что это означает, но в его голосе слышалась насмешка.
— Тогда пошли, — произнесла я, протягивая руку к моей сумочке. Клатч, который я со собой взяла, был очень маленьким, и моя одежда совершенно не подходила для совершения преступления.
Прохлада тумана касалась моей кожи, и Квен со стуком закрыл дверь машины, удивив меня. На лицо попадали мелкие капли дождя и, окинув взглядом влажную мостовую, я так же громко хлопнула своей дверью, как и Квен.
Я глубоко вздохнула, входная дверь уже была открыта и большинство людей сновали туда-сюда. Я не могла не заметить, что эти двери были почти в два раза шире обычных.
Я ненавидела огромные двери… или, скорее, я ненавидела инвалидные коляски, они будили ненужные воспоминания. Внезапное желание, оказаться где угодно, но лишь бы не здесь, поразило меня. Мне захотелось убежать от этих несчастных умирающих детей от синдрома Розвуда.
Все связанное с этим, почти с самого начала моей жизни присутствовало в ней, и это напоминание было горьким.
Квен подтолкнул меня ко входу.
— Ты в порядке?
Мы шагали по коридору, который причудливо извивался, создавая видимость чего-то большого и интересного. Это было похоже на насмешку надо мной.
— Все хорошо, — ответила я, однако настроение мое еще больше ухудшилось.
Я не хотела находиться здесь… Это место навевало неприятные воспоминания. Кто-то украл детей с синдромом Розвуда, и этого события было достаточно, чтобы сделать мои ночи бессонными.
Я опустила голову вниз и перешагнула через телевизионные шнуры, протиснулась в дверь боком и заметила, как на нас моргнул парень из службы. Я думаю, дело было во внешнем виде Квена, чем в моем нелепом наряде.
Офицер, очевидно, не узнал меня, ведь те, кто находился здесь по делу, были одеты официально, а не так как я.
Прохлада ночного тумана исчезла, и я колебалась, стоя перед широким входом, ощущая тишину и уверенное присутствие Квена позади меня. Большое количество лестниц вело, вероятно, к кабинетам медсестер, за лестницей была кухня.
По обе стороны от двери находились гостиные. На данный момент они обе были полны людей, которые разговаривали, но только в одной из них находились телевизионщики.
Здесь было жарко даже для меня, и мне не нравилось наблюдать, как взбудораженным тоном журналистка интересуется у обезумевшей матери, что та теперь чувствует, когда ее ребенок, живущий вопреки всему, был похищен.
— Что за мерзость, — прошептала я с волной гнева, а Квен прочистил горло. Кто-то понял, что те, у кого синдром Розвуда имеют в крови очень сильный демонский фермент, и что это был «сбор урожая» демонской крови, но дети все еще были живы.
С синдромом Розвуда умирают, и я тоже была бы мертв, если бы отец Трента не модифицировал в моих митохондриях особый фермент, который свел летальный исход на нет, однако это помогло активировать в моей крови демонскую магию. Это изменило мою жизнь, позволив мне выжить, но при этом стать демоном.
Рука Квена сжала мой локоть, осторожно отодвинув меня с чьего-то пути. Секунду я искала знакомые лица… было необходимо уже начинать. Мой вечерний наряд не вписывался в здешнюю обстановку.
Эта тупая дикторша до сих пор брала интервью у родителей, а агенты ОВ стояли в стороне, надеясь получить немного своего эфирного времени. Слава Богу, никто до сих пор не узнал меня, и я ощущала вину за то, что несчастные родители испытали столько горя и за то, сколько моим родителям пришлось вытерпеть, когда я была больна.
Черт возьми, я не буду чувствовать себя виноватой за попытку выжить.
— Вот он, — Квен вздохнул с облегчением, и я проследила за его взглядом из гостиной в коридор, туда, где коридор вел от яслей к кухне.
— И Феликс, — выдохнула я, с удивлением обнаружив Трента, который беседовал с вампирской нежитью. Вернее, он разговаривал с Ниной — живым вампиром, посредством которой Феликс любил общаться с миром.
Молодая женщина выглядела заметно похудевшей с прошлого раза, когда я виделась с ней, на ней был дорогой костюм, и держалась она гораздо уверенней, однако при этом она была осунувшейся, как если бы принимала амфетамины все прошедшие 4 месяца.
Мне было неприятно наблюдать и осознавать, как через эту приятную милую женщину разговаривает старый вампир, используя ее тело по несколько раз в день.
Я ожидала подобного. Выполнять функции рупора для мастера нежити было небезопасно для обеих сторон, старый вампир должен был помнить к чему это в итоге проводит. Видимо он тосковал по жизни в качестве живого вампира, молодость давала ощущение большей власти, проходящей через его или ее разум и тело, и ему это нравилось больше, чем действовать одному.
Это было подобно хождению по лезвию ножа и только самые опытные могли продолжать действовать на подобном уровне, и я подозреваю, что их отношения уже прошли точку, где все могло бы закончиться благополучно.
В беспокойстве я кусала губы, интересно, о чем таком Трента расспрашивало О.В., и как это может быть связано с похищениями.
Но, как я уже раньше заметила, что Трент умеет сохранять невозмутимость, это доказали события на его собственной свадьбе, сейчас ему плохо давалась его маска спокойствия, когда дело касалось похищения детей.
Ему, вероятно, хотелось узнать, что же здесь произошло на самом деле, а не ту историю, которую сейчас скармливали прессе.
Короче говоря, Трент и Нина, стоящие рядом, представляли уникальное зрелище: его тонкие светлые волосы создавали резкий контраст с черными волосами Нины и ее латиноамериканской внешностью.
У женщины не было личного политического влияния, но через нее непосредственно, Феликс наделял ее этой властью, придавал контроль и мужской стиль поведения, что было заметно по ее манерам и то, как она уверенно стояла, широко расставив ноги, в элегантном пиджаке и стильной юбке.
— Совместная работа Трента и Феликса на месте преступления уже входит в привычку, — произнесла я, медленно шагая, чтобы не столкнуться со снующими журналистами, пока мы пересекали гостиную.
Увидев Трента, я ощутила, как изменилось настроение Квена. Оба мужчины были изящными, но Квен был в полной уверенности, что может справиться с любой ситуацией. Трент по жизни был тем, кто прислушивался и принимал серьезные решения.
Оба мужчины были в костюмах, которые сидели на них превосходно, но костюм Трента подчеркивал каждый дюйм его стройного тела, что было очень сексуально, но Квену, казалось, было неловко в костюме и наверняка, он бы предпочел свою обычную черную форму.
Хотя я видела, как оба мужчины принимали нападающих на них, Квен всегда использовал минимальное количество силы, в то время как у Трента был конфликт дальновидности — элегантность вместе с дикостью и пугающим изяществом, магия, вплетенная в сущность.
Трент почувствовал мой пристальный взгляд на себе, его выражение лица было испуганным, пока он не скрыл эмоции. Только после того, как он оглядел меня сверху донизу, благодарно принимая мое вечернее платье, он коснулся плеча Феликса, указывая на меня.
Молодой/старый сотрудник О.В. повернулся, улыбаясь, нормальные черты молодой женщины исчезли, когда Феликс взял ее под полный контроль.
— Рэйчел! — сказала Нина слишком громко и преувеличено медленно, как и Квен, я прошла в коридор потише, где мы могли наблюдать за тем, что происходит. — Я удивлен видеть вас здесь. Айви уже вернулась?
С осторожным вздохом, я покачала головой и пожала ее руку.
— Только в следующую субботу, — сказала я, убирая мою руку из ее, мне был не по душе интерес Феликса к моей соседке.
— Я ужинала, когда услышала новости и приехала, потому что… — Я колебалась, мои руки на сумочке напряглись. Потому что я хотела знать, кто похищал детей, которые могли призвать демоническую магию? Несомненно, это не очень хорошо звучало.
Трент откашлялся, когда тишина стала неловкой.
— Потому что я попросил ее об этом, — сказал он, передвигаясь, чтобы пожать мою руку. Он потерял два последних пальца, но хорошо скрывал их отсутствие, пока наши пальцы не встретились.
Кольцо поблескивало на его пальце, у меня было такое же, поэтому я спрятала руку за спину, не желая, чтобы Феликс заметил это и стал задавать вопросы.
— Привет, Рэйчел. Я ценю, что… ты изменила планы.
Пауза была небольшой, но она все-таки была. Рядом со мной Квен откашлялся, явно не желая объясняться перед Феликсом.
«Я не знаю, хочу ли я лгать тебе», — подумала я, согреваясь от прикосновения Трента, и интересно, я ощутила слабое покалывание энергии, прежде чем наши пальцы разомкнулись.
— Кто сделал это? — сказала я, пытаясь не думать о женщине, рыдающей на кушетке. Боже мой, неужели у СМИ нет никакой души вообще?
Нина слегка рассмеялась, у Феликса, видимо, был иммунитет к человеческой трагедии.
— Позвольте мне проконсультироваться со своим волшебным шаром, — сказала она, затем пришла в себя, когда и Трент и я уставились на нее. Мы были не единственными. Этот смех услышали многие.
— Квен, спасибо за то, чтобы привез мисс Морган, — сказал Трент, кивнув.
— Это не было проблемой, Са'ан… — Квен запнулся. — Можно вас на секунду?
— Минуту. — Трент отправил мне одну из своих профессиональных улыбок, и я слегка сникла. Пока Феликс был здесь, Трент был воплощением тефлона — ничего не знаю, ничего не вижу, ничего не делаю — скучно, скучно, скучно. Он также был как натянутая струна. Я могла сказать это, по едва заметной красноте кончиков ушей.
Он не будет говорить с Квеном, пока они не окажутся одни, а до этого он будет верить в худшее. Три дня с ним в машине имели непредвиденную выгоду.
— Я надеюсь, у вас с Рэйчел был приятный ужин.
Это было ехидно для него, и я сунула руку в руку Квена.
— Он купил мне игристое вино. От него у меня не болит голова, как от большинства вин.
Внимательный взгляд Трента задержался на моей руке в руке Квена, а потом поднялся к глазам Квена. Медленно тот отстранился, жестко и неудобно.
— Квен, — сказала Нина, смотря на журналистов, спрашивающих теперь мнение сотрудников. — Пока вы здесь, не могли бы вы дать приблизительное профессиональное мнение об этом?
Квен удивленно моргнул, спрятав руки за спиной.
— Я?
Нина качнула головой.
— Да. Если Трент позволит украсть вас на минуту.
Вы хорошо разбираетесь в различных системах безопасности, и мирских, и магических, — сказала она, одна рука тянулась, чтобы коснуться его плеча, другая двигалась, чтобы указать ему, чтобы он шел дальше, в глубь здания, в палаты.
— Личная безопасность, да. Я не понимаю, чем я могу помочь.
Сопровождаемый живым/мертвым вампиром, Квен прошел мимо меня, оставляя аромат шерсти и корицы.
— Я был бы очень признателен, если бы вы осмотрели систему безопасности здесь и сказали мне, что было бы необходимо, чтобы обойти ее, — сказала Нина.
Мужчина оглянулся на Трента, и когда тот пожал плечами, Квен ответил.
— С превеликим удовольствием. Ах, я не хочу давать показания в суде. — Он продолжил, — Это строго мое личное мнение, — его голос был слабо слышан из-за шума в гостиной, когда они выходили.
Я не могла не улыбнуться. За этим быстро последовала кислая зависть.
— Всегда подружка невесты, — пробормотала я, когда передвинулась, чтобы встать плечом к плечу с Трентом. Никто никогда не спрашивал мое мнение о месте преступления. Оглядывая место, я посмотрела на Трента. По крайней мере, мы пришли до того, как парни пройдутся здесь пылесосом.
Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что Феликс убрал Квена намеренно, чтобы мы с Трентом могли поговорить. Ощущение усилилось, когда Трент посмотрел на меня и отвернулся, заставляя меня почувствовать, как будто мы были двумя дамами, оставленными нашими кавалерами, таким образом, чтобы мы могли «узнать друг друга».
Трент был одет в костюм-тройку, который стоил больше, чем мой автомобиль, а я в желтовато-коричневом платье в обтяжку, которое я, вероятнее всего, больше никогда не надену.
Затем женщина на диване снова зарыдала, и ощущение умерло.
— Это безобразие, — сказал Трент. Его маска спала.
Он не спросил, что мы с Квеном делали, и мои плечи расслабились.
— Насколько серьезным это считает О.В.?
Дыхание Трента вышло слишком прохладным, от этого небольшой звон прошел через меня. Он волновался… сильно.
— Не достаточно серьезным.
Это и я уже могла сказать, но Трент не был бы здесь просто так.
— Сколько детей украли? — просила я, вздрагивая, когда мать сморкалась в платок, держа его мертвой хваткой, ее глаза были красными и опустошенными. — Кроме этих, я имею в виду. Пресса сказала, что три.
Взгляд Трента был направлен куда-то через комнату, он прошептал, — По всей территории США — восемь, но О.В. признает только те, которые просочились в прессу.
Только непосредственно перед этим показывали близнецов знаменитой политической фигуры. Им было около месяца. Родители опустошены.
Они не знают, почему их дети выжили. Большинство похищенных детей мужского пола, что странно, так как у женского пола есть естественно более высокое сопротивление.
Вот почему он был здесь. Мои брови поднялись, когда он посмотрел на меня и зашептал дальше.
— Это не я. Кто-то давал им фермент, который блокирует разрушительные действия генов Розвуда, иначе они бы никогда не прожили так долго.
Теперь, когда, кто-то, сделав это, узнает, что оно сработало, то он или она возвращается и крадет детей, которые прошли лечение.
Болезненные ощущения прошлись по мне, когда я заглянула в гостиную, боль и чувство вины.
— ЛППО?
Он тряхнул головой.
— Феликс сказал нет.
Информация была сомнительной, но пусть будет она, пока я не услышу иного.
— Ну, кто еще знает то, что эти дети способны к вызову?
Трент изящно повернулся, чтобы посмотреть вниз в зал, как будто желая уйти. Он устал, но я могла увидеть это только потому, что он позволил своим защитным барьерам опуститься.
— Любой может понять это… теперь, когда стало общеизвестно кто ты.
Его пристальный взгляд вернулся ко мне, в нем было пустое сожаление.
— Единственный оставшийся в живых из людей с синдромом Розвуда, оказывается, демон? Возможно, нам повезло, что это долго не афишировалось.
То, что фермент может оставить их в живых? — Его губы сжались в тонкую линию. — Горстка людей знает это, и большинство из них работают на меня.
Молча, я вынудила руки расслабиться и расправить свое шелковое платье.
— Это не хорошо, — сказал Трент так тихо, что я еле расслышала.
— Ты думаешь?
Молчание росло, не компанейское, а неуютное.
Команды новостей, казалось, собирались, и сотрудники О.В. становились шумными, это была их последняя попытка засветиться на камеру прежде, чем телевизионщики уедут. Я посмотрела на дергающуюся ногу Трента и подняла брови.
Морщась, Трент прекратил волноваться.
— Ты хорошо выглядишь сегодня вечером, — сказал он, удивляя меня. — Я не могу решить, нравятся ли мне твои волосы собранными или распущенными.
Вспыхнув, я потрогала выбившиеся пряди из косы, в которую дети Дженкса заплели мои волосы, она все еще была влажная от тумана.
— Спасибо.
— Так ты и Квен сегодня хорошо поужинали? — спросил он, еще более выводя меня из равновесия. — Башня Кэрью, да?
— На самом деле мы выпили в баре, но да, это было в башне Кэрью. — Я нервно вцепилась в клатч. — Как ты догадался?
Он шаркнул ногой, маленькое движение, говорящее мне, что он был удовлетворен… и поставил мысленную галочку.
— Ты пахнешь как поврежденная медь. Это была или Башня Кэрью или гастроном вниз по Вайн. Тот со старой барной подставкой для ног?
Я моргнула, открывая рот. Ничего себе.
— О, — сказала я, пытаясь решить, что я могла сказать. — Да. Мы были в Башне Кэрью. — Я посмотрела вниз на свое платье, явно не подходящее для гастронома.
Трент передвинулся ко мне так, что я могла чувствовать запах его лосьона после бритья, смешанный с его собственным запахом.
Вместе мы наблюдали, как репортер заканчивал свое интервью с медсестрой. И то, что Трент стоял так близко, было почти хуже, чем его осуждающий взгляд.
— Вы обсуждали меня, — сказал он, его голос звучал высоко, а взгляд был решительно направлен в комнату. Запах испорченного вина и корицы присоединился к смеси.
— Квен попросил, чтобы я заменила его, когда ваши с ним графики не совпадают, — сказала я. — Он знает, что ты планируешь противостояние… ты думал, что он ничего не сделает?
Его глаз дергался, вот оно что, но я могла видеть его насквозь.
— Дай ему перерыв, — сказала я, и он наконец отбросил свое ложное безразличие и впился в меня взглядом. — Квен перепроверил твою встречу и взял тебя в офис DMV для твоей лицензии. Он волнуется о тебе, ясно?
Не желая верить, Трент хмурился. Я могла почувствовать, что репортеры смотрели. Он глянул на них, и его руки медленно разжались. Выдыхая, он фальшиво улыбнулся, но я не думала, что он смог кого-нибудь одурачить. Он был готов идти, и я взяла его под локоть.
— Трент, я сказала ему нет, — сказала я мягко, и его пристальный взгляд перешел от моей руки на его локте к глазам. — Я сказала ему, что ты не нуждаешься в приходящей няньке. Я сказала ему, чтобы он поучил тебя, что у тебя есть навык и сноровка, чтобы позаботиться о себе.
Он пытается понять это, но после того, как он десятилетиями защищал тебя, это сложно. Ты мог бы захотеть какое-то время побунтарить.
Гнев Трента исчез.
— Побунтарить? — сказал он, и мы боком продвигались на выход, в то время как другие люди бродили вокруг нас как в вакууме. — Это твое слово или его?
— Мое, — сказала я, радуясь, что не пыталась ему солгать. — Я узнаю бунтарство, когда увижу его. Пошли, — умаслила я его, моя рука соскользнула с его. — Позволь бедному парню справиться с твоей независимостью прежде, чем ты заставишь его принять ее. Это отчасти здорово, ты разве не знаешь? Что он так сильно любит тебя.
Снова он был в полной растерянности.
— Спасибо, — сказал он, когда его взгляд прошелся по комнате позади меня, но его улыбка была настоящей, когда взгляд вернулся ко мне. — Я никогда не видел ничего подобного.
Мое сердце заколотилось, когда Трент опустил голову, чтобы печально потереть его подбородок, и странное чувство зашевелилось в моем сердце.
Позади меня яркие огни съемочных групп терзали человеческую трагедию, выставляя ее в неприятной дикости, как африканское солнце освещает львов, разрывающих живот газели. От этого зрелища было столь же трудно отвести взгляд.
Я вздохнула, чтобы сказать ему, что если он когда-нибудь захочет, чтобы кто-то прикрыл ему спину, пусть позвонит мне, но я струсила. Вместо этого я нервно помялась и снова встала около него. Какая-то разделенность была между нами.
— Ты уходишь.
— Ах, да, — сказал он, явно удивленный. — Та журналистка следила за мной, и я не хочу давать ей интервью.
Я понимающе кивнула. Как только он уйдет, я собиралась поспешно двинуться в другом направлении в поисках Нины. Возможно, они позволили бы мне осмотреть место преступления, если бы Феликс им сказал.
— Рэйчел, — внезапно сказал Трент, и я вернула свое внимание из пустого коридора, находящегося между кухней и спальнями. — Будь осторожна. Это может быть ЛППО, даже если Феликс говорит, что это не так.
Разозлившись, я кивнула. Кто бы это ни сделал, они знали, что я была сложной мишенью, таким образом, вместо этого они похитили детей. Трусы.
Трент качнулся вперед, чтобы идти, и я протянула руку.
— Будь осторожен тоже.
Если кто-то знает о ферменте, он также знает и о том, что ты единственный, кто может сделать лечение постоянным.
Я когда-нибудь смогла бы работать на него? Я задумалась об этом, когда он смотрел на мою руку, и вспомнила удовлетворение от беседы с фракцией ЛППО в Цинциннати, а потом с ним длинной два часа пирог с кофе позже.
Это было замечательно, но я не думала, что смогла бы переварить его управление, и я сомневалась, что он когда-либо научится быть кем-то другим. Я не знала, понравился бы он мне, если бы он изменился. Черт побери, он мне нравился, и в этом было больно признаваться.
Трент смотрел на мою руку несколько секунд, затем взял ее и притянул меня к себе. Удивленная, я почти упала, мое дыхание сбилось, когда он быстро, профессионально меня обнял, наши плечи соприкоснулись.
Моя свободная рука ухватилась за него для баланса, и воспоминание о его поцелуе пронеслось в голове, когда моя рука скользнула по его талии.
— Спасибо, я буду осторожен, — сказал он, когда как мое сердце колотилось как бешенное, и я уставилась на него. Затем он отпустил меня, и я отстранилась. Меня бросило в жар.
— Ты свободна завтра утром? — спросил он, как будто не понимая, что я была ярко-красного цвета. Елки-палки, что это было за объятие? И перед репортерами? Все могут увидеть, что я покраснела.
— Я хотел бы обсудить с тобой, что все это может означать, — сказал он, его пристальный взгляд охватил всю уродливую сцену. — И я знаю, Кери и девочки хотели бы с тобой повидаться.
Я смутилась. Я не видела Люси и Рэй несколько недель. Я была их крестной матерью. Конечно, я хотела приходить независимо от причины.
— Может… в десять? — сказала я, помня, что эльфы, как и пикси обычно спали четыре часа, когда солнце было высоко. — Я, хм, обычно встаю не раньше одиннадцати, но иногда… я могу встать и к десяти.
О Боже, сейчас я покраснела еще больше, но Трент только слегка кивнул головой, улыбаясь моему красному лицу.
— Мы можем встретиться в одиннадцать, если тебе нравится, — сказал он. — Это их обычное время для прогулки. Надень сапоги. Мы можем там поговорить. Тогда до встречи.
Спокойный и расслабленный, Трент двигался к двери, его шаги были уверенными, он отлично рассчитал свое отступление, чтобы избежать интервью с тянущейся к нему журналисткой. И затем он ушел.
Дерьмо на тосте, я схватила свой клатч и прикрылась им как фиговым листком, чувствуя себя неудобно, что я была изящна, как тролль. Я поерзала на месте, чувствуя себя неуместно в моем желтовато-коричневом платье теперь, когда рядом со мной не стоял мужчина в костюме.
Мое сердце все еще колотилось, и через окно, я видела вспышку света, когда Трент сел в его автомобиль.
Размахивая руками, я пустилась назад в зал, куда ушли Квен и Феликс. Квен хотел бы знать, что Трент снова смылся от него.
Я ожидала, что коридор вел к детским, и действительно, позади первой двери, в которую я нерешительно заглянула, была ожидаемая двуспальная кровать, два мягких стула, кресло-качалка, телевизор, комод, зеркало и детская кроватка.
Также был ряд белых шкафов. Я была уверена, что там было реанимационное оборудование, скрытое как уродливый секрет.
— Не сюда, — сказала я сама себе, начиная расслабляться, чем дальше я уходила от шума и духоты гостиной. Я потянула, дверь закрылась, затем я на мгновение заколебалась, смотря на свои пальцы. Они чувствовались скользкими, и я поднесла их к носу и вдохнула запах измельченных листьев.
Пыльца пикси?
Пульс ускорился, я вернулась в коридор, следуя за голосами.
— Феликс? — позвала я, подбирая платье так, чтобы мне было легче двигаться.
— Рэйчел, сюда, — позвала Нина, и я застыла от удивления, когда услышала крошечное сверхзвуковое движение крыла. Я никогда не услышала бы его в этом шуме, за исключением того, что я жила бок о бок с пикси.
Я повернула назад в кухню, мои глаза расширились.
— Джакс? — выпалила я, видя маленького пикси, смотрящего на меня из-за края светильника. — Джакс! — закричала я, когда он промчался по коридору в кухню.
Я побежала. Платье задралось, когда я пролетела через коридор, идущий в кухню, и напугала двух парней из О.В., стоящих у открытого холодильника. Сверкающая пыль пикси висела в воздухе.
— Пикси! — крикнула я, и двое мужчин уставились на меня. — Куда он делся?
Широко раскрыв глаза, они ничего не сказали, между ними находился пирог, как будто вина стала осязаемой.
— Куда этот чертов пикси подевался? — повторила я, мое сердце глухо стучало.
— Пикси? — спросил один из них так, будто бы я спрашивала о единороге.
Звук запуска автомобиля ворвался через открытое окно, и я побежала к черному ходу. Адреналин вскипел, я толкнула дверь. Прохладный ночной воздух ударил меня, туманная ночь без луны… а искрящаяся серебряная пыльца пикси тянулась как лунный луч.
Он шел по тротуару мимо мусорного контейнера и поворачивал за угол.
Затаив дыхание, я последовала за пыльцой, мои каблуки отдавались в позвоночнике, когда я огибала угол. Визг шин заставил меня остановиться, я положила руку на мусорный контейнер и смотрела, как уезжает синий грузовик-Форд, дымя покрышками.
Гнев вспыхнул, но только когда грузовик подскочил на лежачем полицейском, и у него распахнулась пассажирская дверь. Я была уверена…
Н-и-и-и-к.

Глава 3

Кухня была залита ярким электрическим светом и наполнена громкими криками пикси. Я включила кофеварку, прежде чем вернуться к своему бутерброду. Это была довольно большая комната, с недавно реконструированными счетчиками из нержавеющей стали, двумя плитами и старым мамин холодильником с автоматической подачей льда. Мое оборудование для написания заклинаний висело над центром стола, стоящего по середине кухни. С медными горшками и керамическими ложками для заклинаний, кухня меньше походила на производственную церковную кухню, которой она была изначально. Кухонный стол Айви, где она проводила свои исследования, был удручающе пуст, ее не было всю неделю, она была во Флагстаффе, помогая Гленну и Дэрил расположиться на их новом месте.
Стоя у стола в вечернем платье, окруженная мясным ассорти, приправами и полупустой двухлитровой бутылкой содовой, я сжала зубы и пожелала, чтобы писки ушли. Они играли в войну между висящими медными горшками, что прибавляло мне головной боли. Медь является одним из материалов, которые не могут сгореть, и пикси любили стучать в такую посуду.
Рассказывать Дженксу о похищенных детях с синдромом Розвуда было достаточно плохо, но рассказывать о Нике — это погрузило нас обоих в плохое настроение, от которого дети Джекса не помогали избавиться. Ник. Если и был кто-то, кто мог раздражать меня просто дыша, то это был Ник.
Самоназванный вор когда-то утверждал, что любил меня, и я думаю, что он любил, насколько вообще мог любить другого человека.
Он любил деньги и безопасность, он думал, что он представлял из себя нечто большее. Я честно верила, что он чувствовал себя оправданным за все проблемы, которые он на меня перекинул.
Я не доверяла ему в течение долгого времени, но когда он предал не только меня, но и Трента на одном дыхании, я вычеркнула его из своей жизни. То, что он заманил старшего сына Дженкса, Джакса, в преступную жизнь и нужду просто взбесило меня.
Я не получила известий от Ника, с тех пор, как он удрал, и по-видимому с Джаксом, из карцера Трента с высокой степенью безопасности. Только демон мог сделать это.
Мне, откровенно говоря, было наплевать, если Ник оказался в долгу перед демоном, но мне действительно было не все равно, кто мог держать его поводок… и почему он снова был по этому сторону лей-линий, воруя детей с синдромом Розвуда.
Большой нож, который Айви купила, чтобы отпугивать торговцев, был слишком большим, чтобы удобно порезать мой бутерброд, но я все равно использовала его. С грохотом я положила его на стол, когда нераскрывшееся ядро попкорна промчалось по моей голове и ударилось в стену.
— Дженкс! — Мой крик заставил прядь волос отлететь от лица. — Твои дети сводят меня с ума.
Из святилища, ставшего гостиной, я услышала его крик.
— Убирайтесь с кухни! — Конечно. Это должно было сработать. Нахмурившись, я положила бутерброд на салфетку, и капли воды с салата оставили на ней пятна.
Я потянулась к бумажному полотенцу, когда Белль въехала в кухню, восседая на Рекс, как на слоне. Фейри упиралась ногами позади ушей Рекс, и она дала кошке сигнал концом ее лука, когда Рекс собиралась сесть и скинуть ее. Передумав, вместо этого оранжевая кошка потерлась о мои лодыжки. Белль была странным контрастом ярких шелковых цветов пикси и естественной изможденной бледности фейри.
Я никогда не предполагала, что Дженкс будет терпеть, что позволил фейри жить в его саду, но маленькая женщина воин, так или иначе, стала частью церкви… даже если это ее клан убил жену Дженкса. То, что фейри теперь была бескрылой, могло иметь некоторое отношение к этому, но я думаю, что он восхищался ее мужеством.
— Ваш отец с-с-сказал, чтобы вы выметалис-с-сь с кухни, — она шипела из-за длинных зубов, ее лицо повернулось к шумному сражению.
— Вы с-с-сами с-с-себя позорите! — Скаля зубы в отвращении она двинула Рекс в бок, когда та мурлыкала и терлась об меня, надеясь, что я уроню кусочек мяса. — Вон! — завопила она на пикси. — С-с-сейчас же!
Моя голова взрывалась от их шума, но приблизительно половина из них начала вылетать в коридор, все еще стреляя зернами попкорна в друг друга из рогаток. Кто-то завопил, когда зернышко пробило крыло, и угрозы кричащего стали серьезнее, когда девочки стали воевать против мальчиков. Послышался острый звон, когда зерно попало в мой самый большой горшок и срикошетило в меня, я сузила глаза. Дженкс давал им много свободы, зная, что, как только станет теплее, половина из них уйдет, чтобы создать свои дома.
— Так! Все хватит! — закричал Дженкс, когда он влетел в кухню, слабая красная пыль, признак раздражения, сыпалась с него потоком. — Вы слышали Белль. Убирайтесь прежде, чем я согну ваши крылья назад! Если вам холодно, наденьте кальсоны, которые Белль сделала для вас, но я хочу, чтобы вы были за поляной! Джумок, сделай своей сестре повязку. Ты пробил ей крыло, тебе и исправлять. Сделай перевязку мягко, или ты будешь дежурить ночью с Бисом, вне зависимости от того, насколько снаружи холодно!
Я бросила свое бумажное полотенце, обмениваясь утомленным взглядом с Белль, когда они вылетали из кухни с хором жалоб через коридор и по дымоходу в гостиной, судя по звуку.
Джумок, единственный темноволосый сын Дженкса, помогал пикси с дыркой в крыле, стоически вынося словесные оскорбления, которыми сыпала восьмилетняя пикси. Она, вероятно, на следующий год будет полностью взрослой и готовой завести семью. Почему Джумок все еще не ушел, было очевидно. Пикси с черными волосами часто убивал их собственный вид. Он, по крайней мере, остался в живых.
Белль подтолкнула Рекс, заставив двигаться, и она последовала за ними. Было слишком холодно для фейри, но так как она сидела на Рекс, она будет в порядке. Дверь для кошки скрипнула, и Дженкс пролетел, посыпая красным, к кухонному крану, где он мог наблюдать за садом и его детьми, растворившимися во влажной весенней ночи. Его руки были на бедрах, а ноги — широко расставлены, но казалось, что он больше волнуется о Джаксе, чем о шуме.
Прикосновение Белль показывалось в удивительных местах, и Дженксу не приходилось так много быть Питером Пэном в эти дни. Он все еще был в трико с мечом у бедра, в котором он раньше выгонял птиц, но его обычное зеленое пальто для работы в саду было заменено роскошным разноцветным пиджаком и темно-оранжевым жилетом. Работа Белль.
В зеленой охотничьей рубашке это было поразительное сочетание с его вьющимися светлыми волосами, точеным телосложением, облегающими ботинками и колготками, узкой талией и широкими плечами.
Его подобные стрекозиным крылья трепетали, когда он наблюдал за сиянием пыльцы в саду от своих подросших детей. Хотя его ноги не отрывались, звук от его крыльев увеличился, когда тень Биса размером с кошку присоединилась к ним; тогда Джекс расслабился.
— Спасибо, — сказала я, облегченно, когда взяла свой бутерброд со стола. — Они меня не слушают.
Дженкс хмурился, когда пролетал над столом в центре, проливая кислую зеленую пыль на сыр и заставляя его немного светиться.
— Они и меня не слушают.
Это было не очень тонкое напоминание о Джаксе. От внезапного появления Ника мы оба были не в восторге. Встревоженная, я наклонилась, чтобы попытаться заставить платье быть чуть более удобным, наконец, я села боком к столу на стул с жесткой спинкой. Мой клатч и шаль лежали на пустом стуле Айви, пытаясь заставить его казаться менее… пустым.
Внезапно Ник перестал казаться настолько важным, и я, подавленно, склонилась над столом, кусая бутерброд, пытаясь не запачкать платье. Кофеварка на прилавке булькала последним кофе, но я не потрудилась встать. Дженкс спустился со шкафа с посудой, используя его меч, чтобы отрезать кусок сыра размером для пикси. Наколов его на кончик, он повернул короткий меч, чтобы съесть его прямо с лезвия.
— Та-а-ак, — он растягивал слова, его пыльца переходила к более нормальному золотому цвету. — Ты так и не сказала мне, чего хотел Квен.
Я застыла, затем сделала еще укус, чтобы дать себе время подумать. Я думала о Нике, когда Квен высадил меня: Ник, демоны, дети с синдромом Розвуда. Просьба Квена даже теоретически не рассматривалась на этой кухне, она была гораздо меньше, чем на втором месте.
— Ах, он хотел знать, смогу ли я взять некоторые из его обязанностей по безопасности.
— А Тинки любит утку, действительно? — Это была не та реакция, которую я ожидала, и я стала жевать медленнее, когда Дженкс подлетел, чтобы сесть на краешек монитора Айви, где он мог лучше меня видеть. — Ты сказала ему нет, верно?
Я вызвала небольшую вспышку гнева, пытаясь забыть то удивительное объятие.
— Трент не нуждается в моей помощи. Ты работал с ним. Скажи мне, что я неправа. Квен нервничает и беспокоится. Трент может справиться с чем угодно, что Цинциннати может ему преподнести.
Дженкс посмотрел на меня, наклонил голову и откусил кусок сыра.
— Конечно, как и с его лучшим другом, закрывшим его на лодке и взорвавшем ее. С демоном, вселившимся в лучшего друга. С экс-фамилиаром выше указанного демона, которая теперь проживает в его доме, и относится как мать к ребенку, который у него был от женщины, которая пыталась убить его прошлым летом.
Я вздохнула.
— Ты считаешь, что я должна была согласиться?
Дженкс пожал плечами.
— Трент всегда платит по счетам.
Я уставилась на него.
— Кто ты и как ты убил моего партнера? — спросила я, и слабая красная пыльца смущения посыпалась от него.
В прошлом году он бы оскорблял Тинки, размахивая мечом только от того, что я рассматривала эту идею, но с другой стороны, он работал с Трентом, чтобы спасти его дочь.
Наклонив голову в другую сторону, он схватил последний кусок сыра с кончика и съел его, подбирая крошки с пальцев.
— Цинци — женщина непостоянная. В один день ты ведешь ее в вальсе, а в следующий момент она бьет тебя и танцует на твоем лице. Круглые сутки — это было бы оскорбление, но кто-то, прикрывающий спину, кто-то в платье, кто выглядит как шут, и не всегда говорит ему, что делать? Да, он пошел бы на это.
Его глаза встретились с моими.
— Особенно если бы это была ты.
Бутерброд был безвкусным, и я положила его после двух укусов. Я работала с Трентом три раза: первый раз, чтобы украсть тысячелетний эльфийский образец ДНК из безвременья — это закончилось ужасно; второй раз, чтобы задержать ЛППО — это закончилось хорошо; и последний раз на мероприятии по сбору денег для музея — где убийцы стремились ко мне, а не к нему.
И все же…
— Я не могу сделать это, Дженкс. Я не могу работать на него.
— Так работай с ним, не на него, — сказал Дженкс, как будто это отличие было самой легкой вещью в мире. — Черт, если я могу работать с ним, то ты тоже можешь.
— Несомненно, потому что ты великий дублер, — возразила я. — Но я у меня нет дублера. — Дженкс торжественно кивнул, и я резко села обратно, запихивая помидор обратно в мой бутерброд.
— Не на Трента, — пробормотала я. — Я не собираюсь меняться, и я не собираюсь обманывать себя, что могу изменить его. Я не знаю, захотела бы я изменить его, если бы могла. — Я смотрела мимо синих занавесок в кухне в туманную ночь за окном.
— Хорошо, потому что ты не можешь. — Дженкс опустился, его крылья зашелестели, когда они легли плашмя на его спину. — Никто не может никого изменить, кроме их самих.
Мои мысли снова пронеслись к необычному объятию, которое Трент дал мне, а затем к его просьбе, из-за которой я вышла, чтобы поговорить о похищенных детях. Я знала, что вопрос безопасности снова будет поднят.
Я могла уже видеть это, Квен обостряет ситуацию и мы вдвоем с Трентом решительно выступаем против него. Я была не против проводить время с Трентом, и мне нравилось надирать ему задницу, которая нуждалась в этом, но или я отвечаю за его безопасность, и он слушается меня, или нет.
— Люди не меняются, — прошептала я, шелк заскользил, когда я потянулась за чашкой кофе.
— Ты изменилась. — Я повернулась от открытого шкафа, чтобы увидеть, как Дженкс ухмыляется мне. — С тобой чертовски проще стало работать, чем несколько лет назад.
Он сделал паузу.
— Небольшие розовые бутоны Тинки, прошло только несколько лет? Похоже, что в три раза больше.
Звук кофе, наливающегося в фарфор, утешал, и я слабо улыбнулась.
— Он пригласил меня завтра, чтобы обсудить похищения. Если будет достаточно тепло, ты не хотел бы поехать со мной? Я могла бы использовать твой взгляд на вещи.
Дженкс встал в такую позу, как будто стреляет от бедра.
— БАМ! Взгляд? Ты никогда не спросила бы меня об этом два года назад. Черт, да, я поеду. Дети эльфов почти такие же симпатичные как детки пикси. В какое время, чтобы я мог заставить Белль присмотреть за моими детьми? — Я обхватила чашку поплотнее, прислонилась к столу и вздрогнула. — В одиннадцать.
Он хихикул.
— Я разбужу тебя в девять, — сказал он, затем полетел к столу, и серебряная и золотая пыльца сыпались с него. — Феликс знает о Нике, верно? У О.В., вероятно, уже есть на него ориентировка. Бьюсь об заклад, как положить слизняков на розы Трента.
— Я не говорила Феликсу, — сказала я, глядя на Дженкса, и глаза пикси расширились. — Квен тоже не говорил ему.
— Почему, черт подери? Он был там!
— А какой смысл? — Избегая смотреть ему в глаза, я вернулась к столу. — Я не могу ничего доказать. У меня есть догадка. — По общему признанию, довольно хорошая догадка, но это всего лишь догадка.
Дженкс завис над кофеваркой, чтобы поймать каплю в чашку для пикси.
— Когда необходимость в доказательствах тебя раньше останавливала.
Сильно подув, я сделала глоток.
— Ты — тот, кто сказал, что я могла измениться. Кроме того, если есть одна вещь, которую Ник может сделать, это исчезнуть. Он уже ушел.
Сидя со скрещенными ногами на кофеварке с чашкой, Дженкс хмурился.
— И лгать. Он действительно хорош в этом. — С крыльев скользила серебряная пыль, он следил за мной.
— Ты должна позвонить ему.
— Феликсу?
— Нет, Нику! — Дженкс смотрел на мой клатч. — У тебя все еще есть его номер, не так ли? Он все еще может работать. Спроси его, если он участвует в этом. Даже если он будет лгать, то ты сможешь сказать это. По крайней мере, ты будешь знать, здесь он или в безвременье.
Я мгновение сидела и думала об этом. Я не потрудилась удалить номер Ника из телефона. Я не знала почему. Возможно, потому что у меня было так мало друзей, номера которых делали их так далеко. Дженкс сделал жест «давай, делай уже», и я наполовину привстала, мое платье стянуло меня, когда я потянулась через стол, чтобы добраться до сумочки.
— Хорошо, я в игре.
Дженкс подлетел, чтобы подслушать, и я задалась вопросом, сделал ли он это в надежде на известия о Джаксе. Я слышала, что платье трещит, когда я плюхнулась на стул с клатчем. Крылья стрекотали, когда Дженкс завис над моим открытым телефоном, пока я листала список контактов, его пыльца отключала экран, пока он не отлетел.
— Тинкины подштанники, почему в твоем списке контактов до сих пор есть номер Денона? — спросил Дженкс, и я скорчила ему гримасу.
Денон не только больше не был моим боссом, но также он был мертв, похоронен и сожжен в одном из тоннелей под Цинциннати. Я помогла с последней частью, но умер он самостоятельно.
— У тебя с этим проблемы? — спросила я его, и он поднял руки вверх, сдаваясь.
Смущенная, я нашла номер Ника и приложила трубку к уху. Жужжание крыльев Дженкса было громким, когда он подлетел и сел мне на плечо, чтобы послушать разговор.
— Я не думаю, что это хорошо, — сказала я, но затем моя нога стала покачиваться, успокаивающе, когда автоматизированный голос сказал мне оставить сообщение.
Это было универсально, но знакомо. Номер был верным. Я наконец услышала звуковой сигнал, и я заполнила тишину своим сообщением.
— При-иве-ет, Ни-к, — сказала я, целая акцент на букве К. — Ты мог бы сменить номер, если собираешься поддерживать амплуа плохого парня. — Дженкс улетел с моего плеча, показывая мне большие пальцы обеими руками. — Я видела тебя сегодня вечером… как обычно, убегающим. Если я поймаю тебя, то ты будешь в карцере О.В. с серийным номером, прикрепленным к твоему лбу. Я тебе это обещаю, ты слышишь меня, дерьмо безмозглое? Эти дети, не часть старой истории, на которую всем плевать. Ты украл чьего-то ребенка, и я собираюсь…
Телефон щелкнул.
— Рэйчел.
Плоский звук моего имени прошел через меня, и мои глаза бросились к Дженксу, теперь стоящему на моей тарелке. Все в порядке, это был Ник, его тон был сухим и обвиняющим. Образ его узкого лица, неряшливой щетины и повседневной, неопрятной одежды — все это пронеслось в голове, и мой желудок сжался. Что я когда-то видела в нем? Но позади его грубой внешности был злобно-острый ум, тот, который собирался затянуть его в дыру в земле.
— О, — сказала я небрежно. — Так у тебя есть пара, в конце концов, ха?
— Ты не оставила мне никакого выхода, кроме как продать свою душу, — сказал Ник.
— О, пожалуйста. — Я встала и стала шагать по кухне с Дженксом, вертящимся у моего уха. — Ты сам продал свою душу. Я никогда не заставляла тебя вызывать демона. Я просила тебя однажды, но ты уже вызвал его, таким образом, я не беру на себя вину за это. Кроме того, ты не принадлежишь Алу. Кто владеет тобой, Никки? Это Тритон? Ты почти заслуживаешь ее.
— Ну вот, опять, — сказал он, его горький смех отчетливо звучал в телефоне. — Делаешь неправильные выводы. Послушай меня на сей раз. Ты не оставила мне никакого выхода, кроме как продать мою душу. Спасибо.
Мой рот открылся.
— По-другому я бы никогда не встретился с Ку’Соксом.
Ох. Дерьмо. Мой желудок напрягся еще больше, и Дженкс опустился на стол передо мной, бледный, и его крылья были неподвижны.
Ку’Сокс был совершенно невменяемым психопатом… изнеженный, невыносимый и ненавидимый всей его расой, он был их любимой и психически неуравновешенной попыткой обойти эльфийское проклятие, которое сделало их бесплодными. У созданного в лаборатории демона была тенденция есть людей живьем, потому что он думал, что его душе чего-то не хватало. Возможно, он был прав. Ник воровал выживших детей с синдромом Розвуда не для блага своего вида. Он вляпался во что-то действительно плохое. Мне нужно было позвонить Алгалиарепту. Мой учитель должен был знать подобное еще вчера.
— Сын Диснейской шлюхи, — прошептал Дженкс.
Я повернулась, слушая тишину в церкви.
— Послушай, — сказала я и Ник фыркнул. — Ку’Сокс — психопат. Он убьёт тебя, как только получит то, что ему нужно.
— Именно поэтому я не сказал ему, как сделать фермент, который помогает детям выжить, — сказал Ник, его голос был далеким. — Боже, ты думаешь, что я — дурак? — Он действительно не обращал внимание, и это делало меня еще злее.
— Ты думаешь, что у тебя есть что-то на него? — воскликнула я, я слышала шепот деток-пикси из коридора. — Ник, ты почти заслуживаешь того, что грядет. Так стоп. Хорошо? Остановись. Если ты остановишься и уйдешь, я не должна буду делать тебе больно. Еще лучше верни детей, и возможно я смогу заставить остальную часть демонов не убивать тебя. Ты не выйдешь из этого живым.
— Ты не единственная, кто хочет обмануть смерть, — сказал он горько. — А сейчас я вешаю трубку. Не нужно перезванивать. Этот номер больше не будет работать.
Я уставилась на телефон, когда он отключился.
— Сын ублюдка, — прошептала я, зная теперь, почему он пошел к Ку’Соксу.
Он хотел власти и надеялся, что Ку’Сокс даст ее ему.
— Милый любимый сын ублюдка. — я прислонилась к столу больше усталая, чем сердитая, мое платье туго обтягивало меня.
Опустив голову, я положила телефон с преувеличенной мягкостью. Ник собирался убить себя, но не прежде, чем он причинит вред большому количеству людей и сломает равновесие сил, которое препятствовало внутриземельцам и людям перейти к открытому конфликту.
Ку’Сокс был уже на полпути к созданию его собственной армии шагающих днем демонов… если я что-нибудь с этим не сделаю.
Мой ужин стоял на столе по всей кухне, два укуса выглядели странными и разрозненными… кофе и бутерброд, когда я ожидала закончить свой день жареным лососем и тирамису.
— Где мое зеркало вызова? — сказала я мягко, и Дженкс засветился в движении, бросаясь к открытым стеллажам из-под стола.
Легкие были полны спертого воздуха, я наклонилась, чтобы взять зеркало. Мое платье снова натянулось, и гладким движением я вытащила зеркало вызова из-за демонических учебников и моей любимой поваренной книги. Крепко прижимая его к груди, я откинулась на спинку стула, а затем положила его на колени. Оно было изнаночной стороной вверх, плоское серебро было унылым и приземленным.
— Я звоню Алу, — сказала я, хотя это было очевидно. — Он должен знать, что происходит.
Окрашенный красным вином стакан отбрасывал свет через мои пальцы на ноги, когда я поставила его на зеркало, серебряный край зеркала ловил свет и блестел. Круглая зеркальная пластина для демонских проклятий была переделана, на ней были написаны числа, чтобы превратить ее межпространственный сотовый телефон. Это было действительно красиво, и фактически то, что я сделала, было источником виноватой гордости.
— Держи детей подальше на случай, если он придет, — предупредила я Дженкса, но он уже загнал их обратно в сад, и я положила правую руку на центральный глиф. Коснувшись линии, я почувствовала, что мой ум расширяется, мое сознание погружается в демонический коллектив.
Я все еще могла видеть кухню, слышать пикси, играющих снаружи, но я могла также слышать слабый шепот бесед… демоны в их комнате для дискуссий, я предполагаю. Это было неудобно, но это было бы легче, если я могла заставить Ала ответить.
— Рэйчел вызывает Ала, давай, Ал, — подумала я угрюмо. Еще даже была не полночь. Он все еще должен был бодрствовать. Большинство демонов придерживалось графика сна ведьм, и они действительно спали.
Ал отдал мне свою спальню сразу после изучения комнаты размером с гардероб, которую я приобрела у другого демона. У его старой комнаты была защита, встроенная в стены, и он не считал, что я могла позаботиться обо себе… пока нет.
— Эй! Ты там, Ваша Помпезность? Давай, Ал. Мне нужно с тобой поговорить!
Крылья Дженкса жужжали, и мой порыв взглянуть на него оборвался, когда мысли Ала заскользили в мой ум, как-то поддерживая немного сухой, барский тон британского аристократа, который неизменно присутствовал в его словесной речи.
— Чего ты хочешь? Мы заняты.
— Мы? — сказала я громко, зная, что моя устная речь пройдет через зеркало так же, как отражается в мыслях.
Дженкс не мог слышать ответы Ала, но было вежливо включить его в разговор на столько, насколько я могла.
— Ах, — замешательство Ала прошло через барьер, в который он внес поправки и который он безуспешно пытался возвести между нами.
— Чего ты хочешь? Я занят. Если это об отмене твоего следующего урока, забудь об этом. В среду в полночь, или я найду тебя.
Я запнулась, получая маленькие мысли о книгах и свечах, но его мысли не были окрашены мыслями о библиотеке. Он был в своей кладовой комнате, запечатывая стены проклятиями, чтобы сделать новую безопасную комнату. Параноидально, не так ли?
— Ах, у нас может быть проблема, — сказала я, встречая глаза Дженкса и видя его поддержку. — Эта проблема — Ник.
— Сколько противных маленьких человечков тебе нужно, любимая? Тебе не достаточно Трентона? — подумал Ал, явно отвлекшись. — У тебя не может быть его. Ку’Сокс поставил бы слишком высокую цену только потому, что это ты. Выпустить его на волю. Он — жабье дерьмо.
Моя челюсть упала. Паря напротив меня, крылья Дженкса резко опустились, когда он увидел, что я шокированная и не знал причину этого.
— Ты знаешь, что Ку’Соксу принадлежит Ник? — сказала я, воодушевляясь. — И тебе все равно? Ты не сказал мне?
— Конечно, я это знаю. И да, мне все равно. — Его мысль была далекой, как будто я получала только половину его внимания, и я подумала, чем он занимался. — Зачем тебе это надо? Если все, что тебе нужно — это плохое обращение, я могу дать тебе это гораздо восхитительнее, чем какой-то человек.
Я, нахмурившись, посмотрела на волну любопытства, которую он вложил в свои слова.
— Ты хоть представляешь, на что он способен?
— Ку’Сокс?
— Нет, Ник! — я сильнее сжала пальцы на стакане. Он терял интерес.
— О, эти два мира сталкиваются, — подумал Ал, явно обеспокоенный. — Этого можно ожидать?
— Нет! — сказала я, и Дженкс скрестил руки на груди, чтобы отразить мои страдания. — Как же Ку’Сокс получил Ника? Они раньше даже никогда не встречались.
Это я знала точно. Времени было мало. Я ждала, пихая подобные игле мысли нетерпения в ум Ала, угрожая ему, пока он не узнает это для меня. Конечно же, он сделал огромный ментальный вздох, думая, — Подожди секундочку.
Я вздохнула, чтобы пожаловаться, но он ушел. Я вздрогнула… это чувствовалось, как будто я внезапно потеряла половину своего разума, когда тысяча полуреализованных размышлений, которые шли в глубине сознания, резко исчезли.
Я не сошла с ума, конечно, но Ал и я разделяли умственное пространство с помощью зеркала вызова, и я почувствовала потерю его фонового шума, когда он ушел.
— Он проверяет, — сказала я, потом подскочила, когда мое внимаем немного размылось, когда Ал вернулся назад в мою голову.
— А вот и я, — пробормотал демон, и я сильнее прижала пальцы к зеркалу, чтобы улучшить связь. — Ку’Сокс выиграл его. Фактически сделав ставку на тебя.
Я поместил свободную руку на лоб и начала массировать его.
Дженкс приземлился на стол около меня, его крошечные черты лица были напряжены от беспокойства. Это было то, чего я боялась. Ку’Сокс и сам по себе был достаточно плох, но добавить к нему вора, использующего магию, который не прочь был испачкаться, и мы оказались в беде.
— Выиграл его, хм? — подумала я насмешливо. — О всемогущее дерьмо, вы, парни, сами думаете, что уничтожите всех. Ник хитрый. Ку’Сокс еще хуже. Вместе, они адская смесь.
Искорка веселья Ала прошла через меня, чуждая и противоречивая мне.
— Он принадлежит Ку’Соксу. Это должно немного утешать. Уничижительное оскорбление… бла, бла, бла. — Создавалось впечатление, что Ал листает бумаги. — Это все совершенно законно.
— Я сомневаюсь, что уничижительное оскорбление продолжается. Ник здесь в реальности, — сказала я, и Дженкс ухмыльнулся. Хмурясь, я вернулась к зеркалу, видя очень слабое отражение Ала в красноватых глубинах.
Я подумала, что это интересно, что пикси делает выводы лучше, чем я.
— Ты знал, что Ник крадет детей с синдромом Розвуда? — сказала я коротко, пыльца Дженкса оседала на зеркало, делая изображение синего цвета. — Выживших детей с сидромом Розвуда? Ник знает, что фермент поддерживает их. Он украл фермент у Трента. Он вводит его детям, продлевая их жизни, а затем ворует их. Уже восемь.
Веселье Ала сразу же погасло во мне.
— Ах. Ты думаешь, что Ку’Сокс создает маленьких тебя? Я не виню его, видя, как ты не любишь его. Долгосрочное планирование. Хорошо для него. Это займет уродца на несколько десятилетий. Первая вещь, которую отродье сделал верно, с тех пор как он вылез из пробирки. Я горжусь этим.
Мысли Ала отдалялись, и я сильнее прижала руку к стеклу, пока она не стала болеть от энергии, текущей по ней.
— Он не делает это для великого демонского блага, — сказала я резко.
— Через десять лет у него будет куча неполовозрелых, очень сильных, разгуливающих днем демонов, которые будет делать ради него все, что угодно, от этого будет зависеть их дальнейшее существование. У Ника есть фермент, не лечение. Если они не получают фермент, они умирают. Ты думаешь, что этот незначительный факт Ку’Сокс не принял во внимание?
Задержав дыхание, я почувствовала, как Ал обдумывает это. Намек беспокойства окрасил его обычную уверенность. Если бы он на самом деле был рядом со мной, я, вероятно, не смогла бы обнаружить это, но здесь, в нашем скрученном вместе сознании, было трудно это скрыть. И только я знала, что он был обеспокоен, а он знал, что я была смертельно серьезной.
— Мммм, — наконец выдавил он. — Это кофе, его запах я чую в твоих мыслях? — С внезапностью, которая сказала мне, чьл он отнесся ко мне серьезно, он разорвал нашу связь.
Я вздохнула и дернула головой, шокированно.
— Черт, — прошептала я, сжимая мои трясущиеся пальцы в кулак. Вялая энергия циркулировала, причиняя боль, пока она не была повторно поглощена. — Ненавижу, когда он так делает. Он идет.
Болящими пальцами, я положила зеркало на стол и встала, потирая руки, чтобы попытаться избавиться от вялых колючек магии.
— Зеркала вызова — это как граница между частными владениями. Это хорошая вещь. — Подумала я
— Ты останешься?
Дженкс небрежно отер свой меч об оторванный угол салфетки и кивнул.
Я улыбнулась, тщательно укладывая мое зеркало вызова около моего холодного кофе.
— Спасибо. С ним легче иметь дело, когда он думает, что люди надеются на него.
— Надеются? — Пикси держал лезвие на свету и искоса смотрел на его сияние. — Я надеюсь на него. Надеюсь, что ему сойдет с рук независимо от того, что он может.
Словно по команде, был рывок, в моем понимании, когда Ал мягко появился даже без намека на изменения в воздухе. Появляясь на пороге, он фыркнул, его взгляд сразу направился к дымящейся чашке кофе. Демон был выше меня, его высокие сапоги с пряжками давали ему преимущество. Он был одет в свой обычный зеленый бархатный сюртук с кружевами на горле и манжетах, вдобавок на нем был цилиндр, шарф, чтобы защититься от тумана ночи, трость, которая ему не была нужна, и обычные круглые синие тонированные очки.
Он мало что делал, чтобы скрыть свои красные прямоугольные козлиные глаза, и я знала, что ему не нужны были очки, чтобы видеть. Ал — это целое шоу, и ему нравился образ британского дворянин старой эпохи.
— Рэйче-е-ел, — он растягивал слова, следя за мной поверх его очков, когда он ослаблял шарф и входил, ботинки разбрасывали оставшуюся от круга соль по линолеуму. — Прекрасна в своем искушении, в платье на кухне. Ты просто должна научиться, как одеваться должным образом. Или ты так оделась ради меня? — Его выражение лица скисло, и он пренебрежительно посмотрел на Дженкса.
Дженкс сморщил нос в отвращении от запаха жженного янтаря, теперь пронизывающего воздух.
— Милый вечно любящий Тинки, — сказал он, выпрямляясь и поднимая нос резко вверх. — Разве ты не знаешь, как принимать душ? Ты пахнешь, как горящая покрышка.
— Прекратите, — сказала я, зная, что Ал ничего не мог с этим поделать. Безвременье постоянно воняло жженым янтарем, и этот запах впитывался в вас. Еще я заметила, что похоже это оказывало не на всех одинаковое воздействие, и это по какой-то причине беспокоило меня.
— Я оделась не для тебя, — сказала я, надеясь, что пикси держались подальше от кухни. — У меня не было времени, чтобы переодеться после моей… хм… встречи.
Ал улыбнулся, обнажая зубы, поворачиваясь от Дженкса ко мне
— Это так?
Желая улучшить его настроение, я пошла, чтобы принести ему кофе. Ал поставил свою трость в угол и сел на стул Айви у двери, зная, что это был трон комнаты. Устраиваясь с напыщенным видом, он расправил рукава и сделал глубокий вдох, готовясь говорить.
Я повернулась, когда шесть пикси ворвались в кухню, крича о том или другом. Дженкс поднялся, но как только они увидели Ала, они вылетели, крича. Дженкс пожал плечами, а Ал усмехнулся, чтобы показать мне его плоские, глыбообразные зубы.
— У тебя действительно интересная жизнь, — сказал он, распушая воланы на его манжетах. — Теперь, о Николасе Грегори Спарагмосе. Ворует детей с синдромом Розвуда? Насколько ты уверена, что он не сотрудничает с Трентом?
Потрясенная, я чуть не уронила его чашку.
— Вполне уверена. Трент казался таким же рассерженным, как и я, когда мы встретились на месте преступления.
— Ты так была одета на месте преступления? Неудивительно, что они не принимают тебя всерьез.
Ал резко закатил глаза, и поморщившись, я пододвинула к нему кофе. Его брови поднялись, а я гневно села около своего недоеденного бутерброда и отодвинула его. Он все еще следил за бутербродом, и я жестом показала, что он может себе сделать такой же. Кофе я подам ему, но если он хочет бутерброд, то пусть делает его сам.
Мизинец потянулся, он притянул радужную кружку, и его глаза закрылись в том, что должно быть блаженством.
— О-о, это замечательно! Рэйчел, ты сделала превосходный кофе.
— Ал, о Нике, — сказала я нетерпеливо, и Ал, отодвинув кофе, потирал руки в ожидании, когда шел в центральному столу. — Трент бы не стал помогать ему. Он не хочет видеть, как дети с синдромом Розвуда превращаются в демонов, в таких как я.
Стоя за столом, Ал стряхнул воду с салата, это странно выглядело при его шелке и бархате.
— Трент, как известно, раньше работал с Николасом Грегори Спарагмосом, — сказал он, используя полное имя, чтобы обозначить его привычный статус. — Хитрый эльф освободил Ку’Сокса из тюрьмы, в которую мы заключили его. Он позволил Николасу Грегори Спарагмосу сбежать из его хранилища. — Ал поместил палец в перчатке к носу. — Звучит подозрительно.
Нахмурившись, я подняла подбородок, когда отказалась позволить его сомнению отравить меня.
— Трент не позволял Нику сбегать. Он был похищен демоном, вероятно тем, которого Ник призвал, и вероятно тем же самым, от которого Ку’Сокс получил его.
— Ты, кажется, гордишься маленьким человечком, — Ал растягивал слова, и мой рот открылся, когда с рывком в моем сознании изображение Ала стало меняться, лик британского дворянина исчез, сменился знакомым, перехватывающим дыхание изображением Ника.
— Сын шлюхи Диснея, — прошептал Дженкс, но у меня все внутри похолодело, от Ника, его тонкого телосложения, копны косматых темных волос и редкой щетины. У Ала даже были полинявшие джинсы, невзрачные кроссовки, черная футболка с расстегнутой рубашкой в стиле дровосека, свободно висящая на его узких плечах.
Холодок прошел по мне, когда он положил кусок мяса на белый хлеб, выглядя, как Ник, затем он послал мне воздушный поцелуй и подмигнул мне своими козлиными глазами с уверенностью, которая может быть только у Ала.
— Это не смешно, — сказала я.
— Ах, ты действительно ненавидишь его.
Голос был его собственным, и я вздрогнула, потому что Ал поместил последний кусок хлеба на вершину своего бутерброда. Увидев, что я отворачиваюсь, он послал вторую волну дрожи и вернулся к его обычной внешности.
— Рад за тебя, Рэйчел, — сказал он, когда принес свой бутерброд на стол. — Ненависть — это все, что поддерживает нас, когда не остается любви. Ты почти у цели. Не совсем готова к тому, чтобы отпустить ее. — Садясь, он откусил большой кусок. — Убей меня Бог, но это хорошо.
Стряхнув напоминание о Нике, я скрестила ноги.
— Так, ты считаешь, что у нас есть проблема?
Он слегка кивнул головой, не выпуская свой бутерброд и делая глоток кофе.
— Мы могли бы, — сказал он, проглатывая сразу половину. — Но ты понимаешь, что я просто не могу пойти к Дали с твоей страшной сказкой на ночь об демоне — убийце детей.
Крылья Дженкса стучали от отвращения. Я тоже не была счастлива, моя нога начала дергаться.
— Ку’Сокс не сделал ничего противозаконного. Таков наш закон, — сказал Ал, в одной руке держа бутерброд, в другой — кофе. — Особенно, если эти дети — потенциальные демоны. Это первый раз, когда он показывает намек интереса в том, чтобы вернуть нашему виду здоровье, и следует поощрить это. Что касается Ника? Он просто человек. Главным образом безвредный.
Я встала от возмущения.
— Ал, ты недооцениваешь опасность. Да, Ник — просто человек, но он не боится делать вещи, которые могут убить его, если он думает, что риск оправдан. Ты не можешь бороться с чем-то вроде этого. Ты слушаешь меня? Как получилось, что никто не слушает меня! Это из-за платья? — Резко ответила я, мой гнев был неуместным, но реальным. Возможно из-за изгибов? Если бы я побрила голову и оделась как Тритон, то тогда ты бы отнесся ко мне серьезно?
Демон помолчал, жуя, когда он изучал мою фигуру, бесшумно он пригубил кофе.
— Сейчас, сейчас, не нужно впадать в крайности, — мягко сказал он. — Где доказательства, что он планирует зло, моя зудящая ведьма?
Мои плечи резко опустились. Если он называл меня зудящей ведьмой, он верил мне, верил опасности, и это было всем, чего я хотела.
— Я говорила с ним. Он признался.
Красные козлиные глаза превратились в щелочки, показываясь поверх очков, Ал сделал непроницаемое лицо.
— Ты говорила с Ку’Соксом?
Я моргнула.
— Боже, нет. С Ником.
— Ааа. — Протянул он, явно с облечением, он откусил кусок бутерброда. — Тогда у тебя ничего нет, — пробормотал он с полным ртом.
Разбитая, я опустилась на свой стул, мой локоть задел зеркало вызова. Пыльца Дженкса сыпалась вниз, казалось, просеивалась сквозь стекло, но я была слишком расстроена, чтобы волноваться об этом.
— О, очень хорошо, — буркнул Ал неохотно. — Я предполагаю, что ты будешь злиться, пока я не поговорю с Дали. Я сделаю это утром… он будет больше чудить, чем ты, если он не поспит днем.
Моя голова поднялась, когда я улыбнулась, довольная, что заставила его сделать это. Затем я задумалась, каким образом я дошла до точки, где быть демоном было хорошей вещью.
— Спасибо, — сказала я, имея в виду это.
Ал встал, кофе был в одной руке, недоеденный бутерброд в другой.
— Ну и ну, — сказал он, а затем исчез в безвременье. Его трость исчезла из угла вместе с ним, я бросила взгляд на стол, когда кофейник внезапно пропал.
— Эй! — закричала я, но было слишком поздно. Мои пальцы барабанили от недовольства, но я могла ему посочувствовать. Вы не могли получить чашку приличного кофе в безвременье ни за какие деньги. Я купила кофейник в среду, но опыт подсказывал мне, что запах жженного янтаря испортит кофе на многие недели.
— Ну и осел, — усмехнулся Дженкс. — Он забрал нашу кофеварку!
Пожав плечами, я пошла открывать окно.
— Я куплю новую завтра на прогулке с Трентом. — Ползунок переместился вверх с привычной легкостью, и я на мгновение остановилась, прислушиваясь к пикси, играющим в ночи, пока вонь демона выветривалась. Мои мысли вернулись к Нику, и мое сердце ожесточилось. Он обманывал меня, врал мне и предавал меня снова и снова. Я предупредила его, и я не буду чувствовать себя виноватой, чтобы ни случилось.
— Ты собираешься звонить Айви? — спросил Дженкс, и я обхватила себя руками за талию, когда посмотрела на ее свободный стул и ее закрытый компьютер. Все открытое пропахнет безвременьем, и я наклонилась, чтобы достать мусорное ведро из-под раковины.
Мой первый импульс был позвонить и увидеть, как бы она хотела получить кусок задницы Ника на тарелочке, так же как и я, но она скажет Гленну, а Гленн больше не работал на Ф.В.Б. Он уволился после того, как обнаружил, что ЛППО пропитало Ф.В.Б., отказываясь работать на компанию, которой он не мог слепо доверять, он переехал в Флагстафф с Дэрил в надежде, что земля, находящаяся выше над уровнем моря, и более чистый воздух помогут нимфе. Позвонить Айви — просто внести еще больше суматохи.
Подставляя мусорное ведро под центральный стол, я провела рукой по нему, выбрасывая еду, которая была открыта.
— Нет, — сказала я, и встретил глаза Дженкса, когда он загремел крыльями в неодобрении. — Это первый раз, когда она когда-либо делала что-то здоровое в своих отношениях, — сказала я, не уверенная, что так сделать было правильно. — Я не хочу ей все испортить. Через неделю она вернется.
Пыльца Дженкса перешла от смутно зеленого цвета до более нейтрального серебряного.
— Да, возможно ты права, — сказал он, когда подлетел, чтобы сесть на подоконник, чтобы наблюдать за своими детьми.
Но это не чувствовалось правильным.

Глава 4

Если бы мне пришлось умереть и вернуться к жизни в качестве лошади, я хотела бы быть лошадью в конюшне Трента. Стойла были большими со сладким запахом сена, а расположение конюшни было таким, чтобы направить ветер с пастбищ прямо через все это, чтобы создать ощущение открытого павильона.
Заправляя прядь волос обратно под шляпку, я похлопала Молли, проводя рукой вниз по ее боку, чтобы почувствовать глоток воздуха, который та уже сообразила вдохнуть так, чтобы седло не было сильно привязано. Мне пришлось ходить за ней до тех пор, пока она не выдохнула, прежде чем я смогла затянуть подпругу.
— Молли, ты — милая лошадь, но предсказуемая, — сказала я, когда развернула ее в большом стойле и повела в коридор. Вокруг меня были довольные пони, вычищенные, и щелкающие ушами и хвостами. Мы были не в том крыле, где Трент держал его скаковых лошадей. Нет, это были животные, которых он держал для Охоты, и они были гораздо более умными и уравновешенными.
Мои ботинки тихо передвигались по опилкам, когда я двигалась к северному загону. На заднем плане был высокий, серьезный голос Кери, пробегающий по нашему маршруту с постоянным управляющим. Как только Дженкс вернется с Трентом и Рей, мы пойдем по реке, где мы могли бы остановиться под защитой старого леса.
Последнее утреннее солнце было высоко, и снаружи было необычно жарко, но верхние этажи дома поймали большинство лучей и оставили открытые конюшни в прохладе. Я не могла не вспоминать о лагере… хотя я не могла вспомнить многое из него, но я действительно помнила конюшни. Моя выносливость тогда была на нуле, а лошади заставляли меня чувствовать себя сильной. На вид уверенный в себе Трент был совсем не таким… пока я не сказала ему прекратить позволять Ли запугивать себя и постоять за себя. Они нашли Ли в лагерном колодце три дня спустя. Возможно, Трент слушал меня больше, чем я думала.
Моя слабая головная боль от кофеина наконец утихла, и я сделал последний глоток. Кофе был холодным, и я выбросила пустой стаканчик в мусорную корзину и вышла, моргая на солнце, Молли стучала копытами позади меня. Завидев Квена с Люси, ждущих нас, я улыбнулась.
Квен стоял боком с Люси на бедре, выглядя поразительно в его черно-зеленой одежде для верховой езды. Большая серая лошадь склонила огромную голову над плечом Квена, нюхая чепчик Люси. Девочка была мила в своем белом обмундировании для верховой езды, интересная картинка, когда ее полные ручки дотянулись до незнакомого края чепчика. Ее выражение лица было раздраженным, когда она попыталась убрать его, чтобы разглядеть. У девочки была внешность Трента и осанка Эласбет, и когда любопытная лошадь выдохнула, девчушка завизжала, потянувшись к гибким губам.
— Сегодня тебе нужна твоя шляпка, Люси, — сказал Квен, двигаясь прежде, чем Люси смогла добраться до лошади. — Мы ведь не хотим, чтобы нам пришлось просить у тети Рэйчел заклинание от солнечных ожогов.
Тетя Рэйчел. Мне понравилось это, и сощурившись, несмотря на мою шляпу, я пошла с Молли вперед.
— Я бы дала заклинание, ты знаешь, — сказала я, касаясь обуви Люси на мягкой подошве, и девчушка теперь выкрикивала ерунду, только чтобы услышать, как она говорит. — Даже если бы понадобилось проклятие, чтобы сделать его. — Мой пристальный взгляд поднялся к Квену. — Разве они не должны были уже вернуться?
Квен посмотрел на высоту солнца.
— Плюс-минус еще чуть-чуть. Здесь, — сказал он, протягивая мне Люси. — Твоя подпруга слаба.
— Я знаю, — сказала я, затем бросила уздечку Молли, когда внезапно мне дали подержать мягкого, удивительно тяжелого маленького человечка. Она пахла как сахарное печенье с корицей, и я рассмеялась, когда она зашевелилась, почти подскакивая на моих руках.
— Я собиралась прогуляться, чтобы заставить ее выдохнуть, — сказала я, судорожно пытаясь вытащить ремешок моей шляпы изо рта Люси.
— Она уже выдохнула. — Голова наклонилась, Квен затянул подпругу чють сильнее. Молли щелкнула ухом, вздыхая. Он похлопал ее и потянулся за Люси, теперь поглаживающей мою шею, где была татуировка. Понимая, что она пытается сказать цветок, я улыбнулась. Ей был всего год от роду, но эльфы быстро росли. Не так, как ведьмы, Дженкс мог поклясться, что они не могли самостоятельно встать на ноги, не достигнув тридцати. Хм.
— Они просто за холмом, — сказал Квен, когда он забрал ее, его улыбка заставило немного морщин сложиться и скрыть шрамы от оспы. — Оценивают трехлетние тренировочные ворота.
— О. — Я действительно точно не знала, что он имел в виду, но я могла предположить.
— Он довольно хорош в чтении лошадей, — сказал Квен, когда я смотрела на близлежащий холм. — Он похож на своего отца.
Квен повернулся к холму в надежде услышать мягкий грохот копыт.
— Кэл был необыкновенен на лошади. У него был дар знать, что лошадь думала и противостоять ей с правильным количеством силы.
Я подняла глаза от игры в прятки с Люси, и Квен, казалось, выпрямился.
— Это он, — сказал мягко Квен, затем повернулся к конюшне. — Кери? Он вернулся!
Мои брови полезли вверх от неофициального оклика, но быть рядом с лошадьми, как правило, делает такое с человеком. Большие лошади с жокеями на их спинах, больше похожих на детей, неслись через холм парами, высоко шагая и поднимая клубы пыли. Я еще не видела Трент, но было ясно, для кого была сделана тренировка.
Стук копыт развернул меня. Кери лучилась, когда она подняла глаза от своих ботинок, солнце пылало в ее волосах, убранных назад в виде вуали или шляпки. Она была невероятно красива в своем английском костюме для верховой езды, сидя на лошади с ореолом счастья вокруг нее. Зеленые глаза щурились, она затаила дыхание в ожидании и устроилась поудобнее в седле. Голоса жокеев стали громче, и ее конь нервно двинулся, когда смежный загон заполнился агрессивной энергией.
— Люси у тебя, любимый? — спросила она Квена, когда успокаивала свою лошадь, и мужчина в шрамах посмотрел вниз на девочку. Его собственный конь не волновался из-за энергичных жеребцов и злющих кобыл, спокойно дергая ухом на них.
— Вниз, — хныкала Люси, крутясь, пока не смогла стянуть с себя шляпу. — Вниз. Вниз!
— Я возьму ее, — сказала Кери, но Квен только улыбнулся ей хитрой улыбкой и вместо этого вручил девочку мне.
Это было тогда, когда Дженкс взлетел вверх, и я почти уронила девочку, когда Люси завизжала, стараясь дотянуться до маленького забавного человечка с крыльями, которому удалось остаться вне пределов ее досягаемости.
— Черт побери, Дженкс! — воскликнула я, судорожно пытаясь удержать Люси, когда она шевелилась. — Если она когда-либо доберется до тебя, я буду продавать билеты. У тебя есть дублер?
— Аууу, она не будет причинять мне боль, — сказал он, но завис неподвижно, пока я пыталась вручить мягкую Люси ее маме. Или Кери. Или кому бы то ни было.
С технической точки зрения, у Люси и Рэй не было общей крови, и единственной вещью, которая связала их, были их прекрасные, необрезанные, и несколько заостренные уши. И все же.
Кери ворковала над Люси, поправляя ее шляпку, когда я снова проверяла подпругу и залезала на лошадь. Я сразу же почувствовала себя выше, когда Молли сделала три шага к воротам прежде, чем я придержала ее. В последнюю минуту детали были распределены следующим образом, Кери посадила Люси перед собой и говорила с постоянным управляющим о сумке для пеленок, воде, солнцезащитном креме, телефоне… но появился Трент, и мое внимание переключилось на него.
Он вошел последним с Рей, сидящей перед ним, и его сопровождал грузный, маленьким человек на спокойной небольшой лошадке. На Тулпе Трент выглядел довольно просто, на том же коне, которого я помнила из лагеря. Высокий, черный, он был бы ископаемым к настоящему времени, но знакомство с Трентом увеличило продолжительность его жизни, он — своеобразный конденсатор высоковольтного волшебства, так же с его помощью Трент может дотянуться до лей-линии, когда окружен водой.
Находясь спиной ко мне, Трент обсуждал что-то со своим управляющим. Видеть его там, с Рей, сидящей перед ним, картинка богатства и привилегированности, я почувствовала, что что-то сжалось во мне. Это было не потому, что он хорошо выглядел, но и потому, что ему было удобно в мире без маски совершенства, которую ему необходимо было везде носить.
Молли щелкнула ухом на Дженкса, и пикси приземлился прямо между ее ушами.
— Да, эльф хорошо выглядит на лошади, — сказал он сухо. — Но он слишком думающий для них.
Мой пристальный взгляд дернулся от Трента к Дженксу.
— Думающий?
Дженкс кивнул, используя пятку, чтобы почесать Молли между ушей.
— Игры разума. Напомни мне не злить его. Он хорош. Маленький пекарь.
Я вздохнула, чтобы попросить его объясниться, но он бросился прочь от Люси.
Малышка звала его, крича во всю силу легких, — Энкс! Энкс!
Кери выглядела измотанной, и я задалась вопросом, как долго будут продолжаться крики, пока Кери не отдала девчушку Квену.
— Игры разума? — выдохнула я, и Трент поднял глаза, как будто услышал меня на расстоянии.
Его глаза встретились на мгновение с моими в знак приветствия, затем вернулись к управляющему.
— Нет, я хочу, чтобы она шла с Управляемым, а не вне его поля зрения, — говорил он конюху, жестикулируя.
— Куда он идет, она делает три шага позади. Мы добились успехов, но это ничего не будет значить, если она будет думать, что правила применяются только на треке.
Конюх тащил ведро воды, и Тулпа понюхал его прежде, чем уронить его голову и выпить воду.
— Я хочу, чтобы Рэд стояла напротив Управляемого в стойле, — сказал Трент, его глаза снова смотрели на меня. — Он должен получать внимание в течение, по крайней мере, часа, начиная с этого момента, а затем специальные угощения за час до заката. Я хочу, чтобы она была настолько расстроена и завидовала, чтобы в следующий раз она делала именно то, что говорит ей Бен.
Игры разума…
— Да, сэр, — сказал управляющий, искоса поглядывая на него, и все мы смотрели на лошадь с пламенным нравом только теперь входящую в загон. Она высоко ступала и была красивой, ее жокей нуждался в каждой унции внимания, чтобы удержать ее в рамках.
Расстроена? Я бы сказала, что она уже была такой. Мне это было очевидно, она была унижена, ее держали, когда все остальные возвращались в конюшни.
Сирена из машины скорой помощи привлекала мое внимание к соседней подсобной дороге, и все стало более серьезным. Видя ее, управляющий вздохнул.
— Она не плохая лошадь, сэр.
— Она великолепна. — Трент нахмурился, когда Рэд завизжала и огрызнулась на лошадь рядом с ней. — Но если она не узнает, что играть с другими интереснее, чем играть одной, то нас будет только двое, чтобы знать это.
— Трентон… — позвала Кери, поднимая руку к глазам. — Солнце становится жарче, и девочки уснут прежде, чем мы доберемся до лесов.
Трент поднял руку, признавая правоту ее слов, затем вернулся к управляющему.
— Мы закончили с тренировкой. Завтра возьмите ее и Управляемого на прогулку и отпустите их. У него много выносливости, и он сможет довести ее до изнеможения. Она будет в воротах в следующий раз. — Потянув Тулпа, он повернул его к воротам между этими двумя загонами. Конюх побежал, чтобы открыть их. Поворачиваясь, Трент просмотрел через плечо.
— Угощение каждый час! — напомнил он ему. — Не забывайте. И я хочу, чтобы вы позвонили, как только узнаете, как ключица Бена.
Управляющий записал напоминание в своем блокноте.
— Да, Сэр.
— И держите ее отдельно от всех остальных. Я хочу, чтобы Управляемый стал ее лучшим враго-другом.
Пожилой человек улыбнулся.
— Да, Сэр. Наслаждайтесь своей поездкой.
Молли только двинула ухом, когда Трент поехал, но мое сердце стукнуло. Моргая, я отвела взгляд, симулируя, что поправляю ботинок, но искоса поглядывая на него. Черт, он хорошо выглядел, его атлетическое телосложение обычно было только намеком под костюмом, а сейчас оно было подчеркнуто джинсами и пуговицами на рубашке. Я думала, что, вероятнее всего, он будет одет в полный английский наряд, но он был одет свободно, либо из-за тренировки или из-за меня. Я не возражала. Мне очень нравилось видеть его волосы на груди, и как его мышцы двигались под рукавами рубашки. Рэй выглядела мило, не поддается описанию в ее крепком бледно-зеленом платье для верховой езды, в комплекте с белыми узкими брючками, мягкими ботинками и подходящей шляпой, она счастливо играла с колокольчиками, вплетенными в гриву Тулпа. Видеть ее настолько «родной», это надавило на все кнопки, которые у меня были. Нет. Работать на Трента было бы ошибкой. Большой ошибкой.
— Готова? — спросил он, солнце и ветер играли в его волосах, и Дженкс фыркнул, поднимаясь от Люси и заставляя девчушку хныкать.
— Еще бы! — сказала Кери, когда она подталкивала свою лошадь к далеким воротам. Конюх ждал, чтобы открыть их для нас. Рэд не подходит для трека, дорогой. Почему ты настаиваешь на том, чтобы мучить животное?
Ожидая, что Квен пойдет первым, Трент улыбнулся.
— Ты должна признать, что у моих методов есть хорошие результаты.
— Да, но почему? — настаивала Кери, ее руки нежно держали поводья, когда она поворачивала свою лошадь ближе ко мне. — Позволь Рэд быть тем, кто она есть. Она лучшая на Охоте и даст великолепного скакового коня.
Трент повернулся в седле, чтобы посмотреть позади себя на конюшни.
— Та кобыла будет разбивать женские сердца и мужские состояния, Кери. Я хочу, чтобы мир знал ее имя. О ней никогда не забудут.
Смущенная, я повернула к Квену.
— Рэд?
Мужчина вернул свой взор с края леса, где он сканировал местность, всегда начеку.
— По документам ее имя — Удивительный восход солнца Каламака. Но мы зовем ее Рэд.
Действительно. Я просмотрела на Трента, его конь предсказуемо был впереди.
— Из-за ее цвета? Это оригинально.
Квен наклонялся ближе со скрипом.
— Нет, из-за ее отношения. Красная зона? Опасность? Мы бы поместили красный воротник на нее, чтобы все знали, что нужно высматривать ее. Она укусила Трент спустя три часа после того, как она родилась.
Проходя через ворота, Трент посмотрел на свою руку с сожалением, явно услышав нас.
— О, — сказала я мягко, а Дженкс захихикал, перелетая и приземляясь на выступ моего седла. Опустившись, он сел, скрестив ноги, его крылья вспыхивали, а голова повисла от палящего солнца.
Мягким толчком Кери поощрила ее лошадь пойти рядом с Трентом, и мы пошли парами. Мы были почти у леса, и я стремилась в тень.
— Нет ничего плохого в анонимности, если ты лучший в искусстве, — настаивала Кери. — Лошадь — прирожденный охотник. Позволь ей быть таковой.
И это обеспокоило меня, потому что я думала, что он не только знал это, но и принимал это как норму.
Они поехали рядом, девочки, которых они разделили, тянулись, чтобы дотронуться до друг друга.
— Если она не сделает этого, то я позволю ей быть такой, — сказал Трент, потянувшись через пространство, чтобы поцеловать руку Кери, формально соглашаясь.
Видя их такими, я поглядела на Квена. Его глаза были уставшими, но единственную другую эмоцию, которую я увидел, было удовольствие, что и Кери и Трент были счастливы в их близких, но платонических отношениях. Он был в безопасности, его любовь к Кери была очевидна, и хотя Кери нравился Трент, ее сердце принадлежало старшему мужчине. Как-то все это работало. Но даже при том, что девочки и их прошлое связывали их всех вместе, меня преследовало чувство, что, хотя Трент и был частью этого, он всегда будет несколько… в стороне. Его будущее потребовало от него столько, что любовь была роскошью, которую он не мог купить.
И это обеспокоило меня, потому что я думала, что он не только знал это, но и принимал это как норму.
Улыбаясь с уверенностью дьявола, Кери вытащила руку из руки Трента.
— У меня приватный разговор с Рэйчел, Трентон.
Дженкс открыл глаз, и я почувствовала укол беспокойства от ее мягкой уверенности. Приватный разговор? О чем? Что я теперь сделала?
— Просто женский разговор, — добавила она, но ее тон касался меня. У нее что-то было на уме.
— Конечно. — Трент подтолкнул Тулпа в более быстрый темп, когда Кери начала подниматься в гору.
Я поглядела на Квена взволновано, когда его лоб нахмурился. Отказываясь смотреть на меня, он подталкивал свою лошадь вперед. Дженкс взлетел, говоря, «Ты сама по себе», прежде, чем он улетел прочь, чтобы присоединиться к эльфам.
— Я ничего не сделала, — пробормотала я, морщась от его звенящего плывущего смеха.
Вздыхая, я просмотрела на Кери, видя слабый румянец гнева на ее лице, когда мы ускользнули под радушными тенями леса. Подъем был крутым, и мы ничего не говорили, пока лошади взбирались. Люси все еще была на коленях у Кери, и малышка изо всех сил пыталась бодрствовать. Перед нами Трент и Квен ехали мягко переговариваясь. Возможно, румянец Кери был только от солнца.
— Люси выглядит такой милой сегодня, — сказала я, и ее руки сжались на уздечке. Нет. По-моему нет.
— Квен сказал мне, что ты отказалась помогать охранять Трентона, — сказала она, подходя прямо к этому.
У меня перехватило дыхание, а затем я выдохнула. Да, я, вероятно, должна была с ней объясниться.
— Я не нужна Тренту в качестве няньки, — сказала я, понизив голос. — И я не буду оскорблять его, поступая так.
Ее глаза широко распахнулись.
— Оскорблять его? Рэйчел, мы находимся на грани исчезновения, а ты волнуешься, что дополнительная безопасность оскорбит его?
Люси крикнула, ее голос эхом отразился от нижнего полога, когда она отразила вспышку Кери. Вздрогнув, я просила ее глазами понизить свой голос.
— Его действия влияют на весь наш вид, — сказала Кери.
— Да, но…
— Они все обращаются теперь к нему. Восстановление Люси укрепило его положение. Если он умрет, то это будет катастрофа, которая будет следующие пятьдесят лет, и они снова заставят нас скрываться в чуланах и подрезать наши уши!
Я даже не могла поднять глаза. Я думаю, что Квен смеялся, ублюдок.
— Мы не можем пережить еще пять десятилетий, скрываясь. Мы должны выйти, и Тренту нужна защита. Ты думаешь, что вампиры довольны этим?
— Нет, — удалось мне выдавить.
— Ты вообще думаешь о ком-нибудь? Ты — демон! — закричала она, и я вздрогнула, ища путь, по которому тащились впереди Трент и Квен.
Дженкс поднялся, тряся золотой пыльцой, и бросился вверх на высоту наблюдения, но к счастью никто не обернулся.
— Ты — ходящий днем демон, и ты, возможно, лучшая кандидатура, чтобы сохранить Квена и оставить его в живых! У всех нас есть задачи, и то, чего мы хотим должно быть убрано в сторону, чтобы выполнить их. Почему ты такая эгоистка?
Эгоистка? Я поморщилась, когда Трент оглянулся, чтобы удостовериться, что с нами все было в порядке.
Я знала, что ее гнев был соединением беспокойства за Трента и ее бронированного воспитания, что личные желания были на втором месте после политики, но видеть ее, бьющейся за Трента, когда у нее был свой счастливый конец, а его просили пожертвовать тем, что он хотел для всех остальных.
— Ты только что говорила Тренту, чтобы он разрешил Рэд быть тем, кто она есть, — сказала я, позволяя намеку моего собственного гнева проявиться. — И теперь ты говоришь, что все должны быть теми, кто соблюдает какой-то определенный план?
Она вспыхнула, но я знала, что она наслаждалась нашими громкими ссорами, так как я была единственной, кто будет кричать ей в ответ. И если быть с собой честной, то я тоже наслаждалась этим.
— Рэд — лошадь, Рэйчел, — сказала она остро. — Трент готов вести все общество. У него есть здоровые дети, политическое и финансовое преимущество. Все от вампиров до людей хотели бы видеть эльфов мертвыми. Он нуждается в защите. И мне плевать, оскорблен ли он. Мученик не спасет наш вид.
— Я понимаю это, — сказала я, зная, что она не злилась на меня, но, что внешние силы угрожали одному месту мира в ее долгой, душераздирающей жизни.
— Тогда, почему ты не хочешь это сделать? — спросила она, ее лошадь гарцевала из-за ее напряженности.
— Я не знаю, чего я хочу, Кери!
Кери помедлила, а потом ее глаза расширились. Сидя на лошади, мне стало жарко. Я не знаю, чего я хочу? Я действительно только что прокричала это?
— Чего ты хочешь… — отозвалась Кери эхом, стук копыт лошадей затих под нами. — Богиня, он тебе нравится! Ведро гноя матери, когда это случилось!
Услышать фразу Ала из ее уст — это был шок, и я волновалась и боролась за то, чтобы что-то сказать.
— Мм… — Я подстраховалась, молясь, чтобы ни Квен, ни Трент не обернулись. — Я думаю где-то между ним, нежащимся между Элоем и пирогом. Но это ничего не меняет.
— Это все меняет, — сказала она, ее вертикальное положение вернулось, когда она обдумывала возможности. Все для государства, да, но в глубине души она была романтиком, и я видела, куда шли ее мысли. Черт побери, она снова думала. Я должна была остановить это и остановить немедленно.
— Кери, посмотри на меня, — взмолилась я. — За два года у меня было четыре парня. Один был вором, один умер в качестве политического подарка, один ушел, потому что мне объявили бойкот, а последний раб в безвременье. Я знаю, что ты думаешь, что это прекрасно, но я иду с большим количеством багажа, и это была бы ошибка работать на него.
Я взглянула на нее и увидела озабоченность на лице, такую же глубокую, как и ее волнение.
— Он бы умер из-за меня, и ты это знаешь.
Жалость показалась в ее глазах, когда она поправляла шляпку Люси.
— Возможно, ты права.
Это было то, что я хотела услышать, но это был какой-то вид боли.
— Просто Трент так важен, — сказала она, ее голос был задумчивым, когда она смотрела в пространство. — Я знаю, что он чувствует, что может отразить любое нападение, но он должен отложить свою гордыню. Он важнее, чем когда-либо был, он больше, чем он сам.
В моем горле был комок, и я не была уверена почему. Да, Трент всегда был больше, чем просто он сам. Но это не было тем, чем он хотел быть. Я знала, как это чувствовалось.
Вспышка пыльцы Дженкса над Квеном и Трентом привлекла мое внимание, и я не была удивлена, когда они оба потянули вожжи. Беспокойство вытеснило все остальное. когда лошадь Квена заржала, чувствуя напряженность своего наездника. Трент вглядывался в навес, и мы с Кери убеждали наших лошадей наверстать упущенное более быстрым темпом.
— В лесу что-то есть, — сказал пикси, когда мы присоединились к ним, и холод пробежался по моему позвоночнику. — Птицы взволнованы, и мелкие зверьки прячутся.
Кери взяла Люси ближе.
— Квен? — спросила она, сомневаясь, и он покачал головой, когда просматривал деревья, было ясно, что он в недоумении. Я вздрогнула, и покрытые круглыми пятнами солнца тени стали колебаться. Потянувшись, я коснулась линии, наполняя мое Ци, а затем набрала достаточно энергии в голову, чтобы поставить круг вокруг всех нас.
— Вероятно, это Ник, — сказала я, но Молли, почувствовав мою напряженность, топталась на месте.
Казалось, Кери сразу же потеряла свое беспокойство.
— Скользкий червячок, — сказала она неприятно. — Квен, позови охрану, чтобы немедленно убрали его. От мысли, что он здесь, мне становится плохо.
— А… Я вчера вечером говорила с Алом о Нике, — начала я.
Трент слегка кивнул головой, как будто не удивился, но Квен развернулся в седле, чтобы осуждающе смотреть мне прямо в глаза.
— И?
— Ну, я собиралась рассказать сразу вам всем, — сказала я, возясь с уздечкой Молли. Дженкс унесся, и обе девочки зашевелились, чтобы найти его. — Им владеет Ку’Сокс. Он его выиграл.
Тулпа гарцевал в месте, выдавая напряженность Трента.
— Мне интересно, — сказал он мягко, глядя на навес. — Однажды Ник был в лаборатории. Он мог сделать это снова. Я знаю это действительно так, это не ЛППО. Черт. Он делает демонов.
Я не часто слышал, чтобы Трент ругался, и я встревожено кивнула.
— Я тоже так думаю, — сказала я спокойно. — Через двадцать лет у Ку’Сокса будет по крайней мере восемь гуляющих днем демонов, которые будут смотреть на него, как на того, кто может продлить им жизнь.
Квен поглядел на Трента, и Трент кивнул.
— Теперь двенадцать, — сказал Трент, и Квен взял у него Рэй, малышка устроилась перед своим родным отцом. — Этого я и боялся. Кери, прости, но мы прерываем нашу прогулку.
— Трентон, — запротестовала она.
— Ты с Квеном возвращайтесь в конюшни с девочками. Если Ник будет здесь, то мы с Рэйчел возьмем его на себя. Я — тот, кто ему нужен. Я — единственный, кто может сделать лечение постоянным.
Кери начала поворачивать лошадь, но Квен не двигался, его лошадь блокировала нам путь.
— Это не твое место, чтобы принимать на себя опасность, Са’ан.
Мне тоже не нравился этот план, но по другой причине.
— Э, я не думаю, что лечение — это то, чего хочет Ку’Сокс.
Трент потянул Тулпа, черный конь фыркнул от грубого движения.
— Если бы Ку’Сокс не хотел получить лечение, то Ника бы в лесах не было, — сказал он, чеканя слова. — И да, это мое место, чтобы взять на себя опасность, как и проверка для Рэйчел, чтобы уничтожить это. — Он посмотрел на меня. — Мы остаемся.
О, я была вся в сокрушительной опасности, но она надвигалась слишком быстро. Возможно, я переняла больше осторожного планирования Айви, чем я думала.
— Дженкс! — крикнула я, и стрекотание крыльев вернулось.
— Квен, это просто Ник, — сказала Кери, ясно желая забрать девочек из леса и от возможной опасности.
Но Квен все еще стоял там.
— Это непродуманный план. Мы не знаем, что это Ник. Что, если это кто-то другой?
Уголок глаза Трента дергался, и он выглядел сердитым, поскольку Тулпа гарцевал на месте под ним.
— Ты не доверяешь навыкам Рэйчел? — сказал он, и я вздрогнула. — Ты пошел к ней за моей спиной, чтобы купить ее навыки, Квен.
Он явно злился, но продолжил более мягким тоном, — Я не могу рисковать вами. Идите. Дайте мне делать свою работу. Рэйчел?
Немного отпуская вожжи Тулпа, он позволил лошади бежать. Квен дернул свою лошадь назад, его лицо было настолько сердитым и темным, я никогда его таким не видела. Рэй, сидящая перед ним, молчала, но Люси вопила. Пожав плечами, я ткнула Молли. Я поглядела назад, чтобы увидеть, как Квен поворачивает лошадь назад к конюшням, а Кери высоко сидит в седле с Люси, ждущей, что ее приласкают.
Я согласилась с Трентом. У них была прекрасная жизнь, прекрасная любовь, когда они оба смирились. Это нужно защищать.
Трент молчал, когда я присоединилась к нему, и мы продолжили путь. Мои плечи были напряжены, и я прислушивалась к шуму ветра в кронах деревьев, их новые листья были светло-зелеными и шелестели. Дженкс был там где-то. Он прикрывал мне спину. Молчание растянулось, и я взглянула на Трента. Его челюсти были плотно сжаты, и солнце играло в волосах. Что-то другое, не Ник, было у него на уме, его свирепая решимость напомнила мне о его удовлетворении, когда он преобразовал члена ЛППО в деформированного, искривленного демона. Сюда, Ники, Ники, Ники…
Тулпа был большим конем, и он шагал дальше, чем Молли могла спокойно дойти. Трент был слишком занят, чтобы заметить это. Дженкс опустился, и Трент рассеянно поправил встревоженного жеребца, когда тот уклонялся от Дженкса. Привыкшая к нему, Молли только щелкала ухом.
— В лесу что-то есть, да? — сказала я, когда Дженкс приземлился на выступ седла. — Ты не знаешь, насколько это жутко?
Его меч был ослаблен в ножнах, но он не вытащил его.
— Я не знаю, как еще это сказать, Рэйч. Я собираюсь летать зигзагом, пока я не вижу, что Квен и Кери убрались подальше от леса. Впереди ничего нет еще на четверть мили.
Трент стряхнулся свой испуг.
— Ты не мог разведать, что впереди на четверть мили так быстро.
— Верно, — сказал Дженкс, усмехаясь. — Ты просто продолжай об этом думать. — Он повернулся ко мне, когда взлетел. — Я буду в пределах слышимости. Что-то не так.
— Спасибо, Дженкс. — Он пронесся прямо, чтобы подняться достаточно высоко, чтобы увидеть, когда Квен и Кери покинут деревья, и я подтолкнула Молли в легкий галоп, чтобы догнать Тулпа.
Вздохнув, Трент потянул Тулпа в более медленный темп, черный конь нетерпеливо фыркал.
— Спасибо. Я ценю, что ты это делаешь, — сказал он, его низкий голос прекрасно смешивался с шелестом листьев, которыми играл ветер, как и моими волосами. И вот я только что сказала Кери, что не буду работать с ним.
— Всегда пожалуйста. Если бы я этого не сделала, то Кери отказалась бы уходить.
Его профиль выдавал его беспокойство, он заправил своенравный локон.
— Ты действительно должен подумать о включении клана пикси в свою безопасность, — добавила я.
Трент изучал навес.
— Ты все время это говоришь.
— Тогда может быть тебе стоит прислушаться, — ответила я. Тулпа уже возобновил более быстрый темп, и это раздражало меня. — Или, по крайней мере, сделай анализ затрат или что-то в этом роде.
Потянув Тулпа, Трент улыбнулся. Молли остановилась, и внезапное воспоминание взорвалось во мне, принося напряжение от пестрого солнца, и даже посылая по коже мурашки. Он был долговязым и неуверенным в молодости, и я была неуклюжей и чрезмерно уверенной при первых намеках на здоровье, но Тулпа был таким же, и я злилась, что он получил крупнее коня, чем я, а я не могла отставать.
— Что? — спросил он, и я провела рукой по холодному лицу.
— Хм, — сказала я, борясь. — Кери может быть права.
Молли топталась подо мной, и Трент потянулся. Я замерла, когда он убрал мою выбившуюся прядь волос за ухо, его пальцы прошлись по краю моей шляпки.
— В чем?
Мое сердце колотилось.
— В том, что ты можешь быть хорошим королем эльфов.
Его рука опустилась, и я снова вздохнула. Склонив голову, он смотрел на свои пальцы, держащие поводья.
— Я могу быть двумя личностями, кем я должен быть и кем я хочу быть. — Но сказал это мягко, и я не была уверена, что он сам в это верил.
— Я пробовала, и это не сработало, — сказала я, поводья ускользали из моих пальцев, когда Молли потянулась, чтобы пощипать травку, сохранившуюся в тени. — У Бэтмэна это тоже не работало. — Трент не поднимал голову, и я выпалила, — По крайней мере, у тебя есть за что бороться. Трент…
— Я хотел тебя спросить, ты бы не хотела выбрать лошадь из моего табуна, — прервал он меня. — Ту, на которой только ты будешь ездить, когда будешь гулять с нами. Я все еще должен тебе должную Охоту.
Мои брови поползли вверх, больше из-за смены темы разговора, чем из-за его предложения.
— Мы сидим по середине нигде, ожидания нападения, и ты предлагаешь мне лошадь?
Тулпа вздохнул, заставляя Трент занять свое место.
— Мы можем поговорить о твоей беседе с Кери, если хочешь.
О, Боже. Нет.
— Конечно, я люблю лошадей, — сказала я, чувствуя потребность похлопать Молли. — Я не очень люблю Охоту. — Я помнила звук собак, страх, заставляющий сердце замирать, и что они могли поймать меня. Он что, псих?
Он подтолкнул Тулпа, и Молли последовала за ним.
— Если ты передумаешь, сообщи мне. Кери бы понравилось женское присутствие на месте. Она говорит, что у нас, мужчин, отсутствует чувство стиля в погоне за добычей.
Бьюсь об заклад.
— Я могла бы сделать это, — сказала я. — Если только это остановит тебя от того, чтобы все время давать мне Молли.
Улыбка Трента согрела меня полностью. Она была верной и честной, и он улыбался мне. Остановись, Рэйчел.
— Что случилось с Молли?
— Ничего, но ты все время даешь мне лошадь, с которой я не могу выиграть.
Его лицо потеряло всякое выражение, когда он обдумывал это. Затем его глаза сузились.
— Ты не можешь выбрать Рэд. Она не в табуне, из которого ты можешь выбирать.
Это прозвучало как официальное заявление. Огненная лошадь была не для меня, а я даже не подумала о ней.
— Почему нет? — поддразнила я. — Она милая.
Трент напрягся, но он не смотрел на меня. Тулпа под ним фыркал, и с внезапным шоком, я почувствовала огромное падение ближайшей лей-линии.
Дженкс пулей пронесся через листья, окутанный серебряной дымкой.
— Эй! Кто-то только что сделал огромный пузырь между этим местом и конюшнями! Это прошло через деревья.
Я уставилась на Трента.
— Ник не может сделать пузырь больше, чем на три фута.
— Кери… — прошептал Трент. — Девочки…
— Трент! — воскликнула я, протягивая руку, но он уже разворачивал Тулпа. Со словом, которого я не знала, он понесся галопом. В мгновение ока он ушел, грохот его копыт затихал вдали.
Молли фыркнула, когда я дернула ее, чтобы последовать за ним, откинув голову, когда я пнула ее в галоп. Пригибаясь к ее спине и согнув колени, направила ее вниз по тропе.
Мне нужна была лошадь побыстрее.

Глава 5

— Кер-р-ри!
Вопль Трента привлек мое внимание, и я заставила Молли остановиться. Рядом с тропой, была поляна, обмотанная тенями потока, мы были за ее пределами. Свежий ветер прошелся по моим волосам, принося с собой запах сожженной травы и гниющей растительности… и провала магии, покалывающего, как озон до удара молнии.
Два уродливых следа от ожогов и большой круг упирались в высокую траву, и линия, к которой я была подключена, казалось, гудела в напоминание от потребленной энергии. Стремительный поток стучал среди камней и корней деревьев, и я подавила вспышку страха, когда увидела Трента, склонившегося над Квеном, а Тулпа стоял рядом, бдительно охраняя их. Это был, вероятно, тот же самый поток, на который я однажды наткнулась, чтобы скинуть гончих, преследующих меня.
— Давай! — крикнула я, ударив Молли пятками, и она прыгнула вперед, выгибая шею и высоко переступая копытами, когда ее почва неожиданно стала губчатой.
Низкая область, окруженная скалистыми деревьями, выглядела так, будто ее часто затопляло; трава, которая не была сожжена, была высокой. Трем деревьям удалось выжить на мокрой земле, но они были тонкими и пропускали много света, особенно в начале весны.
Дженкс висел над Квеном, его пыльца, казалось, таяла на нем, когда я быстро остановилась около них. Рэй сидела у скрюченного тела Квена, ее маленькие ручки, сжимали пиджак ее отца; она была слишком напугана, чтобы плакать. Квен был без сознания, никаких признаков нападения, кроме небольших ожогов на руках.
— Его аура повреждена, — сказал Дженкс, когда он бросился ко мне, — но происходит что-то действительно странное, она не нормального цвета, как будто у нее больше нет ясной связи с душой.
Обеспокоенная, я расфокусировала свое внимание, чтобы включить второе зрение. Молли дрожала, как будто чувствуя это, и я посмотрела вниз. Аура Трента была своего обычного золотого цвета с искрами вокруг его рук и головы, глубже были полосы красного в тонких местах и новые блестящие белые в центре, которых раньше я не видела. Квен был тускло-зеленым, его аура видоизменялась к красному, затем оранжевому, пока я смотрела. Стоп. Все еще удерживая мое второе зрение, я отвела взгляд, дрожа.
Выжженная солнцем поверхность безвременья лежала над действительностью, сухие русла рек и редкая трава бежали к отдаленным фасадам сломанных зданий, где был Цинциннати. Не было никаких демонов, никакого наблюдения, и я отпустила второе зрение, дрожа, когда я поддерживала себя лей-линией.
— Это не правильно, — сказала я, и Трент встал.
Его глаза были пустыми, а руки были прижаты ко рту.
— Кери! — прокричал он снова, но тишина была нарушена только звуками воды и ветра. Здесь не было ни Кери, ни ее лошади.
Дженкс поднял колонку фиолетовой пыльцы, когда я соскользнула вниз с лошади, мои колени протестовали против этого.
— Насколько сильно он ранен? Он в порядке? — сказала я, когда я присела около них.
Рэй издала всхлип, который был ей не по возрасту, и я протянула руки, когда она подалась ко мне и упала в мои объятия.
— Нет.
Я застыла там, где сидела. Ручки Рэй напрягались, и она крутилась на моем бедре, чтобы видеть ее папу. Она по-прежнему не плакала, красные, влажные щеки под темно-зелеными глазами.
Что она видела? Повернувшись, Трент смотрел на окружавший нас лес.
— Кери! — снова прокричал он, теперь в его голосе звучал страх.
Я задержала дыхание, слушая. Был отпечаток ожога на самом близком дереве, часть, которая не была ударена, на ней сзади был длинный след. Там был бой — короткий, но сильный. Демоны…
— Она не отвечает, — пробормотал Трент.
Его волосы лезли ему в глаза, когда он смотрел вниз на сотовый телефон в руке, и я опустилась на землю, когда он пихнул его мне.
— Позвони сторожу. Номер там есть. Сделай так, чтобы они послали медицинский вертолет. Оставайся с Квеном. Я должен найти Кери и Люси. Они могут быть ранены и не в состоянии ответить.
Трент выглядел ужасно, его изящество сменилось страхом.
— Нет.
Развернувшись, он перешел на бег трусцой к ближайшим деревьям.
Я сделала неуверенный шаг, но Дженкс был быстрее, и прежде, чем Трент смог даже пройти мимо лошадей, пикси был у его лица, капая серебристо-красной пыльцой.
Его уход не был хорошей идеей, и я переместила Рэй на бедре, когда она потянулась к нему, хныкая.
— Трент…
Крылья Дженкса гремели.
— Оставайтесь здесь, — сказал Дженкс, зависая между нами обоими, Квен тихо лежал у наших ног. — Я могу осмотреть больше земли и быстрее, чем вы оба.
— Эй! — прокричал пикси, и Рэй захныкала.
— Я сказал, оставайся на месте! Кто бы это ни сделал, он может еще быть там, Мистер Король Мира, и я могу осмотреть в десять раз больше земли, чем ты. Ты понял меня? — Крылья трещали, и Трент смутился. — Оставайся здесь и позвони своей подмоге. Аура Квена разрушена, черт побери! Ему нужна помощь!
Мое сердце колотилось, но Трент колебался, и наконец со стоном разочарования, он повернулся обратно к Квену, когда он вернулся, его голова была опущена, скрывая глаза. Он протянул руку к телефону, и, клянусь, что я почувствовала покалывание магии, когда он взял его в свои холодные пальцы.
— Ты знаешь исцеляющие чары? — спросила я, не зная ни одни их них.
Я боялась учиться, и Ал не учил меня, чтобы я не сделала себе что-нибудь хуже ожога или пореза, когда я хотела использовать их, чтобы лечить.
— Я уже сделал это, — сказал он, открывая телефон и становясь на колени рядом с Квеном. — Именно тогда его аура начала кружиться, но это заставило его пульс выровняться.
Даже птицы не нарушали тишину, и неуклюже, с Рэй на бедре, я также встала на колени, потянувшись к запястью Квена.
— Его пульс нитевидный, — сказала я и переместила вес Рэй, когда я наклонилась, чтобы поднять веко Квена. — Зрачок нормальный, — сказала я в недоумении. Мою руку покалывало, и в смущении, я отступила. Рей начала протестовать, и я встала.
— Это — Трент, — сказал Трент в телефон, его голос был жестким, все намекало на его скрытый страх. — Мы попали в аварию. Мне нужен медицинский вертолет в конюшнях. Сейчас же.
— У тебя есть медицинский вертолет?
Он даже не взглянул на меня, его глаза просматривали соседние деревья, как будто желая искать среди них.
— Сообщите Университетской больнице, что мы, может быть, привезем Квена. Я подозреваю нападение демона. Да, при свете дня. Кери и Люси пропали. Я хочу, чтобы собаки прочесали лес под управлением спасателей как можно скорее. Обратите внимание на речной путь. — Он заколебался, и я видела, что он изо всех сил пытался сохранять лицо спокойным. — Я буду недоступен в течение нескольких часов. Вопросы?
Он закрыл телефон, яростно дыша.
— Поторопись, Дженкс…
Я встала, моя тень закрывала бледное лицо Квена. Это заставило его шрамы от оспы выделяться. Я ничего не могла сделать. Если бы у него была открытая рана, то я могла бы остановить кровь. Если бы у него было сотрясение, то я могла бы вылечить его от шока. Если бы он был в бреду, то я могла бы сидеть на нем, пока не прибыла бы помощь… но это? Я не знала, что сделать, и я придумала только одно, ходить вперед-назад с Рэй. Она молчала, ее красивые темно-зеленые глаза были испуганными.
— Возможно, Кери вернулась в конюшни, — сказала я, поворачиваясь к следам ожогов. — Лошади ушли.
Трент снова пощупал пульс Квена.
— Я звонил туда прежде, чем ты подъехала. — Его голос был ровным, отвлеченным. — Лошади пришли без седоков. Кери никогда не бросила бы Квена.
И все же, она ушла. Черт побери, Квен пытался остановить их. Я должна была быть здесь. Я могла помочь.
— Это не означает, что демоны забрали их, — сказала я, вспыхивая, когда Трент посмотрел на меня, с очевидным гневом.
Рэй повернулась, ее глаза следили за Дженксом, когда он вылетел обратно из-под деревьев. Его пыльца практически отсутствовала.
— Я сделал круг в двести ярдов, — сказал он. — Никаких их признаков.
— Тогда сделай круг шире! — сказала я, и он нахмурился.
— Я не пошел дальше, потому что там ожог от круга. Мы находимся в центре.
Дерьмо. Квен не мог сделать круг настолько большим, даже под давлением. Не могла и Кери. Это сделал демон.
— Если это демонический круг, то их забрали, — закончил он, и руки Трента сжались.
Ку’Сокс. Мне нужно поговорить с Алом. Я развернулась к лошадям, думая о моем зеркале вызова, которое находилось в часах езды. Я обещала себе, что я сделаю компактную версию, и я проклинала себя за то, что отложила это. У меня не было контакта с безвременьем.
— Это не мог быть Ку’Сокс, — прошептала я, просто желая, чтобы это был кто-то еще. — Это дневной свет, а он проклят проживать в безвременье.
— Он работает через Ника. — Трент встал. — Это моя вина.
Вина? Это не была ничья вина.
— Не начинай, — сказала я резко, и Дженкс нервно гудел крыльями.
Мой тон поднял взгляд Трента, и его глаза сузились, когда он сосредоточился на мне.
— Нет, я имею это в виду, — сказала я, покачивая Рэй на моем бедре. — Ку’Сокс мог бы также легко прийти за тобой. Возможно, он не сделал этого, потому что я была с тобой, тогда это моя вина, что он забрал их.
О, Боже, Кери и Люси у Ку’Сокса, даже думать об этом было страшно.
— Ты не понимаешь. Это — моя вина, — сказал Трент, его голос был сердитым. — Я никогда не должен был оставлять их. Я думал, что я был его целью. Я направил их в опасность, а не от нее.
Он смотрел на меня, мука была в его зеленых глазах.
— Он забрал их. Почему? Я же был тут!
— Потому что ты — освобожденный фамилиар, — сказала я, ошеломленная и почти с болью в животе.
— Кери была освобождена, но ты был эмансипирован. Бумаги были поданы, и не было никакого способа, с помощью которого он мог выйти сухим из воды, так как он может сделать это с Кери. Трент, дай мне шанс изучить это, подписанные Кери бумаги и досье. Люси — моя крестница. Я не думаю, что это попадает под «я-ухожу-и-это-только-мое» дело. — Я надеялась. — Мы сможем вернуть их обратно.
Стиснув зубы, он отвернулся. Еще одна вина скользила по его лицу.
— Я — единственный человек, который может сделать лечение синдрома Розвуда постоянным, — сказал он, голова была опущена, таким образом, солнце не могло достигнуть его глаз. — Это должен был быть я. Я был готов к тому, что это должен был быть я.
Его голос осип, и он уставился на реку. Она безразлично текла перед нами, как хаос, который пробегал в его уме, всегда в движении, никогда не затихая. Я нависла над Квеном, когда я вспомнила то объятие вчера вечером. Это было необычно, особенно перед СМИ. Трент знал, что это могло произойти, и пытался не дать мне стать подозреваемой? До недавнего времени я бы очень хотела видеть его в тюрьме.
— Он забрал ее, чтобы заставить меня подчиняться, — сказал он категорически. — Рэйчел, я не могу сделать этого. Я поклялся увидеть выживание эльфов. Возрождение демонов может быть нашим концом.
— А может быть и нет. Есть…
— Я не могу! — закричал он, и я замолчала. — Я был готов отдать свою жизнь, что сохранить этот секрет от демонов. Я не готов отдать этот секрет.
— Мы вернем их, — сказала я, перемещая вес Рэй, но даже я знала, что это было легко сказать, труднее — сделать. Слабый стук лопастей вертолета прозвучал в утреннем воздухе, и Трент посмотрел сначала на часы, потом на лес. Я коснулась его плеча, оно было твердым как камень.
— Все будет хорошо. — Он дернулся от меня, и моя решимость окрепла. — Я говорю тебе, если они у Ку’Сокса, то они в порядке! — Боже, пожалуйста, пусть они будут в порядке.
Он повернулся, звук лопастей вертолета рос.
— Как? — рявкнул он. — У демона — садиста и психопата! Он делает это, потому что он наслаждается этим, не для власти или денег, а потому что ему нравится это!
«Тогда возможно ты не должен был позволять ему вылезать из-под арки Сент-Луиса», — подумала я, но ничего не сказала в слух, так как это не принесло бы пользы, он освободил Ку’Сокса, чтобы спасти меня.
— Трент, я была там, где сейчас ты. Все будет хорошо. Дай мне шанс поговорить с Алом. Мы подадим бумаги и вернем их. Тем временем они будут в безопасности. Ты будешь смотреть на меня?
Он, наконец, поднял голову, с тоской, которую он пытался скрыть. Я прижала Рэй крепче, и девочка стала спорить.
— Прости меня, если я не разделяю твое доверие к демонам.
— Доверие не имеет никакого отношения к этому! — крикнула я, и Тулпа прижал уши. — Я знаю, он — психопат, но он — не дурак, и он не будет есть свой козырь!
Трент взглянул на кружащий вертолет, не обращая на меня внимания. Они даже не знали, где приземлиться?
— Кери знает демонов, — сказала я. — Она будет охранять Люси. У нее есть своя душа, и это все имеет значение. Я обещаю, что выясню, что произошло. У нас есть время. Мы должны подумать. Пожалуйста, дай мне шанс сделать что-то.
Он не смотрел на меня, его челюсти сжались. Я не знала, сделала ли я вещи лучше или хуже.
— Дженкс, — внезапно сказал он. — Они должны будут приземлиться на пастбище и прийти. Ты — самый быстрый здесь человек. Скажешь им, где мы?
Хмурясь, я переместила Рэй повыше. У нас не было на это времени. Я не знал то, что было с аурой Квена, но это было не нормально.
— Те деревья важны для тебя? — внезапно спросила я Трента, и он посмотрел на меня безучастно.
Даже Дженкс заколебался.
— Твой папа не целовал твою маму под ними или что-то в этом роде?
Трент покачал головой.
— Нет.
Стиснув зубы, я сильно потянула лей-линию. Рэй вздрогнула, словно ее ударило, но она не заплакала, поэтому я ограничила свой фокус и толкнула его в мою руку.
— Adsimulo calefacio! — крикнула я, бросая проклятие в самое близкое дерево, высушивая сок немедленно. Дерево взорвалось, и я повернулась, прикрыв Рэй своим телом. Части коры и острых осколков ударили меня по спине.
Лошади разбежались, приглушенно стуча копытами.
— Эй! Предупреждать же надо! — пронзительно завизжал Дженкс, когда последняя из ветвей упала на землю, и Трент посмотрел туда, где наспех был укрыт Квен.
Дерево рассыпалось более чем на двадцать футов, последние куски все еще падали. Только Молли сбежала, Тулпа жестко стоял на четырех копытах, выгнув шею, его глаза были дикими. Он фыркнул на меня, отряхиваясь, чтобы избавиться от частей коры и листьев.
— Считай, я предупредила, — мрачно сказала я, и глянула на Рэй, с широко раскрытыми глазами и абсолютно тихую, я переместила ее, чтобы она более твердо сидела на моем бедре и взорвала еще два дерева.
Это был безбожный беспорядок, но теперь было место, и еще лучше, скорая помощь будет знать точно, где приземлиться. Становясь более сердитым, Тулпа выдержал все это, удерживаемый тем, что иначе Трент останется один.
Трент молчал, когда он присоединился ко мне под новым солнцем, искоса поглядывая, когда звук лопастей вертолета приближался. Я чувствовала себя больной, когда дисбаланс от проклятия поднялся, охватывая меня. Я могла чувствовать, как он накатывался, и без сожаления, я подняла подбородок. «Я плачу за это», подумала я, чувствуя, как копоть скользит по моей душе. Солнце нельзя было отрегулировать, небо было таким же синим, глядя на разрушенные расщепленные пни и ветви и увядающие листья, я знала, что моя душа стала чуть темнее.
Но какой смысл иметь чистую душу, если Квен умрет, а я могла ему помочь.
— Спасибо, — сказал Трент, а затем он бросился назад к Квену, когда длинный медицинский вертолет начал приземляться. То, что не было прибито, сдуло к краям, а этого было много. Рэй начала плакать, и я прижала ее к себе, прикрывая ее голову, когда я повернулась спиной к вертолету. Чертыхаясь, Дженкс спрятался в моем воротнике, и я сгорбилась и трясясь, чувствуя себя так, как будто я была в центре торнадо.
Наконец осталась только трава, летящая в меня, и я повернулась, чтобы увидеть трех выпрыгивающих в кусты мужчин и носилки между ними. Лопасти замедлялись, но не останавливались, и Трент встал над Квеном, его беспокойство вернулось с тройной силой.
— Позвоночник не поврежден, — сказал один, искоса посматривая на амулет, который он держал напротив груди Квена. — Мы можем двигать его, — и другие двое пришли в движение, кладя Квена на носилки, начиная с IV и беря основные показатели жизнедеятельности.
— Сэр? спросил тот с амулетом, и Трент перевел свое внимание с лица Квена. Его глаза выглядели лучше.
— Рассматривайте это как нападение демона, — сказал он, перекрикивая ветер. — Да, это дневной свет, — добавил он, когда человек с сомнение смотрел на солнце. — Он обладал другим человеком.
Дженкс оставил меня, Рэй начала ерзать, когда серебро, сверкая, посыпалось вниз.
— Его аура ненадежна, — сказал пикси, стоя на груди Квена и привлекая на мгновение всеобщее внимание. — Она кружится по спектру, как будто звенит. Это становится хуже, хотя. Пять минут назад все имело цикличность по тридцать секунд, а теперь дошло до двадцати.
Нахмурившись, человек надел очки, которые вручил ему другой. Его глаза расширились, и его движения приобрели новую безотлагательность.
— Грузим его в вертолет! Живо!
— Я не видел, что произошло, — сказал Трент, когда они на счет три подняли носилки, первый человек высоко держал капельницу. — Мы с Морган были на другой тропе и почувствовали беспокойство. Я думаю, что они забрали Кери и Люси, — сказал он, страх появился на его лице прежде, чем он попытался скрыть его. Я видела, как он мерцал позади его каждого движения.
Эффективными движениями они загрузили Квена, звук лопастей заглушал новую беседу между двумя санитарами. Дженкс отлетел из-за ветра, а Рэй наблюдала за тем, как он возвращается… тихо, так тихо. По-прежнему стоя рядом с нами, главный парень смотрел на пилота, кивая при этом. Беспокойство показалось в его глазах, когда он наклонился, чтобы быть услышанным.
— Сэр, я не знаю, что это такое. Мы должны забрать его в Университетскую больницу.
Трент смотрел на кружащиеся лопасти, и мне стало труднее держать Рэй.
— Вы уверены? Я не хочу цирка в СМИ.
Но мужчина покачал головой.
— У нас заканчивается время. Он должен быть в резервуаре десенсибилизации, и у вас нет такого. Мы можем попробовать тихую комнату…
— Нет. — Трент глянул, страх мелькал над ним, как вторая аура. — Идите. Доставьте его.
Мужчина сделал движение пилоту, и через стекло, я увидела, что он схватился за рацию.
— Мы сначала позвоним, — прокричал санитар. — Они будут готовы принять его. Я думаю, что мы доберемся вовремя, но нужно двигаться быстро, чтобы остановить повреждения. Я меня есть место еще для одного.
Трент повернулся ко мне. На его лице читалось беспокойство, которое он пытался скрыть под маской рассудительности. Она развалилась, когда он посмотрел на Рэй, затем на меня и прошептал, — Рэйчел…
Я не могла услышать его, но могла прочитать по губам. Что-то во мне сжалось, и я толкнула его.
— Иди! — сказала я, двигая его к дверце, когда ветер разметал мои волосы. — У меня есть телефон! Позвони мне, когда ты что-нибудь узнаешь!
Он поцеловал пальчики Рэй, твердо смотря в ее глаза.
— Я вернусь, как только смогу. — Его глаза поднялись к моим, когда лопасти завопили в воздухе. — Спасибо.
Я прижала Рэй поближе, позволяя ей смотреть, как мы отходим. Трент легко вошел в медицинский вертолет. Дженкс вылетел непосредственно перед тем, как дверь закрылась, бросился вниз, как будто он был на американских горках. Он пронесся мимо меня, ругая Тинки, но я посчитала, что с ним все в порядке.
Одной рукой, поддерживая Рэй, другой приглаживая волосы, я наблюдала, как пилот проверил все перед тем, как подняться в воздух. Щурясь, я стояла в окружении веток и листьев. Лопасти крутились, вертолет набрал высоту и исчез за деревьями, направляясь в Цинциннати.
Медленно листья опускались. Дрожа, я смотрела туда, где мы нашли Квена. Трава была примята. Рэй схватилась за мои волосы и потянула, я вытащила их, позволяя ее мягким, влажным пальчикам схватиться за мои пальцы, когда я слушала тишину, звенящую в ушах.
Звук от крыльев Дженкса казался приглушенным, когда он начал приземляться на мое плечо, затем он передумал и завис, где он был, рассеивая пыльцу оставшимся бризом.
— С ним будет все в порядке. Мы добрались до него вовремя.
Я не знала. Но у меня была необычно тихая малышка на бедре, и не было лошади. Тулпа исчез. Я не винила животное, но я должна была вернуться в конюшни. Я услышала заливистый лай собак на расстоянии и задрожала.
— Квен сильный, — сказал Дженкс, его слова были быстрыми, когда он летел рядом со мной, в то время пока я прокладывала путь через разрушенную растительность. Одно из деревьев, которое я уничтожила, было повреждено магией, все доказательства этого были стерты. О.В. найдут корову. Или это, или меня обвинят в нападении.
— С ним все будет хорошо, — повторил Дженкс, и я шла в тени. Отпечатки копыт были печальным напоминанием того, как быстро жизнь могла измениться, следы шли в обе стороны и прекращались в хаотической путанице.
— С ним все будет хорошо, — согласилась я, просто чтобы заставить его замолчать, но я не знала, верила ли я в это.
Рэй все еще молчала, отклоняясь подальше от меня, чтобы попытаться увидеть, как Дженкс летает над моей головой. Я немного времени проводила с ней, но была достаточно знакомой. Она так отличалась от своей сестры, она была тихой и сдержанной, где Люси была непоседливой и требовательной. Мое лицо скривилось, а желудок сжался от мысли, что Люси у Ку’Сокса. Я говорила Тренту, что все будет хорошо, но неопределенность, когда мы ждал, чего потребует Ку’Сокс, была душераздирающей.
Над моим ухом, Дженкс щебетал на ультразвуке.
— Святой жабий плевок! — пропищал пикси, и я напряглась, чувствуя, как будто что-то ползло по мне через лей-лини. Рэй тоже напряглась, ее рука сильнее сжимала мои пальцы.
Затем я вдохнула, когда почувствовала огромный рывок от самой близкой лей-линии. Это было похоже на внезапный провал на дороге, которого ты не ожидал… быстрый толчок, а затем назад в норму.
— Что это было? — просила я.
В моей голове было жарко, и я поморщилась, как будто что-то пыталось оторвать мои уши.
— Откуда мне знать? — завопил Дженкс. — Послушай, это произойдет снова. О, Боже оно идет!
Я замерла, мои ноги встали на дороге, когда линия дернулась и стала противно неустойчивой. Шипя, я исключила линию из своих мыслей, когда она лезла через меня. Серебряная пыльца посыпалась с Дженкса так густо, что Рэй потянулась к ней.
Воспоминание, зудящего чувства, прошлось по моему позвоночнику и поселилось в моем мозге.
Взглянув на Дженкса, я предварительно постучал по лей-линии, щурясь, когда позволила ей течь через меня, пробуя ее. Она чувствовалась нормально, но что-то произошло. Я должна спросить Биса, когда тот проснется сегодня вечером. Он настраивал линии больше, чем какой-либо человек, которого я знала. Если я вернусь домой, спрошу. Я не знала, одобрит ли Трент то, что я заберу Рэй к себе домой.
Дженкс завис перед нами, странно, потерянный взгляд был на его лице.
— Что случилось? — спросил пикси, и я задвигалась, желая добраться до телевизора.
— Я понятия не имею, но это не может быть ни чем хорошим.

Глава 6

Рэй суетилась, угрожая заплакать, когда я неопытно теребила ремни безопасности на детском автомобильном кресле, привлекательный парень в гараже Трента помог мне перетащить его в мой Мини Купер.
— Не начинай, — предупредила я ее, мой незнакомый тон, захватил ее внимание и отвлек. Возможно, это Дженкс корчил рожицы в зеркало заднего вида, тем не менее, я выбралась из автомобиля, сдувая прядь волос с глаз.
Было около трех, от меня воняло, как от лошади, и у меня была капризная малышка, которая отказывалась засыпать. И не так будто бы я не пробовала. Секретарь Трента вернула меня в апартаменты Трента, чтобы дождаться его, но это было четыре книги, две песни, и три часа назад. Смотреть телевизор с Дженксом было хуже, чем застрять в больших, пустых апартаментах Трента. То отклонение линии, которое я почувствовала, не только было в поместье Трента, но и повсюду, по всем Соединенным Штатам и континентам. Сейчас с линиями все было в порядке, но СМИ бегали, добывая интервью у специалистов и психов с маленькими плакатами, говорящими, что конец света близко.
Дженкс показал мне большой палец из машины, и я вздохнула. Сумка для пеленок, дополнительное питание, смена белья, одеяло из ее кроватки и три плюшевые игрушки, на которые она указала, когда я спросила ее, какие она хотела бы взять. Да, я все это взяла. Не то, чтобы я не ценила ночевку в апартаментах Трента, просмотр его широкоформатного телевизора и совершение набега на его холодильник со свежими фруктами и пудингом, но у меня была куча дел, которые мне необходимо было сделать, в то время пока Рэй спала. И, черт побери, ей нужно было поспать.
Я чихнула, когда закрывала дверь. И нахмурилась. Если бы это повторялось определенным образом, то я бы снова чихнула, приблизительно через десять минут. Это означало бы, что Ал пытается со мной связаться, а мое зеркало вызова было через весь город в ящике стола. Я попыталась встать в линию, которая разделила поместье Трента пополам, и связаться с Алом, но он не показался, и я не стала задерживаться, так как линия чувствовалась какой-то неприятной. Я надеялась, что он хотел обсудить только плохое состояние линий, но у меня было нехорошее предчувствие, что он хотел обсудить больше, и мои глаза уставились на Рэй в автомобильном сиденье, когда я села в машину.
Дженкс с подозрением следил за мной, когда я устраивалась, вытирая нос платком, который вытащила из сумки на длинном ремне.
— Боже мой, — сказал он кисло. — Это что, двадцатый?
— Я потеряла счет. — Я улыбнулась Рэй, которая шумела, чтобы привлечь внимание Дженкса, я направилась в яркий прямоугольник света из подземного гаража Трента. Беспокойство мелькнуло во мне, что я забирала Рэй с территории, но Трент не сказал, что мне нельзя было этого сделать.
Дженкса клонило в сон на солнце, и я медленно прокладывала свой путь мимо парковки для сотрудников и малоэтажных зданий к сторожке. Там было около полумили, и Рэй была на пути в страну снов, когда я повернула и притормозила.
Трент модифицировал его пункты охраны дважды, один раз после того, как я взорвала его простой металлический барьер на выходе, и еще раз, когда Айви бросила меня над его новой стеной, когда я спешила уйти, и он хотел, чтобы я осталась. Скромное, одноэтажное здание было теперь двухэтажным, оно стояло по середине дороги, охрана была с обеих сторон, чтобы контролировать вход и выход. Парковка машин была доступны по обе стороны от очень зеленой стены, кустарники пытались скрыться, насколько высокой и толстой была эта стена. Пять машин О.В. были припаркованы по ту сторону ограды, это заставило меня убрать ногу с газа и притормозить… рядом с воротами было три фургона новостей.
Дерьмо на тосте, это не заняло много времени.
Мой вздох разбудил Дженкса, и он присвистнул, заставляя глаза Рэй открыться на мгновение. Я знала, что О.В. были здесь, я видела факсовый ордер, посланный в гостиную Трента, когда они приехали. С О.В. я могла бы справиться. Фургоны новостей были другой историей.
— Ты думаешь, они видели тебя? — спросил Дженкс, когда я встала на парковочное место.
— Наверное. Но я уезжаю с ребенком Трента. Я, вероятно, должна что-то подписать, — сказала я, когда наклонилась, чтобы расстегнуть крепеж сидения и вытащить хныкающую девочку. Вариант оставить ее в машине не рассматривался.
Обе и Рэй, и я чихнули от пыльцы Дженкса, когда он вылетел перед нами, и я вдохнула, когда встала около автомобиля с ребенком на бедре, моргая от ветра и солнца. Взволнованный, нервный человек Трента в форме службы безопасности жестикулировал мне у стеклянной двери, и я двинулась к нему, с сумкой на одном плече и Рэй, хватающейся за другое. Конечно же, репортер с другой стороны ворот стал выкрикивать мое имя. Меня заметили. Черт.
— Мисс Морган, я рад, что вы остановились, — сказал мужчина, когда я вошла и посадила Рэй на стол. Три стены были полностью стеклянными, было такое ощущение, что мы в аквариуме. У собравшейся прессы появилась новая деятельность, они ожидали любого лакомого кусочка от О.В. Стервятники, они были стервятниками.
— Мы не знали, что вы собирались забрать Рэй с территории.
— Почему? — спросил Дженкс язвительно, возмущая трех других охранников, когда он полетел за стол и осмотрел камеры видеонаблюдения. — Вы думаете, что можете остановить ее?
— Ну, вообще-то… — мужчина уклонился от прямого ответа, и я убрала шариковую ручку от Рэй прежде, чем она успела сунуть ее в рот, и дала ей из моего кошелька безопасный амулет, который выпрямлял волосы.
— Давайте посмотрим, — сказала я, тыкая пальцем в охранника, и я клянусь, Рэй попыталась подражать мне, амулет был между ее деснами, как пластинка для зубов. — Трент попросил, чтобы я присмотрела за ней, а я должна возвращаться домой.
Из-за стола большой парень в форме повернулся, его стул заскрипел.
— Фрэнк, она в списке. Хватит дразнить ее.
Мои брови поднялись, мое хорошее настроение возвращалось. Я была в списке. Как насчет этого? А потом я чихнула, чувствуя слабый зуд напряжения лей-линии, добавленный к чиху.
— Боже мой, — сказал Дженкс, и я клянусь, Рэй повторила это, не слова, а интонацию. Ее детский голосок был сладок, и очаровывал, я пощекотала ее под подбородком, чтобы она заерзала.
— Госпожа… — Моя улыбка исчезла, и мужчина занервничал. — Мм, вы в списке, но я должен увидеть фото на удостоверение личности и получить номер телефона, по которому мы можем с вами связаться, и мы должны знать, куда вы едете, и когда вы планируете вернуться.
О. Это было нормально, и я поставила свою сумку рядом с Рэй, перебирая в ней одной рукой, а другой придерживала спину Рэй в случае, если она решит двигаться. Грохот привлек внимание Рэй, и она смотрела с серьезным выражением лица, ничего не трогая, когда я вытаскивала пейнтбольный пистолет, датчик смертельных чар, два набора наручников, горстку мягких наручников, телефон и всякую всячину из сумки.
— Спасибо, — сказал он, когда взял мое удостоверение личности, чтобы провести его через их считывающее устройство. По-видимому, ему понравилось, что удостоверение было опознано, когда он отдавал его обратно. Позади него команда новостей настраивала штативы и камеры.
— Я отвезу ее в свою церковь, — сказала я, когда он записывал мой номер, а я пыталась запихнуть все обратно в сумку. Дженкс смеялся над выражением лиц других охранников, когда те увидели наручники и амулеты. — Мы будем там, пока Трент не заберет ее, или не закончатся подгузники.
— Спасибо, — сказал парень взволнованно, я закинула сумку на плечо. Дженкс завис рядом со мной, и вместе мы смотрели, как СМИ бродили вокруг в надежде на какие-то клочки информации. Я медленно посадила Рэй себе на бедро.
— Думаю, если я дам им то, что они хотят, они не поедут за мной? — пробормотала я, а Дженкс фыркнул.
— Сомневаюсь.
Я тоже в этом сомневалась, но направилась к двери. Если бы я была у себя дома, то я могла бы их, по крайней мере, проигнорировать. Трент не обрадуется фотографиям Рэй, которые они сделают, но ничего не поделаешь.
Солнце и ветер снова ударили меня, когда я вышла наружу. Дженкс был рядом, и мои шаги были быстрыми, когда я двигалась обратно к автомобилю. Крики и требования моего внимания стали громче, когда я открыла дверь.
«Если вы последуете за мной домой, я клянусь, что позволю пикси играть в вашем электронном оборудовании!»
— Мисс Морган! Это правда, что мистер Каламак доставлен в больницу и находится в интенсивной терапии! Мисс Морган!
Я была к ним спиной, и Дженкс, в настоящее время расположившийся на крыше, вздрагивал.
— Это будет плохо выглядеть, если ты им не ответишь, — сказал он, его глаза двигались от Рэй ко мне.
— Мисс Морган! Вы взяли опеку над его детьми, потому что он без сознания? Где мисс Дульчиэйт? Она тоже была ранена?
Я вздохнула, затем переместила Рэй повыше. Она не елозила, счастливо посасывала амулет. Не повредило бы подавить несколько слухов прежде, чем они начали распространяться.
Охранники стояли по обеим сторонам дороги, смотря в их большие зеркальные окна. Я не получу от них помощи, и хотя Трент, вероятно, не будет благодарен мне за то, что я показываю Рэй перед камерами, я твердо знала, что если не дать прессе что-то, что можно помусолить, то они изобретут что-нибудь, чтобы продать побольше газет.
— Мисс Морган! — прокричала женщина, и я повернулась, придерживая волосы так, чтобы ветер не поднимал их. Я должна была взглянуть на зрелище, но, по крайней мере, я не хромала, не была избита или в бинтах.
По команде новостей прошла волна восхищения, когда я закрыла дверь автомобиля и пошла через дорогу к воротам, они сгруппировались за ними. Дженкс висел сзади, когда фотографы делали снимки, и большие парни с видеокамерами толкались плечами для лучшего ракурса. Все они боролись за мое внимание. Дженкс нашел убежище на моем плече, а Рэй испуганно спряталась. Мой защитный характер пророс из крошечного семени материнского инстинкта, я даже не знала, что такой инстинкт у меня был, и я успокаивала ее, покачивая, когда я встала на дороге в трех футах от ворот.
— Вы, — сказала я женщине в белом костюме, ее волосы были короткими и едва двигались на жестком ветру. — Разве я не сбила вас однажды у торгового центра?
Женщина усмехнулась, когда ее коллеги захихикали.
— Это была я, мисс Морган. Было замечено, что Трента Каламака доставили в больницу вертолетом, и если я не ошибаюсь, то это его дочь. Что-то произошло с лей-линиями этим днем, и здесь О.В. Вы можете это прокомментировать?
За моим плечом Дженкс вздохнул.
— Ты уверена, что хочешь это сделать?
Нет, я не хотела этого делать, но я еще меньше хотела их видеть рядом с моим домом.
— Трент Каламак сопровождал одного из своих сотрудников в больницу после несчастного случая, который произошел на прогулке этим утром, — сказала я и была довольна, когда женщина переместила свой взгляд на ее кольцо с амулетом правды, оно было хорошего ровного зеленого цвета. Они не были законны в этой ситуации, но это было трудно доказать.
— Мистер Каламак не был ранен, и я жду новостей, также как и Вы.
— Но О.В…. - выпалила женщина как продолжение, и возрастающие вопросы спали. — Лей-линии были повреждены при несчастном случае?
— Нет, — ответила я коротко. — Я почувствовала, что с лей-линиями что-то не так, намного позже инцидента. О.В. здесь, потому что раны, полученные сотрудником, могли быть оставлены демоном.
Шум возрос, и я подняла руку, угадывая их следующий вопрос и желая ответить на него по-моему, вместо того, чтобы пытаться как-то обойти амулет правды.
— Как вы можете видеть, солнце высоко в небе, таким образом, логика подсказывает, что О.В. пользуясь возможностью, любопытствует, в то время пока Трента нет дома.
Им понравилось это, и они за строчили в своих блокнотах и заговорили в диктофоны.
— Мисс Морган! — кричал мужчина с задних рядов, поднимая руку. — Как единственный в Цинциннати разгуливающий днем демон, вас допросили об инциденте?
— Я говорил, что это плохая идея… — пробормотал Дженкс, и я вынудила свою улыбку расшириться. Чиханье сотрясло меня, и Рэй погладила мое плечо.
— Я не была свидетелем инцидента, — сказала я правду, — но я действительно взорвала несколько деревьев, чтобы медицинский вертолет мог приземлиться. — Я резко глянула на автомобили О.В. — Я уверена, что они обвинят меня в чем-то, — добавила я, получая ожидаемый смех. Это было не так уж плохо. Заключение сделок с демонами дало мне попрактиковаться.
— У Вас есть объяснения относительно того, что произошло с лей-линией? — спросил мужчина в спортивном пальто, протягивая его микрофон за ворота.
— Нет. Я направляюсь домой, чтобы поговорить с Алом, на самом деле, и выяснить, знают ли демоны, что произошло, — сказала я, затем снова чихнула. Это происходило все быстрее, и я нервно похлопала Рэй по спине, когда она пролепетала что-то похожее на «Боже мой».
— Итак, если вопросов больше нет? — сказала я во внезапно повисшей тишине.
Я сделала шаг назад, и они как львы набросились на добычу.
— Это Рэй? Мы можем сделать фото? Вы везете ее домой? Где Люси? Что О.В. уже узнали?
Дженкс рассмеялся, и я неохотно повернулась назад. Я посмотрела на вопящих репортеров, узнавая одного.
— Марк, — сказала я, и они все замолчали. — Вы знаете, что я не могу обнародовать то, что находит О.В., и кроме того, я только видела ордер на обыск.
— Почему вы забираете Рэй? Можно фото? Мисс Дульчиэйт тоже была ранена в несчастном случае?
У меня было три варианта на выбор, и я сделала шаг назад.
— Мисс Дульчиэйт в настоящее время занимается Люси. Вы можете понять, каково заботиться о двух маленьких девочках, близнецах, этого почти достаточно, чтобы свести любого с ума. Я должна идти. Время поспать.
— Мисс Морган. Фотографию, пожалуйста. Мисс Морган!
Рэй испуганно сжимала мою шею. Они уже достаточно нащелкали фотографий Рэй, это было, как провести неделю на острове на лодке и вернуться в порт с огромным количеством туристов, но я не хотела, чтобы Рэй боялась.
— Фотографию? — усмехнулась я, и они требовали ее. — Возможно, если вы все замолчите на мгновение! — крикнула я. — Вы так громко кричите, что испугали бы учителя третьего класса. Хорошо?
Они не знали, что и думать об этом, но они действительно замолкали, и конечно же, привлеченная внезапной тишиной, Рэй отодвинулась от меня и повернулась, ее большие зеленые глаза были широко открыты, и она выглядела, как конфетка в маленьком розово-белом платье, в которое я одела ее для сна.
Я улыбнулась, лицам женщин, которые находились от нее в восторге, когда камеры защелкали. Я отметила у Кери и Квена одно… они могли делать очень красивых детей.
Но потом моя улыбка исчезла, когда я заметила большой черный автомобиль, кричащий, что у его владельца есть деньги, и двигающийся медленно к воротам. Это был Трент. Я узнала его. А я стояла здесь, демонстрируя Рэй как приз.
— А теперь заканчивай, — сказал Дженкс, бросаясь от моего плеча и заставляя Рэй дергаться, когда она смотрела, как он летит к черному автомобилю.
— Хорошо, достаточно, — сказала я, надеясь, что Дженкс произнесет оправдательную речь в мой адрес. Я бодро махнула последнему кричавшему вопрос, а затем добавила, — Я должна идти. И если кто-нибудь из вас появится на моем пороге, то я подам обвинения в преследовании… после того, как позволю пикси поиграть в ваших фургонах. Вам ясно?
Но они не слушали, наконец, сообразив, что в машине был Трент. Наклонив голову, я пошла назад к моему автомобилю, когда они обступили черную машину как зомби. Если бы я могла отдать ему Рэй прямо сейчас, то я могла бы быть дома через тридцать минут, и пресса, вероятно, не поехала бы за мной.
Чихая, я задумалась, могла ли я доехать до дома за двадцать минут, если кто-нибудь из О.В. ехал бы впереди.
Человек от сторожки вышел, махая всем назад, крича, что мистер Каламак сделает заявление через час, и что они могут подождать в пресс-центре, если хотят. Парами и группами, журналисты разошлись, и черный автомобиль медленно проехал через ворота, и встал на стоянку, где ждала я.
Нервничая, я прислонилась к своему автомобилю, указывая Рэй на автомобиль Трента и говоря ей, что один из ее пап был в нем. Она все еще сосала амулет, когда автомобиль встал через два места от нас. Немедленно открылась задняя дверь, и Трент, не дожидаясь водителя, вышел. Дженкс вылетел следом, ободрительно сверкая серебром, но Трент был намного медленнее, он шел, как будто страдал от боли. Присмотревшись, я решила, что он просто устал, его джинсы помялись, а рукава рубашки были закатаны. Был кусочек ватки и бинта на сгибе локтя, и я подумала, что, наверное, он сдавал кровь.
Щурясь на солнце, он пересек теплый тротуар, протягивая руки к Рэй. Малышка начала шевелиться, когда заметила его, и улыбка Трента запечатлелась в моем сердце. Не имело значения, что этот ребенок не был его собственной крови… она была его ребенком. И Квена и Кери.
Моя улыбка исчезла. Я должна была исправить сложившуюся ситуацию.
— Рэй, — выдохнул он, и внезапно я остро ощутила ее отсутствие, когда он взял ее. — С твоим папой все будет хорошо, я думаю. — Его глаза поднялись к моим. — Мы доставили его во время. Еще десять минут и они, возможно, не смогли бы остановить цепную реакцию. — Он быстро моргнул, затем отвел взгляд. — Это во второй раз, когда ты спасаешь Квену жизнь. Спасибо.
Я переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неловко.
— Мне жаль, что так получилось.
— Мне тоже.
Наши глаза встретились на долгое, тихое мгновение. Рэй подскочила и зашевелилась, когда пыльца Дженкса просеялась на нее, и я вспыхнула, когда Трент заметил то, что она сосала, ее мизинчики так сильно впились в амулет, что были почти белыми.
Я чихнула и кивнула на невысказанный вопрос Трента.
— А, прости, — сказала я, когда его водитель начал перемещать автомобильное сиденье в черный Jag. — Я очень не хотела прийти домой и обнаружить у себя репортеров. Я не получила от тебя вестей, и я должна была поговорить с Алом. Именно поэтому я чихаю. Рэй не хотела спать, и я посчитала, что она заснет в автомобиле. — Я заколебалась. — Ты выглядишь уставшим.
— Я подремал во время некоторых тестов, — сказал он, и я удивилась несовместимости того, что мы стояли на солнце и говорили, когда другие люди перемещали вещи Рэй в его автомобиль. — Я не хотел уезжать, пока его состояние не стабилизировалось. Они заставили его ауру перестать циркулировать, но они не знают, почему он не приходит в сознание. Спасибо за работу с прессой. Один из охранников передал то, что ты сказала. Ты выступила вполне прилично.
Мой взгляд упал на его кривую улыбку.
— Я избегал их последние годы. Я знаю, сколько ты должна была им дать, чтобы они оставили тебя в покое.
Рэй прижалась к нему и засунула голову под его подбородок, когда она начала засыпать. Ее глаза никогда не покинут меня.
— О, Боже, — сказал Дженкс с моего плеча, и ее веки задрожали. — Сюда едут вампиры.
Конечно же, по дорожке ехали гольф-кары с четырьмя офицерами из О.В. Земля под пятками Трента стала зернистой, когда он медленно повернулся, чтобы посмотреть, как они парковали свои автомобили под углом к нам.
Это была Нина или, возможно, Феликс. Я могла бы сказать по изяществу и небольшой боли в движениях живого вампира, когда она пересекла парковку. Солнце обычно не беспокоило живых вампиров, но Нина была во власти Феликса, об этом можно было сказать, взглянув на нее.
Трент, казалось, выкинул свою усталость как старую рубашку, но я видела морщинки в уголках глаз.
— У них был ордер, — объяснила я, и он слегка кивнул головой, принимая это.
— О.В. на твоем заднем дворе — еще одна вещь, которую мне не хотелось бы обнаружить у себя дома. Они были на территории в течение нескольких последних часов, но твоя служба безопасности сказала мне, что они сопровождали их все время, таким образом, они не бродили без присмотра. Вероятнее всего, им позвонили из больницы.
— Спасибо, — пробормотал он, нежно поглаживая Рэй, когда довольно высокая латиноамериканка в черном платье подняла руку, чтобы жестом попросить нас подождать. — Ты сделала точно, что Кве… Что нужно было сделать.
Я подавила чувство обиды.
— Я раньше работала с ним. Я знаю твои правила.
— Трентон! — произнесла женщина, ее голос был слишком открытым и мужским для ее маленького тела. Ясно, Феликс снова был в ней, и я волновалась за нее. Это для немертвых в порядке вещей было использовать их «детей» в качестве движущихся портативных радиостанций, но было необычно, что Феликс продолжал делать это. Но кто скажет немертвому нет?
— Рад видеть вас снова, — сказал Трент, пожимая руку женщине открытым движением, которое он обычно использовал только с мужчинами. — Как долго вы собираетесь находиться на моей собственности?
Вампир улыбнулся, ставя палец у носа в жесте, которого я не видела у людей моложе пятидесяти лет.
— Рэйчел, Айви уже вернулась из Аризоны?
— Нет. — Я пожала Нине руку, борясь с желанием вытереть ее. Ее пальцы были холодными и сухими, но человек, который оживлял ее, беспокоил меня. — Это действительно было нападение демона?
— Было бы намного легче сказать, если бы ты не взорвала три дерева на месте преступления. — Нина неловко щурилась. — Мы можем пройти внутрь?
— Нет, — повторила я, поправляя сумку выше на плече. — Я могу уехать, или вы чего-то хотите от меня?
Крылья Дженкса переместились против моей шеи, предупреждая. Хорошо, это не было умно, противостоять вампиру, особенно мертвому, но Рэй не была единственной, кто устал.
— Мне нужен официальный отчет, если ты соблаговолишь его написать, до того как уедешь.
Я чихнула, все мое тело сжалось, и этот шум заставил Рэй распахнуть глаза. Ал беспокоился.
— Прямо сейчас я немного занята.
— Тогда ты не должна была уничтожать доказательства, — сказал Феликс, красивые белые зубы Нины обнажились в угрозе, тонко замаскированной под улыбку.
— О. Мой. Бог, — сказал Дженкс, благополучно усаживаясь на моем плече, но его пыльца стала ярко-красной.
— Рэйч, они думают, что ты сделала это. Ты действительно веришь в то дерьмо, которое выходит из твоего рта, — добавил пикси, когда Нина рефлекторно сцепила пальцы в жесте, который я видела у старшего поколения, — или ты просто вываливаешь это дерьмо, чтобы посмотреть насколько глупы люди?
Я знала, что пропитывала воздух своим гневом, вторым любимым запахом вампиров после страха. Ветер помог, но по ухмылке Нины я поняла, что она поймала его часть.
— Ты — демон, — сказала Нина, крылья Дженкса жужжали от гнева. — И да, у всего этого есть метки нападения демона. Это произошло при свете дня, и это значит, что ты — единственная, кто мог сделать это.
— Это тупее, чем дилдо Тинки! — воскликнул Дженкс, и я подняла руку, чтобы воспрепятствовать ему подлететь к ней; вампир мог быть достаточно быстрым, чтобы поймать его.
Я сомневалась, что Феликс действительно считал, что это сделала я, или ему потребуется десяток-другой магов, чтобы меня взять под стражу. Если он не знал, то даже этого не будет достаточно, и меня переместят на уровень баньши, где они просто убьют меня снайперским заклинанием. Кла-а-асно.
— Тогда есть вариант номер два, — сказала Нина ярко, когда я кипятилась, и она повернулась, переключаясь на Трента. — Вы хотите начать расследование с Визоунсов?
— Эласбет не делала этого. — Голос Трента был мягким из-за Рэй, но в нем была уверенность ветра и воды.
Прижавшись к нему, Рэй наконец-то мирно спала. Нина наклонила голову, как будто не уверенная, и я согласилась с Феликсом. Семья Эласбет была одной из самых богатых на Западном побережье. У нее были мотив, возможность и влияние, чтобы купить нападение демона. Мне было жаль, что это была не она. Это сделало бы мою жизнь легче. Но с участием Ника…
Нина следила за Трентом, поджав губы.
— А что вы сделали ей? Украли ее ребенка? — сказала она, придерживая волосы от порыва ветра. — Что хорошо для простака, а?
Крылья Дженкса гремели, щекоча мою шею, и Трент хмурился, позволяя увидеть намек его гнева.
За воротами СМИ сматывали шнуры и убирали освещение, но их камеры дальнего действия читали по губам.
— Эласбет не устраивала этого, — сказал Трент вскоре, стоя спиной к ним. — Я украл Люси сам в духе наших традиций, более старых, чем ваш вампирский вид. Если бы Эласбет приехала сюда и забрала Люси одна, то я бы злился, что позволил ей это. Я бы не заслуживал Люси. Но это была не Эласбет.
Нина повернулась обратно ко мне.
— Это возвращает нас назад к тебе, Рэйчел.
Раздраженно, я опустилась к своему автомобилю, чихая и пытаясь не выглядеть задумчивой.
— Просто потому, что демон не может выйти в реальность, это не означает, что его влияние заканчивается в лей-линиях. Я видела, как Ник Спарагмос выходил из больницы второпях вчера среди того цирка СМИ, который вы спровоцировали. Я порасспрашивала тут и там и узнала, что он принадлежит Ку’Сосу Ша-Ку’ру. Ку’Сос мог сделать это через Ника.
Это не просто, но он мог.
— А почему ты ничего не сказала раньше? — Нина почти промурлыкала, заставляя меня думать, что Феликс знал обо всем этом заранее. Черт побери, я ненавидела, когда попадала в их игры разума.
— Потому что до сих пор, Ник воровал выживших детей с синдромом Розвуда, а не семью Трента.
Нина щурилась, ее хитрый взгляд сменился хмурым.
— Ты думаешь, что эти два преступления связаны?
Я кивнула, натягивая куртку посильнее и обхватывая себя за плечи, заставляя Дженкса подняться в воздух. Я снова чихнула. Пикси и Трент посмотрели на меня с беспокойством.
— Нет такого пути в двух мирах, чтобы ты нашел его. Хочешь номер его телефона? Это все, что у меня есть, и это, вероятно, большего не будет. — Я метнулась в сумку за платками. Если я скоро не доберусь до своего зеркала вызова, Ал будет в бешенстве.
Глаза Нины сузились.
— Мне не нравится, что ты утаиваешь информацию, Рэйчел Морган.
Я наклонилась вперед, чтобы приблизиться к ее лицу, воодушевленная наблюдением СМИ.
— Тогда возможно вы должны прекратить обвинять меня во всем. У меня не было доказательств, и я изучила только одну вещь, не было ни одного действия, которому я могла бы поверить или которое могла бы доказать.
— Я бы поверил, — сказал Трент, и я улыбнулась ему с благодарностью. Дженкс перелетел на его плечо, и он выглядел по-другому с ребенком с одной стороны и пикси с другой.
— Я собираюсь держать вас в курсе, — сказала я мягко, и позиция Нины стала враждебной.
— Я хочу официальный отчет, — настаивала она.
— Я — подозреваемая?
Нина резко вздохнула.
— Не-е-ет.
— Под наблюдением? — нажимала я, он повела головой и плечами, как будто растягиваю новую кожу, считая ее неприятной.
— Нет, не очень, — сказала она уныло.
— Тогда вы можете подождать до завтра, когда я приду и сдам вам отчет. Прямо сейчас, я должна поговорить с Алом и узнать, что произошло с лей-линиями сегодня. Хорошо? Я даже расскажу вам, что он сказал. Идет?
Нина смотрела, ее карие глаза становились черными. Я выдержала ее пристальный взгляд, мое сердце стучало, когда я видела сквозь женщину уродливого старого вампира, говорящего через нее. Пугающие идеи крутились в нем, шепча, показываясь и исчезая, как мыльные пузыри нефти. Он был стар, возможно, слишком стар, чтобы приспособиться к действительности, к тому, что демоны среди нас, и принять решение ослабить приближающийся хаос. Его глаза сверлили меня, и я приняла это, не вздрогнув. Мог ли он принять меня и возможный демонской багаж, который я могла принести в реальность, или навсегда поместить меня в категорию «они»? Второй выбор был знакомее и удобнее, но он приведет их к гибели. Я думала, что он был достаточно умен, чтобы понять это. Возникал вопрос, сможет ли он продать это тем, кто обратился к нему?
— Очень хорошо. Завтра, — сказал вампир, наконец, и я выдохнула, когда наш зрительный контакт сломался, пытаясь сделать это неслышно, но зная, что Нина могла ощутить мое облегчение, легче, чем, она могла почувствовать ветер в волосах.
Я не получила полного принятия того, что хотела, а скорее осторожное возможно. Этого пока было достаточно.
— Однако, было бы легче, если бы ты не стерла доказательства нападения, — пробурчала она.
— Я пыталась спасти Квену жизнь, — сказала я мрачно. СМИ наконец входили в пресс-центр. Скоро когда они уедут, я отправлюсь домой.
— Вы сделали муляж, верно? — Я не могла видеть след, оставленный сильными чувствами, но вампиры могли, будь они живыми или мертвыми. Если бы Айви была здесь, то она могла бы сказать мне, но ее здесь не было. У меня появилась нехорошая мысль, что она скорее предпочла бы помогать Гленну, чем нашему детективному агентству.
Нина фыркнула, явно ей было неудобно на солнце, но я прислонилась к своему автомобилю, наслаждаясь накопленным теплом, которое он выделял.
— Большинство улик уже испарилось на солнце, — сказала Нина. — Оценка все еще ведется, но даже при том, что ни я, ни Нина — не эксперты для суда, очевидно, что было насилие, решение, отчаяние и паника в огромном количестве. Главным образом насилие между двумя людьми.
— Ну и дела, ты думаешь? — сострил Дженкс. — Ты сам до этого дошел?
Квен и КуСокс, подумала я, видя, как расстройство появляется на лице Трента.
— Кажется, — сказала Нина, рассматривая ее идеальный ногти, — как будто Кери ничего не делала. Возможно, ее отключили или она защищала ребенка.
Трент отвернулся, кончики его ушей были красными на солнце. Дженкс взлетел, покровительственно паря. Видя это, Нина улыбнулась как кошка, которая загнала мышь в угол.
— Я ощутил три, возможно четыре ауры, но только Квен и другой были активны. Я сделал предположение, что один человек, который похитил Кери и Люси, был сведущ в магии. Квен боролся с ним или с ней, понял, что не может справиться, и двух женщин забрали.
«Как она может просто стоять там и говорить такое?» — подумала я, мое разочарование бурлило. Люси и Кери пропали! Квен мог умереть, пытаясь спасти их. Трент… Я посмотрела на него, жалея, что он должен был иметь с этим дело. Демоны — отстой.
Нина молчала, читая эмоции, поскольку никто из нас ничего не говорил. Рэй сгорбилась у плеча Трента, Дженкс молчаливо поддерживал его, этого я не понимала. Было очевидно, что Трент никогда не признается в себе, сколько Кери и Люси значат для него. Он даже может не понимать это сейчас, под давлением настоящего он не мог видеть четко. И все-таки он страдал. У него никого не было. Я не думала, что он понимал это… он не был зол. Я могла почувствовать, что понимание этого придет к нему. Может быть через день. Может через два.
Трент всегда, казалось, был один, но у него всегда был помощник, Джонатан, такой же как Квен. Затем Кери. Даже Эласбет, хотя это не оказалось хорошим не для кого, кроме Люси. А теперь даже Люси пропала. Скоро он поймет, что демоны забрали все, но будет ребенок, который будет ему напоминать о том, что он потерял. Все станет отвратительно, когда худшие части Трента будут воевать с лучшими.
Озноб прошел по мне, и Нина посмотрела на меня вопросительно, ее глаза увеличились под сильным солнцем, когда я вздрогнула. У Трента была власть на многих уровнях, и он не был против использовать ее. Я не знала, какая его сторона победит. Я видела обе его стороны. Я мало что могла сделать. Кроме того, чтобы, возможно, каким-то образом, быть рядом, чтобы он не чувствовал себя одиноким.
— Таким образом, тебе больше нечего добавить? — спросила Нина, ее голос стал маслянистым, когда он впитала мой страх.
— Нет.
— Увидимся завтра, Рэйчел, — сказала она, и я посмотрела на ее протянутую руку, отказываясь пожимать ее. Она может поцеловать ее или что-то в этом роде. — Трентон. — Нина помялась, затем наклонила голову, а потом медленно развернулась.
Трент немного придвинулся ко мне, и мы смотрели, как она шла к автомобилям. Можно было сказать, когда Феликс оставил ее: ее голова дернулась, и она задышала, как будто вылезла на поверхность. Когда она зашагала быстрее, ее каблуки цокали по мостовой, пока она не села в автомобиль.
Я все еще прижимала руки к груди, наблюдая, как большой автомобиль медленно разворачивался, выезжал на дорогу и двигался к сторожке. Я прекратила чихать. Это хорошо, верно?
— Она думает, что я не все ей говорю, — сказала я, и плечи Трента опустились.
— А ты все говоришь?
Я коснулась волос Рэй, слабо улыбаясь. Она не выпускала тот амулет, и он все еще был сильно сжат в ее руке, даже когда она спала.
— Я не знаю. Это укоренилось в костях «ничего не говорить О.В.».
Я открыла дверцу своего автомобиля, чтобы ехать, и Трент медлил с Рэй в его руках и солнцем, сияющем в его волосах.
— Феликс на грани безумия, — сказал он, в его глазах читалось волнение, когда он наблюдал, как автомобиль Нины проходит через ворота. — С тобой все будет хорошо сегодня вечером?
— Несомненно, если они не решат обвинить меня. — Я залезла внутрь, ища ключи в сумке. Сидя там, я посмотрел на него. — Было бы легче, если бы Эласбет спланировала это, — сказал я, желая верить этому. Мне не нравилась эта женщина, и усмехаясь, Дженкс сел на зеркало заднего вида, я знала, что он тоже не питал к ней особой любви.
— Я звонил ей из больницы, — сказал Трент, со состраданием в голосе. — Она казалась потрясенной, и она не умеет так хорошо лгать. Даже если бы это было десять против одного, то Квен не… — Его голос, сломался, и я почувствовала прилив жалости, когда он стиснул зубы, а потом расслабился. — Он бы победил.
— Мне жаль.
Его вдох был шатким, но выдохнул он спокойно.
— Мне тоже.
Моя грудь болела, и я смотрела, как он держал Рэй. Я знала, что он любил ее, но чувство, что он подвел Люси сильно на него давило. Он бы рискнул своей жизнью, чтобы найти Люси и привести ее домой, он обещал, что она будет с ним в безопасности.
— Ты — хороший отец, — внезапно сказала я, и он открыл рот. — Никто не может остановить демона, когда они прилагают половину усилий.
— Ты можешь, — сказал он быстро, и Дженкс издал звук огорчения с зеркала заднего вида.
Самообвинение в голосе Трента заставило меня почувствовать себя хуже.
— Верно, но я — демон.
Трент моргнул от внезапной мысли. Его плечи расслабились, а челюсти сжались.
— Ты — демон, да? — сказал он, как будто я дала ему что-то новое на рассмотрение, фрагмент знания, который он мог использовать, когда он начнет строить планы, ища способ исправить ситуацию.
— Что? — спросила я, надеясь, что он скажет мне, какую мысль зажгли мои слова, но он покачал головой.
— Ничего. Эласбет обещала забрать у меня Люси, даже если я смогу вернуть ее. Она уже подает бумаги.
Я задумалась, почему он говорил мне это, именно тогда, когда мое сердце пошло к нему.
— Ты вернешь ее. И Кери тоже. — Но я не обещала этого.
Все еще находясь между мной и дверцей автомобиля, он сглотнул. Я хотела потянуться, чтобы коснуться его, но не знала, как он это воспримет. Вставляя ключ в замок зажигания, я чихнула.
Потом снова чихнула, дергаясь так сильно, что почти ударилась лбом. Испуганно, я посмотрела на Дженкса. Его глаза были широко распахнуты. Дерьмо. Я ждала слишком долго, чтобы добраться до моего зеркала вызова.
— Будь здорова, — тупо произнес Трент, не обращая внимание. Мои глаза расширились, и я чихнула снова. Во рту пересохло, я схватилась за запястье Трента.
— Трент, прости, — сказала я, зная, что не могла остановить это. Он и меня тоже потеряет.
Он уставился на мою руку, а затем его глаза расширились, когда я снова чихнула.
— Нет…
Я отпустила его, сидя в моем автомобиле, боясь пошевелиться. Я хотела бежать, но я не могла убежать от вызова.
— Меня зовут, — сказала я, отворачиваясь, чтобы снова чихнуть.
Начались тошнотворные, неприятные ощущения. Сейчас это было мягко, но если я не подчинюсь, это будет расти до тех пор, пока у меня не останется выбора.
На секунду я запаниковала, думая, что это мог быть Ку’Сокс, но Ал был единственным, кто знал мое имя вызова. И Ник.
Паника вернулась.
— Ник знает твое имя вызова! — закричал Дженкс, когда он тоже понял это. — Рэйчел, борись!
Но я ничего не могла поделать, единственное, что я могла сделать — это покачать головой, пытаясь не показать мой страх. У меня не было выбора. Я должна была уйти. По крайней мере, СМИ не могли увидеть меня.
— Прости, — повторила я, вздрагивая. — Все может быть хорошо. Я сделаю то, что смогу. — Я посмотрела на Дженкса. Его лицо было белым. — Дай мне час, затем вызови меня обратно.
— Нет. — Отказ пришел от Трента, и я задохнулась, когда он встал на колени и схватил мое запястье. Моя голова щелкнула, когда межпространственные неприятные ощущения исчезли.
Сидя в автомобиле, я уставилась на Трент, потрясенно, когда мир, казалось, вращался и устаканивался. Кончики его волос плавали в воздухе. Поскольку время, казалось, остановилось, Дженкс начал тихо ругаться.
Трент остановил вызов? Я не знала, что он мог это сделать. Я имею в виду, я знала, что он мог сделать перегрузку безвременья, но это? Это было невероятно!
— И ты туда же, — сказал он со злостью, и я улыбнулась, благодарно, когда внезапная боль пронзила мою голову.
Трент закричал, и его хватка исчезла. Как будто лопнула отвратительная резинка, исчезли автостоянка и мой автомобиль. Последнее, что я видела, было ошеломленное лицо Трента, последнее, что я слышала — был пораженный крик Рэй.

Глава 7

Запах жженого янтаря сразу же прошел через мое сознание, перетаскивая остальное за собой. Я покинула лей-линию с благодарностью, резкий вкус/звук заставил меня содрогнуться. Не Ку’Сокс вызвал меня, или мне бы пришлось бороться за свою жизнь, я облегченно вздохнула, когда решила, что была в безвременье: синее небо, белое солнце и соленый на вкус ветер. Нигде в реальности не воняло настолько плохо. Мой нос приспособился к запаху даже раньше, чем я закончила осознавать, что стою на круглом возвышении из белого камня, передо мной были одетые в тогу, как судьи, демоны, позади меня была толпа, которая что-то бормотала.
Я вздрогнула, пытаясь отбросить неправильное ощущение линии. Я, казалось, была в греческом зале с вырезанными из камня скамьями и величественными колоннами с белой тканью, натянутой между ними, чтобы скрыть демонов от ненастоящего солнца. Горизонт был потерян за абсолютной белой линией, и я стала искать музыкальный автомат, когда поняла, что была в Даллансе. Он мог выглядеть так, будто мы были снаружи, но мы были глубоко под землей. Ресторан был удобным местом для собраний, и я задумала, почему демоны придерживались здесь правил дресс-кода, поскольку было ясно, что его не использовали в качестве ресторана, а скорее… зала суда? Сердитые демоны входили, их различная одежда менялась на тоги, когда они пересекали порог.
Ал был рядом со мной на возвышении, и найти сосредоточенного, немного огорченного демона было облегчением. Он тоже был в тоге вместо его обычного зеленого бархатного сюртука, прекрасная ткань перевязывалась настолько ярко-красным поясом, что это заставило меня зажмуриться. Его волосы были уложены локонами, заставляя его и так большое лицо выглядеть еще больше. Из под тоги выглядывали сандалии, и я уставилась на его черные ногти на ногах. Это было ново.
Его поведение также изменилось, его красные козлиные глаза превратились в щелочки с блеском нервозности, когда он быстро поверхностно осмотрел меня и нахмурился. Это не было хорошим предзнаменованием. Он всегда был уверенным, даже когда не должен был таким быть, и я последовала за его взглядом к длинной скамье перед нами, как раз с другой стороны неглубокого рва мне огорченно улыбались Тритон и Дали. Не самые мои любимые обитатели безвременья.
— Так ты всегда разговариваешь с Дали перед аудиторией? — язвительно заметила я, и Ал поморщился.
— Встань. Собери волосы, — сказал Ал, когда он с силой поставил меня, придерживаясь своего обычного британского акцента дворянина, хотя теперь он больше был похож на греческого члена совета.
— Боже мой, во что ты одета? Джинсы? От тебя воняет, как из конюшни.
— Это потому, что я была там, — сказала я, рассердившись. — Кто-то из безвременья украл Кери и дочь Трента. Три предположения кто. И почему.
Мой тон был язвительным, но Ал шикнул, как будто ему было не все равно, и я вздрогнула, когда волна безвременья пролилась на меня и спала, испорченная его аурой. На мгновение, растущий шум демонов позади меня был приглушен, а затем он вернулся, когда аура Ала спала, и я оказалась в сандалиях и домотканой одежде с фиолетовой шелковой подкладкой. Сырой ветер незнакомо стянул мои волосы, и я потянулась, чтобы обнаружить кольцо увядающих цветов. Весь наряд имел привкус Кери, экс-фамилиара Ала, и возможно хорошо выглядел. А вот я, не очень.
— Так. Теперь ты вписываешься. — Ал напрягся, когда вернул свое внимание к этим двум демонам, откинувшимся на длинной скамье перед нами. Было зловещее широкое кольцо осевшей земли между нами, как барьер.
— Ты обещал, что никогда не будешь вызывать меня, — сказала я, нервно, когда Тритон ярко и зло улыбнулась мне и подняла бокал с чем-то красным, что не соответствовало периоду времени. — У нас был договор. Я не дергаю тебя через линии, а ты не дергаешь меня. — Я попыталась не жаловаться, но я все еще избавлялась от адреналина, и это было мое данное Богом право злиться.
— Я пыталась добраться до моего зеркала вызова, но мне нужно было ехать через весь Цинциннати от Трента. — Я колебалась. — Прости, — добавила я. — Я действительно пыталась.
Ал не смотрел мне в глаза, вместо этого он смотрел вперед, в никуда, когда расправил плечи.
— Они попросили, чтобы я вызвал тебя, и так как ты не связалась со мной, я подчинился.
Они? Он имел в виду Тритона и Дали, и я тревожно потопталась, чистя сандалии. Все лучше и лучше. Ал гордился отказом работать в системе — соблюдение этого означало, что мы были в кучи дерьма. Снова. Нервно, я последовала за его пристальным взглядом к возвышению и попыталась улыбнуться большим и страшным демонам, улыбающимся мне в ответ.
Тритон был единственным другим существующим демоном женского пола, возможно сошедшая с ума, потому что эльфы убили ее «сестер», но вероятнее потому что Ку’Сокс обманул ее, убив тех, кого они пропустили. Тонкая и нейтрального пола, у нее снова была спортивная лысина. Темный черный карандаш для глаз был единственным женским прикосновением, после ее изгибов, вырисовывающихся под тогой. Ее полностью черные глаза прошлись по мне, и похожая на тюрбан шляпа появилась на ее голове, делая ее больше похожей из гермафродита на женщину. Демон не помнила то, что она делала, но она была влиятельна, она была сумасшедшей Венди потерянных мальчиков Повелителя мух. Она, казалось, добивалась большего успеха, когда я была рядом, что заставляло всех нервничать.
За добрых шесть футов от нее на той же самой скамье, сидел Дали, он очевидно бездельничал. Он подозрительно и раздраженно поглядывал на меня, его решительное круглое тело было одето на половину в гражданского служащего, на половину в судью. Его тога не была чем-то необычным для него.
Я поглядела на демонов позади нас, пришедших, чтобы посмотреть или поучаствовать. Я не знала, зачем именно кто пришел, но различие казалось важным. Некоторые лица были знакомы, демоны, которые попросили, чтобы я сделала им иллюзию: от бассейнов на заднем дворе и автомобилей до люстр. Я напряглась, когда увидела, как Ку’Сокс прокладывал себе путь сквозь презрительные взгляды.
У него были Кери и Люси, когда я подумала об этом, мои руки сжались в кулаки, и мне пришлось бороться с желанием пустить их в ход. Я спасла высокому, психопату демону жизнь при усилии спасти свою собственную, и я доверяла ему настолько, чтобы сбросить его с горы. По общему признанию привлекательный демон был спроектированным ребенком демонов вокруг меня, созданный наукой и магией в попытке обойти проклятие эльфов, которое удерживало их в безвременье и не давало рожать детей. Кроме того, теперь он был прикован здесь даже больше, чем они… так как я прокляла его находиться в безвременье и днем и ночью.
Чем больше я узнавала его и его род, тем больше я раздумывала, могла бы большая часть демонского уродства за столетия лечь на него. Сумасшедший обычно съедал людей живьем, полагая, что, делая так, он поглотит их души; очевидно, он питал сомнения, что у него была д душа. Еще лучше демоны спроектировали его способность управлять таким же количеством энергии лей-линий, как мог демон женского пола. Это оказалось не очень хорошим решением, потому что, вероятно, Ку’Сокс обманул Тритон, убив всех, у кого могла быть надежда управлять им.
И теперь он использовал Ника, чтобы проскочить в реальность всякий раз, когда он чувствовал себя таким. Должно быть, Ку’Сокс забрал Кери и Люси. У него было достаточно причин. Это было очевидно, и я огрызнулась на демона, прокладывающего себе путь к основанию арены. Ал пытался развернуть меня обратно, но я вырывалась из его хватки.
— Я знаю то, что ты делаешь, Ку’Сокс! — прокричала я, когда мое лицо вспыхнуло, и несколько демонов по соседству толкали друг друга локтями, чтобы заставить их соседей замолчать, надеясь на какую-то сплетню.
Немного изможденный, моложавый демон в сером улыбнулся мне, его обаяние не имело успеха.
— Я сомневаюсь относительно этого, — сказал он, его гладкий, мелодичный голос нисколько не был похож на Трента.
— Ты не достаточно страшная, — добавил он, отпихивая несколько демонов с его пути ногой, так, чтобы он мог занять место спереди.
— Если ты тронешь хоть волосок на голове Люси, то я брошу тебя обратно в лей-линию, туда, откуда я вытащила твою жалкую задницу! — прокричала я, и Ал дернул меня, чтобы я заткнулась. Ты думаешь, что я прокляла тебя, подожди, пока не засуну твое уродливое лицо в банку!
Ал двинул мне в живот, и я замолчала и развернулась.
— Ал, — прошипела я, поскольку арена начала успокаивать. — Ку’Сокс что-то замышляет.
— Ку’Сокс всегда что-то замышляет, — пробормотал Ал.
— Он украл Кери и Люси! — О, Боже. У этого поганого ублюдка была Люси. Кери могла, вероятно, позаботиться о себе, но если он повредит, хоть пальчик девочки, я бы оторвала миры друг от друга, чтобы заставить его заплатить за это.
Ал фыркнул, как будто ему было все равно.
— Как? Как ты говоришь, ты прокляла его находиться в безвременье, и даже если он нашел путь обойти это, почему он сделал это?
— Потому что он не может поймать Трента, и если у него есть Кери и Люси, то Ку’Сокс взял яйца Трента в тиски.
— И-и-и? — он растягивал слова, пристально глядя в небо, которое никогда не видело следа самолета.
— Боже мой, Ал, ты действительно слепой? Я же говорила тебе, что Ник украл выживших детей с синдромом Розвуда. Трент может сделать лечение постоянным. Если он даст его Ку’Соксу, то тот не будет больше в вас нуждаться! Ни в ком из вас!
Выражение лица Ала внезапно стало взволнованным.
— Тебе нужно думать о более важных вещах, чем о том, что Ку’Сокс собирается делать следующую сотню лет, — сказал он, кладя тяжелую руку мне на плечо и разворачивая меня.
— Мы находимся под следствием.
— Опять? — спросила я, вздрогнув, когда я наклонилась мимо Ала, чтобы проследить за Ку’Соксом. — Что, мы без денег?
— Нет. — Голос Ала был кислым. — Это из-за твоей проклятой лей-линии. Она стала ненадежной. Течет как кровавый Титаник.
Вспоминая все более и более едкий звук линии, я повернулась к нему лицом. Моя линия? Она действительно была ужасно несбалансированной?
Глаз Ала дергался. Кусок льда скользнул по моему позвоночнику, заставляя меня напрячься. Мы пытались в течение многих недель исправить линию, которую я проложила между реальностью и безвременьем. Мы пытались закрыть или, по крайней мере, сбалансировать ее, но пока я не знала, как нужно прыгать по линиям, чтобы не проламывать новые. Дисбаланс медленно протекал из безвременья в реальность, и единственная причина, что никто ничего не говорил прежде, состояла в том, что эта была всего лишь струйка… было достаточно времени, чтобы исправить ее. А также, потому что я была единственным демоном женского пола, и они могли бы получить маленьких демонов, которых я могла укрепить в реальности для них. Они теряли, возможно, кубический фут своих измерений в год — не очень много.
— Насколько это плохо, — прошептала я, пытаясь улыбнуться, когда посмотрела на Дали, начальника Ала по условно-досрочному освобождению.
— Плохо. — Голос Ала был слабым, но решительным. — Встань. Попытайся выглядеть сексуально.
— В простыне? — пожаловалась я, проводя руками вниз. — Как я могу выглядеть сексуально в простыне? — Он откашлялся, а я поморщилась. — Ладно уж.
Нахмурившись, я снова наклонилась мимо Ала, чтобы впиться взглядом в Ку’Сокса, уверенная, что он был причиной, почему моя линия стала неустойчивой. Улыбка демона подтвердила это, и внезапно я поняла, как глубоко в дерьме мы были. У Ку’Сокса были выжившие дети с синдромом Розвуда. У него были рычаги, чтобы заставить Трента дать ему постоянное лечение. У него была линия — моя линия — достаточно вытекающая из безвременья, чтобы стать настоящей проблемой. Он собирался уничтожить безвременье и обвинить меня в этом.
— Вот, дерьмо, — прошептала я, и Ку’Сокс наклонил голову, когда понял, что я раскусила его замысел. Я вздохнула, чтобы выкинуть правду из головы, колеблясь только потому, что Ку’Сокс, казалось, хотел, чтобы я волновалась. Там было что-то еще; я видела это в его лице, чувствовала в воздухе, сыром и тяжелом. В бешенстве, я повернулась к Алу.
— Ал, — прошипела я. — Скажи им, что это он сломал мою линию!
— Верно, — пробормотал Ал. — Мы не знаем этого наверняка, и, озвучив это, мы попадем в тюрьму, где ты ничего не сможешь сделать.
— Но это он! — Дерьмо на тосте, это становилось все хуже и хуже, и это не волновало Ала.
— Ничего не говори, чтобы отправить меня в тюрьме, любимая, — выдохнул Ал, едва слышно из-за шума. — У тебя нет достаточно доказательств, чтобы вытащить нас обоих из этой передряги. Мы выясним насколько серьезно повреждение и устраним его.
Я не была уверена, имел ли Ал в виду повреждение моей линии или повреждение моего авторитета. Разбитая, я хлопнула себя по бедру и рассердилась.
Дали, который, видимо, считал головы, встал, поднял руки, чтобы успокоить толпу позади нас.
— Тихо! Тихо! — прокричал он, его звучный голос быстро разлетелся по аудитории.
Демона привыкли слушаться, и последние демоны протолкнулись, чтобы занять свои места. В безвременье все демоны были равны, но у некоторых было больше силы, чем у других, а у некоторых было больше денег. У Дали было превосходство и в том, и в другом.
Рядом со мной, Ал ткнул меня под ребро, чтобы заставить меня резко выпрямиться.
— Я начну, — сказал он.
— Если вы не сможете закрыть свои рты, а затем и свои умы, именно в этом порядке, то я очищу аудиторию! — проревел Дали. — Ни один из вас не сможет выступить!
Тритон фыркнула, вытягивая ноги на скамье, чтобы выглядеть, как ни странно, сексуально.
— И Поворот побери, Вы должны выступить, — сказала она, ее мягкий голос дошел до задних рядов. — Тут воняет, как в хлеву.
Мужчины немного поржали, и наконец они все замолчали. Это было похоже на жизнь с бесконечными шестиклассниками.
Дали опустил руки, перемещаясь для своих средних лет слишком изящно, когда он шел к центру по узкому проходу. Демоны могли показываться так, как они хотели. Я все еще не понимала, что Дали находил подкупающего в том, чтобы быть сорокалетним, немного тучным, седеющим государственным чиновником.
— Как надзиратель по условно-досрочному освобождению Ала, я несу ответственность за то, чтобы Алгалиарепт соблюдал правила поведения в зале, — сказал он, и Ал откашлялся и изящно поклонился.
— А ты, — добавил Дали, указывая на Ала, — в ответе за свою ученицу.
Это было обо мне, и я немного повернулась, чтобы похвастаться моими изгибами. Таким образом, я хотела казаться привлекательной. Поэтому подайте на меня в суд. Я была окружена совершенством.
Ал явно проглотил свою ярость. С маленьким выдохом он, казалось, вырос на два дюйма, снова поклонился с преувеличенным размахом и пнул меня, чтобы я попробовала сделать тоже самое.
— Собратья мои, — сказал он, грациозно выпрямляясь. — Могу я сказать…
— Нет, Галли, — перебила Тритон, снова поднимая свой бокал. — Ты достаточно говорил. Лей-линия твоей ученицы деградировала до точки, где мы теряем достаточно безвременья, чтобы у меня началась головная боль.
Это могло быть вино — то, что она пила, но мягкое пульсирование в основе моего черепа говорила, что не в это утро. Я винила это за то, что было в холодильнике Трента, но возможно это было больше. Позади нас демоны пробормотали, соглашаясь.
— Почему, — сказала Тритон, когда она закрепила свой жуткий взгляд черных глаза на Але, — разве ты не учил ее, как прыгать по линиям, так чтобы она могла исправить это?
— Ты думаешь, что я не хочу исправить это? — Ал сделал пару шагов от меня, и я почувствовала себя одиноко. — Ее горгулья — ребенок пятидесяти лет отроду, но он уже связан с ней, поэтому мы должны просто подождать. И прежде, чем ты упомянешь, что моя ученица оставила шрам на временной ткани, это случилось из-за того, что кретин в первом ряду заманил ее в ловушку в лей-линии, и горгулье пришлось прорываться через ее ауру, вместо того, чтобы учить ее.
Это была правда, и я вздрогнула, когда Ку’Сокс поднялся, выглядя худым и изящным.
— Возлагать ответственность за это на меня? Как бестактно. — Его выражение лица стало насмешливым. — И, боюсь, типично.
— Почему нет? — рявкнула я, неспособная промолчать. — Ты в этом виноват.
Демоны вокруг него подались назад, чтобы дать ему больше места и поднялся неловкий ропот.
— Осторожнее, Рэйчел, — сказал Ал, наклоняясь вперед, загораживая мне обзор.
Нервно, я отдернула его руку от себя.
— КуСокс похитил дочь Каламака и его, хм, неофициальную жену, — сказал я, преувеличивая. — А затем линии прокисли? Все они? Разве кому-нибудь из вас это не кажется немного странным?
Снова, демоны начали перешептываться между собой, осведомленные и не симпатизирующие геноцидной тенденции Ку’Сокса. Ал был гораздо более непосредственным, и я отстранилась, когда он ущипнул меня за локоть.
— Прекрати отвлекать их. Это прозрачно и очевидно.
— Да? — сказала я громко Алу, но говоря со всеми ними. — Их отвлеченность, кажется, работает на него! Кто-нибудь из вас уделил хоть какое-то внимание тому, почему он мог похитить ребенка и жену моего бывшего фамилиара? Моего эльфа-фамилиара?
Упоминание об их давних врагах создало ожидаемое ворчание, но Тритон и Дали слушали. Война демонов и эльфов почти всех их уничтожила.
— Я говорю, что нам нужно убить ее и покончить с этим! — сказал Ку’Сокс громко.
Озадачено, я повернулась, кольцо из цветов упало c меня и приземлилось в сухой пропасти между нами.
— Убить меня? — спросила я, практически неслышно из-за растущих жалоб. — Ты что, рехнулся?
— Я не могу мыслить трезво, моя голова так ужасно звенит от линий! — закричал один демон, когда он встал, получая подтверждения от других демонов прежде, чем снова сесть.
— Я был в самом разгаре работы, и я все потерял! — воскликнул второй. — Вы должны заплатить мне компенсацию за неделю работы с дерьмом!
Ал наморщил лоб.
— Моя ученица не несет ответственности за твой отказ записать проклятия в коллективном сознании, — сказал он, и Дали кивнул, соглашаясь.
— У нас проблема, — сказал третий в голубой тунике, накинутой на плечи. Его голос был тверд, и я задумалась, кем он был.
— Дисбаланс влияет на все. Потребовалось двое из вас, чтобы вызвать ее через линии. Двое! Это не нормально. И становится все хуже!
Я сделала шаг вперед.
— Ну, это было из-за Трента, — сказала я, и Ал ткнул меня с локтем, чтобы я замолчала.
Тритон и Дали перенесли свое внимание от возрастающего шума позади меня.
— Трент попытался заблокировать наш вызов? — спросила Тритон, ее длинные ноги показались из-под тоги прежде, чем он закрыла их.
— Никогда не нужно было использовать коллектив, чтобы вызвать кого-нибудь! — громко сказал демон в синей тоге, наслаждаясь вниманием, которое его заявление к нему привлекло.
— Безвременье разваливается!
«Небо падает, небо падает», — подумала я насмешливо, и Тритон поставила ноги на пол, ее выражение лица, кажется, отражало мои мысли.
— Это бессмысленно, — сказала Тритон, ведя себя почти застенчиво. — Оставайтесь на верном пути, господа. Рэйчел, любимая, ты можешь исправить линию?
Мне не нравилось, когда меня называли «любимой», особенно она, но я позволила себе пропустить это мимо ушей.
— Нет, — сказала я угрюмо.
— Конечно, она может! — прокричал Ал, чтобы заглушить непосредственные жалобы, он умоляюще поднял руки, одновременно бросая на меня испепеляющий взгляд. — Нам просто требуется больше времени.
— У нас нет времени! — утверждал Ку’Сокс, настойчиво раздражая демонов. — Она нарушила баланс. Ее убийство исправит это.
— Этого не будет! — воскликнула я, но дрожь Ала и внезапный судорожный выдох Дали, когда тот сел, заставили меня задуматься. — Этого не будет, правда? — спросила я Ала мягко.
Демон издал долгий, затянувшийся, опечаленный вздох о моей дальнейшей перспективе.
Дали наклонился вперед, уперев локти в колени, игнорируя растущий шум позади нас на мгновение.
— К сожалению, так может быть, — сказал он мне, давая демонам немного времени на споры. — Линии, созданные из прыжков между реальностью и безвременьем, постоянные, по большей части. Но линии, сделанные между реальностью и реальностью, могут уничтожить безвременье.
— Могут? — паникуя, я глянула на Ку’Сокса, ненавидя его самодовольную улыбку. — Это подстава, — сказала я, желая отступить, но было некуда. — Линия была устойчива. Ну, не слишком устойчива, но она так не протекала! — Это было насколько близко, насколько я смела подойти к этой теме, фактически не обвиняя Ку’Сокса, и даже в этом случае, Ал хлопнул меня по плечу, чтобы я заткнулась.
— Нам некуда будет пойти, если безвременье будет уничтожено, — сказал Ку’Сокс, его голос громко звучал над возрастающим шумом. — Убейте ее прежде, чем будет слишком поздно!
— Вранье! — прокричала я, и Ал еще сильнее вздохнул. — Им некуда идти. А тебе есть куда.
Ку’Сокс посмотрел на меня, сияя, как будто я играла ему на руку.
— Больше нет, Рэйчел, а вот тебе… Возможно, ты пытаешься убить нас.
— Я? — я запнулась, мысленно идя на попятный, когда поняла, почему он был таким самодовольным. Он собирался уничтожить безвременье и всех в нем… обвинив в этом меня. У него был способ обойти проклятие. Должен был быть. Или он знал способ заставить меня снять его. Возможно, он похитил Люси и Кери, чтобы связать руки мне, а не Тренту. Будь все проклято до Поворота и обратно.
— Я этого не делала! — я повернулась, чтобы встать лицом к толпе, затем развернулась к Дали. — Я была на лошади в реальности, когда линия стала пропускать магию.
Ку’Сокс встал.
— Значит, ты признаешь, что линия протекает? И ты никому об этом не говорила?
Ал уронил голову на руки, и мне было жаль, что я не удержала язык за зубами.
— Не совсем, — сказала я, затем мне пришлось повысить голос, потому что они все начали говорить. — Я пыталась исправить это до того, как кто-нибудь заметит!
Ал встал натянуто рядом со мной, он волновался, и, возможно, только я могла это видеть.
— Теперь ты замолчишь? — выдохнул он, грубо поворачивая меня, чтобы я оказалась лицом к Тритон и Дали.
— Но это он сделал!
— Но ты не можешь это доказать! — Ал передразнил мой плаксивый тон.
— Он украл выживших детей с синдромом Розвуда, и похитил заложников, чтобы вынудить моего освобожденного фамилиара сделать эффект от лечения постоянным! — прокричала я. — Разве это не странно? — Но всем было все равно.
— Ты закончила? — пробормотал Ал, жестко выпрямляясь, когда столкнулся лицом к лицу с Тритон и Дали.
Выглядя связанным по рукам и ногам, Дали встал, поднял руки, чтобы успокоить их.
— Рэйчел, поскольку это твоя линия и ты — единственный демон, который может выжить и без безвременья, мы, ясное дело, обеспокоены, что твое намерение состоит в том, чтобы уничтожить нас и безвременье.
Мое поспешное протестующее дыхание было выбито, когда Ал ткнул меня под ребра, чтобы я молчала.
— Поскольку я сожалею о своем решении, — сказал Дали, двигаясь вперед, чтобы встать между нами, — моя рекомендация: если Рэйчел признает, что она не может сбалансировать линию, то тогда, возможно, ее смерть — лучший способ гарантировать наше длительное существование.
Я не могла говорить. Они не серьезно, да? Ку’Сокс что-то сделал. Я знала это по его самодовольному выражению лица, когда он слушал демонов, призывающих пролить мою кровь. Стоя там, мое сердце колотилось, и я попятилась к Алу. Они не могли. Я ничего не сделала!
Дали посмотрел на меня, и я испугалась.
— Если будет выбор между твоей жизнью и нашими, то тогда ты умрешь. — Он колебался, затем добавил спокойнее. — Даже если ты фактически не та, кто должен быть обвинен в этом.
Его глаза скользнули за меня к Ку’Соксу, и моя надежда возросла. Он поверил мне. Я поглядела на Ала, чтобы увидеть, что он тоже это понял. А Тритон, теперь пила ее вино, поднимая свой бокал за меня.
Доказательство. Нам необходимо доказательство. Я могу найти его. Я могу найти это чертово доказательство. Мне просто нужно еще пара дней.
— Дорогие единомышленники, дорогие единомышленники! — сказал Ал, его голос прогрохотал через меня, а я прижималась к нему. — Конечно, она может сбалансировать свою линию. — Его дыхание было похоже на самородную серу, острую и сбивающую с ног. — Скажи им, Рэйчел, — позвал он, в его голосе звучала угроза.
— К-конечно, — пролепетала я, до смерти запуганная.
Глаза Ала закрылись в облегчении.
— Мы можем исправить ее, — сказал он, снова открывая их.
— Тогда почему вы этого не делаете? — спросил Ку’Сокс мягко, дразня нас.
— Мои комнаты сжимаются! — завопил другой демон.
— Нам некуда идти. Убейте ее теперь прежде, чем будет слишком поздно! — кричал третий, и все началось по новой. Я начала паниковать. Только крепкие руки Ала, держащие меня, не дали мне упасть. Он не был моим тюремщиком, он был моей опорой. Что бы ни случилось со мной, тоже произошло бы с ним. В целом я не доверяла Алу, но касательно этой ситуации я верила ему.
— Нет. — Это было произнесено мягко, и мои глаза нашли Тритон, все еще спокойно сидящую на скамье, поджав ноги. — Я сказала нет! — сказала она громче, и шум позади меня и Ала уменьшился.
— Я говорила вам несколько месяцев назад, что линия Рэйчел не сбалансирована, и вы сказали, что я сошла с ума.
— Ты сошла с ума! — прокричал кто-то с задних рядов, и она улыбнулась, как будто благословляя кричащего.
— Ве-е-ерно, — она растягивала слова, пока они успокаивались. — Но вы не слушали. Вы будете слушать меня теперь. Зовите это коллективным раскаянием.
Мое сердце пропустило удар, и я напряглась в руках Ала. Это был шанс или приговор?
Зная, что все взоры были устремлены на нее, Тритон грациозно встала.
— Я дам вам пространство из своих собственных комнат, чтобы компенсировать вашу утрату, Сайсларенадамакитн. Я компенсирую ваши однодюймовые, двухдюймовые потери, потому что я знаю, насколько важен каждый дюйм для дряхлых мужчин в возрасте. Но взамен, я хочу посмотреть, может ли она это сделать. Это навык, который стоит иметь… разве вы так не думаете? Способность балансировать линии, царапины от скачка из реальности к реальности? В случае, если мы когда-нибудь сможем вернуться в реальности и полностью оставить безвременье?
Я сглотнула, когда Тритон устремила взгляд черных, невыразительных глаз на меня.
— Если она не сможет, тогда вы можете убить ее.
Наступила тишина, в которой я почти могла слышать, как демоны обдумывают это. Позади меня Ал вздохнул, его руки, держащие меня за плечи, расслабились. Это был шанс.
Я посмотрела на Ку’Сокса и его очевидный гнев, но он молчал, когда демоны пришли к согласию. Я не могла сказать, был Дали рад или раздражен, когда он встал, хмурясь, когда Тритон сияла победоносной улыбкой над всеми.
— Так! — сказал Дали, возвращая общее внимание к себе. — Мы пришли к единому решению? У Рэйчел и Ала есть время, чтобы сбалансировать линию, если Тритон дает всем компенсацию?
Ал задержал дыхание, когда никто ничего не сказал, каждый ждал, чтобы сначала кто-нибудь другой что-нибудь скажет.
— Ку’Сокс? — спросил Дали. Было ясно, что ублюдок не был рад, но если бы он продолжил требовать моей смерти, то стало бы очевидно, что он ее хотел.
Его лицо было лишено эмоций, Ку’Сокс развернулся на пятках, проталкиваясь мимо окружающих его демонов, он отстранился, а затем, с мягким глотком воздуха, он исчез.
— Я приму это в качестве «да», — сказала Дали, когда остальная часть демонов начала покидать аудиторию, в свою очередь тихо бормоча.
Наконец я начала расслабляться, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Ала, когда он отпустил мои плечи.
— Что теперь? — В аду не было такого пути, чтобы я могла сбалансировать ту линию.
Ал не смотрел на меня, и я снова задумалась, как я могла дойти от страха и недоверия к пониманию и уверенности за такой небольшой промежуток времени.
— Мы найдем способ исправить это, — сказал он. — Или способ обвинить в этом кого-то еще, — добавил он, напрягаясь, когда Тритон встала и направилась к нам.
Дали был занят несколькими старыми демонами, а я смотрела, как Ал, казалось, изменился. Маска, которую он всегда носил, снова встала на место, когда Тритон подошла к нам.
— Вот оно! — сказал он бодро, снова потирая ладоши. — Я предполагаю, что мы пойдем, чтобы посмотреть на линию. Посмотреть, что мы можем сделать.
— Да, — сказала Тритон, ее улыбка охладила меня, когда она взяла мою руку и посмотрела на нее, возможно, отметив, что у меня теперь было металлическое кольцо на мизинце вместо деревянного.
— Вы идете балансировать линию. И в то же время, долг Рэйчел передо мной растет с каждой минутой.
Я вздрогнула, и выдернула руку, но что я могла сказать? У меня действительно был некоторый доход здесь от использования моей иллюзии, которую я сделала для Далланса.
Ал был раздражен и пыхтел, но я знала, что лучше сделки, кроме той, что могла гарантировать наше дальнейшее выживание, мы заключить не могли.
— Ал, — сказала Тритон резко прежде, чем он смог высказаться. — Если твоя ученица умрет, этот долг становится твоим.
Ал глянул на Дали, затем снова на нее.
— С нетерпение этого жду, — проворчал он, его рука сжалась на моем плече.
Черный пристальный взгляд Тритон направлен на часть моей татуировки, которая показалась, и я нервно улыбнулась.
— Спасибо, — сказала я, когда она повернулась, чтобы уйти, и она медленно развернулась обратно к нам.
— Не благодари меня сейчас, любимая. Сохрани благодарность после утра.
В безмолвии внезапного воздуха Тритон исчезла, как Чеширский кот. Чувствуя себя уставшей и испуганной, я повернулась к Алу.
— Мы можем пойти домой?
— Нет, — сказал он, одновременно ведя меня с возвышения вниз и махая Дали, как будто все было в полном порядке, а не в дерьме. — Но я согласен, что мы должны уйти.
Я спрыгнула с помоста, и руки Ала оставили мои запястья. Я почувствоваал себя маленькой, когда посмотрела на каменную скамью, на которой сидел Ку’Сокс.
— Это он, — сказала я, и Ал зарычал.
— Ку’Сокс что-то сделал с линией. Ты тоже знаешь это. У него есть те дети, и весь этот тщательно продуманный довод «против», чтобы разрушить безвременье и обвинить меня в этом.
— Если ты не можешь это доказать, то это яйца выеденного не стоит, — сказал Ал, но когда я уперлась, он вздохнул и потер голову. — Прекрасно, — проворчал он, когда взял мою руку, чтобы сопровождать меня.
— Солнце все еще в небе, но давай взглянем на твою линию.
— Как? — спросила я, он не мог быть в реальности, когда солнце еще не село, но было слишком поздно, чтобы что-либо возражать, мягкая боль лей-линии забрала меня.

Глава 8

Красное солнце безвременья слепило глаза, и я зажмурилась, прикрыв их рукой, когда встала на пыльном красноземе, сделанном из растертых камней, и почувствовала, как песчаный ветер толкает меня. Мы с Алом поднялись на плато. Перед нами растянулось сухое русло реки. С левой стороны от нас был резкий откос разрушенной породы, где в реальности был замок Лавленд. Веточки высокой желтой травы были разбросаны тут и там, и несколько чахлых деревьев были всем, что осталось от лесов, которые окружали замок в реальности. Здесь в безвременье, это место было пустынным.
Между нами и грудой камней мерцала лей-линия, более теплая картина, чем что-либо еще на выжженном солнце ветру. Линия заставила меня почувствовать отвращение, почти начать страдать морской болезнью. Утечка? Я задумалась. Как горгулья, Бис знал бы это, но его будет трудно разбудить, пока солнце не село.
Рядом со мной Ал снова был одет в его знакомый зеленый бархатный камзол, с кружевами и всем остальным. Черные ботинки с застежками топтали грязь, и он небрежно держал обсидиановую трость и цилиндр. Темные круглые очки защищали его глаза, но я могла сказать, что этого было не достаточно, потому что на его лице читалась боль, и солнце, казалось, вбирало наши ауры, когда мы стояли там. Солнце было одной из причин, почему демоны скрывались под землей в обширных пещерах с иллюзиями внешнего мира. Факт, что здания на поверхности имели тенденцию разваливаться.
Это было странно, видеть Ала в его цилиндре, с изяществом шарящим кончиком трости, когда он искал доказательства других демонов.
— Никаких демонов на поверхности, — сказала я.
Горячий воздух ранил мою грудь.
— Сегодня солнце чувствуется хуже. — Ал присел, чтобы перевернуть камень, который кто-то переместил.
Я вздрагивала, когда ветер хлестал мою тогу, и крошечные камни кололи мои голые ноги как булавки. Все вокруг меня было явными признаками других демонов: след здесь, потертость там — овальный след в пыли, который больше был похож на основание посоха Тритон. Они были здесь, видели повреждение, случайно стерли доказательства того, что Ку’Сокс, возможно, был здесь раньше, чтобы сделать утечку в моей линии сильнее. Я знала, как О.В. чувствовало это.
Ал медленно вздохнул, когда встал, его выражение лица было пустым, когда он смотрел на сухое русло реки, кусты и деревья. Его пальцы возились в крошечном кармане, и он фыркнул щепоткой серы.
— Это чертовски уродливое место для лей-линии.
— Сначала, я не планировала создавать ее, — сказала я, затем вздрогнула, когда волна безвременья накрыла меня и отступила, чтобы показать, что он сменил мою тогу с головы до ног на черную кожу. Без лифчика или трусиков, но по крайней мере песчаный ветер больше не обыскивал меня. Солнце раздевало мою ауру, и это обмундирование, в отличие от большинства вещей, соответствовало мне, а не Кери.
О Боже, Кери. Я и близко не была к тому, чтобы вернуть их обратно.
Не подозревая о моих мыслях, Ал сунул мне чопорный розово-белый кружевной зонт.
— Сюда.
Хрупкая вещь столкнулась с кожей, но сразу же я почувствовала облегчение в его тени. Я видела Ку’Сокса. Он знал, что я знала о том, что это он сделал. Он выдвинет свои требования достаточно скоро, а до тех пор, я должна была считать, что с Кери и Люси все было хорошо.
— Спасибо, — сказала я, когда смотрела на горку щебня.
— Разве линия не должна быть в скалах? Там, где я вошла.
Ал начал пробираться к моей лей-линии, его трость сбивала зазубренные куски камней с его пути.
— Линии текут, — сказал он, его голова опустилась вниз. — Шевелись. Они похожи на магниты, отталкивающие друг друга. Они пересекают континенты, давая достаточно времени и импульсов. Они только кажутся постоянными, потому что они сбалансированы друг с другом века назад. Твоя здесь…
Ал фыркнул, раздумывая.
— Она, вероятно, не будет больше перемещаться. Она всегда была такого размера?
Я кивнула, когда подошла к нему и столкнулась с едва видимым мерцанием в воздухе. Лей-линия, на которой был основан университет, была достаточно широка, что можно было вести команду лошадей на четверть мили. Лей-линия на моем кладбище была приблизительно четыре фута шириной и двадцать футов длиной, по общему признанию, она была самой маленькой. Моя линия здесь была такой же, возможно немного длиннее.
Ал сжал губы, выдувая сквозь них воздух, когда он смотрел, по-видимому, в никуда, но он, вероятнее всего, смотрел на мою линию своим вторым зрением.
— Ты быстро вышла. Чем дольше, тем шире рана.
— Правда? — Таким образом, то, что линия маленькая — было хорошо, это заставило меня задуматься, кто сделал линию на моем кладбище. Затем я подумала, кто вышел из линии университета. Может быть Ал?
Проходя по длине, мерцающей в воздухе, Ал повернулся и прошелся назад, линия была в тумане между нами.
— Линия этого размера не может пропускать это, она сама по себе.
— Этого и не было, когда я оставила ее. — Я хлопнула себя по бедру, чувствуя себя голой без своей обычной сумки на длинном ремне.
Ал сфокусировался на мне.
— Ты можешь услышать это? — спросил он, и я сморщила губы в отвращении. — Ты не используешь свое второе зрение, — добавил он, и я покачала головой, убирая прядь волос за ухо. Но при его драматическом напоминании, я выдохнула и открыла свое второе зрение.
Звон ухудшился, очищая мое сознание в противоречащем шуме, красное солнце, казалось, стирало мою кожу до мяса. Линия плохо звучала, но выглядела она еще уродливее. Линия была обычного красного цвета и мерцала на уровне грудной клетки, но линия фиолетового цвета была ярко выражена в ее центре и шла по всей длине, самая толстая в центре и утончающаяся к концам.
Она была почти черной в своей сути, и узкие ленты с замирающим красным утекали в нее, как энергия в черную дыру. Я фактически могла видеть утечку, когда она впитывала все вокруг нее, и это заставила мой желудок сжаться.
— Безопасно ли использовать что-то такое? — сказала я Алу, выглядевшему искаженным и красным через энергию линии. Позади него камни вырисовывались зловеще.
Он пожал плечами.
— Мы использовали ее, чтобы добраться сюда.
Огорченно, я положила руку на талию и отключила мое второе зрение.
— Ал, — сказала я. — Того фиолетового ядра не было в прошлый раз, когда мы были здесь.
— Я знаю.
— Что Ку’Сокс с ней сделал? — спросила я в отчаянии.
Уперев руки в бедра, Ал изучал глазами линию. Он напоминал мне Дженкса, каким-то образом, хотя и не был на него похож. — Я не знаю.
Он мне поверил. С облегчением, я расслабила плечи. Я долго думала, затем прошла по линии и встала рядом с ним, затем снова вокруг него, как он делал. Мои сапоги сбивали камни и камешки с моего пути.
— И-и-и? — я растягивала слова, чувствуя себя маленькой рядом с ним. — Как ты выведешь лей-линию из равновесия?
Проводя руками по бокам, он посмотрел на меня, а затем вдаль.
— Понятия не имею, — сказал он, выглядя, как будто ему физически причиняло боль допускать это. — Скажу тебе вот что. Пройди через нее на другую сторону реальности и увидишь, как это выглядит.
Я попятилась.
— Серьезно?
Нахмурившись, он глянул на меня, ветер трепал его волосы об его очки.
— Войди в линию сама и посмотри, как она выглядит из реальности.
Если нам повезет, то такого не будет. Может быть, это просто проклятие, и мы сможем его разбить.
Я колебалась, потом подскочила, когда он устремился вперед и взял меня за руку, ступая в линию вместе.
— Эй! — завизжала я, когда мой желудок рухнул вниз, и чувство бесконечного скрежета по доске гвоздем стало пилить мои нервы. Напрягаясь, я дернулась из его хватки, но я не вышла из линии, так как он все еще стоял в ней. Если он мог выносить это, то я тоже.
Меня тошнило, я вызвала второе зрение. Фиолетовая линия была так близка, что я могла коснуться ее. Мое сердце колотилось, и небольшие булавочные уколы энергии, казалось, били меня. Судя по всему, линия впитывала энергию, но противоречащий шум ясно показывал, что она также что-то испускала.
— Я останусь здесь в линии, — сказал Ал, и я с трудом сглотнула. — Так ты сможешь сказать мне, что видишь. Ты думаешь, что ты способна это сделать?
— Конечно. — Я облизнула губы, затем я пожалела об этом, когда мой рот набился песком.
— Сейчас, может быть? — подсказал Ал, когда он потянул свои рукава вниз. — Это займет часы, чтобы убрать весь песок из волос. И встань вне того фиолетового дерьма.
Я смотрела на злую фиолетовую линию, водовороты красного исчезали в ее черном ядре.
— Без проблем. — Медленно выдыхая, я закрыла глаза и вышла сама в реальность.
Это отличалось от использования линии, чтобы перескочить, и демоны редко делали это, только если они тащили невольного раба через реальности… а это было сродни лошади, когда у всех остальных был автомобиль на воздушной подушке.
Визг от линии переместился, и я открыла глаза, видя похожего на призрака Ала, все еще стоящего около меня с мерцающим красным цветом между нами. В воздухе не хватало жженого янтаря, а проклятый ветер, который, казалось, постоянно дул в безвременье, пропал. Я могла слышать птиц, а под моими ногами были сорняки и трава. Звук бегущей воды был слабым, и высокие лиственные весенние деревья стояли вокруг меня. Выдохнув, я обернулась. Позади меня Замок Лавленд был снова цел, хотя очень маленькое приземистое здание разваливалось… мечта одного человека о дворянстве рушилась из-за запущенности. Благородные идеи, как правило, так и делали, когда оставались одни.
— Ну? — суфлировал Ал, и я повернулась к нему, ловя равновесие от неожиданности. Странность линии воздействовала на все.
Видение пыльной, выжженной на солнце поверхности безвременья было нанесено на пышную растительность возвышенной области сада замка, но пурпурно-черная линия выглядела примерно такой же, как и с другой стороны. Она была уродливой.
Я опустила пляжный зонтик и искоса посмотрела на желтое солнце.
— Трудно сказать. Не возражаешь, если я шагну в сторону и посмотрю, как это выглядит снаружи?
— Поспеши, — буркнул он, и я сделала несколько поспешных шагов назад, пока тревожное царапанье, идущее через мои нервы, не исчезло.
Моя мягкая головная боль ушла вместе с этим, и я вдохнула чистый воздух. Я была полностью в реальности и вытащила телефон из заднего кармана, проверяя время. У меня было приблизительно пятнадцать минут до того, как Дженкс вызовет меня, и я знала, что Ал становится нетерпеливым, я написала сообщение Тренту, что со мной все хорошо, и чтобы Дженкс дал мне еще час.
К сожалению, линия выглядела примерно так же из этой реальности, хотя скрежет остался немного выше. С щелчком я закрыла телефон и посмотрела через площадь, чтобы попытаться определить, был ли кто-нибудь здесь. Сорняки прямо под линией были вытянуты струной, как если бы их тащили вверх. Это было странно, я присела недалеко от линии, провела рукой под ней, наблюдая, как весенняя трава ложится обратно. Земля между клочками сорняков выглядела так, как если бы ее пылесосили.
Я подавила дрожь и встала. Думая, что мой зонтик должно быть глупо выглядел, я закрыла его. В замке бывали экскурсии, иногда. Я не видела доказательств того, что кто-то был здесь в течении нескольких недель, и я шагнула обратно в линию. Ал казалось, расслабился, когда я стала немного более реальной для него, чуть ближе к его реальности.
— Ну? — повторил он.
Я пожала плечами, топча сапогами траву.
— Она выглядит точно так же, но высота скрежета выше. Трава, хотя… — Я пнула ногой пучок. — Она смешно растет. Прямо вверх, как будто ее вытянули. Даже на земле, похоже, все, что не прибито гвоздями, засасывало внутрь.
— Может так оно и есть. — Ал нырнул под фиолетовую линию, вздрогнув, когда он вышел на другой стороне, ближе ко мне.
— Лиловая, кажется, физическим проявлением сильной утечки энергии.
— Где это происходит? — спросила я. — Утечка энергии, я имею в виду?
Ал убрал руки за спину, приняв позу лектора, которую я хорошо выучила из наших дней и ночей в его кухне-лаборатории.
— Когда солнце на горизонте, потоки энергии идут от реальности в безвременье; когда солнце садится, поток меняется. — Его голос отражался эхом, как у призрака. — Проблема в том, что меньше энергии перетекает в безвременье, чем вытекает. Это фиолетовая линия? Я не знаю, чем в двух мирах она является. Оказывается, она нарушает естественные приливы и отливы, впитывая энергию, как горизонт событий. Что делает линию хуже, чем она должна быть.
Горизонт событий? Жаль, что я не уделяла много внимания физики лей-линий.
Ал вздохнул, и я добровольно вернулась в безвременье. Ветер ударил меня, как отвесил пощечину, и я подскочила, открывая зонтик.
— Прости, — сказала я, обходя линию, чтобы присоединиться к нему.
— За что? — ехидно спросил он. — Ты так много сделала.
Я беспокойно заерзала на месте.
— Для начала за то, что я сделала линию, я думаю. Как ты сбалансировал свою?
Ал бросил на меня косой взгляд прежде, чем качнуться и дистанцироваться.
— Я дергал ее, пока она не стала соответствующих параметров, но мы не можем так поступить с твоей линией, потому что она из реальности в реальность. Кроме того, сначала, ты должна узнать, как перемещаться по линиям.
Мои челюсти сжались, потом расслабились. Бис должен научить меня, но он был слишком молод.
— Даже в этом случае, — сказал Ал, когда он махнул сухим стеблем травы безвременья сквозь фиолетовую линию, затем осмотрел его на предмет повреждений, кряхтя, как будто что-то обрадовало его.
— Я не думаю, что знание, как перейти по линии поможет. Нет, это фиолетовое дерьмо другое.
Он выпрямился и отбросил стебель.
— Мы должны быть в состоянии сделать что-нибудь с ней. Купить нам немного времени. Вернуться туда, где мы были вчера.
Первые слабые ростки надежды стали появляться.
— Что ты имеешь в виду?
Он бросил мне улыбку, и я почувствовала, как будто сделала что-то правильное.
— Стой здесь, — сказал он, вскинув резко руки в белых перчатках. — Подожди, я сейчас вернусь.
— Ал? — позвала я, но он исчез. Нервничая, я смотрела через мрачные, выжженные солнцем земли и сухое русло, чувствуя, как кусочки земли били меня. Мне не нравилось быть в одиночестве на поверхности, и я повертела зонтик. Мои волосы будет невозможно расчесать сегодня вечером.
Почти сразу он вернулся обратно, с опущенной головой и сгорбившись.
— Ах, вот, — сказал он, его козлиные глаза превратились в щелочки под его темными очками.
— Надень.
Это было маленькое черное кольцо, и я посмотрела на него в его ладони, видя, новый выступ под его перчаткой. Неловко, я разглядывала его.
— Я не отдаю его тебе, — вздохнул он. — Это заем. На несколько минут. Я хочу получить его обратно.
— Это кольцо, — сказала я решительно, не способная сказать, было ли оно из черного золота или просто было испорчено.
— Остра, как гвоздь, — буркнул Ал. — Ты хочешь надеть его сейчас? Выбирай палец.
Я растопырила пальцы левой руки, и, клянусь, он издал небольшой звук в смятении. Я взглянула вверх и увидела, что его челюсти сжались.
— Что оно делает?
Ал скривился, переминаясь с ноги на ногу.
— Я, хм, это своего рода жизненная веревка. Вот, что это, я постоянно в безвременье вытаскиваю твою задницу из огня, если я ошибусь, а ты будешь в реальности, то ты исправишь это.
В исправлении линии был весь смысл, и я была не против иметь страховочный трос. Если это было кольцо, то это было круто. Я все еще колебалась; кольцо, казалось, впитывало резкий свет. Оно было тяжелым в моей ладони, и у меня было безумное желание бросить его в огонь и посмотреть, появится ли надпись.
Я села с открытым зонтиком вниз, и он покатился по безвременью, подхваченный ветром, пока не уткнулся в большой камень.
— Кольца позволят нам работать в качестве единой энергетической сущности через реальности, — сказал Ал, стоя почти боком ко мне, поскольку он смотрел в никуда. — Я думаю.
— Ты думаешь? — сказала я, начиная понимать. — Это как сила тяготения?
В глазах Ала мелькнуло хитрое выражение, порыв ветра перемещал завитки его волос. — Если хочешь.
Качая головой, и протянула кольцо обратно.
— Нет.
Он закатил глаза, смотря на изможденное небо и отказываясь принимать кольцо.
— У тебя сегодня совершенно нет чувства юмора, — сказал он, и моя рука опустилась.
— Мы просто сможем заимствовать ци и находить ци друг друга с минимальными потерями.
Это было больше, чем просто кольца, и я хотела получить правду о них.
— Ал, — сказала я решительно. — Что это? У тебя тоже есть одно. Я вижу это по твоей перчатке.
Подняв плеч, он повернулся ко мне спиной.
— Ничто, — сказал он, ветер почти уничтожил его голос. — Сейчас они ничто, но так, они для того, чтобы вытащить твой зад из огня.
Он обернулся, и его потерянный взгляд удивил меня.
— Иди по линии в реальность, — сказал он, указывая. — Ты должна услышать меня, находясь в линии или нет, если у тебя есть кольцо. Ты будешь иметь больше шансов на исправление линии, если будешь работать из той реальности, откуда ты ее сделала.
Я колебалась, и он добавил, — Думай о них, как о зеркале вызова без подслушивания.
Неуверенно, я посмотрела на простой потускневший металл. Собственная линия к мыслям друг друга была весьма сомнительной связью, не насилие конечно, но очень… личное. Не помогало, что они выглядели как обручальные кольца.
Противореча своим убеждениям, я надела кольцо на палец. Поднимаясь на ноги, я почувствовала, как мое сознание расширилось. Это было точно так же, как и при зеркале вызова, но связь была крепче, гораздо более интимной. Я могла почувствовать не просто присутствие Ала, но и ощутить его мужественность, его беспокойство, его озабоченность. Я могла почувствовать пределы его ци, и я знала до последней йоты, сколько в него влезет силы, которой он сможет воспользоваться. Ее было не так много, как у меня. Не то, чтобы ему ее не хватало. У демонов женского пола были, естественно, повышенные способности к удержанию двух душ в одной ауре, как при вынашивании ребенка.
— Твою ж мать, — сказал Ал хрипло. — Ты расширила свою досягаемость, Рэйчел.
По-видимому, он мог видеть мои способности.
— Это должно так чувствоваться? — спросила я, сердце колотилось, когда я быстро глянула на него.
— Это не очень хорошая идея, — сказал Ал, казалось, ему было также неудобно, как и мне. — Мы могли бы это сделать с зеркалами вызова.
Я подпрыгнула, когда он взял меня за руку, чтобы можно было снять с меня кольцо. В глубине его глаз была боль, и она не имела ничего общего со мной. Мое сердце колотилось, и, не зная, зачем, я согнула пальцы, чтобы сжать руку в кулак. Взгляд Ала дернулся вверх, и я знала, что я, должно быть, выглядела паникующей, он замер.
— Э, я в порядке, — сказала я, напряженно. — То есть, если у тебя все в порядке.
Его губы скривились.
— Я не ожидал, что это будет…
— Как? — подсказала я, когда он запнулся.
— Именно так, как я это запомнил, — сказал он сердито и отпустил мою руку. — Иди. Дай мне знать, когда выйдешь в реальность и встанешь вне линии. Как я уже сказал, они работают также, как зеркала вызова.
Он отвернулся, ожидая, и я замялась. Он пристально смотрел на изломанный ландшафт безвременья, думая о ком-то. Я чувствовала это в его мыслях, желание чего-то, что он так давно потерял, что даже забыл, что скучал по этому.
Я пошаркала ногами, и он напрягся. Крутя кольцо на пальце, я встала в линию, стараясь держаться подальше от фиолетового центра. Сразу резкий резонанс возобновил мою головную боль, но еще до того, как я узнала это, боль, казалось, раздвоилась. Аль взял часть ее.
— Прости, — сказала я, и он повернулся, сворачивая фалды и тщательно скрывая боль.
— Это то, что делают кольца, — сказал он, подталкивая меня своей рукой в перчатке. — Не то, чтобы я не ожидал этого. Иди.
Кивнув, я вздохнула и перенесла себя в реальность. Я снова вдохнула свежий воздух, наслаждаясь теплом желтого солнца и мягкой тишиной ветра в деревьях. Неудивительно, что демоны были в плохом настроении. Они жили в виртуальном аду.
Помня Ала, я уменьшила мои мысли с облегчением.
— Хорошо, они работают, — подумал он, и я скорчилась, когда его мужественное, властное присутствие застыло во мне. — Я не был уверен, будут ли они работать между реальностями.
— О, Господи, ты можешь это ослабить? — спросила я, чувствуя себя так, словно он дышал мне в затылок, и я почувствовала его смешок.
— Неудобно?
Я посмотрела на невспаханный, поросший сорняками сад, видя очертания мечты человека об идеальном месте правды.
— Да, немного, — сказала я, затем вздохнула с облегчением, когда чувство выделяемого адреналина, что он вселял в меня, казалось, исчезло. Он олицетворял мужское, и то, что он так близко, нервировало.
— Спасибо, — сказала я, выходя из линии и глядя на нее вторым зрением. Я могла видеть, как Ал смотрел на меня пижонским призрак из любовного романа. — Так, как мне это исправить?
— Я передумал. Ты смотри. Я займусь расследованием. Я собираюсь исследовать фиолетовую линию внутри, узнать, есть ли подпись ауры. Может быть, я смогу вытащить ее. Очевидно, это произведенный недостаток, и как таковой, он будет иметь начало и конец, чтобы разгадать его.
Я улыбнулась.
— И с доказательством, они пойдут за Ку’Соксом!
— Я предпочел бы исправить это, — подумал он с иронией. — Если мы не сможем этого сделать, мы все умрем. То есть, все, кроме тебя и Ку’Сокса.
Мое внимание перешло туда, где я протирала траву.
— Ты думаешь, что он как-то обошел это проклятие?
Он кивнул, и мое сердце бешено заколотилось.
— Но ты говорил не вставать в фиолетовую линию.
— Это было еще до колец.
Не веря в это, я уставилась на него, красный блеск барьера был между нами.
— Ничто в реальности, не разорвет нашу связь через кольца, — подумал он, глядя на меня. — Если я окажусь в тупике, вытащи меня. Ах да, не вступая физически в фиолетовое дерьмо. Если мы оба будем там, какой смысл в спасательном круге?
Я все еще смотрела на него, взвешивая его язык тела и эмоции, которые я ощущала через кольца. Он лучше блокировал их, чем я, и я не знаю, почему он нервничал.
— Ал, — подумала я, положив руки на бедра. — Мне не нравится этот план.
— У нас нет времени, чтобы искать план, который тебе понравится. — Его мысль скользнула ко мне в голову, маслянистая от обмана. — Тритон платит за потерянный объем своим собственным пространством. Чем раньше мы заткнем эту дыру, тем лучше. Я только что вернул мой атриум, и я не хочу потерять его.
Он двигался в сторону фиолетовой линии, и страх скользнул вниз по моей спине, увеличивая собственное беспокойство Ала.
— Ал! — закричала я, на ходу протягивая руку.
Ал остановился, повернулся и в последний раз взглянул на меня.
— Держи меня, — я видела, что он говорил, но слышала это эхом в моих мыслях. — Не отпускай.
А потом, он шагнул в фиолетовую линию.
Я ахнула… это чувствовалось, как будто ледоруб пробил мой череп из правого верхнего угла в левый нижний. Я закричала, упав на колени. Боль Ала. Это была боль Ала, и я барахталась, заставляя глаза оставаться открытыми. Я не могла видеть его, и я задыхалась, почти теряя его в моих мыслях. Заставляя желчь опуститься вниз, я закрыла глаза и стала искать его моим разумом. Я плавала в черном облаке кислоты, не в силах открыть глаза, я раскинула руки, горя, когда я последовала по растущим следам агонии, словно за мыльными пузырями, чтобы найти его.
— Есть! — ахнула я, и я окутала его своей душой.
Я бросилась назад с ним, крича, потому что чувствовала, как мои мысли рвались. Я ударилась спиной о разбросанные пучки травы, и я уставилась в идеальное голубое небо. Боль ушла. Ала со мной не было.
— Ал! — я встала на ноги, понимая, что произошло. Я попыталась втянуть его в реальность, когда солнце еще было в небе. Он не смог пройти. Я не могла больше почувствовать его, в панике я бросилась обратно в линию, готовая оказаться в безвременье в диком одиночестве.
Линия жгла, скребла по мне, как наждачная бумага. Даже через второе зрение я не могла увидеть Ала, и я подумала, а что если его втянула та фиолетовая линия. А что если я физически пойду за ним, и мы оба пропадем. Я должна была оставаться на месте. Но, возможно, с кольцами… Возможно, я могла бы найти его, возможно, мой разум мог бы привести его тело и душу обратно?
Я бросила долгий взгляд на изломанный, сверкающий красным мир демонов, переделанный в… ад, собственного изготовления, предназначенный, чтобы поймать эльфов в ловушку и убить их, но в место этого демоны прокляли сами себя. Затем, упав на колени, я закрыла глаза и послала мой разум в линию, давая ему ворваться в пурпурно-черное ничто.
Мое дыхание стало болезненным хныканьем, и я упала на сухую землю, мои руки сжимали куски камней, а щеки вдавливались в грязь. Мой разум сжался в тонкую линию, мои мысли свелись к бесцветному состоянию. Сердце билось, и это вредило мне еще больше.
— Ал! — подумала я, и боль удвоилась, когда я нашла его, думая изо всех сил, отчаянно пытаясь снять сокрушительное давление. Искры были в моих пальцах рук и ног. Я задыхалась. Если я скоро не вытащу нас отсюда, то я забуду, как дышать, и мы бы оба умрем.
Моя кожа и мысли были в огне, я подумала, что могла бы построить вокруг эха эмоций, которые остались от Ала. В одно из последних, мучительных сжатий, я отправила нас домой, туда, где мое тело дергалось в конвульсиях на красной пыли. Суровый ветер безвременья ударил меня, как отвесил пощечину. Тяжелый вес Ала врезался в меня, и мы оба закричали, когда он соскользнул на землю. Острые осколки камней впились мой бок, и я услышала, как он пытался дышать сквозь рыдания, сотрясавшие его тело. Я попыталась пошевелиться, мой крик боли вышел как хныканье. Мои мысли все еще горели, и я, наконец, открыла глаза.
Мы были в безвременье, лей-линия жужжала выше нас, по-прежнему без изменений, по-прежнему держа ядро фиолетового ничего. Рядом со мной, Ал криво лежал, его зеленый бархатный кафтан обуглился, имитируя состояние его разума и ауры. Измученная болью, я смогла сесть, слезы текли по лицу, когда я пыталась проморгаться. Моя одежда была нетронутой, и я подумала, насколько эта боль была моей и насколько Ала.
Тело Ала менялось, когда он неровно дышал, и я прикоснулась к нему, сжав руку, кольцо поблескивало ярким, серебристо-белым в красном воздухе. Оно больше не было черным, тусклость сгорела.
— Ал? — прохрипела я. Солнце ранило, но я не могла добраться до зонтика, раскачивающегося на ветру, который рыскал по моим костям.
— Я думал, ты… бросила… меня.
Я едва могла расслышать его, и я оперлась на его плечо, чтобы подобраться поближе. Он задохнулся от добавленного веса, и боль в голове удвоилась.
— Я не могла вытащить тебя наружу, в реальность, — объяснила я. — Я должна была переместиться в безвременье, чтобы сделать это.
— Я вышел? — сказал он, и челюсти его сжались, когда он открыл глаза. Он где-то потерял свои очки, и его глаза были черными, как у Тритон. Он закрыл глаза от моего страха.
— Мы вышли, — сказала я, все еще тяжело дыша из-за боли. Мы вышли, но я не думаю, что это имело значение.
— Сейчас я отправлю нас домой, — сказал он, и затем мы оба вскрикнул от боли, когда он попытался перескочить в линию. Огонь сжег дотла и наши синаптические линии, и я упала на спину, кряхтя, когда я заставляла свои легкие продолжать работу.
Если я дышу, значит, я живу, верно? Как это может быть настолько больно? Я была в огне. Мы заживо горели изнутри.
— О Боже! О, Боже, — простонала я, глядя на мою руку в удивлении. Она выглядела так же, но чувствовалась, как будто она горела, обугливаясь. — Нет. Не делай этого снова. Пожалуйста.
— Я не могу переместить нас, Селфнна. прости. Спаси себя сама.
Сердечная боль в голосе Ала прорубила агонию, и я сосредоточилась на нем, видя, как он свернулся калачиком от боли. Селфнна?
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — сказала я недоверчиво, когда слезы вновь начали капать, но они шли, чтобы очистить глаза от песка или из-за Аль, я не могла этого сказать.
Ал застонал, и внезапно, рывком, он, наконец, стянул кольцо с пальца. Мое дыхание выровнялось, когда боль исчезла. Он сделал последний судорожный вдох, а затем он потерял сознание, его тело медленно двигалось. Моя рука дернулась, когда кольцо Ала просвистело на фоне скалы, и я поймала его.
Тишина наполняла меня, прекращая боль, делая ее почти нереальной, когда ветер переменился на линию в поле моего зрения. Была только затухающая боль, в глубине тканей, как если бы у меня была лихорадка.
— Ал?
Я тронула его за плечо, и моя рука стала блестящей от кровавого пота, пропитавшего всю его одежду. Он еще дышал, но был холодным.
— Ал, не засыпай! — закричала я, перемещаясь, чтобы встать перед ним на колени. — Будь со мной! — с тем же успехом я могла говорить с мертвыми, и я надела его кольцо на свой палец, чтобы не потерять его.
Потянувшись, я достала зонтик, держа его над нашими головами. Черт побери, мы были в большой беде.
Моя голова дернулась вверх от звенящих скал, и мое сердце, казалось, сжималось над тощей, неопытной фигурой на фоне Красного неба, ветер трепал его изодранную одежду, не останавливаясь, выглядящую, как остатки ауры, когда она колыхалась.
Я напряглась. Где был один демон на поверхности, будет и много, и они нападали только на слабых. Да, мы сейчас соответствовали этой категории.
— Ал! — прошипела я, встряхивая его за плечо, но он только застонал. — Просыпайся! Я не могу переместить нас. Черт побери, я знала, что это была плохая идея!
Огромная тень накрыла нас и ушла. Взглянув вверх, я выявила свою ломаную линию, крича и отпихивая ее подальше, когда противоречащий шум пронзил меня. Либо я повредила ауру, или линия действительно стала ядовитой. Глядя в пустое небо, я вскочила, не зная, могла бы я добраться до другой линии отсюда, но готовая попробовать. Я застыла, когда увидела, что за тень нас накрыла. Это была огромная горгулья… его кожа была серого цвета и покрыта галькой, а его кожистые крылья были больше, чем автобус. Медленно моя паника встала на отметку осторожная тревожность, оставив меня трясущейся и криво стоящей.
Поверхностный демон исчез, и я смотрела, как огромная горгулья сделала последний круг и приземлилась там, где был демон, словно чтобы тот не смел возвратиться. Мой взгляд метнулся к солнцу. Либо этот горгулья был очень стар, либо они жили по другим правила в безвременье.
Мое внимание перешло на тяжелый, зазубренный меч, который он держал в когтистой руке, и я попятилась назад к Алу, испытывая страх, но по совершенно новому поводу.
— Кто ты? — спросил горгулья, его произнесение гласных было, как будто камни крошились, а произнесение согласных было резким и острым, как будто железо застряло в опилках и тянется к магниту.
— Что ты делаешь с новым разломом?
Меч его слегка наклонился, и я сделала медленный вдох. Горгульи были защитниками. Либо я была в большой беде, или у меня, наконец, был перерыв.
— Мы пытались сбалансировать линию. Пожалуйста, ты можешь помочь нам? Он сгорел. Мы должны спрятаться от солнца.
Горгулья выронил меч, как будто тот был бесполезной палкой, и меч ударился о камни. Скалистые задние лапы горгульи ломали камни, когда он уцепился за скалу.
— Балансировали линию? — спросил он, его голос поднимался и опускался. — В этот короткий период, но, вероятнее, это единственный ответ, который мне все объяснит. А теперь. Я знаю, кто ты. Твой горгулья слишком молод, чтобы облегчить закрепление новой линии. Это твоя линия. Это кольца с твоей аурой. Ты позволила ему сломать ее. Почему?
Ему? — Подумала я, пытаясь прикрыть Ала моим телом. Он, должно быть, говорил о Ку’Соксе, и я захотела, чтобы горгулья свидетельствовал в суде демонов.
— Я не позволяла ему ломать линию. Он сделал это, чтобы обвинить меня в уничтожении безвременья. Ты знаешь, как я могу исправить то, что он сделал?
Горгулья зевнул и посмотрел на солнце.
— Изменение повредило ее. Изменение исправит ее. В то время пока мы будем исправлять ее, она уничтожит все и себя в том числе.
У моих ног, Ал задвигался, шепча, — Тритон. Позови Тритон.
Мой взгляд дернулся к нему, я обрадовалась, что он был в сознании.
— Тритон?
Его черные глаза открылись, и я уставилась в них.
— Она может переместиться с нами, — выдохнул он, явно не видя ничего. — Она прислушается к тебе. Она беспокоится о тебе, безумная летучая мышь. — Морщась от боли, он попытался пошевелиться, а потом задумался. — Надо спешить. Я чувствую себя не так, как обычно.
Чувствуя тошноту, я отпустила мысли, в поисках демонского коллектива. Я никогда не пыталась связаться с кем-нибудь без зеркала вызова, но, как он говорил, она услышала.
— Тритон! — закричала я, и горгулья приподнял крылья в тревоге. — Тритон, ты мне нужна. Ты нужна нам!
Горгулья сделал один взмах кожистыми крыльями, посылая импульс воздуха, затем заколебался, его ноги по-прежнему цеплялись за развалины замка.
— У тебя нет достаточно времени, чтобы исправить линию, прежде чем она исправит себя. Линии не работают. Мировые следы прерываются. Нужно уходить. Спасай тех, кого можешь.
Он прыгнул в воздух, ветер от его ухода заставил меня сощуриться, а мои длинные волосы развеваться. Он сделал один круг, прежде чем исчезнуть в красном солнце.
Отчаянно волнуясь, я посмотрела на Ала, он снова стал холодным. Пот высох, и он весь дрожал.
— Может быть, мне нужно было попросить его о помощи, — прошептала я, затем повернулась к раздававшемуся стуку камня о дерево. Это была Тритон, и я оторопела на мгновение, вспоминая первый раз, когда мы встретились. Она была судьей и наблюдала, как долго я продержусь в безвременье после того, как солнце сядет, загнанная, вместе с «лучшим другом» Трента.
Она была одета в длинное, плавное одеяние, как у шейха в пустыне, ее черный посох был в одной руке, в другой она держала ее закрывающую от ветра одежду. Ее сознание было ясным, на сей раз, ее шаги были уверенными, когда она пробиралась к нам с новой настойчивостью.
— Помоги мне доставить его домой, — сказала я, прежде чем она закрыла брешь, и я сама была в шоке, зная, что мне нечем ей платить.
Ее длинные, немного костлявые руки были нежными, когда она присела рядом с Алом, держа руку над ним, словно испытывая его ауру.
— Что он сделал? — спросила она лаконично, затем сделала паузу, когда ее взгляд упал на меч, который оставил горгулья.
Я шмыгнула носом, обхватывая руками себя за талию.
— Он пытался узнать, это Ку’Сокс сделал фиолетовую линию, и Ал провалился в нее.
Тритон развернулась, находя опору немедленно.
— И ты ему позволила это?
— Он не сказал, что это соскребет его ауру! — заорала я в ответ. — Я вытащила его, но… — Я запнулась, и почувствовала укол слез, ненавидя их. Это был Ал, ради Бога.
— Ты вытащила его? — Тритон моргнула ее черными глазами, вытягиваясь с ног до головы, когда она увидела кольцо на моей руке. — Ох. — Она запнулась. — Он дал тебе… Где еще одно?
Нервничая, я подняла другую руку, чтобы показать ей мой большой палец.
— Он снял его. Он принял всю боль, чтобы я смогла вызвать тебя.
Тритон хрюкнула в знак несогласия.
— Он принял всю боль, так что он не убьет тебя.
Суетясь, я подошла поближе. Она собирается помогать или нет?
— Тритон. Пожалуйста. Солнце.
Ее андрогинное лицо тоже исказилось, чтобы выглядеть более женственно, так или иначе, она, щурясь, глядела на него.
— Действительно, — сказала она язвительно, дергая ее подол от Ала. — Это похоже на вдыхание кислоты.
Твердый ветер дул порывами против меня с неожиданной силой, и я закрыла глаза, чувствуя, как пыль вдруг останавливается и уменьшается, прежде чем попасть в меня. Это была Тритон, она потащила меня в лей-линию, и с противным завихрением отвратительное красное небо погасло.
Мое сердце ушло в пятки один раз, второй, и еще уходило, пока мы не освободимся в каком-то месте. Мои легкие начали болеть, и в последний момент, когда я подумала, что она, должно быть, забыла про меня, и мне придется проложить еще одну линию, чтобы выбраться, она дернула меня в реальность.
Спотыкаясь, я поймала себя на том, что стою у кровати в комнате Ала. Керосиновая лампа возле кровати была зажжена, отбрасывая тени по краям небольшие комнаты. Коричневые, золотые и зеленые тона передразнили первобытный лес, а плюшевые текстуры делали пространство защищенным.
— Ну, извини, — пробормотала Тритон, выглядя матроной, когда она аккуратно укрывала Ала одеялом, уже лежащего в моей, или, вернее сказать, в его кровати.
— Мне потребовалось время, чтобы обойти защиту комнаты. Я подумала, что прыгать прямо в постель лучше, чем в библиотеку, а потом тащить его оттуда.
— Да, — прошептала я, соответственно испуганная. Ал говорил мне, что его старая спальня была абсолютно надежна, но, видимо, она не была защищена до сумасшествия.
Я села на столбик кровати, а Тритон села на постель рядом с Алом, выглядя, как прикроватная медсестра. Я ничего не могла видеть кроме его лица, остальное тело было укрыто одеялом. Чуть-чуть погладив Ала по щеке, Тритон посмотрела вверх, ее черные глаза прошлись все один раз.
— Это не спальня Ала. Она слишком… плюшевая.
— Она моя, — выпалила я. — Он отдал ее мне. Заставил меня принять ее. Он спит в кладовке.
— Ты заставила его спать в чулане? Очень хорошо. Ты могла бы выжить его в конце концов.
Я осторожно приблизилась и вытянула голову, чтобы посмотреть вниз на Ала в кровати между Тритоном и мной.
— Это не совсем чулан. Я просто называю его так. Он крохотный девять на двенадцать, я получила его за Tron машину.
— О. — Ее рука прикоснулась к руке Ала, переворачивая ее, как будто ища кольцо, которое было на моем большом пальце.
— С ним все будет хорошо?
Опять же, Тритон, прищурившись, поглядела на меня, ее глаза выглядели почти нормально в тусклом свете.
— Тебе что за дело? — Она посмотрела на кольцо, которое он дал мне, и я спрятала его в другую руку. Мои мысли вернулись к Селфнне, но я не собиралась расспрашивать Тритон.
Из кровати донесся голос Ала, — Конечно, ей есть дело. Я для нее Бог.
— Ал! — Я склонилась над ним, и он скривился, как будто от боли.
— Твою ж мать, — ругнулся он, проводя рукой по лбу в пятнах от пота и грязи. — Я чувствую, что меня протащили по терке для сыра несколько раз подряд.
Взгляд его заострился, и он попытался сесть, паника показалась в его глазах.
— Где мои кольца? Мои кольца!
— Здесь, — сказала я, когда Тритон заставила его лечь обратно вниз, а я вклинилась, и опустила оба кольца с моих пальцев в его ожидающую ладонь.
Он упал, закрыв глаза, когда его толстые пальцы сжались вокруг них. Его рука дрожала, и я вспомнила ту боль, которую мы разделили. Учитывая, что удвоение ее убило бы меня.
— Я отпустила его, — сказала я, вставая с постели и чувствуя, что это была моя вина. — Я должна была. Я не могла вытащить его в реальность, в то время когда солнце было еще в небе. Мне пришлось отпустить его, чтобы я смогла переместиться в безвременье, чтобы вытащить его!
— Прекрати болтать, — буркнул Ал, пытаясь убрать руку Тритон подальше, когда она пыталась посмотреть его глаза. — Это не твоя вина. Дай мне поспать. — Он открыл глаза, чтобы зыркнуть на Тритон.
— В чем твоя проблема, сука?
Тритон остановилась, пытаясь поднять ему веки, и я закрыла рот.
— Я не болтаю, — сказала я угрюмо даже для самой себя.
По-прежнему сидя на краю кровати, Тритон натянула одеяло до его подбородка.
— Хорошая мысль, плохая реализация.
Он выглядел так, словно с ним все будет хорошо, и я подумала, смогла ли Тритон увидеть основание фиолетовой линии и выжить.
— Я могу что-нибудь сделать? — спросила я.
— Ты? Нет, — сказала Тритон. — Но у меня есть аура, которую я могу дать Алу, если…
— Нет! — вскрикнули мы с Алом одновременно, и она выглядела оскорбленной, вставая, чтобы разгладить свою одежду.
— Не нужно так кричать. Тогда вы просто должны подождать до тех пор, пока ты не исцелишься. Здесь, в спальне Рэйчел. — Ее взгляд остановился на потолке. — Там, где вся твоя защита.
Я начала расслабляться. Это продолжалось всего три секунды, пока Ал не оттолкнул руки Тритон снова прочь от себя, что-то бормоча.
— Ку’Сокс это сделал. — Я напряглась, он добавил, — Вся утечка линии — хитрость, чтобы заставить нас убить Рэйчел для него. Очень дорогая рискованная уловка. — Он поморщился. — Может, тебе не стоило проклинать его.
— Был выбор: или он, или я, и мне нравится то место, где я живу, — сказала я громко, и Ал поморщился.
Тритон поднялась от Ала и встала, скрестив руки перед собой.
— Я увидел низ фиолетовой линии, — сказал Ал. — Его аура оставила подпись там, внизу. Он вызвал ее, что бы это ни было.
Я провела руками по массе моих спутанных волос, желая только горячий душ и коробку мороженого.
— Поэтому мы можем войти в коллективное сознание и исправить это, верно? — сказала я, хорошее чувство разлилось впервые за… часы? Это был такой длинный день?
Тритон отошла от кровати, убирая мелочевку, шныряя тут и там, и мои волосы на затылке стали подниматься.
— Если он ее вызвал, то он может ее исправить, — сказала она. — Но он будет ждать до тех пор, пока ты не умрешь, а затем «спасет» нас, и мы будем в большом долгу перед ним.
Ал фыркнул.
— Брат мне по сердцу. За исключением убийства Рэйчел, конечно.
— Но ты знаешь, что это он сделал! — сказала я. — Мы нашли доказательства!
Ал ничего не сказал, и моя улыбка увяла.
— Ал? — спросила я, и он вздохнул. Даже Тритон старалась избегать меня, и искра гнев возросла.
— Мы можем заставить его исправить это, верно? Ал, ты видел его подпись на утечке.
— К сожалению… — начал Ал, и я попала ему по лицу, махая рукой у его носа.
— Нет, нет, нет — закричала я. — Нет никаких «к сожалению» в твоем следующем предложении. Мы заставим его это исправить! Я не собираюсь прослыть, как та, кто уничтожил безвременье!
Ал вздохнул, затем вздрогнул, когда черное покрывало безвременья заскользило над ним. Оно сошло, оставив его в чистой, мягкой старомодной ночной рубашке, показывающейся между его кожей и одеялом. Очевидно, это сделала Тритон.
— Рэйчел, — сказал он, пока изучал свои голые руки. — Моя аура сгорела в моей душе. Ты подождешь несколько дней? Затем мы можем пойти, обвинить и предоставить скрытые летающие шипы, хорошо?
Я поморщилась, ненавидя Тритон, когда та смеялась надо мной.
— Ах, энергия молодости, — сказала она, делая все еще хуже. — Если бы это была я, я не пошла бы туда.
— Почему бы и нет? — сказала я, чувствуя еще одно «к сожалению» на подходе.
Тритон коснулась рукой зеркала, идентичного тому, которое я видела, как использовала Кери.
— Свидетельство Ала будет подозрительным, даже если он чуть не погиб. Никто не будет рисковать, чтобы подтвердить его истинность, зная, что он для этого сделал. Ал был бы мертв, если бы не… если бы ты не вытянула его.
Она собиралась сказать «эти кольца», но я промолчала. Ее выбор слова говорил сам за себя. Расстроенная, я нависла над Алом, и он закрыл глаза, не обращая на меня внимания.
— Ал, — сказала я решительно, и он открыл глаза. Я колебалась в его черных глазах, затем выпалила. — Я не собираюсь снимать проклятие с Ку’Сокса. Это единственная причина, почему я могу спокойно спать ночью. Кроме того, я не думаю, что он просто хочет убить меня, он хочет, чтобы все вы тоже умерли, или зачем тогда возиться с детьми с синдромом Розвуда?
Тритон посмотрела на Ала, необычный след страха отразился в глубине ее глаз.
— Я верю тебе, — сказала она, ее пальцы прошлись по нескольким вещам на комоде. — Но никто не собирается помогать тебе.
— Почему бы и нет? — сказала я в отчаянии.
— Потому что мы знаем, что мы не можем контролировать его, и мы — трусы, — сказала она. — Это твой фамилиар освободил его, и, таким образом, это твоя ответственность, чтобы контролировать его. Если ты не сможешь, мы отдадим тебя ему, чтобы успокоить его и спасти себя.
Это было паршиво.
— Я вернула его обратно в безвременье, — сказала я, и она взяла в руки зеркало.
— Где нам он не нужен, — сказала она, и я резко опустилась. — Лучше для него, что мы убьем тебя, а он спасет нас. Я удивлена, что коллектив дал тебе время на все. Ты должно быть им понравилась.
Я не смогла убрать хмурый взгляд с моего лица, даже если бы попыталась. Понравилась, да? Забавный способ показать это.
Ал потянулся, чтобы взять зеркало, которое Тритон принесла с собой к кровати.
— Отправь ее домой, — сказал он, устало, а затем он приблизился к своему отражению.
— Что, черт возьми, случилось с моими глазами?
Тритон взяла зеркало обратно, несмотря протесты Ала, как ни странно, она сексуально проскользила через спальню, чтобы положить его обратно на комод.
— Они вернуться к нормальному виду? — спросил он, и она пожала плечами.
— Нет! — сказала я громко, и Ал посмотрел на меня. — Это бычье дерьмо! — добавила я, так чтобы Ал понял, что я говорила не о его глупых глазах. — Ку’Сокс будет готов к этому!
— Он скажет, что вы пошли на это вместе, и выхода назад нет, любимая, — сказала Тритон.
Моя раздраженность на прозвище испарилась, и холод замедлил мой гнев. Мне не нравилось быть «любимой» демона. Это означало, что я была глупая и бестолковая.
— Тритон, пожалуйста, отправь ее домой, — сказал Ал, его голос был низким от усталости.
Демон наклонила голову, и я замахала руками в знак протеста.
— Эй! Подожди! Кто будет за тобой присматривать?
— За мной не нужно присматривать, — пробормотал Ал, зарываясь поглубже в складки одеяла из гусиного пуха и шелка. — Иди домой. Позвони мне через три дня.
Три дня?
Ал улыбнулся, его глаза закрылись.
— Тритон?
— Черт побери, нет! — прокричала я, но мои слова застряли в горле, когда я вдруг попала во внимание Тритон. Я поставила пузырь защиты вокруг себя, прежде чем она смогла перенести меня.
Отправить меня домой, как маленькую девочку, да? — подумала я, кипя от гнева.
Но, когда реальность закружилась вокруг меня, и я обнаружила себя стоящей на моем залитом солнцем кладбище с церковь в лучах заходящего солнца, я расстроилась. Ку’Сокс может появляться в моей церкви, днем или ночью, благодаря Нику. И Кери и Люси были в заложниках. Я не могла ими рисковать, Ку’Сокс мстит через них, превращая мою потенциальную победу в личное поражение. Заставить его признаться, что я не имела ничего общего с таким уродством, как фиолетовая линия, всасывающая безвременье, без ущерба для безопасности Кери и Люси не будет легко.
Я сразу же нашла свой телефон, листая телефонную книгу, я добралась до номера Трента. Я должна поставить его на быстрый набор или что-то в этом роде. Писки слетались отовсюду, и я помахала им, когда начала подходить к задней двери церкви. Я наклонила голову, пока ждала, чтобы кто-нибудь подлетит.
— Твой папа в порядке, — сказала я, радуясь, когда Джумок отправил большинство пикси обратно на их дежурство.
Три звонка и щелчок, и мои ноги остановились, когда я услышала, как Рэй плакала на другом конце телефона. Это было мягкое, душераздирающее рыдание от потери, которое десятимесячный ребенок не должен был знать. Дженкс пел ей о кроваво-красных маргаритках.
— Я вернулась, — сказала я, даже раньше, чем узнала, что это был Трент. — Не вызывайте меня.
— Ты их не видела? — спросил Трент, и его голос был совершенно пустым. Я вздохнула, чтобы сказать ему, мое горло сжалось, когда я не смогла выдавить из себя ни слова. На мои глаза наворачивались слезы.
За три удара сердца, ни один из нас не проронил ни слова, а потом мягко Трент добавил.
— Нет, я не думаю, что ты их видела.
— Я думаю, они живы, — сказала я, но это прозвучало, как тонкая надежда, даже для меня.
У меня в груди болело, и я начала идти через надгробные плиты, одной рукой обнимая себя за талию, чтобы не согнуться. Тихий звук крыльев и пыльцы, Джумок сел на мое плечо.
— Ку’Сокс. Он намерен использовать их, чтобы заставить нас делать то, что он хочет. Трент, дай мне немного времени, чтобы найти способ, чтобы вернуть их обратно. Ку’Сокс не сможет этого сделать. Кери — освобожденный фамилиар. Все, что мне нужно сделать, это покопаться в документах.
— У меня нет времени для оформления документов, — сказал он с горечью, а потом я услышала его вздох, когда Рэй, наконец, перестала плакать. Я могла слышать, как малышка сопела, и я подумала, что он взял ее на руки.
— Дай мне немного времени, чтобы поговорить с Дали, — сказал я. — Мне нужен шанс, чтобы объяснить ему, что происходит, и тогда, может быть, он поможет.
— Зачем демону помогать мне? — сказал Трент, и я посмотрела на церковь, щурясь, чтобы попытаться найти Биса. Там был еще один огромный горгулья, и я нахмурилась.
— Он будет помогать мне, а не тебе. И я не собираюсь просить его сделать это бесплатно, — сказала я, потом смягчилась. — Дай мне несколько часов. Ты можешь привести Дженкса домой для меня? И, может быть, мою машину? Скажем, после полуночи? Я должна быть готова и собрать больше информации для тебя.
— Полночь! — я слышала пронзительный голос Дженкса, потом я нахмурилась, когда Трент прикрыл телефон. — Ладно, в полночь, — сказал пикси угрюмо, когда я снова могла слышать.
— Трент? — сказала я осторожно.
— Увидимся в полночь, — сказал Трент, и затем он повесил трубку.
Я была ошарашена, но не удивлена, я закрыла телефон и спрятала его подальше. Обхватив себя руками, я опустила голову. Потоптавшись на крыльце, и боролась с тем, чтобы открыть дверь. Придется много планировать.
Наверное, мне следует позвонить Айви.

Глава 9

Нервничая, я вытерла кончики пальцев об полотенце и бросила его на стол. Еще до того, как оно упало, я уже снова подхватила его, тщательно сложила и повесила на ручку духовки, прямо по середине. Выдохнув, я обернулась, чтобы посмотреть на мою кухню, включила свет в гостиной, в коридоре и лампочку над раковиной. Демоны и тени, казалось, шли вместе, но они жаждали солнца, как неживой вампир.
Чайник Кери стоял между двух стульев, на деревенском столе Айви. Антикварный фарфоровый чайник был теплым, в нем заваривался чай Эрл Грей, две лучшие чашки Кери стояли рядом. Свеча на плите давала запах соснового леса. Если мне повезет, она даже сможет перебить вонь жженого янтаря. Может быть. У меня еще час, прежде чем Трент привезет Дженкса домой. Я не могла больше ждать. Я пообещала Тренту результаты, и настало время для вызова демона.
Я повернулась к Бису над холодильником.
— Ну? — спросила я его. — С тобой все в порядке?
Малыш размером с кота свел его кончики крыльев над головой, это была его версия пожатия плечами.
— Я думаю, — сказал он, его галечная кожа мигала всем диапазоном: серым, белым, черным, и обратно снова серым. Он был озабочен. Как и я. Я повернулась к раковине и закрыла синие шторы, не желая, чтобы Дали увидел то, что не должен был видеть. Для начала, кожаный наряд, в котором я вернулась домой, оказался на вешалке, где он проветривался.
— Спасибо, что ты здесь, Бис.
— Я не боюсь демонов, — сказал он, его высокий, но скрипучий голос, выдал его.
Улыбаясь, я прислонилась спиной к раковине. Я не хотела, чтобы со мной кто-то был, когда я связывалась с Алом, а реакция Дали была еще менее предсказуемой, но Бис влез в этом из-за его острых ушей, когда он отказался уходить с кухни, услышав мои планы, и я разрешила ему остаться.
— Демоны не так уж плохи, когда ты узнаешь их, — сказала я, беря тарелку из шкафа и выкладывая на нее пирожные и домашнее печенье в форме звездочек. Я не знала, что нравится Дали, но выбор был хорош.
Церковь была пустотой без Айви и пикси, те спали или находились в саду. У меня было упорно растущее чувство беспокойства, когда я вернулась обратно из безвременья, и это было не из-за текущих проблем, свалившихся к моим ногам. Что-то назревало у вампиров. Феликс спросил про Айви дважды. И я знала, что Ринну Кормелю, мастеру-вампиру Айви, не нравится, что Айви покинула штат, пусть даже и временно. По крайней мере, он не послал убийц на этот раз.
— Ты уверена, что не хочешь подождать, пока Дженкс и Трент приедут? — сказал Бис. — Что мешает Дали просто разорвать тебя?
— Ничего. Вот почему он не станет пытаться. Кроме того, он знает, что я — ученица Ала. Какой смысл? Ты уверен, что не хочешь подождать в саду? Это нормально.
Бис покачал головой, пытаясь скрыть свою нервную дрожь. Если бы я вызывала Ку’Сокса, я бы использовала круги, ловушки, может быть, подождала бы Трента. Дали, правда, был как Ал, он получал удовольствие от тех, кто слабее, чем он. Доверять ему… это было очень рискованно.
— Я надеюсь, что он знает, как помочь тебе, — сказал Бис почти шепотом. — Я не люблю демонов. — Его красные глаза бросились к моим.
— Мне нравишься ты, но не они. Я имею в виду, если Дали знает, как вернуть Кери и Люси, разве он не мог это уже сделать?
Я слабо улыбнулась и отодвинула чашки обратно от края.
— Нет. — Беспокойство прошлось по мне. Демоны не могли контролировать Ку’Сокса. И если бы и я не могла, то они бы отдали меня ему в качестве взятки, чтобы спасти их. Ура, мне.
Бис посмотрел на занавешенное окно, потом на меня. Становясь немного светлее, он кивнул, и его когтистые лапы нервно переступили.
— Ладно. Я готов.
— Я тоже. — Нервничая, я отодвинула стул и села, потянулась в ящик под центром стола, в котором я держала свое зеркало вызова. Оно чувствовалось прохладным на коленях, стекло словно погружалось в меня. Боль в затылке стала более выраженной, когда я положила пальцы на винные узоры. Мне действительно нужно было сделать мою ношу поменьше, и я поклялась, что если у меня когда-нибудь будет выходной, я не буду спасать мир.
Было слабое, необычное покалывание в моем запястье, и я повернула руку. Круг рубцовой ткани, который привязал меня к Алу, был наглядным знаком, что я должна была ему услугу за то, что он доставил меня домой в ту ночь, когда мы встретились. Я так и не добралась до того, чтобы исправить это, а теперь покалывание в шраме стало любопытным. Может быть, оно реагировало на болезнь Ала. Постепенно я хмурилась сильнее.
— Скажи Айви, что мне жаль, если все обернется не очень хорошо, — сказала я и положила пальцы на определенные глифы.
— Розы на твоей могилке. Верно. — Бис опустился на стул поближе ко мне, его каменистые ноги оставили вмятины на спинке, когда он ловил равновесие. Он действительно был хорошим ребенком.
Холод зеркала отзывался во мне болью, и новый, небольшой диссонанс превратился в раздраженный стон в моих ушах.
— Даллкаракинт? — Подумала я мысленно, избегая произносить истинное имя демона вслух.
Не то, что мне было трудно выговорить это, но Дали не особо бы обрадовался, если бы я сказала его имя вслух, по эту сторону линии, так как все, кто слышал его, могли его вызвать. Дали предпринял большие усилия, чтобы сохранить свое имя в тайне.
Почти сразу же облако жужжания, казалось, отделилось, и с удивительной внезапностью я ощутила его присутствие.
— Рэйчел?
Это был Дали, и я пошла пятнами от смущения. Я не часто общаюсь с демонами через зеркало вызова кроме Ала, и то, что Дали был в моих мыслях, меня нервировало. В то время как Ал использовать вспышки гнева и шоу, чтобы скрыть свою истинную сущность, Дали был, как стальной столб, все, казалось, соскальзывало с него.
— Хм, я сожалею, что приходится тебя беспокоить, — сказала я, мои мысли, переходили через зеркало к нему.
Раздражение, как и ожидалось, присоединилось к моей неловкости в наших общих мыслях.
— Я занят. Договорись с моим секретарем.
Он собирался разорвать связь. Я была удивлена, я бы уговорила его на все, но не одного из его подчиненных.
— Дали, подожди. Я должна поговорить с тобой, и Ал…
Я остановилась, не зная, кто может нас подслушать.
— Ал — что? — спросил Дали, мысли показали, что он заинтересовался.
Я колебалась, глядя на поникшие крылья Биса.
— Я сделала чай, — начала я.
Оскорбление захлестнуло меня, и я чуть не отдернула руку от зеркала.
— Ты вызываешь меня! — взорвался Дали, и я встала, чтобы устоять, прежде чем он утопит меня.
— Я сделала чай! — сказала я, стараясь соответствовать его гневу, и глаза Биса округлились. — Ты хочешь прийти сюда и выпить его или нет? Это Эрл Грей. Мне он не особо нравится, но большинство людей предпочитают чай с бергамотом. И мне все равно будем ли мы пить чай здесь или в твоем офисе, но если я принесу печенье, оно на вкус станет как жженый янтарь, а я потратила на него два часа!
Я вздохнула, чувствуя, что его гнев утихает.
— Мне нужно поговорить с тобой, — тихо сказала я, моя мысль отразилась через зеркало мольбой, которой она и была.
— На моей кухне не так много, но…
Мои слова как отрезало, я почувствовала, что наша связь скакнула из разряда легкой к более объемным мыслям. Он шел, используя зеркало, чтобы найти меня. Мои глаза расширились от чувств и небольшой шум «я-не-знаю-чего» уменьшился во мне: частично тревога, частично удивление, частично сексуальное любопытство, когда он извлек небольшой след лей-линии через меня, так он окажется рядом со мной, а не в лей-линии в саду.
— Он идет, — сказала я, поднимая голову, скидывая странные звуки, которые я издавала.
— Святой сладкий Серафим, — выругался Бис, когда вихрь красного безвременья появился в углу комнаты, рядом с холодильником. У меня не было формального круга, чтобы отметить место куда прыгать. Может быть, я должна исправить это в ближайшие пару дней, если я выживу.
— Эрл Грей? — с акцентом американского бизнесмена Дали растягивал слова, когда он избавился от последних черных водоворотов, показывая серый костюм и красный галстук вместо тоги… слава Богу. Он выглядел как босс мафиози со слегка избыточным весом, в дорогих туфлях, скроенных на заказ брюках, и седыми, уложенными волосами.
Неловко, я встала. Бис отшатнулся, его красные глаза стали огромными. Он держался на месте, если верить моему суждению.
— Спасибо, — сказала я, вытирая ладони о джинсы.
Дерьмо, я должна была надеть платье, но это была моя кухня, и я бы чувствовала себя глупо в платье… снова.
Дали осмотрел мою кухню, но от моего шепота, он вернулся ко мне.
— Ты слишком быстро, полагаю это хорошо.
Он взглянул на свои часы, затем его красные, козлиные глаза-щелочки вернулись на горшки для заклинаний и дымящийся чай на столе. — У тебя нет никакой защиты для твоей зоны для творения заклинаний?
— Она мне не нужна. — Я посмотрела в сторону, привыкшая иметь дело с эгоцентричными, влиятельными людьми, которые получали удовольствие от моего очевидного, полного пренебрежения к опасности, которую они представляли.
— Ты хочешь присесть? — сказала я, глядя на стул в уголке для кошки.
Я наморщилась, когда он шагнул вперед и взглянул на жесткий стул.
— Это, наверное, более комфортно, чем кажется, — сказал он, осторожно садясь, закидывая ногу на ногу и пытаясь выглядеть достойно, но он выглядел еще более неуместно, чем Трент, когда тот появлялся у меня на кухне.
Воспоминание о том, когда Трент стоял на моей кухне, а я делала печенье, промелькнуло в моих мыслях. Чего на самом деле не было. Я была в своего рода коме, и его разум пытался до меня добраться, но это было достаточно реально. Как и поцелуй, который затем последовал.
Бис издал нервный смешок и заставил Дали нахмуриться. Это не будет так, как я надеялась, но с решимостью, что я могла использовать плохое начала свидания вслепую, я села за стол и стала разливать чай.
— Мне всего двадцать семь, — сказала я сухо. — У меня не было времени, чтобы собрать много роскошных владений.
Здесь начинало пахнуть жженым янтарем, и я подумала, должна ли я открыть окна и рискнуть привлечь дежуривших пикси.
Блуждающее внимание Дали вернулось ко мне.
— Кстати о времени… — сказал он недовольно. — Ты быстро исчерпываешь его. Или я должен сказать, что ты исчерпываешь комнаты Тритон.
Выражение его лица стало злым, когда он взял имбирное печенье.
— Ты собираетесь сделать нищей одну из богатейших демонов безвременья. Поздравляю. Ты должна сдавать себя в аренду по часам.
Не слишком хорошее начало.
— Я была у линии, — сказала я, наливая чай теперь себе. — У меня есть несколько идей. — Видя, что он не взял чашку, я протянула ее ему.
— Это Бис — мой горгулья.
Дали сделал глоток, его глаза почти закрылись от блаженства, но он пытался скрыть это.
— Бис, — сказал он, кивая ему, и горгулья стал неловкого черного цвета.
— Ты моложе, чем я думал. Твое отсутствие навыков прощено.
— Приятно встретиться с вами, сэр, — сказал Бис, и я им гордилась.
— Я уверен, что это так, — сказал Дали мягко, его внимание переместилось на печенье. — Там пирожные?
Молча, я пододвинула к нему тарелку, и он взял еще одно имбирное печенье.
— Мммм, — сказал он, съедая печенье в виде звезды за один укус. — Где Ал? Он поставил «не беспокоить» на его зеркале. Ты подумываешь о смене учителя… Рэйчел?
Его голос был коварным и почти жестоким.
— Думаешь, что я смогу спасти твою жизнь? Подумай еще раз. Я не дам тебе также разорить меня.
— Хорошо, — сказал я, пытаясь перевести разговор в то русло, которое мне было нужно. — Ты можешь идти обратно в свою могилу, богатый демон. Ал занят обновлением своей ауры, — сказала я, и Дали захлопал глазами от интереса. — Он сжег ее, когда искал подпись Ку’Сокса в фиолетовой линий, в настоящее время находящейся в моей немного несбалансированной линии.
Дали занялся третьим печеньем, его короткие пальцы были уверенными и медленными.
— Выводы Ала не могут быть использованы в суде, — сказал он, затем, разломил печенье пополам. — Он слишком многое теряет, и он — ненадежный свидетель. Я сомневаюсь, что ты сможешь убедить кого-нибудь другого подтвердить эту информацию, если чтобы сделать это, ему будет нужно сжечь свою ауру.
— Я знаю, — сказала я, показывая свое раздражение. — Вот почему ты здесь. Я хочу поговорить с тобой о законности похищения Кери Ку’Соксом. Документы не были поданы, но она освобожденный фамилиар. Ку’Сокс использует ее как рычаг, и я хочу вернуть ее и Люси обратно.
Выражение лица Дали стало сухим, и он принялся за другое печенье.
— Ку’Сокс не похищал Кери. Он похитил Люси. Кери вызвалась пойти с ней. Когда печенья закончатся, я уйду!
— Что! — воскликнула я, падая обратно на стул, шокированная этим. Я взглянула на Биса, затем снова на Дали. Моя грудная клетка, казалось, сжалась, когда надежда оставила меня. Это звучало, как то, что она могла сделать. Кери не боялась демонов. Она боялась быть беспомощной перед ними, и с ее возвращенной душой, она не была беспомощна.
— Но Люси — моя крестница! — сказала я, заводясь. — У нас с Ку’Соксом есть соглашение, что он оставит меня в покое и все мое. Люси — моя.
— Подай документы о нарушении договора, и я посмотрю, что можно сделать, — сказал Дали. Это уже лучше звучало. — Ку’Сокс… неустойчивый. Тритон и я следим за ним. — Глаза Дали оторвались от тарелки с печеньем. — Нам стало известно, что он что-то замышляет. Скрывать его планы от всех остальных — это единственное что откладывает твою смерть.
Я подумала о тщательно сформулированном вопросе Тритон, становясь более разочарованной.
— Тогда почему ты позволяешь ему уйти с этим? — сказала я пораженно. — Ты знаешь, я не создавала ту линию, чтобы быстро высасывать безвременье. Почему ты ко мне пристаешь? Ку’Сокс сделал это!
Дали не поднимал глаз.
— Верно, — сказал он, — но он использовал твою несбалансированную линию, чтобы сделать это. Это твоя ответственность. Я уверен, что Ку’Сокс знает, как контролировать утечку. Он пытается устранить тебя, что делает нас несчастными и напоминает нам о его мощи одновременно с его маленьким уколом.
Там еще оставались слева два печенья. Я наклонилась вперед, ленты тревоги проходили через меня.
— Это то, что ты думаешь? — сказала я, отталкивая мою чашку чая прочь от себя, так сильно, что она расплескалась. Я ненавидела чай с бергамотом. — Ты думаешь, он вас спасет, после того как вы убьете меня?
Тишина, Дали взял печенье.
— Ку’Сокс грозил нам и раньше, но он никогда не проходил через это. Он молодой и злой. Ты прокляла его, лишив свободы.
Дали улыбнулся, показывая мне свои плоские, глыбообразные зубы.
— Соперничество. Может быть, ты должна снять его проклятие.
— Я так не думаю, — быстро сказала я, интересно, как я собираюсь убедить Дали, что угроза была больше, чем он думал. — Смотри, дать мне умереть было бы ошибкой. Я не пытаюсь тебя убить. А он — да, и я не думаю, что линия может быть закрыта с фиолетовой внутри даже после моей смерти. И в случае, если ты не заметил, он не нуждается в тебе больше. У него есть Ник — тот, кто украл фермент, который поможет подавить синдром Розвуда настолько, чтобы выжить, а потом ты знал и скрыл, что он обошел мою защиту Трента… единственного, кто может сделать постоянный эффект лечения и в состоянии передать это следующему поколению. Ку’Соксу ты больше не нужен. Через десять лет, у него будет куча детей, которые смогут использовать магию демонов, и он сможет ими управлять.
— Дети с синдромом Розвуда не для него, они для нас. — Дали запил его печенье глотком чая, а я разинула рот.
— Т-ты? — запнулась я, и он кивнул. Одно печенье осталось слева. Тридцать секунд.
— Они спасательные плоты, тела для творения демонской магии, которые преданы ему и могут проскользнуть и избежать падения безвременья, — сказал Дали, я смотрела и никак не могла взять в толк то, что он говорил.
— И ты веришь ему? — сказала я. — Серьезно?
Глаз Дали дернулся, рассказывая мне, что он не доверял, и давая мне легче понять, почему никто не поможет мне.
— Не приходило в голову, что у вас нет постоянного лечения, каждый, кого крадет Ку’Сокс, будет полностью зависеть от него, чтобы остаться в живых?
Толстые пальцы Дали были на последнем печенье. Помедлив, он подобрал его с тарелки.
— Поэтому мы не заставляем его возвращать Кери, — мягко сказал он. — Мы хотим постоянного лечения.
Я откинулась на стуле, с трудом не давая себе уронить голову на стол.
— Он лжет тебе, Дали, всем вам. Он никогда не позволит вам получить доступ к тем детям, и он даст безвременью развалиться, убьете вы меня за него или нет. Теперь хватить мешать мне, и верни Кери и Люси обратно, так чтобы я смогла со всем этим разобраться!
Дали положил последнее печенье вниз и вытер пальцы. С новой жесткостью в его поведении, он переместил свой вес.
— Ты думаешь, что его целью является уничтожение?
Я кивнула, и мои плечи опустились.
— Перед тем, как Тритон забрала нас домой, пришел горгулья, чтобы посмотреть, кто возится с моей лей-линией.
Его аккуратно подстриженные брови поднялись вверх, Дали смотрел на меня, но было ли это потому, что Тритон помогла нам или что горгулья прилетел, я не знаю.
— В светлое время суток?
— У него был огромный меч, который, выглядел так, будто подпирал чистящую линию последние пятьдесят лет, — сказала я, сердито. — Он сказал, что линия исправит себя со временем, но и уничтожит все безвременье, пока будет исправляться. И что они собираются уйти и спасти все, что смогут.
— Горгульи уходят? — это было произнесено мягко, но встревожено.
— Он также сказал, у меня нет достаточного количества времени, чтобы исправить ее, прежде чем она исправит себя сама. Если ты не можешь отдать мне Кери, по крайней мере, дай мне немного времени, — потребовала я. — Четыре дня, — добавила я, вспоминая об ожогах Ала.
Пристальный взгляд Дали сосредоточился на мне, рассматривая это. Вздыхая, он скрестил руки на груди и откинулся в кресле.
— Ты хоть представляешь, о чем ты просишь?
Адреналин рванул через меня, когда я поняла, что он, наверное, пришел сюда с намерением убить меня, и это будет сделано до того, как он уйдет.
— Я думаю, что я могу исправить линии, — сказала я, судорожно пытаясь найти что-то положительное, чтобы выбраться из ситуации.
— Мне просто нужно получить… — Я прервалась и неохотно, словно не желая разглашать какую-то тайну, закончила предложением, но на самом деле, что я понятия не имела, что мне было нужно.
— Кое-что от Ала, — закончила я, стараясь казаться таинственной, а не растерянной.
Дали посмотрел на меня, его рот сжался в тонкую линию.
— Ты не доверяешь мне.
— Конечно, доверяю, — сказала я, и Бис хмыкнул, стараясь исправить этот звук, как будто он подавился.
Старший демон нахмурился.
— Ты и понятия не имеешь, как исправить эту линию, — сказал он, но себе под нос, я почувствовала маленькое пятно надежды. Он обдумывал это.
Рядом с ним, Бис прочистил горло.
— Я могу видеть линии, — сказал он, вспыхнув тяжелым черным. — Я знаю, что могу помочь. Я хорош в аурах.
Дали не обратил на него внимания, что сводило меня с ума, и я сказала, — Ку’Сокс проклял мою линию. Эту фиолетовую линию сделал демон. Я еще не нашла проклятие, я не могу раскрутить ее.
Лицо Дали дернулось, делая его похожим на доброжелательного дядюшку, который хотел дать четверть миллиона долларов, чтобы ты мог начать шиншилловый бизнес, но те проклятые инвесторы просто не видели потенциала.
— Не то, чтобы я не хочу тебе верить, — сказал он, и я испустила громкий, раздраженный вздох, когда он продолжил. — Но верой будет тонкий покой, если нас засосет в забвение, ожидая, пока ты разбираешься с этим. Это не выглядит так, будто тебе есть что терять.
— Если ты мне не доверишься, мы оба умрем, Дали, — сказала я, не спуская с него глаз. — Даже если безвременье исчезнет, ты думаешь, ковен позволит мне жить после того, как линии исчезнут, и магии больше не будет? Я так не думаю.
Козлиные глаза расфокусировались, он кивнул.
— Ты не можешь выбрать, что будет всасываться в небытие? — спросила я. — Попробуй раздуть свои комнаты. Дай небытию затащить пустые места на некоторое время.
— Возможно. — Дали скрестил колени, когда он поставил ноги на пол. Он был готов уходить, и он взглянул на последнюю печенюшку. — Никто не захочет лишаться пространства, если оно возмещается за счет Тритон. Мы все хотели бы видеть ее состояние сниженным на один десятичный разряд, а то и на два.
— Смотрите, если ты сможешь заставить их подумать об этом, — сказала я, вставая и подходя к стойке, где я был пакет с печеньями для Рэй. Отдать печенье Дали — может быть это лучший выбор.
— У меня есть идея, но мне нужно четыре дня, и твое молчание, будто мы даже не говорили об этом.
Внимание Дали рванулось ко мне. Светя глазами, он встал и взял печенье, они были в качестве взятки.
— Правда? — сказал он, пластик мягко зашуршал. — Тайны, Рэйчел?
Я встретила его взгляд прямо.
— Меньше знаешь, крепче спишь.
Дали подозрительно тряхнул головой.
— Ты доверяешь мне?
Мое сердце пропустило удар. У меня не было проблем в таких вещах, по словам Ала, но в этом случае я слишком много просила.
— Ты — член суда, — сказала я. — Если я потерплю неудачу, то ты придешь и убьешь меня, — продолжила я, Бис зашелестел крыльями. — Я не хочу быть рядом, чтобы увидеть крах, когда магия на этой стороне линии исчезнет. Но если я добьюсь успеха, я хочу, чтобы все мои долги перешли на Ку’Сокса. — Дали начал улыбаться. — Все до настоящего времени и все, что я приобретаю при решении беспорядка, который он устроил, — сказала я, нервничая. Это было довольно много. — А также долги Тритон, которые возникли из-за его манипуляций, — добавила я. — Я хочу, чтобы демон оказался в яме, и что если мы выживем, он будет проводить следующую тысячу лет в качестве помощника официанта в ресторане.
Дали усмехнулся, и я перевела дыхание.
— Мы, — сказал он, и я заморгала, не зная, зачем он это сказал, пока не поняла, что я сказала это первой. Я сказала мы. Я объединяла себя с ними, это вышло так естественно, как если бы так оно и было.
— Мне нравится, как ты думаешь, Морган. Неудивительно, что Ал так сильно ради тебя.
— Ну? — спросила я, так как было очевидно, что Дали собирался уйти.
Его пальцы крепче впились в пакет с печеньем.
— У тебя есть четыре дня. Сверх этого, и безвременье будет слишком повреждено.
Бис навострил уши, и звук открывания входной двери разнесся по церкви. Мой взгляд метнулся к часам на плите. Они приехали рано.
— Четыре дня, — сказала я.
Ал сможет коснуться линии через три. Времени было в обрез, но, может быть, к тому времени я смогла бы все выяснить.
— Если ты не исправишь линию до полуночи, ты умрешь. — Дали посмотрел на часы. — В пятницу, — сказал он угрюмо, когда он глянул на Биса, как если бы тот потерпел неудачу в чем-то… а затем… он исчез.
Я выдохнула, трясясь, подошла к окну, чтобы открыть его, чтобы вонь демонов выветривалась. Дали взял печенье, но оставил пирожные.
— Спасибо, — прошептала я в ночь, хотя он не мог меня услышать. Никогда не стоит недооценивать силу домашнего печенья.
Стул, на котором сидел Бис, скрипнул, когда тот ослабил хватку на спинке. Глядя на темное кладбище, пустое даже от свечения спящих пикси, я почувствовала, как мои внутренности сжимаются от звука шагов Трента в прихожей. Я понятия не имела, что я собиралась делать дальше, но Трент не обрадовался бы тому, что я нашла.
— Перечная моча! Как же здесь воняет! — выругался Дженкс, когда он влетел, зажимая пальцами нос, он сделал на большой круг через кухню и приземлился на макушке Биса. Горгулья дернул своими большими ушами с бахрамой, и Дженкс переместился на вершину рулона бумажных полотенец, которые мы оставили на столе.
— Он ушел? Прямо сейчас? Я хотел поговорить с ним.
Я облокотилась на стол, радуясь, что кухня была чистой. Я думаю, что это был первый раз, когда Трент видел ее таковой, когда она не была покрыта досками для написания заклинаний.
— Поэтому я попросила Трента не привозить тебя домой до сих пор, — сказала я, тонко улыбаясь.
Трента поморщился от зловония, и беспокойство воевало с надеждой, отражаясь на его нахмуренном лбе. Длинное легкое пальто скрывало его костюм. Он выглядел настороженным, когда держал в руках шляпу, чтобы скрыть отсутствие пальцев. Свет поймал его глаза, когда они осматривали кухню, как будто искали видимые признаки Дали, но все что осталось — это запах.
— Дженкс сказал, что я могу войти, — сказал он, и во рту пересохло. Я не могла утешить его, и я осталась на месте, обхватив себя руками за талию. Меня не волновало, если я выглядела печальной.
— Привет, — сказала я. Крылья Дженкса застрекотали от неожиданности, но я не знала, что еще я могла сказать. Выглядя безупречно, Трент сделал еще один шаг. Он кивнул Бису, и горгулья свел кончики крыльев над головой. Разглядывая меня с ног до головы, надежда Трента постепенно уменьшилась и исчезла.
— Чего хорошего, а?
Я сделала глубокий вдох. Не в силах встретиться с его глазами, я оттолкнулась от раковины и встала у стола. На нем лежали пирожные, тарелка царапнула поверхность, когда я оттолкнула ее.
— У Дали связаны руки, — сказала я мягко. — Кери добровольно пошла с Ку’Соксом.
— Что! — Дженкс поднял столбы пыли, а Бис стал извиняющегося оттенка черного.
Лицо Трент стало пепельного цвета.
— Ку’Сокс забрал Люси, — выдохнул он, и я кивнула.
— А Кери пошла добровольно, чтобы защищать ее, — закончил Дженкс, теперь мечась между Трентом и мной. У меня разболелась голова, и я потерла ее. Это было так просто, так хитро. Трент шаркнул ногами, а я подняла голову.
— Раз это так, — сказал Трент, все следы мягкости ушли, когда он сжал челюсть. — Если нет никаких шансов на политическое разрешение, тогда я буду принимать более радикальные меры.
Я застыла. Бис скрипнул на стуле, когда сжал спинку еще крепче. Радикальные меры? В последний раз, когда Трент принимал радикальные меры, Сан-Франциско был превращен в свалку, а я попала в вызванную заклинанием кому на три дня.
— Тпру, тпру, тпру, — сказала я, поднимая руки в воздух. — Ты не собираешься сдаться в обмен. Это именно то, чего он хочет.
То, чего все демоны хотели.
— Именно поэтому это сработает.
Я покачала головой, но он не слушал, даже не смотрел на меня, он уставился в стену в двух футах справа от меня.
Холодный и далекий, он проигнорировал даже Дженкса, парящего в дюйме перед его лицом.
— Ни за какой пердеж фэйри, человек-эльф, — сказал пикси, ярко-красная пыльца сыпалась с него. — Мы говорили об этом, помнишь? Сдайся, и тогда Рэйчел просто еще раз придется спасать твою задницу, что означает, что мне придется спасать ее задницу. Я не могу больше этого выносить. Я не молодой пикси. Она — демон, дай ей сделать ее гребаную работу!
Железная хватка Трента, в которой он держал свои эмоции, трещала по швам. Обернувшись, он бросил шляпу на стол.
— Если я не позволю себя обманывать, он убьет их, — сказал он. — Ты знаешь, что так и будет. Затем он украдет кого-нибудь еще, чтобы давить на меня, и все начнется снова. У меня действительно есть чувства, Рэйчел. Я люблю людей. Я не собираюсь позволить им умирать за меня!
— Это не то, что я имела в виду, — тихо сказала я, и его яростный взгляд ушел от меня.
— Мы не можем вернуть их обратно через суд, но в то же время, у меня есть четыре дня, чтобы сбалансировать линию.
Явно разочарованный, он повернулся прочь, его пальто свернулось.
— Как это поможет Люси и Кери? — спросил он, стоя спиной ко мне, когда Дженкс бросил на меня взгляд и приземлился ему на плечо.
«Любопытно», — подумала я, когда плечи Трента расслабились от того, что сказал Дженкс. Бис заметил это, отлично. Было ясно, что двое мужчин пришли к какому-то пониманию.
— Если я смогу исправить линию или доказать, что Ку’Сокс сделал брешь, демоны повернутся против него, — сказала я, но на это было больше надежды. — Они вернут Кери и Люси.
Я посмотрела через стол, как будто видела книге на полке впервые. В них ничего не было о лей-линиях. В них ничего, ничего в библиотеке, ничего в библиотеке Ала. Если бы что-то было, то мы решили бы все прямо сейчас.
Громко выдохнув, Трент медленно опустился в кресло. Последняя его маска спала, и он положил локоть на стол, когда сел боком к нему.
— Я не могу рисковать жизнями Люси и Кери, — сказал он, и я почувствовала ком в горле. Ему было больно. Это не моя вина. Он был тем, кто вытащил Ку’Сокса, но он сделал это, чтобы спасти мою жизнь, или, вернее, мою свободу.
Дженкс показывал мне знаками «делай что-нибудь», и я поморщилась, наконец я обошла вокруг стола и встала, чувствуя себя неловко. Я спрашивала себя, когда он последний раз ел.
— Ал и я вышли, чтобы посмотреть на линию, — сказала я нерешительно. — Его аура очень сильно повреждена, она сгорела, но это дает нам представление о том, что Ку’Сокс сделал.
Трент не повернулся ко мне, что заставило меня почувствовать себя еще более неловко, я попятилась назад и села на стул Айви. Мои глаза уставились на кольцо Трент, и я вспомнила, как ощущалось ношение кольца Ала.
— Я думаю, что я спасла ему жизнь. Снова.
— Бьюсь об заклад, что это было неожиданностью, — сказал он сухо.
Посмеиваясь, я опустила глаза.
— Так и было. Он не сможет коснуться линии до четверга. И поскольку я не доверяю никому оттуда, я застряла здесь до тех пор, пока он не исцелится. Я знаю, что я могу исправить протечку с помощью Биса, — добавила я, и горгулья слегка кивнул головой и обернул свой хвост вокруг ног.
— Если я смогу исправить это, я смогу доказать, что Ку’Сокс пытается уничтожить безвременье. Кери и Люси будут последними, что будет у него на уме, если весь коллектив будет настроен против него. Никому из них он не нравится.
Трент промолчал, глядя на стол. Я даже не была уверена, что он меня услышал.
Мои мысли вернулись к демонам и к тому, что сказал о них Дали, что они боятся Ку’Сокса. Вместе, они могли пересилить его, но страх сделал из них рабов. Они ожидали от меня, чтобы я держала его в узде, прячась за семантику, что это была личная вендетта между нами. Действительно ли они боялись, или же быть аморфными легче, чем бороться за выживание? Может быть, им просто было все равно, будут они жить или умрут.
Трент по-прежнему не шевелился, а движения Дженкса донимали, я потянулась через стол и положила руку поверх его.
— Мы вернем их.
Трент моргнул, когда наши руки встретились, не шокировано, но, как бы возвращаясь от глубоких размышлений. Лицо его было пустым, когда его глаза встретились с моими, и я улыбнулась ему, слегка сжав руку, до того, как убрала ее. Я чувствовала запах больницы на нем, и поняла, что, вот вероятная причина, почему у меня болела голова. Я ненавидела больницы.
— Как Квен? — сказала я.
Трент откинулся назад на стуле, его рука соскользнула со стола и легла на колени.
— Он еще без сознания, но его мозговая активность в норме.
Его облегчение заставило меня улыбнуться еще раз.
— Хорошо. — Я встала, я не знаю почему, но я чувствовала себя неловко, сидя напротив Трента.
— Если есть что-нибудь, что я могу сделать…
Он поднял глаза, когда потянулся за шляпой на столе.
— Они говорят мне, что никто ничего не может сделать, нужно просто подождать. Он сильный, и у него хорошие шансы.
Я хотела прикоснуться к его плечу, и поддержать, но я колебалась, и в последний момент решила выбросить пончики, а не коснуться его.
— Ты веришь, что он выкарабкается, — сказала я. Трент тоже научился верить в одиннадцать процентов.
— Да, я верю. — Его голос был мягким, но решительным.
— Дай мне день или два, прежде чем ты начнешь быть великодушным, ладно?
Он усмехнулся, и я заколебалась, мои мысли крутились в голове. Мне нужно было больше информации. У кого ее больше, тот и выигрывает.
— Эй, у тебя же есть библиотека, верно? — сказала я и развернулась.
Я дернулась слишком быстро, и Дженкс метнулся вперед, чтобы поймать одно из пирожных, когда оно съезжало с тарелки.
— У тебя есть книги об энергии линий? — спросила я, когда поставила блюдо в центр стола, игнорируя Дженкса, ругающегося на меня, когда он отряхивал глазурь с одежды.
Трент рывком встал, его рука потянулась, чтобы потрогать карман.
— В моей библиотеке нет ничего о линиях, нет, но я знаю того, у кого есть, — сказал он, и его рука неохотно отдернулась от кармана куртки. — Рэйчел, ты бы не хотела прийти завтра на чай?
Дженкс поднял глаза от своего испачканного шелкового пиджака, удивление отразилось на его лице. Трент встал, и я подскочила так быстро, как могла. Он придумал себе план, и это изменит все. Все вернулось, сила и уверенность вернулись, и что-то во мне вздрогнуло.
— Чай? — Дженкс встал рядом с тарелкой пирожных. — Ты хочешь выпить чаю? Ты спятил?
Кончики волос поймали свет, когда Трент подошел к центральному столу, пряди начали колебаться от его волнения.
— Я знаю, что ты, возможно, захочешь почитать.
Мой пульс участился.
— Почему не сейчас? — спросила я, и Бис хрюкнул в знак согласия. Если бы речь шла о линии, он тоже хотел бы посмотреть.
Но Трент покачал головой.
— Эласбет, — сказал он, и я вспомнила его прерванный порыв дотянуться до телефона. — Это была книга моей матери, но я знаю, что она даст нам заглянуть в нее. Если она не привезет ее, я не пущу ее на свою землю, и она дико захочет лично на меня наорать.
У нас был шанс, и было обидно, что мы должны были ждать.
— Ладно, — сказала я, убирая руки за спину, так что Трент не мог видеть, как они дрожали. — Значит, завтра. Трент, когда ты в последний раз ел?
Он встал ко мне боком и положил шляпу. Его уверенность была ясной, а движения — резкими.
— Я думаю в больнице, торговый автомат. — Он посмотрел вверх и улыбнулся.
Что-то во мне дрогнуло снова, и я снова засунула это в глубину. Я знала, что происходит, и я не позволю, чтобы это произошло. Это была фантазия, и я справлюсь с ней.
— Ты не будешь делать глупостей, без меня, правда?
— Я собираюсь вернуться в больницу на пару часов. Взять еще один пакетик соленых снеков на ужин. Ты хочешь, чтобы я что-нибудь передал Квену?
Моя улыбка потускнела. Меня не приглашали, но я и не люблю больницы, во всяком случае.
— Нет, — сказала я и наклонилась, чтобы открыть ящик и найти пластиковый мешок для пирожных. — Только это. Сунь пакет ему под нос. Печенье пахнет, как демоны. Они могут заставить его выйти из комы.
Трент беспокойно потоптался на месте, желая быть подальше, когда я складывала пирожные в пакет и перевязывала его желтой лентой. Дженкс приземлился мне на плечо, и я нахмурилась, когда он прошептал.
— Иди с ним!
— Вот, — сказала я, протягивая их и вспыхивая, когда Трент взял пакет, выглядя так же, но в тоже время по-другому, когда я отдавала печенье демону по имени Дали. По какой-то причине, давать Тренту пирожные, чувствовалось гораздо опаснее.
— Спасибо. Я дам тебе знать, если они сделают свое дело. — Он развернулся на пятках, затем потоптался у порога. — Ты видела шестичасовые новости, — сказал он, и моя улыбка застыла. — Ты все хорошо сделала. Очень хорошо с учетом того, с чем тебе пришлось работать. Еще раз спасибо за обращение.
Я спряталась за столом, но он был меньше, чем я хотела.
— Прости, что я показала Рэй перед камерой.
Он покачал головой, глядя на пакет с пирожными.
— Нет, нужно было им дать что-то положительное, чтобы они распространили.
— Спасибо.
Он резко кивнул Бису, и, не говоря ни слова, направился в холл, его мысли уже были далеко. Дженкс завис перед глазами, руки в боки и хмурясь. Он жестом показал, что я должна проводить Трента до двери, и я прищурилась, скрестив руки на груди.
— Он не должен быть один, — проворчал пикси, вылетая после затихающих шагов.
Я наклонилась вперед, когда он ушел, новая тишина просачивалась в дом.
— Может быть, но он не должен быть со мной, — прошептала я.
Даже при всем своем одиночестве, я совсем не нужна была Тренту.

Глава 10

— Я хочу быть уверена, что Белль попала с этим в точку, — сказала я, улыбаясь бескрылой фейри, стоящей на кованом садовом столе, ее длинные белые косы были практически до талии, ее бледное, угловатое лицо хмурилось. По-прежнему недоверчиво, страшная фейри ждала, пока я сниму с плеча сумку, вытащу оттуда пакет и поставлю его рядом с ней на стол. Дженкс вздохнул, и она зашипела на него, заставляя меня вздрогнуть.
Конечно, в ней было только шесть дюймов роста, но выглядела она, как маленький, серебряный, невидимый, мрачный жнец в потертой одежде из паучьего шелка. У нее были длинные когти, которые использовались для вскрытия раковин насекомых, которых она ела, а также лук и ядовитые стрелы, которыми она грозила выстрелить в меня или Дженкса, если мы делали что-то, что ей не нравилось. Ее крылья как у бабочки исчезли, сгорели, когда она и ее клан пытались убить меня и Дженкса прошлым летом, но отсутствие крыльев сделало ее гораздо более мобильной, даже если она была привязана к земле.
«В основном», — подумала я, когда она убрала стрелу с зазубринами в колчан и ослабила тетиву, целящуюся в окружающую листву, принимая пакет ткани, который Белль попросила меня передать этой фейри. Это было шитье, которому научила ее одна из дочерей Маталины, та, которая красиво шила вокруг крыльев. Правда, фейри в садах Трента были бескрылыми, но их дети нет. Это было странно, видеть первые шаги взаимопонимания между двумя давнишними расами врагов. Дженкс прошел длинный путь.
Зная, что мы находились под пристальным внимание горстки убийц, я откинулась на стуле и пыталась выглядеть спокойной, а не встревоженной. В застекленном саду Трента было душно; приоткрытая дверь, ведущая во внешние сады, пропускала очень мало воздуха. Снаружи, в первой половине дня солнце тонко светило в основном на пустые весенние сады, но оно пришло сюда, когда Трент принес мне чай, я подумала, что это было очень странно. Я решила, что «чай» был предлогом, это было то, что он мог сказать людям, вместо уродливой реальности: что он хотел, чтобы я пришла, так как он мог показать мне какие-то незаконные черно-магические книги… а может быть, все так и было. Но чай и печенье были на столе, а я была голодна… Кроме того, Эласбет поздно приехала, и я собиралась увильнуть от встречи с ней. В тот вечер, когда мы впервые с ней встретились, Эласбет подумала, что я проститутка. Арест Трента на их свадьбе, наверное, совсем не способствовал улучшению отношений.
Худая как стрела, сестра Белль по-змеиному вскарабкалась на дерево, чтобы держать нас на виду, и Дженкс шмыгнул носом, нервно поправляя меч на своем бедре.
— Я думала, ты выше этого, — сказала я, крутя в пальцах чашку горячего чая. Он пах, как Эрл Грей, но мне нужно сделать несколько глотков, чтобы стать более общительной. Комментарий Дженкса о том, что Трент не должен быть один, долетел до меня.
Дженкс достиг края серебряного подноса, его шаги были нерешительными, а его неподвижные крылья ловили свет.
— Я не знаю ее, — сказал он, глядя на фиговые деревья в горшках.
— Ну, плюнь ты на это, — проворчала я. — Ты заставляешь меня нервничать.
— Я не знаю ни одного из них, — сказал он снова. — Это не так же, как если бы я доверил ей своих детей.
«Но он доверял их Белль», — подумала я. Маленькими шагами можно совершить большие путешествия, если предположительно делать их очень медленно. Ерзая, я откинула голову назад, чтобы посмотреть на зеркально-стеклянный потолок, ожидая возвращения Трента. Эласбет была идиоткой. Сколько времени занимает проехать полмили и устроиться? Тут стояли три стула.
— Я по-прежнему думаю, что ты должна дать безвременью уничтожить себя — сказал Дженкс, его колени почти касались его ушей, когда он сел на край серебряного подноса, затем он поднялся, когда понял, что его брюки были не таким хорошим изоляционным материалом, как он поначалу думал.
Нахмурившись, я встала, чтобы посмотреть на орхидею, застрявшую в сгибе двух ветвей, Дженкс последовал за мной, и ветки зашуршали, когда фейри переместилась, чтобы держать Дженкса в поле зрения.
— Земная магия будет работать некоторое время, прежде чем она исчезнет, — сказал он, находясь между мной и орхидеей и требуя моего внимания. — Как минимум год. Ты могла бы привязать Ку’Сокса к реальности до этого. Мы с Айви поможем.
Острый шип страха скользнул сквозь меня, быстро пройдя в глубину. Я дала выжить Ку’Соксу. Я впиваюсь зубами в кожу каждый раз, когда вспоминаю об этом. Но пока я изучала еще не распустившиеся бутоны орхидеи, мысли о конце магии звенели во мне с новой ясностью. Вот почему Ник помогал демону-психопату. Конец или спад магии сделает людей зависимыми. Я верила, что у Ку’Сокса был способ сохранить магию, после того как безвременье исчезнет, и он собирался продать его покупателю, предложившему наивысшую цену. Или, может быть, Дали был прав, и все это было только для того, чтобы я стала мертвой, а остальные демоны безоговорочного согласились с ним.
Я снова села на стул Трента так, чтобы я могла видеть Дженкса, теперь суетящегося между орхидеей и дорожкой.
— Я не смогу слышать тебя, если магия иссякнет, — сказала я, когда взяла одно их пирожных, которые привезла для Рэй. — Ты когда-нибудь об этом думал?
Глаза Дженкса округлились.
— Тинки любит утку! — воскликнул он, его крылья загудели, когда он тщательно огибал ствол.
Кусочек печенья застряли между моими зубами.
— Это может быть хорошей вещью, — сказал я, жуя.
Крылья с хлопком опали, Дженкс медленно опустился на растение. Это были нервы: он занимался садом, я ела.
— Я об этом не подумал, — сказал он.
— Речь идет не только о демонах, — сказала я, морщась, когда я вытащила застрявшее между зубов печенье и проглотила вместе с этим ужасным чаем. Он был прохладным, и отдавал помоями. — Без магии будут в минусе вампиры, оборотни и ведьмы. Мы все выживем, но ты можешь себе представить? Все будут в проигрыше. Все, кроме людей.
Дженкс метнулся обратно к столу.
— Да? А до безвременья была магия!
Я взяла еще одно из печений Трента, которое пахло миндалем.
— Лей-линии в Аризонской пустыне, они мертвы. Демоны уничтожили их, когда они создали безвременье.
Дженкс заглянул под навес, когда кто-то зашипел. Услышав это, он присел на корточки, стараясь выглядеть кротким. Я посмотрела через мое печенье, вспоминая, что мертвые линии в пустыне Аризоны находились необычно близко друг к другу, как будто перекрывая что-то. Может быть, они были слиты воедино, чтобы сокрыть дыру в реальности, следовательно, сделать безвременье. Что-то было здесь. У меня просто не было времени подумать об этом.
— Может быть, ты права, — сказал Дженкс, произнося это так, как будто ему было больно. — А я говорю, что нам будет лучше без демонов.
Я не была так в этом уверена. Демоны были злыми, жестокими, ненадежными, и просто противными. Но воспоминание об Але, сидящем у камина, пытающемся вспомнить, как он изначально выглядел, это просто заставило меня пожалеть их. Эльфы прокляли их за то, что они пытались убить весь их вид, а демоны в свою очередь открыли ответный огонь. Я подумала, а помнят ли обе стороны первоначальную причину конфликта. Может, хватит пять тысяч лет войны?
Здесь тоже был урок. У меня не было времени подумать и об этом тоже.
Теряя терпение, я взяла еще одно печенье, растирая крошки между пальцев, прежде чем я откинулась в кресле и закрыла глаза. Крылья Дженкса гудели, когда он порхал с цветка на цветок, как колибри.
— Если будет тепло, мы переселимся обратно в сад на этой неделе, — сказал он неожиданно. — Все мы.
— Здорово! Это здорово, — сказала я, не открывая глаз. — Ты все еще в садовой стене?
— Белль… — начал он, и я открыла глаза, когда он заколебался. Встретившись с ним взглядом у орхидеи, я видела, как он пожал плечами. — Белль тоже переселится в стену, — сказал он быстро, его крылья стали пунцовым, а пыльца посыпалась, прежде чем он смог попасть на растение. — Она может занять свободную комнату. Мы просто будем делить вход и все, как вы с Айви.
«О» — подумала я, садясь.
— Это хорошо, Дженкс.
— Она быстро остывает, — сказал он, как если бы я протестовала против ее переселения с ним, но, может быть, в действительности он разговаривал с ее сестрой в листве. — Было бы легче устроить еще один пожар.
Скрипя стулом, я отодвинула тарелку с печеньем подальше от себя, так чтобы я остановилась от их поедания.
— Я горжусь тобой, Дженкс, — сказала я, и он покраснел, его крылья полностью раскрылись.
— Да, что ж, она не готовит для меня.
Я улыбнулась слабо, но искренне.
— Я все равно горжусь тобой.
Дженкс перелетел к столу, выглядя высоким рядом с крошечными чашками, которые использовал Трент.
— Она в порядке, я думаю. Кстати, горгулья, который показался вчера вечером, все еще там.
Нахмурившись, я положила локти на стол и оперлась подбородком на тыльную сторону моей руки. Я бы подумала, что это был тот же самый горгулья из безвременья, но у него не было достаточно шрамов.
— Тот, который выглядит старше, чем Базилика?
Кивнув, Дженкс пронзил мечом одно из печений, держа его над головой, словно зонтик, он повертел его.
— Мне не нравится это, Рэйч. Бис не расскажет мне, о чем они разговаривают.
— А ты не пробовал прошпионить за ними?
— Ты думаешь, я не пробовал? — Дженкс наклонял свой меч до тех пор, пока печенье не оказалось рядом с его лицом. Выражение его лица было задумчивым, он откусил кусочек печенья, выглядя так, как будто Вилли Вонка ест свой зонт.
— Маленькая какашка продолжал плевал на меня, пока я летел через весь гребаный сад. Они слышат лучше, даже чем Джриксибелл.
Я глянула на стеклянный потолок, скучая.
— Я спрошу его сегодня вечером, когда он проснется.
Я не хотела вмешиваться, но если он по-прежнему был там…
— Я думаю, что они шпионят за нами. — Вытирая рот, Дженкс продолжил грызть печенье над его головой, положив свой меч на плечо.
— Они имеют право быть заинтересованы в этом. — Где же, черт побери, Трент и Эласбет? Моя нога начала дергаться. — Бис ошалел, когда Ал отрезал его от контакта с лей-линией. Можешь ли ты представить себе, что может произойти, если они потеряют линии полностью? — Дергание ноги замедлилось, я подумала об этом. Возможно, я могла бы попросить их о помощи. Они могут знать то, чего не знают демоны и то, что не было записано.
Повернувшись на пятках, Дженкс сделал вдох, чтобы что-то сказать, но вдруг передумал, когда печенье съехало с кончика его меча и улетело в окружающие растения. Раздался шорох и шипение от восторга, и я подумала, сделал ли он это намеренно, пробуя его первым, чтобы они не подумали, что он пытается их отравить.
— Обмочи мои ромашки, мы должны спасти демонов! — сказал он, и его брови высоко поднялись, когда мое внимание вернулось к нему. — Я не позволю Бису сойти с ума.
Не обращая внимания на его сквернословие, я положила три печенья на подпорку двери. Серьезно, как получилось, что моя жизнь скатилась до того, что я давала печенье фейри и рвала задницу, чтобы спасти демонов?
Слабый стук спускающейся обуви привлек мое внимание, и я села.
— Речь идет о кровавых временах, — прошептала я, отодвигаясь назад в своем стуле, прежде чем обладатель обуви появился из-за угла. Но это был просто Трент, и я наблюдала, как его мрачный силуэт медленно двигался сквозь зелень, его пальцы тянулись, но касались растений мимоходом, как будто они были старыми друзьями. Не думаю, что он даже знал, что он это делал. Он шел, держа спину прямо, и ему удалось слабо, взволнованно улыбнуться. Что-то было по-другому.
— Где Эласбет?
— Ждет кофе, — сказал он, и его зеленые глаза метнулись к конференц-залу на мгновение. — Она не любит Эрл Грей. — Его неподвижная улыбка стал еще более жесткой. — Я бы скорее посмотрел на книгу, ты пойдешь? — Он посмотрел на Дженкса. — Вы оба?
Я сразу встала.
— Конечно. Нет проблем.
Его улыбка скрылась в тени, и он покачал головой, когда я потянулась за подносом.
— Ты можешь оставить его. — Его внимание перешло ко мне, и он взял печенье, прежде чем развернулся и пошел обратно по тропинке. — Это что новый наряд? Он красиво на тебе смотрится.
Пораженно, я уставилась на свои черные брюки и льняной топ. Я почти час провела в шкафу, пытаясь найти что-нибудь из профессиональной и повседневной одежды, в чем Эласбет не могла повесить на меня ярлык «проститутка».
— Ах, нет, но спасибо.
Все еще улыбаясь, он жестом предложил мне пройти вместе с ним.
— Эласбет разбудила Рэй, когда вошла в дом, и теперь Рэй не пойдет вниз. Она обычно такая покорная, послушная маленькая девочка, но она капризничает с тех пор… как ее сестру забрали.
Он взял кусочек печенья, расстроено.
— Я никогда не осознавал, насколько она зависит от Люси, чтобы озвучить ее желания. Она была вынуждена больше говорить. Я полагаю, что это хорошо.
Я просто заглотила печенье, оно показалось безвкусным.
— Трент…
Голова его упала, и мои слова прервались во внезапной тишине.
— Эласбет пошла на сотрудничество. Она забрала прошение о Люси. Я думаю, она хочет попробовать снова.
Я замерла, почти задыхаясь. Зачем он мне это рассказывает?
— Ах, это здорово! — сказала я, не глядя на него, когда я повернулась, чтобы найти сумку на плече. — Если вы снова будете вместе, тогда не будет никаких проблем с Люси, верно?
Дженкс взлетел в воздух, тошнотворная зеленая пыльца сыпалась с него
— Вот маленькая кошачья мошонка! — сказал он, и Трент, и я уставились на него. Из кустов и деревьев послышался шипящий смех.
— Дженкс! — предупредила я его, и он завис, уперев руки в бока с выражением отвращения на лице. — В чем твоя проблема?
— Ни в чем, — Крылья прогрохотали, когда он пролетел между Трентом и мной, направляясь к двери, яркий серебристый след тянулся за ним, показывая, куда он направился.
Ладно, моя первая реакция была не далека от реакции Дженкса, но, честно говоря, ничего не было между мной и Трентом, и никогда не будет. Если бы он смог заставить себя сработаться с Эласбет, это была бы не просто девушка, которая получает выгоду, а все для демографической политической мотивации эльфов.
— Прости, — сказала я, вставая рядом с Трентом, в то же время пиная булыжник. — Она ему просто не нравится.
Трент молчал, и я посмотрел на него вопросительно.
— Верно, — сказал он быстро, потом съел печенье, которое взял, но я не была уверена, что крутилось в его голове, и это обеспокоило меня. Дженкс рассказал мне немного о том, что произошло, когда он и Трент украли Люси у Эласбет, заявив, что это закрытая информация, но Трент явно не оценил необходимость красть своего собственного ребенка.
— Это хорошо, не так ли? — сказала я, оглядываясь на непривлекательно холодный чай, чтобы увидеть, как фейри спускается к нему.
Трент искоса поглядывал на меня.
— Да, конечно. Это сделало бы жизнь намного проще.
Черт побери, я не могла прочитать его улыбку, и вдруг начала нервничать. Что если эта книга окажется бесполезной? Что, если Эласбет проделала весь этот путь, а я не смогу разобраться? А что, если…
Мы остановились у двери, и Трент набрал в код на площадку. Это было слишком быстро для меня, но я была уверена, что Дженкс запомнил его. Там был тяжелый преобразователь замка, и Трент кивнул, легко сдвигая огромную, отлично сбалансированную дверь.
— Жду не дождусь, чтобы увидеть, что ты сделаешь с книгой, которую она привезла, — сказал он, и Дженкс зажужжал впереди нас, как будто услышал что-то любопытное. — Я помню, глядя на фотографии, когда мне было около десяти. Я не знаю, где моя мама получила ее. Вероятно, украла ее у матери Эласбет, увидев, когда та повернулась к ней спиной.
Он усмехнулся, но я подумала, что он мог бы быть серьезнее, когда я последовала за ним внутрь. Коридор был ярко освещен и украшен красивыми крупными орхидеями в утренней росе, но воздух был спертым после насыщенного аромата сада.
— Тебе придется изучать книгу в гардеробной девочек, — сказал он, когда мы начали двигаться по коридору с коврами, направляясь обратно к большой комнате.
— Гардеробной? — спросила я, стараясь не отставать от него. — Ты держишь свои магические книги в гардеробной?
— Ты держишь свой пейнтбольный пистолет в миске.
Верно.
Дженкс вылетел вперед, когда мы вошли на нижний уровень большой комнаты Трента. Справа от меня было огромное трехэтажное окно, которое сделал Ли, оно впускало свет и звук, но мало что еще. Под его слабым мерцанием была очень благоустроенная гостиная с грилем/кухней и плавательным бассейном. В дальнем конце огромной комнаты был камин, достаточно большой, чтобы зажарить целого слона. Между камином и бассейном была парадная лестница. Ведущая к апартаментам Трента.
— Узнав, что хранилище моего отца внизу оказалось ненадежным, мы переместили все в гардероб девочек, — говорил Трент, когда он направился к лестнице. — Кери сделала некую защиту от демонов во всех помещениях наверху. Они не святые, но это имеет такой же эффект. Невозможно пройти, только через дверь, к которой есть доступ только у Кери, Квена и меня. Если ты хочешь знать, то там безопаснее, чем в хранилище моего отца. Но причина, по которой Эласбет настаивает, чтобы ты смотрела на книгу там, потому что там контролируемые температура и уровень влажности, а книга древняя.
То, что Кери защитила комнаты девочек, звучало правильно, и я коснулась гладкой поверхности кушетки, когда мы проходили мимо. Первый этаж здесь состоял, в основном, из большой комнаты для вечеринок. Мимо лестницы шел темный и тихий бар, а позади, кухня, подземная парковка. Я знала это, потому что убегала через это помещение более чем один раз. Черт возьми, что я делаю, пью чай с печеньем с Эласбет, а Кери переносит все, на что способен Ку’Сокс?
Дженкс спустился с потолка, возбужденно сыпля серебряной пылью.
— Рэйч! — воскликнул он, когда приземлился мне на плечо, его крылья не замедлялись ни на секунду и отбрасывали мои волосы назад порывами, которые создавали. — Ты никогда не догадаешься, кто здесь!
— Кто? — спросила я, почти пугаясь.
С третьего этажа апартаментов, я услышала, как характерный скрипучий голос Квена произнес, — Я буду говорить с шефом немедленно, Мисс Визон.
— Вижу, что будете, — сказал величественный женский голос, и я остановилась у подножия лестницы.
Квен? Он в порядке? Он вернулся!

Глава 11

Я повернулась к Тренту. Этот самодовольный мальчишка ухмылялся.
— Почему ты не сказал мне, что Квен вернулся! — Закричала я, мое упорное желание ударить его заколебалось, когда Квен сухо откашлялся. Отвлекшись, я посмотрела за перила. Квен был там, его оспенные шрамы сильно выделялись из-за необычной бледности. Рэй была у него в руках, и девочка прижималась к нему. Оба, и Квен, и Трент улыбались. Эласбет нет.
Трент взял меня за руку и повел наверх.
— Почему ты позволила мне поверить, что Квен умер тем утром, когда он оправился от укуса вампира? — сказал он, и я выдернула руку, вот мы и выяснили первопричину.
— Я была немного занята Такатой, моим биологическим отцом, — сказала я, сердце колотилось, когда я прошла две ступеньки.
Трент держался по-прежнему изящно.
— Это не мне рассказывать…
Мои глаза сузились.
— Не тебе… Даже сейчас? Ты, маленький… пекарь! — воскликнула я, выбивая его из равновесия, когда мы поднялись на площадку восемь на восемь над первым этажом. Эласбет ахнула, но Трент рассмеялся, даже когда ему удалось удержаться. Квен был здесь. Он был в порядке. Наконец-то что-то шло так, как нужно.
Увидев меня, поднимающуюся на последнюю ступеньку лестницы, Квен выпрямился, чтобы попытаться скрыть свою усталость. Наши глаза встретились, и старик кивнул. На его бедре, Рэй счастливо заливалась. Девочка была в милом джемпере во всю длину ее тела, выглядящем, как индийское одеяние, отрезанное от какой-то оранжево-коричневой ткани с рисунком пейсли, ее каштановые волосы были заплетены и закреплены на боку. Услышав крылья Дженкса, она оттолкнулась от отцовского плеча, чтобы найти его. Она была красивым смешением Кери и Квена, и снова меня поразила хрупкость этой маленькой семьи.
— Рэйчел, — просто сказал Квен, и я протиснулась мимо Эласбет, одетой в деловой костюм кремового цвета и на каблуках.
— Я не собиралась этого делать, — сказала я, и обняла пожилого человека, получилось так, что Рэй оказалась где-то там, между нами. Любопытный запах корицы и вина, который присущ всем эльфам, смешивался в горле с запахом больницы. Под ним был его мужской запах, слабый намек на контролируемую магию и озон, чтобы придать этому какой-то интерес.
«Его запах отличается от Трента», — подумала я. Магия Трента пахла мощью, но у Квена был более темный сильный запах, чем затененный жар Трента.
Внезапно осознав, что руки Квена обнимают меня, что, вероятно, было самообороной, я неловко отодвинулась.
— Они отпустили тебя? Когда? — сказала я, морщась от боли, когда Рэй схватила меня за волосы и потянула меня к себе.
Мужчина предостерегающе зашумел, разжимая ее пальцы, а затем, неожиданно, резко дернул меня назад к себе одной рукой, разворачивая нас обоих к общей гостиной, видной сквозь широкую арку.
— Они не дали мне ничего делать. Я уехал. Приятно тебя видеть, — сказал он, и голос его прогрохотал через меня. — Ты послала меня эти чертовых пирожные с запахом демонов, не так ли? Они разбудили меня в полночь, а в два я уехал.
Я усмехнулась, когда выскользнула из-под его руки. Он выглядел усталым, но в порядке, раны в его нервной системе, очевидно, восстановились достаточно, чтобы та могла функционировать.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке?
— Нет, но все в конечном итоге все будет хорошо, — сказал он, и я легонько шлепнула его по руке, и сморщила нос для Рэй.
— Завтра утром, наверное, — догадалась я. Три дня. Вот сколько времени понадобилось для того, чтобы восстановить ауру, так чтобы это не было больно, когда перекачивалась линия. Что Ку’Сокс с ним сделал?
Трент подошел к Эласбет. Видя наше воссоединение и не являясь его частью, женщина отошла к небольшой кухне за большой пустой гостиной. Четыре двери вели в комнаты — Квена и Кери, Трента, девочек. Четвертое помещение принадлежало Эласбет, когда она была невестой Трента, и, судя по слухам, она может снова ей стать.
Мое сердце болело от игрушек, разбросанных в гостиной, и нарисованных карандашом лошадей, приклеенных к двери, в печальных двух футах от пола. Это было самым близким, что Трент мог когда-либо получить от нормальной семейной жизни, и я была зла, что Ку’Сокс все испоганил.
Внезапно, не уверенно, я последовала за Квеном и Рэй в пустую гостиную, смахивая волну пыльцы Дженкса с моего пути. В последний раз я видела Эласбет, когда арестовывала Трента на их свадьбе. Я не знала, что она уже была беременна Люси, и я не знала, имело ли это какое-то значение. Хорошо одетая, утонченная женщина выглядела сломленной, когда она села за маленький кухонный стол, ее дорогие кремового цвета брюки, такой же топ и пиджак были мытыми. Она была уставшей, смена часовых поясов и беспокойство наложили свой отпечаток на ее идеальные макияж и осанку. Несмотря на это, я уклонилась, когда ее глаза нашли мои.
Ее соломенные, прямые волосы, смотрелись поддельными рядом с тонкими прядями Трента, и ее стать был слишком сильной, чтобы определить в ней только эльфа. Она не была полной эльфийской крови, и это было видно. У денег был способ стереть это, хотя ее семья была почти столь же влиятельной, как и Трент.
Крылья Дженкса вздрогнули на моей шее, когда он укрылся, и холодок прошел сквозь меня.
— Ох, вот беда с высококачественной дамской сумочкой, — сказал он, и я согласилась.
— Э… Привет, — сказала я, чувствуя себя неловко, как будто она пришла домой и увидела, что я голая в ванне Трента. Стоп, подождите. Так оно и было однажды.
Эласбет встала одним гладким движением, в котором сквозило изящество, и я дернулась, останавливаясь. Квен послал мне взгляд — «удачи», когда он продолжал спускаться в нижнюю гостиную с Рэй, и Дженкс покинул меня, гремя крыльями. Трус. Но все, что ей удалось сделать, это протянуть руку, жесткое выражение было на ее лице.
— Спасибо, что согласилась помочь Тренту вернуть Люси и Кери обратно.
Это было не то, что я ожидала, и я осторожно взяла ее руку, которая никогда не знала грубой работы. Ее голос не был дружелюбным, но и холодным он тоже не был. Мои мысли вернулись к словам Трента в теплице. Она хотела вернуться в его жизнь? Почему? Власть? Родительское и социальное давление? Люси? Не думаю, что она хотела вернуться для того, чтобы провести остаток своей жизни с Трентом, но это не мое дело.
— Ах, это было правильное решение с моей стороны, — сказала я, отпуская ее руку и заставляя себя идти, чтобы не прятаться. Ее прикосновение было холодным, и я поддерживала свое приятное выражение лица. Нет, это не мое дело, но Трент привязал бы себя к этой женщине, если бы он подумал, что какой-то долг требовал этого от него. Он сделал бы это для всего, что она представляла, несмотря на то, что у нее не было ничего того, что он хотел бы получить.
Ее улыбка сделалась еще шире, но не стала теплее.
— Все равно, — сказала она, сложив руки перед собой, чтобы выглядеть, как правильная жена из 1940 года в ее однотонном костюме и с соответствующей сумочкой. — Это очень благородно с твоей стороны — рисковать своей жизнью, когда у тебя нет личной заинтересованности в результате.
Лимонно-желтая пыльца посеялась с люстры. Игнорируя молчаливый комментарий Дженкса, я улыбнулась ей в ответ.
— Но я это делаю. Люси — моя крестница, а Кери — мой друг. Я освободила ее от демонов ранее, и видела, как она плакала от радости получить дом, мужа и детей, когда она никогда не мечтала о свободе, это заставляет меня защищать ее, когда какой-то демон пытается забрать ее.
— Понимаю.
Понимаю? Она сказала мне чертово понимаю?
— Кроме того, — добавила я, когда ее глаз стал дергаться. — Если я не помогу ему, то кто это будет делать? — Мое невысказанное «ты?» было очевидно.
Квен откашлялся, с высокого стула, спинку которого вышивала Кери. Трент стоял спиной к нам, занимаясь на кухне кофе, а Дженкс просто послал еще один душ искрящейся пыльцы, кристаллы на люстре зазвенели, когда она содрогнулся от его смеха.
Склонив голову, Эласбет плавно села.
— Я позабочусь, чтобы тебе это хорошо компенсировалось. — Моя улыбка застыла, когда я вдруг стала в ее глазах нанятым сотрудником.
Черт, она была хороша.
— Я не работаю на Трента, — сказала я, внезапно чувствуя себя так, будто бы меня превзошли. Ее взгляд был устремлен на кольцо на моем мизинце, и я думаю, она приняла это, как знак того, что я работаю на Трента. — Я работаю с ним.
«Остановись, Рэйчел», — подумала я, когда поняла, что рискую спорить с идиоткой. «Тебе не повредит быть хорошей. Она просто потеряла дочь, и не раз, а два».
Выдохнув, я прислонилась к столу, заставив ее повернуться, если она хотела, чтобы я была у нее на глазах.
— Ку’Сокс не навредит ни одной из них, — ответила я, и Трент прошел между нами, вручая Эласбет чашку кофе. — Ку’Сокс чего-то хочет, и это единственный способ, как он может получить это. Причинение им боли, только заведет меня… и Ку’Сокс знает это.
Эласбет улыбнулась сияющей улыбкой уже исчезнувшему Тренту.
— Пожалуйста, мы можем перестать называть его имя? — спросила она, и на обратном пути на кухню, Трент бросил на меня взгляд — «будь милой».
— Почему? — я скрестила лодыжки и подалась глубже к столу. — Не похоже, что произнесение его имени что-то делает.
— Рэйчел, кофе? — спросил Трент, когда он сунул чашку мне в руки, и я встала, чтобы принять ее, прежде чем кофе выплеснется. Слабый румянец стал покрывать Эласбет. Возможно, это было немного мелочно.
— Ах да, у тебя есть книга для меня, чтобы я на нее посмотрела, верно? — подсказала я, затем сделала глоток.
— Она в безопасной комнате. Взгляни на нее там. — Вздернув высоко подбородок, Эласбет оттолкнула чашку кофе, которую Трент принес ей. Вне ее поля зрения в кухне, Трент опустил голову, свободной рукой потирая висок.
Квен встал, его движения были медленными, и было видно, что они причиняет ему боль. Рэй прижалась к нему, девочка отчаянно воевала со сном и начинала проигрывать.
— Я покажу тебе.
Дженкс высунулся из люстры, смеясь. Это заставило меня почувствовать, как будто я что-то упустила. Черт побери, я могла быть милой с этой женщиной. Я не должна быть ее лучшим другом, просто не бить ее, пока мы дышим одним воздухом.
— Спасибо, Эласбет. Это будет огромной помощью, — сказала я, но это показалось принудительным даже мне. — Мы собираемся вернуть их. Все будет хорошо.
Она посмотрела вверх. Беспокойство и страх за последние два дня объединились в ее глазах, когда она встретила мой взгляд и удержала его. Я не думаю, что кто-то говорил ей, что все будет хорошо, и, услышав эти слова, даже если она не верила в них, она начала разваливаться. Слезы хлынули, и она быстро отвернулась, ее осанка становилась все более жесткой, более закрытой. Это, должно быть, тяжело, когда единственное слова утешения, которые ты получил, были от человека, который был не самым любимым в комнате.
Трент отставил свой кофе в сторону, чашка громко прошлась по гранитной столешнице.
— Квен, в то время как ты показываешь Рэйчел безопасную комнату, мы с Эласбет будем в саду.
— Почему? — спросила Эласбет недоверчиво, когда рылась в своей сумочке в поисках бумажного платка. — Я могу помочь.
Трент коснулся плеча женщины, и я запихнула, уколовшую меня ревность, глубоко внутрь.
— Я хотел бы обсудить возможность совместной опеки, если ты готова к этому.
Глаза Эласбет округлились.
— Трент, — сказала она, задыхаясь. — Я не хочу, чтобы был необходим договор о совместной опеке.
С люстры прибыл крошечный, — Ааааууууччччч.
— Я просто хочу, чтобы мы были вместе, как и должно быть, — сказала она, глядя на него снизу вверх и проливая слезы. — Я хочу свою семью! А что, если мы не сможем вернуть ее! А что, если… — Всхлипывая, элегантная женщина уронила голову на руки и, сидя в одиночестве за столом, плакала. Стесненно, я взглянула на Квена, которому очевидно было все равно, затем на Трента. Он казался не уверенным, и я сделал гримасу ему — «Сделай что-нибудь. Что угодно».
Морщась, он встал, поднимая ее на ноги, чтобы он смог держать ее. Это было еще более неудобно, но, по крайней мере, она не плакала в одиночестве.
— Шшшш… — успокоил Трент, даже если он на самом деле выглядел немного жестко, делая это. Но неудобно или нет, они красиво смотрелись вместе. Утонченные.
— Кери жила среди демонов в течение тысячи лет, — сказал Трент, держа женщину, когда та вздрогнула. — Люси — жизнерадостная и смелая. Демоны не тронут ее, пока у них есть надежда, что я дам им то, что они хотят.
Живот скрутило, и я отвернулась.
— Мы можем поговорить в саду, — сказал Трент, начинает вести ее к лестнице. Дженкс опустился вниз со светильника, а я открыла рот, когда Трент сделал небольшое движение пальцем, чтобы сказать ему, чтобы он остался.
«О-о, в самом деле?» — подумала я, наблюдая, как Трент помогает Эласбет спуститься вниз по широкой лестнице, держа ее под локоть, а она продолжает петь, о доме и семье, и что она была идиоткой.
Идиоткой. Конечно. Мои мысли вернулись к ней, стоящей у алтаря базилики, злящейся на меня, когда я разрушала день ее свадьбы, я надевала наручники на Трент по подозрению в убийстве. Я испортила ей день.
Рэй сразу же оживилась от звука крыльев Дженкса, и она смотрела сонными глазами, как он опустился на меня.
— Тинкины розовые бутоны, вы двое, как грызущиеся собаки, — сказал он, и я нахмурилась, глядя на вершину лестницы.
— Я не ударила ее, не так ли?
Он засмеялся, но я по-прежнему чувствовала себя уставшей. Если Эласбет собиралась быть в жизни Трента, я бы, наверное, лучше начала целовать задницы, если когда-нибудь захотела увидеть девочек.
Дженкс приземлился на плечо, я пошла, чтобы помочь Квену преодолеть две небольшие лестницы. Я все еще думала о том движении пальцев.
— Он что, всерьез рассматривает… это? — прошептал пикси, когда голос Эласбет снова послышался из большой комнаты.
— Похоже на то, — выдохнула я. — Если ты спросишь меня, то она не приносит ничего кроме плохих новостей. Но они хорошо смотрятся вместе.
Квен крякнул, когда поднялся на ноги, выведенный из равновесия Рэй и его травмами, о которых он мне не расскажет. Стряхнув мое предложение о помощи, он направился в детскую, он подтаскивал левую ногу на лестницах.
— Это то, что ты видишь? — спросил Дженкс, возвращая меня обратно к моей последней реплике. — Что они хорошо смотрятся вместе?
Я пыталась посмотреть на него, но он был слишком близко.
— Ты не думаешь, что они так выглядят?
Распахнув дверь в детскую ногой, Квен покачал головой.
— Объединение двух домов многое сделает в примирении двух фракций нашего общества. Я рад, что, наконец, кто-то вложил какие-то разумные мысли в эту женщину.
Он, казалось, искренне радовался, но я не могла не задаться вопросом, что случилось бы с Кери, Рэй, и Квеном, если бы Эласбет вошла в семью.
— Хорошо, что человек любит расстраивать женщин, — сказал Дженкс, и я заправила прядь волос за ухо, чтобы стряхнуть его с моих плеч. Я все еще могла слышать Эласбет и ее слезливые протесты на фоне музыкального голоса Трента. Чем дальше они находились от нас, тем в большую истерику она впадала, и ее высказывания, несомненно, не помогали.
— Она носит твое кольцо, Трентон! — отразилось, а затем дверь с грохотом захлопнулась.
У нас были считанные дни, и, несмотря на уверенные слова Трента, у меня не было плана; у меня была задача, решение которой вращалось вокруг книги, которую я еще не видела.
Сердце мое сжалось, когда я посмотрела на темную детскую, освещенную дружелюбно улыбающейся полной луной с коровами, прыгающими через нее. О Боже, Кери и Люси. Я вернула бы их обратно, даже если бы мне пришлось порвать все безвременье линию за линией.
— В лесу был Ник? — спросила я Квена, когда он ковылял до дверцы в гардеробную.
— На улице, — сказал он, и девочка почувствовала его напряжение и изогнулась, чтобы развернуться. — Он говорил как Ку’Сокс.
Квен мучительно шевелил плечами, когда вытаскивал связку ключей из кармана.
— Он двигался как Ку’Сокс. Я удивлен, что человек пережил каналирование такого большого потока энергии. Но он не должен был многого делать, после того как просто забрал Люси.
Это, вероятнее всего, было ужасающим, мои глаза бродили по здешней красоте, пока он искал нужный ключ: хорошо продуманные игрушки, книги и фигурки, ожидающие оказаться в двух детских кроватках. Одна не заправленная, другая аккуратная, явно в ней не спали, с одиноким жирафом, ожидающим возвращения Люси. Это разбивало мне сердце, и, почувствовав себя плохо, я прошептала, — Мне так жаль.
Тишина, Квен держал ключи перед Рэй, и маленькая девочка смотрела на них с интересом. Квен выглядел огорченным. Он знал, что Кери будет в порядке, верно?
— Я разговаривала с Дали, — сказал я, когда Рэй похлопала по ключам. — У нас есть немного времени, прежде чем все поменяется. Я уверена, что они обе в порядке.
Все тело Квена расслабилось.
— Это то, о чем я молился Богине.
На дверной раме, Дженкс пожал плечами, но я не знала, что еще сказать.
Квен все еще не отпирал дверь, ожидая, когда Рэй потеряет интерес к ключам. Я всегда позволяла детям изучать, когда такая возможность представлялась, но у меня было жесткое расписание. Я вздохнула, чтобы что-то сказать, но вдруг передумала, когда поняла, что Рэй не играла с ключами, она перебирала их, ее пальчики толкали их вокруг, пока не нашли тот, по которому она любила шлепать.
— Авва, — сказала она высоким детским голосом, когда она коснулась ключей, и мои глаза расширились. Я понятия не имела, что такое означало «Авва», но было совершенно ясно, что она пыталась что-то до него донести.
— Очень хорошо, Рэй, — сказал Квен, и в его голосе была мягкая, сдержанная гордость. — Этот ключ, чтобы попасть в большую коробку с игрушками. Сейчас ты пойдешь спать? Авва должен помочь Тете Рэйчел выбрать игрушку, которая собирается вернуть твою маму и Люси обратно.
«Эльфийское имя отца?» — подумала я, намереваясь расспросить об этом Дженкс попозже. — «Хранитель? Защитник? Мамин мистер Важный? Я не знаю, но это было похоже на ласковое слово».
Рэй нахмурилась. Я подумала, что она сейчас заплачет, но когда Квен поднял брови, она подумала получше и отвернулась от меня, чтобы прижаться к нему.
— Боже мой, — сказала я, когда Квен прижал ее к себе одной рукой и вставил ключ в замок другой. — Ты научил ее быть немного тобой, — обвинила я, и Квен высветил улыбку, не выглядя виноватым.
— Кто-то должен будет поддерживать Люси, когда меня не будет рядом, — сказал он, когда дверь скрипнула и открылась, он протянул руку и включил свет. — Дочь Трента слишком доверчива, и я сомневаюсь, что дни, проведенные с демоном, изменят это. Заходи. Я собираюсь уложить Рэй. У Эласбет уже есть книги в кабинете, но это займет всего минуту.
Он повернулся к тусклой детской, и я помахала на прощание Рэй, девчушка смотрела на меня из-за плеча Квена.
— Авва, — проворковала Рэй, когда Квен положил ее в кроватку, и две маленькие ручки потянулись к нему. Квен наклонился, чтобы успокоить ее, и я увидела любовь перед тем, как дверца гардеробной самостоятельно захлопнулась. Я не могла не почувствовать себя хорошо. Дженкс вздохнул, и я подскочила, забыв, что он был там. Очевидно, он тоже видел любовь между ними. Я знала, что он скучал по новорожденным.
— Ух, ты, — сказала я, отворачиваясь и оглядывая «гардеробную». Это было впечатляюще, меньше, чем хранилище Трента, где тот держал его самые драгоценные секреты, но более организованное. Стеллажи с картинами, полки с безделушками из различных стилей и эпох, и один большой стеклянный книжный шкаф с книгами в кожаном переплете, он занимал большую часть комнаты. Антикварная мебель и небольшая раковина были вдоль одной стены, а библиотека, стол, два стула с мягкой спинкой заполнили помещение посередине. Под ногами был ковер, который выглядел достаточно старым, чтобы летать, и, учитывая его здесь положение, это запросто могло быть так, если знать правильное слово.
— Дженкс, ничего не трогай, — сказала я, и он исподлобья глянул на меня, когда завис перед стойкой с блестящими лей-линейными безделушками.
— Я ничего не буду ломать, — сказал он, затем уронил вспышкой серебряную пыльцу, когда что-то привлекло его внимание, и он рванулся к этому. — Эй! У Трента по-прежнему есть та порнографическая эльфийская статуя, которую ты украла.
Закатив глаза, я подошла, чтобы посмотреть, было ли изображение таким же, как я помнила, но я задержала взгляд на паре колец под ногами Дженкса. Одно было простым золотым кольцом, а другое было тяжелым и витиеватым. Они выглядели как несогласованные обручальные кольца. Это напомнило мне о кольцах, которые мы с Алом использовали, когда разделили силы друг друга.
— Э, Квен?
Дженкс держал руки на бедрах, когда он осматривал мерзкую статую с тремя эльфами.
— Тинкины сиськи, — сказал он. — Я думаю, что это возможно. — Сказал он, наклоняя голову. — Понадобится много смазки и два ремня.
— Квен! — прошипела я, и тот открыл сейфовую дверь, почти полностью закрывая ее за собой. Рэй болтала сама с собой в другой комнате, но она, вероятно, уже бы уснула, если бы мы не разговаривали слишком громко.
— Давай я дам тебе книгу, — сказал он, хромая мимо библиотечного стола к высокому застекленному шкафу.
Я подошла поближе, чтобы спросить его о кольцах, а он протянул мне пару мягких перчаток, лежащих на столе. Они выглядели слишком маленькими, но я натянула их, думая, что они, скорее всего, принадлежат Кери. Квен надел вторую пару.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как мягкая трикотажная ткань, прилегает к моим пальцам. — Те кольца Дженкс. Сколько им лет?
Шипение напора воздуха от термостата было мягким, Квен взглянул на Дженкса, когда он открывал широкие дверцы.
— Не уверен, — сказал он вскоре. — Старые. Я могу выяснить.
— Эй, Квен. — Дженкс обошел статую, алчность была в его взгляде. — Дай мне знать, если Трент когда-нибудь захочет от этого избавиться. У меня есть место в моей гостиной, где это будет выглядеть первоклассно.
Я затаила дыхание, когда наклонилась к открытому шкафу, стараясь избегать любой возможной демонской вони.
— Их сделали демоны? — спросила я, когда просматривала книги, некоторые из которых были настолько старыми, что они разваливались.
Квен посмотрел на меня с подозрением.
— Кольца? Нет. Эльфы. А что?
— У Ала есть что-то подобное. — Я нерешительно вдохнула, радуясь, когда я нашла только честный запах гниющей кожи и чернил.
Квен фыркнул, грубый звук казался странным, исходя от него.
— Я в этом сомневаюсь, — сказал он, сканируя корешки книг. — Это кольца целомудрия.
Дженкс прыснул, взлетая, чтобы нарезать раздражающие круги вокруг меня.
— Для тебя слишком поздно, Рэйч.
Раздраженно, я отмахнулась от него. Мне показалось странным, что Трент хранил кольца целомудрия рядом с его эльфийским порно, но не то, чтобы он использовал любую из этих вещей. Я думаю. Это было из коллекции его отца, как некоторые отцы собирают марки. Или оружие.
Квен достал книгу и отложил ее в сторону.
— Точнее, это соединительные кольца, — сказал он, и его лицо выдало его напряжения; он вытянул его. — Они создают непрерывную связь между двумя ци, таким образом, владелец альфа-кольца может использовать магические способности другого, если это необходимо. Кольца использовались, чтобы удержать молодых, неопытных эльфов от подвергания опасности раскрыть себя, когда они использовали магию. Они не работают. Чары в них давно истрачены.
— Книги не пахнут, — сказала я, когда он положил книгу на библиотечный стол. — Не пахнут плохо, я имею в виду, — пояснила я, когда он взглянул на меня. Нет, они не пахли, но был слабый вой в глубине моего уха, как пронзительное эхо поводка магии, что меня напрягало.
— Ни одна из них не была в безвременье, по крайней мере, пятьсот лет. — Его голос был далеким, когда он стоял над книгой и осторожно переворачивал пожелтевшие страницы до тех пор, пока не дошел до раздела с черной ленточкой. Закладка хрустнула, когда он перелистнул последнюю страницу, и я клянусь, он поморщился.
Стоя над потрепанной книгой, я посмотрела вниз, чтобы прочитать «Лей-Линии: Повреждение и Управление», я узнала большие, сплющенные петельки у букв. Я подняла глаза и подозрительно прищурилась на Квена.
— Это почерк Кери.
— Ни хрена себе! — сказал Дженкс, наконец, оторвавшись от статуи, чтобы начать парить над текстом.
— Я знаю. — Глаза Квена двигались, когда он читал текст. — У нас есть шесть книг. Которые скопировала Кери. Несколько других подлинников. Она не помнит, чтобы делала их. Эласбет настаивает на том, чтобы книга оставалась здесь. Ты можете провести здесь ночь, если хочешь прочитать ее от корки до корки, но я верю, что ты действительно этого хочешь. Я прочитал ее, прежде чем она вернулась к миссис Визон.
Садясь, я смотрела на экстравагантные петли и завитки Кери. Я была отстоем в исследованиях. Если он уже провел его, я была рада этому, хотя я могла бы вернуться и прочитать ее позже.
— Спасибо, — сказала я и притянула книгу поближе. Квен поежился, и я погладила мои покалывающие пальцы.
— Так она была у Визонов? — сказал Дженкс, его ноги слегка касались страниц.
Квен сел в кресло напротив меня, движения были медленными, как будто он не был уверен, что он собирался быть рядом.
— Матери Трента и Элли были хорошими друзьями.
История была больше, чем то, что он сказал, но это не имело особого значения. Дженкс подлетел, когда я перешла на новую страницу, и его пыльца обсыпала все и подсветила буквы. Видя это, Квен наклонился вперед.
— Интересно…
Я встретилась с ним взглядом.
— Ты не знал, что пыльца пикси заставляет демонские тексты светиться?
— Нет, — признался он, откидываясь назад и переплетая пальцы.
Интересно, было ли это то, о чем немного нервничал Трент, я вернулась к тексту.
— Ты стреляешь себе в ногу, Квен. У Дженкса есть шестеро детей, которые ищут свой угол этой весной. Все они умеют читать, и они не возражают против фейри.
— Эй! — сказал Дженкс. — Перестаньте пытаться сдать моих детей в аренду!
— Я просто указываю на вещи, — сказала я и перевернула страницу, карты мертвых линий в Аризоне. Вторая карта показывала, мысли автора о том, где они были прежде, чем их соединили воедино. Квен был прав. Там может быть что-то. Это все теория, но теория, на основе фактов и наблюдений.
Увидев, что я молчу и внимательно изучаю, Квен спросил, — Хочешь что-нибудь выпить? Съесть?
— Не-е-ет, — ответила я, растягивая слова, чувствуя, что была близко к чему-то.
Помедлив, Квен подвинул стул вперед.
— Я бы хотел пойти с тобой в следующий раз, когда ты будешь осматривать лей-линию в Лавленде.
Я подумала о том, что он подволакивает левую ногу. Он, вероятно, также не мог еще коснуться линии. Я ничего не сказала, смущаясь. Он не был готов к битве с демонами снова. Может быть, на следующей неделе. Но на следующей неделе, будет слишком поздно.
Квен, нахмурившись, рассматривал мое молчание, зная, что это означало. Явно разочарованный, он придвинулся ближе, пока я не почувствовала запах его лосьона после бритья над характерным древесным запахом вина и корицы.
— Думаю, что я знаю, как Ку’Сокс сделал тот горизонт событий.
Я оторвалась от книги и подняла глаза.
— Горизонт событий? — спросил Дженкс, но это также называл Ал.
— Фиолетовая линия в линии, высасывающая все, — сказал он, и я вздрогнула. Неудивительно, что я почувствовала сплющивание, даже если это были только мои мысли. Алу повезло, что он остался жив. Что у коллектива нашлось кое-что для него, чтобы скопировать на себя, наверное, так он и выжил.
Квен осторожно поднял книгу к себе, его глаза бродили по пожелтевшим страницам.
— Я думаю, Ку’Сокс сделал это, собирая малые дисбалансы, которые уже существовали в других линиях, сосредотачивая их в протекающую линию, которую ты создала, — сказал он, внимательно листая назад к тому пункту, где автор упомянул вероятность маленькой неустойчивости линии, которая не будет иметь никакого эффекта, если отдельные линии достаточно разнесены относительно полярных сил вблизи них.
Я придвинула свой стул поближе к Квену и прочитала первый абзац еще раз.
— Ал говорил, что линии были сбалансированы в безопасных пределах, подразумевая, что все они в некоторой степени протекали.
— Должно быть, это были небольшие утечки, — сказал Дженкс, уперев руки в бока, пока он парил над всем этим, давая пыльце сыпаться на текст и придавая ему новые границы яркости.
— Вот именно, — сказал Квен, его толстые пальцы вцепились в стол. — Они не составляют в целом то, что находится в лей-линии Лавленда.
— Составляют, если действуют друг на друга в геометрической прогрессии, — сказала я.
Выражение лица Квен было искривлено сомнением.
— Зачем они это делают?
— Откуда я знаю? Я стреляю в фейри здесь. — Мои пальцы свело судорогой от держания в руках книги, и я сняла свои перчатки, чтобы размять их. У меня было достаточно информации, чтобы пойти на миссию по ознакомлению с линией. Я понимала вещи, делая их, а не читая о них.
— Ал говорил мне, что линии толкают друг друга, словно гигантские магниты, — сказала я, разжимая зубы. Боже! Я единственная, слышу этот вой? — Если линии положительные, они отталкиваются друг от друга, и возможен отрицательный дисбаланс. Может быть, невозможно получить линию без небольшого дисбаланса.
— Как те небольшие черные и белые магнитные собачки, которые не любят друг друга, если они идут лицом к лицу? — засмеялся Дженкс, но я подумала, что это почти точное утверждение.
Квен немного поменял положение, неосторожно сообщая мне, что у него болит бедро.
— Линии не двигаются.
— Моя двигалась, — сказала я. — На добрую сотню футов от второго этажа замка, в саду, на улице. Ал сказал, что линии много двигаются, когда они новые, но они стабилизируются.
Потянувшись, я коснулась голым пальцем страницы, это заставило Квена вздрогнуть. В голове запульсировало, и я убрала пальцы. Интересно, может быть, по этой причине Ал носил перчатки.
— Может быть, все линии сначала протекали, как моя, — сказал я, желая, чтобы я могла спросить об этом Ала. — Но чем дальше они забирались, тем меньше становилась утечка. И когда Ку’Сокс собрал все дисбалансы вместе, Бах! Большая утечка.
Квен сжал губы в сомнении, что сделало его больничную щетину более очевидной. Дженкс, тем не менее, подпрыгивал.
— Как плотно прилегающие колготки по сравнению с обвисшими.
— Или куча пыли, рассеянная в огромном вакууме, не имеет никакого эффекта по сравнению с тем же количеством, оказавшимся на планете, — добавила я, и выражение лица Квена разгладилось, когда он рассматривал это. — Если так Ку’Сокс создал фиолетовый осадок в моей лей-линии, то все, что мне нужно сделать, это снова разделить дисбаланс, и утечки вернутся в исходное положение. Выкинуть отбросы прочь, и все смогут увидеть проклятье, которым Ку’Сокс сломал мою линию. Они должны будут сплотиться против него!
Дженкс возбужденно сыпал золотым, но у Квена все еще были сомнения, если его кислое выражение лица можно было так расценивать.
— Он просто снова сломает ее, — сказал он, закрыл книгу и встал.
— Может быть, — призналась я, чувствуя укол беспокойства. — Но я буду ждать его на этот раз. Если я поймаю его на месте преступления, тогда он окажется в беде, а не я. Если я смогу доказать, что Ку’Сокс сломал линию, они не убьют меня, но объединятся и заставят его работать. — Я нахмурилась… они просто должны были объединиться и покончить с ним, невзирая ни на что. Трусы.
Хотя скрип двери на сей раз был меньше, Квен осторожно положил книгу Эласбет подальше. Меня беспокоило, что Трент был с ней прямо сейчас и верил любой бессмыслице, которую она ему скармливала.
— И ты знаешь, как это сделать? — сказал Квен, когда дверь запечаталась, закрываясь, с холодным звуком. — Разделить дисбалансы?
— Нет, — призналась я. — Но если мы с Бисом пойдем туда, мы могли бы понять, как это сделать. Он действительно хорош в определении подписей на линиях.
Ни один из них ничего не сказал, Дженкс сел на плечо Квена, и оба они смотрели на меня с сомнением.
— Он хорош, — сказала я в защиту Биса. — Вы смотрите на него, и все, что вы видите — это ребенка, но я видела линии через него, и он знает, что делает. Кроме того, — добавила я, — у какого-нибудь Авва есть еще идеи? Я вся во внимании.
Квен покраснел, когда я использовала эльфийское имя, которое он дал себе, но Дженкс вылетел почти в мое лицо.
— Ты не пойдешь в ту фиолетовую линию. Ты видела, что она сделала с Алом. — Он повернулся к Квену, встревожено сыпля золотой пыльцой, которая отбрасывала луч солнечного света на стол. — Она сожгла его ауру, и они оба чуть не погибли!
Не обращая на него внимание, я начала жевать губу.
— Я буду осторожна, — сказала я, затем подавила дрожь. А что, если бы меня засосало в линию по ошибке? Или Ку’Сокс столкнул бы меня?
— Ты туда не пойдешь! — завизжал Дженкс, и Квен поморщился, глядя на дверь шкафа. — Это не безопасно, и ты это знаешь!
— Когда моя жизнь была безопасной? — спросила я, стараясь не сердиться. — Трент сможет найти меня, если я воспользуюсь кольцами Ала. Ты рад?
Дженкс опустился на несколько дюймов, прежде чем он вспомнил о том, что нужно двигать крыльями. По-прежнему, прислонившись к шкафу, Квен, казалось, застыл. Я знала, быть почти беспомощным, это беспокоило его.
— Кольца Ала? — Дженкс рассмеялся, спускаясь вниз и вставая ногами на перчатки, которые я сняла. — Ты думаешь, что демонская магия будет работать с эльфийской?
Я посмотрела на Квена. Он задумчиво хмурился.
— Я не знаю. Ты что-нибудь знаешь об обручальных кольцах демонов? — спросила я, но он уже был у шкафа, снимая перчатки. — Я выдернула душу Ала из этого горизонта событий с помощью пары колец, — выдала я скороговоркой. — Они как бы сплавили наши сознания воедино. — Дженкс поморщился, его пыльца стала зеленой. — Не совсем так, — сказала я. — Это было странно, тем не менее, как будто я могла тянуть его силу, а он — мою.
— Без спроса? — Квен потянулся, чтобы достать тонкий томик. Он практически распадался, не было никакой титульной страницы, так что я поняла, что это был демонской текст. — Ты уверена, что это были не кольца рабства?
«Кольца целомудрия» звучало гораздо лучше, чем «кольца рабства» Ала.
— Уверена, — ответила я, и Дженкс выглянул из-за плеча Квена. — Связь чувствовалась равной. Как зеркало вызова, но более сложная, это вроде как разница между телефонным звонком и разговором лицом к лицу. Ал сказал, что кольца создают неразрывную связь, — сказала я, подавляя дрожь от воспоминания о чувстве его боли, затем появились мысли о том, каким может показаться секс. Че-е-ерт… Ощутить два оргазма одновременно, это может стоить вторжения в частную жизнь.
Квен следил за мной во внезапной тишине, кладя томик передо мной и многозначительно вручая мне мои перчатки. Я надела их, мое любопытство росло, когда Квен раскрыл его почти до последней страницы.
— Я думаю, что ты хочешь знать это.
Как бы я ни натягивала перчатки, они чувствовались слишком тугими, но я улыбнулась, так как увидела грубые рисунки. Улыбка исчезла, когда я прочитала, чем демонские кольца были на самом деле. Усиление сексуального удовольствия присутствовало, но в действительности они были созданы в качестве орудия войны, позволяющего своего рода супердемону быть в состоянии пересилить эльфов и относительно легко. Не было четкого разделения на главное или подчиненное кольца, как было в эльфийских кольца целомудрия. Демоны решили, что проклятие войны закончится в дебатах, но возможно они никогда не подходили к высокому жару сражения? Мне показалось интересным, что предполагалось, что нужно два демона, чтобы одолеть дикую, эльфийскую магию. Одно было ясно. У двух людей, носящих кольца, не было никакой защиты друг от друга, если имело место предательство. Обручальные кольца, в самом деле.
— Смотри сюда, — сказал Дженкс, его пыльца скакала по страницам, заставляя их светиться. — Используется только демонами. Ты ведь не будешь создавать то, что может использовать твой противник.
Он был прав, но я не собиралась отказываться от этого, и, откинувшись в кресле, я рылась в памяти в поисках ответа.
— Ну, а почему бы не использовать кольца целомудрия? — вдруг сказала я, и Квен задергался. — Ты сказал, что они создают связь. Если она достаточно крепка, чтобы подавить чужую магию, я уверена, что она достаточно сильна, чтобы вытащить меня из беды.
Склонившись над книгой, Квен поднял глаза ко мне.
— Эти эльфийские кольца целомудрия, не демонические обручальные кольца, — он почти прорычал.
— Верно. — Я оттолкнула свой стул и подошла к ним. — Но они могут дернуть меня обратно. Как и обручальные кольца Ала!
Они оба таращились на меня, будто я рехнулась, но я знала, что это сработает. Так должно быть.
— Они сломаны, — сказал Квен, и Дженкс слегка кивнул. — Знания, чтобы сделать новые ушли. Женщины сожгли все тексты.
— Большой сюрприз. — Не готовая отойти, я смотрела на них на маленьком черном блюдце. Одно было крошечным, как для ребенка, это имело смысл, если оно должно было удержать молодых эльфов в линии. — Я знаю того, кто может восстановить лей-линейные чары, — сказала я, беря оба кольца.
Квен вздохнул, и я потрясла их в руке.
— Пирс! — воскликнул Дженкс, его крылья сурово застучали. — Ты говоришь о Пирсе! Он — фамилиар Тритон! Рэйч, что ты положила в свой кофе?
Улыбаясь, я смотрела на кольца на ладони. Квен был прав. Они были мертвы. Не было даже шепота магии.
— Не надевай маленькое! — сказал Квен, когда я наклонила его под углом, чтобы надеть на мизинец, чтобы посмотреть, подойдет оно или нет, и я заколебалась.
— Это подчиненное кольцо. Как только ты его наденешь, то не сможешь снять, пока главное кольцо не позволит.
«О», — подумала я, покачивая кольцо и смотря на реакцию Квена.
— Ты сказал, что они не работают.
— Хочешь рискнуть? Вперед. Надень его.
Дженкс перелетел, чтобы нависнуть над ним, неодобрительно хмурясь.
— Даже если бы ты могла оживить кольца, Пирс в безвременье, — сказал он, пиная большее кольцо к меньшему. Они звякнули, и это эхом отразилось во мне.
— Почему вы двое всегда такие зануды? — спросила я, сжимая руку в кулак и с тем самым скрывая кольца.
Дженкс приземлился на моем кулаке.
— Что ты планируешь делать? Позовешь Тритон и попросишь ее вытащить тебя? Она — чокнутая!
Позади меня мягкий голос Трента произнес, — Ей не нужно этого делать.
Я развернулась, разогреваясь, как будто меня снова поймали на воровстве его вещей. Дерьмо, как долго он уже здесь?
— Простите, — сказал он, входя и закрывая за собой дверь. — Я не хочу разбудить Рэй.
Несомненно, это было то, что он сказал, но Дженкс ухмылялся мне, и Квен казался самодовольным, так что я была единственной, кого появление Трента застало врасплох. Он был быстр, Трент протянул руку, и я уронила в нее кольца. Он пах улицей и духами Эласбет. Я подавила прилив досады. Был новый виток в его цели. Он снова мог быть именно тем, кого хотели эльфы, и я заставила себя улыбнуться.
Квен поморщился, когда встал, но я не могла сказать, было ли это из-за его травмы или потому, что Трент стоял позади меня.
— Как ты полагаешь, она попадет туда, Са’ан?
Трент глянул, желая объясниться.
— Через двери хранилища моего отца.
— Прекрасно! — ахнула я мягко.
— О Боже! — пробормотал Дженкс. — Они опять за свое. Я не выберусь из этого живым. Я знаю это. Я уже вижу сеть на стене!
— Расслабься, Дженкс. — Я взяла Трента за руку и перевернула ее ладонью вверх, чтобы я могла аккуратно раскрыть его пальцы. — Ты не пойдешь! — Мои глаза встретились с глазами Трента, и я взяла кольца. — Ты тоже.
Лицо Трента отразило каскад минимум шести различных эмоций, все, наконец, исчезло под холодным спокойствием.
— Я — часть этого, — предупредил он меня.
— Очевидно, — сказала я, отступая вне пределов его досягаемости. Он по-прежнему носил такое же, как у меня кольцо на мизинце, и что-то во мне чувствовало это, как победу. — Я заставлю кольца работать, а не ты. Я знаю тебя. Ты доберешься туда, сделаешь что-то благородное и наплюешь на весь план.
— Не наплюю!
— Наплюешь! — подтвердила я. — Кроме того, если я туда отправлюсь, гулять по трущобному торговому центру, ища Пирса, все будут думать, что я забочусь об Але. Если это будешь делать ты, это будет замечено.
Выглядя, как если бы он ел слизняков, Трент опустил голову, его челка упала на глаза. Он знал, что я была права, и это убивало его.
— Те кольца — мои и дверь — моя, — сказал Трент, вздернув голову и протянув руку. — Я иду.
Высоко подняв подбородок, я отказалась отдавать их, моя рука была сжата в тугой кулак, пряча их. Было мимолетное воспоминание того, что было сделано что-то вроде этого с участием ключа и психолога, запертого в офисе.
— Это мой бывший бойфренд, так что ты остаешься. Я заставлю кольца работать, а потом мы сможем выйти к линии и посмотреть, что можно сделать. Идет?
— Э, Са’ан? — перебил Квен.
Выражение лица Трента перешло от разочарованного к кислому смирению. Отступив, он облизнул палец и вытянул его, его лицо приняло странное выражение. Мое сердце бешено колотилось.
— Идет, — сказал он, и я лизнула свой палец, и мы прижали их друг к другу.
Квен скрючился от отвращения. Дженкс был на его плече, проливая странную фиолетовую пыльцу, но я была в восторге.
— Ты не последуешь за мной, — настаивала я, и Трент выглянул из-под своей челки снова, заставляя мое сердце замереть от его полуулыбки.
— Я же большой палец обещал, не так ли?
Да, он пообещал большой палец, и что он не посмеет нарушить наше соглашение. Или я швырну его вниз в лагерный колодец и оставлю там на три дня.

Глава 12

В последний раз я была в комнате за хранилищем Трента, когда воровала ту эльфийскую статую, состоящую из трех фигур, которой так был очарован Дженкс, что привлек пристальное внимание Трента. Наружная камера не изменилась, воздух все еще был плоским и неподвижным, пол и стены были голыми, без мебели. Я уставилась на глухую стену, Дженкс приземлился мне на плечо, а Трент встал рядом. Квен спустился в холл, чтобы включить магнитные устройства обработки изображений Трента. Это приводило к смещению лей-линии, проходящей через землю Трента, вниз. Лишнее доказательство того, что лей-линии на каком-то уровне функционировали как магниты.
Как только линия сдвинулась с ее естественного курса, я могла войти в безвременье не через ее поверхность, которая не только чувствовалась отвратительно, но также и не была прямым доступом к сфере демонов, а прямо через их подземный торговый центр. Оттуда я могла купить скачок в комнаты Тритон. Если бы она была там, то мы бы поболтали, и я бы позаимствовала Пирса на несколько часов. Если бы ее не было, то я спасла бы несколько долларов и поговорила бы с Пирсом так, чтобы она не заметила. Я надеялась на последний вариант.
— Вот и оно, — сказал Трент мягко, уставившись на стену, как будто она была широкоформатным экраном телевизора, и, чувствуя внезапное отклонение в моем балансе, я рассредоточила внимание и вытащила свое второе зрение. Конечно, красный мазок лей-линии шел через комнату на уровни груди прямо в глухую стену и через нее. По ней было легко ступить, самому перенестись и оказаться в безопасности под землей. Отец Трента, Кэл, использовал лей-линию в качестве временного хода в хранилище без дверей, доступного, когда включался магнитный резонатор, и совершенно неприступного, когда машина была выключена. Прошел почти год, с тех пор как мы с Ником ограбили хранилище за стеной. Я согласилась с Трентом, что тайник, полный драгоценных артефактов, где любой демон мог увидеть их, используя свое второе зрение, был плохой идеей, но опять же, отец Трента, возможно, использовал эту комнату по другой причине.
Нервничая, я вытерла руки об штаны и повернулась к Тренту, поражаясь его ауре. Она перекатывалась по нему как золотой лист, как будто он был в огне. Разрез красного цвета, шедший через него, не увеличился, но в нем был новый оттенок черного, так что я подумала, что это могли быть первые видимые признаки копоти. Комната с резонатором была довольно близко. У нас было несколько минут, до того как Квен присоединится.
— Часа достаточно? — спросил Трент, спокойный как всегда, когда он смотрел на свои часы, но я видела вспышку более темной золотой ауры, это означало, что он нервничал. Я не уйду, пока Квен не придет сюда, чтобы помешать ему последовать за мной.
— Ты хочешь два? — возразила я, не уверенная, сколько времени это может занять.
Дженкс вылетел с моего плеча, его аура, подобная радуге, следовала за ним.
— А как насчет пяти минут? — сказал он жестко, и я послала ему умоляющий взгляд, чтобы он не поднимал шума. Сейчас был день, и пикси не могли находиться в безвременье, когда солнце было высоко в небе, так же, как и демоны не могли оставаться в реальности.
— У меня будет больше шансов на успех, если я пойду одна, — сказала я, затем вытянула шею, чтобы посмотреть на низкий потолок в баннерах и пестрых узорах, которыми демоны украшали свои торговый центр. Было еще рано, и не было очень сильного движения, всего несколько измотанных фамилиаров и недовольных демонов, которые работали, чтобы избавиться от долга. Я думала, что могла услышать музыку 80-х, перекачиваемую по трубопроводу, отражающуюся от плоских мест. Было так странно стоять глубоко под землей и чувствовать, как будто бы ты находился на улице, но демоны уже прожили тысячи лет, строя эту иллюзию.
Трент искоса посматривал на меня, заставляя меня задуматься, он проверял мою ауру на копоть? Затем он устремил свой взор твердо вперед на вывеску магазина, видимую сквозь стену: «ХРАНИЛИЩЕ КОФЕ». У кого-то было чувство юмора.
— Мы можем включить магнит в пятнадцатиминутных интервалах. — Сказал Трент, затем мы оба повернулись к потертости на двери.
— Са’ан. — запротестовал Квен, запыхавшись, но ясно услышав его. — Риск…
Приятное выражение лица Трента не изменилось.
— Мы можем включить магнит в пятнадцатиминутных интервалах, — повторил он, и Квен неохотно кивнул. Удовлетворенный, Трент повернулся к жужжащей лей-линии.
Кислое хныканье лей-линии звучащее по всему Цинциннати становилось все хуже. Казалось, не слыша его, Дженкс завис перед линией, уперев руки в бедра и впиваясь взглядом в человека за окнами кофейни. Для фамилиара не было никаких причин использовать свое второе зрение, и если он не сделает этого, то мы останемся невидимыми.
Я шагнула вперед, опуская руки через линию и решив, что она чувствовалась нормально, даже если она плохо звучала, поток был ровным и гладким. Возможно, отец Трента имел более глубокие отношения с демонами, чем Трент хотел признавать. Способность сделать шаг через лей-линию в демонской торговый центр и кафе была слишком удобной… даже если это спасет обе наши задницы.
Готовая к выходу, я пробежала руками вниз по моей льняной блузке. Она пропитается вонью до небес, когда я вернусь.
— Квен, не позволяй ему следовать за мной, — сказал я и сделал шаг вперед, в линию.
— Рэйчел, подожди!
Голос Трента обдал меня холодом, и я повернулась, по-прежнему в реальности, даже если я была в лей-линии. Он копался в кармане, и я покраснела, когда поняла, что практически ушла без колец. Он протянул их, и искра магии прыгнула между нами, когда кольца падали в мои руки. Это была лей-линия, не он, но я все равно вздрогнула.
— Спасибо, — сказала я смущенно. Кивнув, он отступил на шаг быстрым, резким движением, приглашая меня жестом идти. Крылья Дженкса стучали, и с заключительной тонкой улыбкой, я отправила себя в безвременье.
Морща нос, я сделала три шага в линию, проходя сквозь стену в реальности и в демонском кафе. Я дернулась, когда душный запах безвременья и гулкие звуки Европейской группы, поющей о красных шарах, обрушились на меня. Что это с демонами и 80-ми? Я задавалась этим вопросом не впервые.
Фамилиар выглянул из-за прилавка.
— Два мира сталкиваются, не прыгай здесь в реальность! — отругал он меня, возможно, даже не зная о двери и, думая, что я выскочила просто так. Он выглядел странно знакомым в зеленом фартуке и колпаке. — Меня не волнует, как сильно спешит твой демон за его кофе, если ты застрянешь в стене, я не буду за это платить.
Я послала парню быструю улыбку, пятясь к двери.
— Простите, ошиблась магазином.
— Используй круги у фонтана, — сказал он, прищурившись. — Долбанный новичок.
Он выглядел, как шотландский лорд из романа, кустистые бакенбарды и тугие глыбообразные мышцы, меня это не впечатляло, но когда мои руки заскребли в поисках дверной ручки, он пробормотал ругательства.
— Эй, подожди. Ты — Рэйчел Морган, верно? — сказал он, опуская тряпку. — Подожди. У меня есть кое-что для тебя.
Моя рука соскользнула с ручки, и я обернулась.
— Для меня?
Он опустил голову и начал рыться в мусорном ведре за прилавком.
— Да. Предложение моего босса, тебя может это заинтересовать.
Резко опустив плечи, я вздохнула. Трент, Квен и Дженкс, вероятно, смотрели вторым зрением, и у меня действительно было расписание.
— Прости, — сказала я и дернула дверь, музыка стала громче. — Прямо сейчас я не занимаюсь созданием иллюзий. Спасаю мир, ты знаешь. — Опять.
— Нет, подожди! Просто возьми это. Я дам тебе кофе на вынос!
Мне было наплевать на мерзкий кофе, но парню у места прыжка нет, и я неохотно взяла конверт, он с нетерпением подался вперед. Это был толстый, толстый контракт, и я сунула его в задний карман, чтобы посмотреть позже. Работа в безвременье может быть выгодной, мы с Алом могли покончить с нехваткой наличных денег. Опять… Моя жизнь была по-настоящему предсказуемой, или же я просто продолжала делать одни те же ошибки снова и снова?
— Черный кофе, верно? — спросил парень, спеша за прилавком, беря чашку и наполняя ее чем-то черным и горьким. Это был не кофе, но это было лучшее, что они имели, и я взяла его, чтобы только выбраться из этого места.
— Отлично. Спасибо, — сказала я, поднимая его. — Ммм, хорошо!
— На вынос, — подтвердил он, подаваясь назад и выглядя возбужденным и самодовольным. — Дай мне знать о контракте!
Не было никакого звона, когда я вышла в торговый центр, и после беглого осмотра широкой аллеи, я направилась к центральному фонтану и демоническому скачку. Хотя демоны могли прыгать по линиям, фамилиарам было необходимо покупать скачок, и чтобы облегчить проход. Демоны, осужденные за незначительные преступления, такие как необычайная глупость, платили свои долги тем, что предоставляли прыжки. В выходные там могло быть больше десятка демонических скачков, сгруппированных вокруг центра фонтан, но раним утром вторника и с надвигающейся проблемой с линиями, был только один. Наклонив голову, я пошла к нему. Он, возможно, просто был демоном, ждущим кого-то, но шляпа, которая была на нем, говорила об обратном.
— Закинешь меня к Тритон за кофе? — сказала я, когда подошла ближе, и он открыл один глаз. Это было очень странно. Я знала, что была глубоко под землей, но меняющийся свет, тени, порывистый ветер и большое пространство чувствовались так, как будто бы мы находились на улице в пасмурный день. Действительно жаркий, пасмурный день.
— К Тритон? — сказал он, лениво зевая, затем он зевнул во второй раз, вставая, когда он действительно посмотрел на меня. Паническое выражение пронеслось по его лицу, пока оно не было заменено недоверие. Мои глаза сузились, когда он ткнул меня в плечо, как бы пытаясь решить, была ли я настоящей. — Два мира сталкиваются, ты на самом деле Рэйчел. Я думал, что ты — Тритон. Черт побери, девочка! Подожди, пока я расскажу моему фамилиару!
— Если ты еще раз меня тронешь, ты по-настоящему узнаешь что такое боль, — сказала я, тыча в него чашкой. — Кухня Тритон? Ты знаешь ее?
Он взял кофе и посмотрел на потолок.
— На этой неделе это стоит дороже.
Я заставила мои челюсти разжаться.
— Смотри, я пытаюсь спасти ваши задницы. Ты действительно думаешь, что это хорошая идея, чтобы попытаться всучить мне копоть?
Демон вернул взгляд ко мне.
— Нет. Взгляни туда. Потолок снизился примерно на фут по сравнению со вчерашним. Пространство сжимается, и если ты не хочешь оказаться в конечном итоге в стене, мне нужна помощь горгульи.
Черт, это уже происходит. Неудивительно, что здесь так жарко.
— Ну? — сказал он. — Как сильно ты хочешь попасть туда?
Если я не починю эти кольца, ничего не произойдет. Я действительно не дала бы за безвременье и ломаного гроша, но я хотела вернуть обратно Кери и Люси.
— Я возьму копоть, — сказала я, и он торжественно снял свою шляпу, чтобы запылить ближайший круг.
Два демона на другом конце площади заметили меня. Черт. Один из них был Дали. Я послала ему ушастый кроличий чмок-чмок, и он исчез, оставив своего друга глазеть на меня. Отлично, это будет просто здорово.
— Мы можем сделать это по-быстрому? — Сказала я и шагнула в круг. Это было слишком долго.
Кряхтя, он кивнул, и линия застыла через меня, растворяя меня на мысли, и обратно. Линия стала кислой, но она все еще была потоком. Помощь горгульи сделала материализацию гладкой, без насущного намека на неравное воздушное давление или ошибки. Я материализовалась… у себя на кухне.
— Эй! — крикнула я, обращаясь к нему, но переход был завершен, и я кричала на свой старый холодильник. Мои глаза сузились. Это был мой старый холодильник, тот, в который можно было запихнуть козла, не тот, который был у нас с Айви. Я взорвала его почти два года назад на солнцестояние.
— Я поклялся, что если когда-нибудь ее изображение снова окажется на твоих кривых костях, я не остановлю свою руку, ты, мерзкая падаль!
Я развернулась.
— Пирс! — завопила я, когда он вышел на меня через кухню, схватил нож со стола и побежал. — Пирс, это я! — Мое дыхание сбилось, когда я ударилась о стену, а одна его рука оказалась у моего подбородка, вторая с ножом упиралась мне в живот. Это была не моя кухня. Холодильник был старым. Свет — неправильным. Медные горшки были слишком грязными. — Это я, — я поперхнулась, кровь стучала в висках. — Прекрати!
Но он только зарычал, запах угольной пыли и гуталина заполнил мой нос.
— Эй! — взвизгнула я, когда нож кольнул меня, и я двинула Пирсу коленом, и засунула свои руки между его, когда его хватка ослабела. — Прекрати!
Хватаясь за то место, куда пришелся удар коленом, он упал на спину. Обозленная, я потянула мою одежду и пнула нож подальше. Волна безвременья накрыла его, и я прикоснулась к моему боку, пальцы стали мокрыми от крови. Черт побери, он порезал меня прямо через рубашку.
Пирс опустился на колени передо мной в шерстяных брюках и цветастом жилете, выглядя, как актер из ранних фильмов. Его лицо приняло страдальческое выражение, он откинулся на пятки, широко расставив руки и обнажив шею для меня.
— Давай! — вскрикнул он, закрывая глаза, как будто разрешая мне поразить его молнией. — Вырви мое сердце, ты, мерзкий зверь! Я мог бы использовать время, чтобы спланировать твою смерть!
Я уставилась на него. Выглядел он нормально, кроме его полной капитуляции. Его темные вьющиеся волосы снова были до плеч, но борода исчезла, это делало его моложе. Если бы он встал, он почти был бы моего роста. Он был хорошо сложен и выглядел так, как будто никогда не знал тяжелой работы. Он открыл один глаз, и, когда я ничего не сказала, намек на замешательство сделал его еще более привлекательным. Я подумала, может быть, я любила его когда-то, но он был слишком быстр на использование черной магии, и изо всех сил он старался убить людей, которых я очень старалась спасти.
— Э, Пирс? — сказала я, что, возможно, было ошибкой. — С тобой все в порядке?
Он тяжело выдохнул и поднялся на ноги. Его лицо стало пепельного цвета, затем красного.
— Рэйчел? — сказал он, повторяя мою нерешительность.
Я взглянула на кухню, теперь, когда у меня появилось время осмотреть ее более тщательно, я поняла, что это была очевидная насмешка. Боже мой, как же тут жарко.
— Тритон нет, не так ли? — Если Тритон изготовила дубликат моей кухни, то она, вероятно, насмехалась над Пирсом, изображая меня. Или это, или этот человек действительно был каменным; судя по испуганному выражению лица, которое у него теперь было, мне казалось, что у него всегда было ледяное спокойствие.
— Создатель Всемогущий! Это действительно ты! — воскликнул он, и я влетела спиной в стену, когда он бросился на меня. Мои губы искривились в улыбке, когда он быстро меня обнял, мой руки нашли его, он чувствовался таким знакомым, и в тоже время совсем другим. Почти сразу же он отпустил меня, проводя руками по мне вверх-вниз. — Я сильно извиняюсь! — он радовался, его глаза светились. — Я думал, что ты это она. Ведьма появляется, чтобы вызвать меня, когда ей скучно. Ты ранена? Я не ударил тебя? Я должен был догадаться, что это была ты. Боги, я — жаба!
— Я в порядке, — сказала я, надеясь, что он не видел маленький порез. — Прости, что я… э… ударила тебя. С тобой все в порядке?
Он пошел красными пятнами, глядя в пол, на котором он распростерся ранее из-за моей выходки.
— Я имею в виду, я это заслужил. — Выглядя пристыженным, он отступил на шаг. — Я согласен, моя ситуация не идеальна и далека от пышности и обстоятельств члена ковена, но я понимаю, что мир здесь отличается от того, где ты проживаешь, и каждый раз, когда я пытался убить ее, я становился немного ближе к нему.
Я отошла от стены, любопытствуя и боясь, чтобы увидеть остальную часть квартиры Тритон.
— Ох.
— Я почти навредил ей в последний раз, но она превратилась в тебя. — Он слабо кивал, в уголках глаз появились морщинки, когда он пытался объяснить последние пять минут. — Я не мог этого сделать.
— Пирс… — начала я, кладя руку на стол, столь похожий, но не такой же, как был у нас с Айви. Наверное, я сильнее должна была попытаться вернуть его на реальную сторону линии.
— Такой я есть, — торжественно произнес он, беря меня за руку и заставляя меня посмотреть на него. — Я думаю, что она наслаждается моими попытками убить ее. — Он поморщился, выглядя взволнованным. — Ты у нее на уме. Будь осторожна. Это не здоровое место, чтобы здесь находиться.
— Вот почему я здесь, — сказала я, отстраняясь. — Она вышла, верно?
— О, да, она выходит на поверхность. Безвременье сокращается, и она пытается поговорить со спящими горгульями. — Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Мы могли быть почти на моей кухне, если не присматриваться. — Ходят разговоры о том, чтобы просто убить тебя. Ку’Сокс мягко нашептывает это. — Он подался вперед, пристально глядя на меня. — Мы можем убить его, ты и я. Рэйчел, поэтому ты здесь? Это, правда! Иначе, зачем тебе рисковать, особенно сейчас!
— Нет. Пирс, я не могу убить Ку’Сокса.
Он отвернулся, распахивая шкафы, чтобы посмотреть на приборы и инструменты, который никогда не было на моей кухне.
— Не в одиночку, конечно, — уверенно сказал он. — С моей помощью это возможно. Дай мне собрать мои вещи, и мы будем далеко, монстр будет мертв через пять минут.
Огорченная, я почувствовала кольца в своем кармане.
— Даже с твоей помощью, — сказала я, и он поднял глаза от ящика, нахмурившись. Я вспомнила тот хмурый взгляд и подавила всплеск усталого гнева. — Пирс, я дралась с ним прежде, и он слишком сильный. Слишком быстрым. Я не настолько хороша.
— Ммм, — пробурчал он, затем потряс меня, когда он открыл газовую печь и вытащил тяжелый почтовый ящик с ключом. — У меня есть проклятие, я собирался подвергнуть ее ему в следующий раз, когда я найду ее спящей.
Коробка ударилась об пол с глухим стуком, и я подпрыгнула. Он не слушал меня.
— Пирс.
— Вот злая штука! — сказал он, открывая ее. — Это «убийца демонов», если я когда-нибудь увижу одного!
— Пирс, остановись. — Он встал, и я взяла его руки, складывая их таким образом, чтобы погасить любые лей-линейные чары, которые он мог создать. Глаза в глаза, он недоверчиво на меня прищурился, и я медленно отпустила его. — Я не собираюсь противостоять Ку’Соксу в проверке магии. Я не боюсь его, — сказала я, когда Пирс протестующее вздохнул, — но во всем остальном, я знаю свои пределы.
— Рэйчел…
— Я знаю свои пределы, — сказала я, снова молчание, пока его лицо не приняло кислое выражение. — Я не должна убивать его, просто чтобы доказать, что он тот, кто вывел мою линию из равновесия.
Пирс хмурился, выглядя могучим и разочарованным в фальшивом солнечном свете, проникающим в окно. Оно было как в тумане за синими шторами. Оно всегда будет в тумане.
— Тогда зачем ты здесь, если тебе не нужна моя помощь, чтобы убить его?
Сердце колотилось, я вытащила кольца.
— Из-за них, — сказала я, и он поднял самое крупное. — Мне нужно оживить их. Ты говорил, что такое было возможно.
— Они мертвее, чем трехдневный опоссум, — сухо сказал он, протягивая его обратно. — Что они делают?
— Создают связь между двумя людьми. Это кольца целомудрия эльфов.
Пирс уставился на меня, его голубые глаза дергались от меня к кольцам и обратно. Засовывая лей-линейное заклинание «убийца демонов» глубоко в карман, он засунул коробку обратно в духовку. Гладкие мускулы двигались под тонкой хлопчатобумажной рубашкой, и я вспомнила, как чувствовала их под моей рукой. Он был красивым мужчиной, но я не доверяла его решениям, особенно когда в значительной степени они влияли на мою жизнь.
— Кольца целомудрия? — спросил он, когда дверца захлопнулась.
Кольца отяжелели в моей ладони.
— Я думаю, что могу исправить линию, но мне нужен наблюдатель, чтобы вытащить меня, если со мной что-то случиться. А поскольку кольца устанавливают связь между двумя пользователями магии…
— А огонь все ближе, я думаю, — пробормотал он. Он закрыл печку, вытер отпечатки пальцев с ее дверцы полотенцем, сушащимся на ручке шкафа.
— Ты можешь починить их?
Он посмотрел на меня.
— Я скорее убью его.
Я тяжело вздохнула и стала ждать. Мне была нужна его помощь, и я знала, что он не позволит мне уйти без нее. Я не могла любить его, но он любил меня.
Наклонив голову, он кивнул, и я вздрогнула, когда круг, окрашенный его зеленой аурой, поднялся вокруг нас. Он был намного сильнее, чем я помнила, время, проведенное с Тритон пошло ему на пользу. Возможно, я недооценивала его.
— Она часто делала свою кухню, такой же, как у меня? — спросила я, когда я подошла поближе к углу центрального стола, находящегося между нами.
— Только тогда, когда ты у нее на уме. Я сильно беспокоился за тебя, Рэйчел.
Я не была смущена, прося его о помощи, но это было трудно, зная, что я значила для него больше, чем он для меня.
— Спасибо, — прошептала я, кладя кольца на прилавок.
— Фокус в том, чтобы не затопить их, — сказал он, игнорируя мой виноватый взгляд. — Ты не можешь использовать лей-линию. Это сломало бы их наверняка. Даже твоя аура — это слишком много, когда все вместе, но если ты расщепишь ее… — Он взял кольца, кладя меньшее внутри большего. — Заполни их одним резонансом, прежде чем позволить другим войти, ты можешь сделать пирог из них.
Он положил кольца в мою ладонь, сложив ладони чашечкой. Дрожь прошла через меня, и он улыбнулся.
— Это очень похоже на радугу — сложение видимого света. Ты сначала вкладываешь красный, затем вкладываешь оранжевый, затем желтый, потом зеленый, и так далее до тех пор, пока, наконец, ты не получишь все цвета, поющие вместе, и они, тая, превращаются в белый свет, и чары воссоздаются.
Он стоял рядом; его тепло и запах угольной пыли и гуталина возвращали воспоминания, хорошие, но неудобные.
— Покажешь мне? — попросила я, и мы оба посмотрели на кольца у меня в руке, его рука придавала моей форму чаши.
— Передвинь свою ауру в руки, — сказал он, и в моей голове щелкнуло. — Именно поэтому я поставил круг, — успокоил он. — Сделай это.
Я поморщилась, но представила, как моя аура идет в кончики пальцев, огибая их, впитываясь в мою кожу и исчезая, оставляет огромную зияющую дыру в моей первой линии обороны. Холодные булавочные уколы прошли по руке. Моя аура хотела вернуться, но я держала ее.
— Хорошо. — Это было обнадеживающее ворчливое утверждение, и я погасила адреналин, прежде чем потеряла контроль. Передо мной, Пирс повел плечами, явно чувствуя себя неуютно, когда он снял с себя ауру. Кольца чувствовались неестественно тяжелыми в моей ладони, а свободная рука Пирса вокруг моей руки — очень интимной.
— Теперь и я того же мнения, что твой горгулья, Бис, должен больше учить тебя переменять твою ауру, — сказал он, и я нервно кивнула. — Теперь просто настрой всю ауру на чистый красный, ты можешь представить это.
Я встретила его взгляд, видя неизвестную эмоцию. Я не могла видеть свою ауру, но он мог, и взволнованно, я передвинула ее, зная, что все делала верно, когда он кивнул.
— Именно так, — сказал он. — Позволь тонкой ленте пройти вниз по твоей руке. Умом, сохраняй след! — воскликнул он, и я отступила. Это был едва слышный шепот, но так как он коснулся кольца, расположенного в моей ладони, я клянусь, я слышала их звон, как звон стекла, когда проводишь пальцем по верхнему краю. Моя аура чувствовалась как теплый шелк, протекающий по мягкой части моей руки и создавая теплый бассейн в ладони.
— У тебя есть сноровка, — повторил он, явно довольный. — Но даже если и так, ее не слишком много. Это искусство, и ты должна планировать на будущее, так, что это просто наполняет память и не более того.
Я облизала губы, не сводя глаз с колец, и моя аура эхом отозвалась от них.
— Как это? — спросила я, когда я отступала до тех пор, пока почти не осталось «звона».
— Отлично. Но имей в виду, что труднее забрать то, что когда-то дал. Поправка на алчность.
Улыбаясь, я подняла глаза. В его глазах было счастливое удовлетворение. Моя улыбка увяла.
— Пирс, я не могу этого сделать.
— Ты уже на полпути, — умасливал он, и я тряхнула головой, вытягивая свою руку из его.
— Нет, я имею в виду тебя! Ты стоишь, глядя на меня, как будто мы только что вышли из той дыры в земле в лесу Трента. Я не могу этого сделать! Я не могу просить тебя помочь мне, когда ты думаешь, что есть шанс, что когда-нибудь…
Мои слова прервались. Я не могла продолжать. Качая головой с сожалением, он взял мою руку в свою.
— Я знал это, когда ты пожала плечами, — сказал он, наклоняя голову, чтобы успокоить меня, когда я бросилась в объяснения. — Ты все сделала правильно, и мы оба обратили наше внимание на другие места. Я был хамом, ожидая от тебя, что ты будешь думать обо мне не иначе, чем с любовью. Но человек не может не помнить. Теперь, удерживая ауры вот так, и переноси оранжевый. Нужный красный останется в пределах чар. Теперь будет легче. Если ты сможешь сделать это, тогда ты сможешь сделать все остальное.
— Спасибо, — выдохнула я, склоняя голову и закрывая глаза, потому что я не могла смотреть на него больше. Оранжевый, подумала я, перекладывая мою ауру, как и Бис, я практиковалась. Это было легче, чем смешивать цвета, чем мы обычно занимались, сидя рядом с кафе и пытаясь имитировать ауры людей, проходящих мимо, а одобрительное ворчание Пирса было как волна надежды, омывающая меня.
— Сейчас желтый, — повторил он. — Больше, чем раньше, поскольку желтый будет сначала очень тонким.
Я знала, что он имеет в виду, и хотелось услышать частичный аккорд песни и узнать, что произойдет дальше. Я выложила еще один слой над кольцами, видя как он впитается, когда избыток оранжевого растаял. Кольца начинали жужжать, принимая его к остальным.
— Синий и фиолетовый, — прошептал он, волнение звучало в его голосе. — Осторожнее, Рэйчел. Демон тебя побери!
Я чуть не потеряла это, но поймала себя, концентрируясь на ощущении его рук вокруг моих, когда я добавляла последний слой. Пот сочился, и я позволила себе открыть глаза из-за забавного чувство щекотки, присутствующего в моем ци. Моя аура хотела затопить кольца силой, но я крепко ее держала.
— Боже мой… — вздохнул Пирс. — Спокойно, Рэйчел. Намекни на тень черного. Она должна появиться. Кольца нуждаются в гармонии чего-то еще, чего-то темного. Я никогда не зачаровывал эльфийское серебро; нужно что-то еще.
Я затаила дыхание и выпустила цвет, когда сделала мою ауру ультрафиолетового цвета. Это было, как если бы копоть змеилась вниз по моей руке, но, когда цвет достиг колец, он обвился вокруг них, отказываясь присоединяться.
И тогда крошечные трещины появились в холодном, мертвом металле. Дерьмо.
— Легче… — прошептал Пирс, он неотрывно смотрел на них. — Пусть слой впитается.
Голова начинала болеть, и моя рука чувствовалась мертвой. Булавочные уколы покрывали ее, и я начинала дрожать. Трещины росли, посылая паутину нестабильности через поверхность колец. В панике, я замерла. Там не было достаточно энергии, чтобы возродить чары, но дать больше, и кольца не выдержат.
— Пирс? — произнесла я, и его пальцы, сжатые вокруг моих стали теплыми.
— Я ничего не могу сделать, — сказал он. — Рэйчел, ты должна завершить дело!
— Они рассыпаются! — сказала я. — Я не могу это удержать!
— Это проклятая эльфийская магия, — сказал он, и я уловила мое дыхание, когда его руки оставили меня. — Твоя энергия, не смешивается с исходной. Ты можешь… думать эльфийскими мыслями?
«Думать эльфийскими мыслями», спросила я мысленно, с издевкой, но трещины не собирались уходить. Я не могла остановиться, и я не могла двигаться вперед. Я знала, что все пойдет ко всем чертям, если я просто отпущу.
— Эльфийские мысли, — пробормотала я, нахмурившись, когда подумала о Тренте — хитром, гордом, надменном.
Оболочка колец замерцала, и я быстро вдохнула. Трещины все еще были там, но все чувствовалось хорошо. Мои зубы сжались, и воспоминание о музыке Трента, как он пел для моей души, спящей, чтобы вытащить меня из моего туманного подсознания. Это была его просьба к своей богине, и он не верил, что она его услышит. Это был источник его дикой магии. Это кружилось и кружилось в моей голове, пока я не почувствовала усыпляющее ничто, кажется, не замечающее, колеблющееся в его великолепной песне, поворачивающее один из тысячи глаз ко мне.
«Услышь меня», — подумала я, прося. «Увидь, что я делаю. Одолжи мне свое умение».
Дикая магия улыбнулась мне, и оболочка колец запела. Мое последнее сияние ауры достигло колец и со звоном, который эхом отозвался в моей душе, магия прошла через меня и стала единой. Кольца просто наполнились магией и закрылись.
Я ахнула, глядя на них, пылающие в моей ладони как сама слава.
— Отлично! — Пирс сиял, его защитный круг мигнул и погас. — Ты сделала это! В первый раз!
Окрыленная, я вцепилась в кольца. Теперь у меня был шанс. У меня была возможность исправить линию и освободить Люси и Кери. Я взглянула на часы над плитой, прежде чем вспомнила, где я была. Мне нужно вернуться к Тренту. Мы должны были изменить все, и сейчас же!
— Спасибо, Пирс, спасибо! — Сказала я, притягивая его в объятия, мой сжатый кулак с кольцами плотно прилегал к его спине. — Я не смогла бы сделать это без тебя. Теперь я смогу что-нибудь сделать. Спасибо тебе!
Он улыбался, когда я откинулась назад, его кудри на лбу были влажными от жары, и выражение моего лица застыло, когда он коснулся моих волос.
— Это сделала ты, а не я, — сказал он. — Все это. Я только рассказал тебе, как это сделать. Ты никогда не нуждалась во мне. Даже когда ты была молодой женщиной.
Я отпустила его, вспоминая о том, что было в его глазах, бросаясь назад.
— Я сделала, — сказала я, нуждаясь в том, чтобы быть честной. — Ты был нужен мне. Я сильная. Ты помог мне найти это. — Опуская глаза, я убрала кольца. — Прости, — сказала я, зная, что это было кончено, но не помня почему.
Пирс сделал шаг назад, чтобы проложить больше места между нами.
— Я потребовал слишком много, — сказал он, его печаль была направлена на себя, а не на меня. — Я вижу в твоем сердце, что ты уже нашла человека, который делает тебя сильной, который не давит, который уже понял, что боль потери тебя от судьбы — больше, чем боль, когда ты умираешь в клетке. Кто он?
Я посмотрел на часы снова.
— Никто.
— Айви? — догадался он, и сразу же покачал головой. — Нет. Кто-то новый? Нет, кто-то старый, — твердо сказал он, и его взгляд перешел на мой карман. — Эльф? — догадался он, затем стал пепельного цвета. — Каламак? — выпалил он, хватая меня за плечи. — Рэйчел, нет, — взмолился он. — Я знаю, что я не имею права, но он лжет. Он обманывает. Такова их природа. Это его план, не так ли? Чтобы ты пришла сюда, рискуя собой вместо него?
— Это был мой план, — сказала я, отступая в гневе. Ах, да, теперь я вспомнила, почему это не сработало. — Это все, что я могла сделать, чтобы заставить его остановиться и не последовать за мной сюда. Его бы узнали. Я имею право быть здесь. — Я взглянула на кухню Тритон. — Ну, не именно здесь, а здесь в безвременье. Кроме того, разве ты научил бы его, как исправить кольца?
Черт побери, он снова заставил меня злиться на него, хотя я не хотела этого.
— Он сделал так, чтобы ты подумала, что это была твоя идея. — Пирс просил, — Не доверяй ему. Он — Каламак!
— Он… — начала я, не зная, куда меня заведут мои рассуждения. Пирс сказал, что я нашла кого-то нового, чтобы полюбить, но это не Трент, но что сказать, чтобы это не звучало так, будто я протестую моему пути сумкой истины. — Нет никаких причин, почему я не могу работать с ним, — сказала я агрессивно, сжимая кулак, чтобы скрыть кольцо Трента на мизинце. — Ку’Сокс украл Кери и его дочь. Я могу доверять его ненависти.
На полу был небольшой круг, там, где я выскочила, и я встала в него, ожидая помощи Пирса, чтобы выбраться отсюда. Нужно что-то подобное, когда бывший друг должен хлопнуть дверью для тебя, когда ты драматически уходишь.
— Но он будет баловать тебя, Рэйчел, — сказал Пирс, и я уставилась на него, пока не поняла, что он имел в виду разрушение, а не баловство. — Он сделает твое сердце жестким, и ты станешь, как он. Мелочной, потакающей прихотям своим оболочки, бледной копией себя самой. Не доверяй ему. Позволь мне помочь тебе. У меня есть целый арсенал. Мы сможем уничтожить Ку’Сокса вместе. Прямо сейчас. В этот самый час. Твоя сила и мои чары. Наша магия так хорошо смешивается. С этими кольцами, мы сможем скрутить его в бараний рог, это точно!
Я пробегалась по нему взглядом, вверх и вниз, без удивления.
— Эти кольца не для атаки, они — страховочная сетка для того, чтобы исправить линию. Ты постоянно рассказываешь мне, что Трент изменит меня, но ты — тот, кто пытается заставить меня убить всех!
— Но это должно быть сделано, — настаивал он, и я скрестила руки на груди.
— Пожалуйста, отправь меня в торговый центр, — сказала я жестко. — Я ценю твою помощь больше, чем ты когда-либо знал.
— Рэйчел.
Было душно, и я перенесла мое внимание вниз с потолка. Пирс стоял передо мной, выглядя боеспособным и сильным, с его кудрями и его глазами, обещающими мне успех. Я вспомнила, каким толстым стал его круг, и вообразила навыки, которые он оттачивал, став фамилиаром Тритон. Она тренировала его для этого?
— Ты можешь покинуть помещения Тритон и остаться незамеченным? — Спросила я, уже зная ответ.
Голова его повисла.
— Нет.
Моя осанка ослабла, и мой гнев исчез.
— Мне жаль, Пирс, — сказала я, трогая его за локоть. — Ты будешь как колокольчик в лесу, а я должна двигаться с хитростью. Ты дал мне средство, которого у меня раньше не было. Я могу сделать это. Спасибо.
Сжав плотно челюсти, он поднял глаза, услышав истину, содержащуюся в этом.
— Тебе что-нибудь нужно? — Спросила я, не желая уходить, вот так.
— Только то, что ты не можешь мне дать. И я не буду просить тебя об этом.
Да, вот о чем я подумала. С тяжестью на душе, я переминалась с ноги на ногу.
— Я должна идти.
Дикий свет горел в его глазах, а подбородок был поднят.
— Подожди, есть одна вещь. — Двигаясь ближе, выражение его лица становилось почти насмешливым. — Позволь мне поцеловать тебя, на прощание, если судьба позволит, то я снова увижу тебя, но ты уже не будешь больше собой.
— Пирс… — прошептала я, но он взял меня за плечи и прижал к себе. Дыхание перехватило, и наши губы встретились, он наполнил мою душу памятью о его любви. Слезы согревали мои глаза, и я не отодвинулась, захотев просто на мгновение замереть в том идеальном месте, в котором мы, возможно, были. Наши ауры, которые уже были более чувствительными друг к другу, смешивались завитками энергии, вспыхивая над нашей кожей, а наши губы двигались друг против друга, и его руки обвивали меня с памятью о том, что между нами было.
Медленно он отстранился, и я вытерла глаза тыльной стороной руки, не стыдясь своих слез. Я не могла любить его, он слишком многого требовал.
— Я не собираюсь меняться, — сказала я, что означало несколько вещей одновременно.
Вздернув высоко подбородок, он отпустил меня и отступил назад.
— Эльфы большее зло, чем демоны. Они деформируют тебя, чтобы удовлетворить их потребности и заставить тебя думать, что это была твоя идея. Ты всегда будешь в моем сердце, Рэйчел Морган. Уходи, прежде чем мой грязный тюремщик вернется.
— Пирс.
Он отвернулся и кивнул.
— Иди.
Я исчезла, видя, как он стоит в пятне солнечного света, который никогда не менялся, одинокий и отдаленный, но желающий большего.
«Я не стану инструментом Трента», подумала я, собираясь обратно у фонтана, и банальный звук синтезаторов и веселые тексты били по мне. «Я сама принимаю свои решения, не Трент. Пирс смотрел на мир через древние очки».
Но, пока я протискивалась мимо нескольких блуждающих демонов в поисках кофейни, я не могла рассеять слабый шепот предупреждения.

Глава 13

Ночной ветер, прохладный и несущий намек на дождь, толкал меня, время от времени посылая мои волосы щекотать шею. Он принес мне запах ранней сирени, звук квакающих лягушек и текущей воды. Вдалеке послышался шум междугородних перевозок, едва слышный шепот. Позади меня Замок Лавленд нависал темный, пустой и неприступный. Шикарный черный спортивный автомобиль Трента был припаркован на стоянке в грязи. Моя машина все еще была в его сторожке. Свет от лагерного фонаря на опорной стене позади меня едва добирался до окружающего леса, который простирался вокруг нас достаточно далеко, чтобы мне это место показалось жутким.
Резко я сделала шаг с гравия на каменистую насыпь дорожки нижнего сада, когда я встала в свете фонаря, уперев руки в бедра, Бис влез на разрушающуюся опорную стену позади меня. Она была четыре фута в высоту, и Бис практически находился на уровни моих глаз. Вместе мы смотрели через высокую траву на поврежденную лей-линию, идущую вдоль нижнего, долго возделанного сада и ждали, когда вернутся Дженкс и Трент.
Лей-линия выглядела ужасно, когда я смотрела на нее моим вторым зрением, она плохо выглядела при свете фонаря, но еще отвратительнее она смотрелась на солнце, с фиолетовой линией внутри, через которую утекала энергия. Несмотря на мерзкую внешность, я была уверена, что линия сама по себе была прекрасной, даже с изначальной утечкой. Ку’Сокс перетянул все дисбалансы от других линий, сосредоточил их в моей линии, чтобы создать горизонт событий. Это действительно был горизонт. И этого демоны никогда не видели.
Я дрожала, несмотря на тепло ночи, а Бис усилил хватку на стене, заставляя ее пойти трещинами. Я не хотела, чтобы этот малыш знал, как сильно я волнуюсь, но трудно было это скрыть, когда он находился так близко. Кольца Трента лежали в моем кармане. Я отказалась дать их ему, когда вернулась через хранилище, боясь, что он придет сюда с Квеном и сделает какую-нибудь глупость. Квен еще не мог использовать магию, нам двоим пришлось его убеждать, чтобы сегодня вечером он остался с Рэй, чтобы Эласбет не забрала ее на Западное Побережье в качестве заложницы для удовлетворения своих собственных потребностей.
Трент помогал Дженксу вербовать соседнюю область для пикси, но я по-прежнему чувствовала себя голой, зная, что Ал не может спасти мою задницу, если появится Ку’Сокс. Впервые, я действительно рассчитывала только на себя.
— Ну? — прошептала я Бису, желая, чтобы они поспешили. — Что ты думаешь?
Бис еще раз перебрал когтистыми лапами, и камни посыпались вниз.
— Это причиняет боль, — сказал он, просто, прижав уши к черепу. Подавленная, я села на каменную стену рядом с ним, подтягивая себя до тех пор, пока мои ноги не повисли над нижней дорожкой.
— Но ты думаешь, мы сможем разделить дисбалансы?
Он пожал плечами, выглядя потерянным, когда его привлек какой-то звук. Я достаточно спрашивала, я подвинулась ближе, камни зажали меня.
— Дай мне послушать, — сказала я, трогая его за ногу, чтобы я смогла почувствовать, как линия резонировала.
Я сжала зубы, когда вдруг каждая лей-линия оказалась в пределах моей досягаемости, они пели в моей голове. Это был опьяняющий опыт… и почему я обычно ставила пузырь защиты на мысли, когда касалась Биса. Хотя в этот раз резкий разлад моей, ближайшей лей-линии прорезал красоту, сводя зубы и давая головную боль.
— Боже мой! — сказала я, отпустила Биса и уставилась на линию своим вторым зрением. — Как ты можешь это терпеть? — И как я смогу отделить что-нибудь от этого шума?
Горгулья размером с кошку пожал плечами, сводя кончики крыльев вместе над его головой.
— У меня нет выбора. Все уже устали слушать это. Мне сказали исправить это, и исправить сейчас же.
Мои мысли переместились обратно к тем трем горгульям, которых я видела ранее сегодня вечером, прежде чем мы ушли. Они сидели на крыше церкви и плевались на пикси, чтобы те не подлетали на то расстояние, где они могли что-нибудь услышать, когда горгульи общались низким гулом. Я бы поднялась на колокольню, чтобы подслушать, но я боялась, что они могут забрать Биса и перейти в другую церковь.
— Тебе? — сказала я с удивлением. — Но это моя линия!
Его красные глаза зловеще сверкали в свете фонаря.
— Я в ответе за то, что ты ее сделала.
— Бис, это не твоя вина. Ни один Ку’Сокс пытался использовать разрыв, чтобы уничтожить безвременье. Даже если бы ты не бросил меня, я скребла дыру, пытаясь выбраться. — Я крепче обхватила себя руками, тут было так холодно, как я помнила. Возможно, мне бы удалось совершить скачок по линии, но я бы повредила свою ауру и процарапала дыру в реальность в процессе.
— Но я бросил тебя, — сказал он, стараясь не смотреть на меня.
Я улыбнулась, мои мысли были ключом, я тронула Биса за плечо.
— Это была моя вина, а не твоя в том, что я пыталась прыгнуть по линии до того, как я узнала, что делаю.
Он молчал, и я пожала ему плечо прежде, чем отпустить. Я знала, что он все еще винил себя. Он сильно изменился с тех пор, просыпался днем на краткие моменты и становился все более мрачным, менее склонным к подшучиванию над пикси. Он становился старше, и я волновалась, что я положила конец его детства раньше времени.
— Вот почему там были горгульи на крыше с тобой? — спросила я, не зная, сколько он хотел бы мне рассказать.
Бис сразу посветлел.
— Они меня учат вибрациям их линий, — сказал он с гордостью. — Как правило, горгулью учит только один горгулья, но линии неправильно работают, поэтому они по очереди поют мне только свою линию, которую они знают наизусть.
— Д-демоны? — запнулась я. — Ты разговаривал с горгульями, которые связаны с демонами?
Он кивнул, становясь почти невидимым, когда он покраснел до глубокого черного цвета, это заставило выделяться его красные глаза.
— Они пытаются научить меня всем линиям, так чтобы я смог передать их тебе. Я знаю лишь несколько горгулий, так как большинство не покидают безвременье и их демонов. Они хотят, чтобы я присоединился к ним.
Он опустил глаза, испуганный мыслью, и я нахмурилась.
— Линии работают неправильно, — сказал он, когтистые липы задвигались, когда он посмотрел на линию. — Демоны не прыгают по своим линиям. Каждый нуждается в своей горгулье, когда он совершает новый прыжок по линиям.
Он опустил глаза, испуганный мыслью, и я нахмурилась.
— Линии работают неправильно, — сказал он, когтистые липы задвигались, когда он посмотрел на линию. — Демоны не прыгают по своим линиям. Каждый нуждается в своей горгулье, когда он совершает новый прыжок по линиям.
Вспомнив свой прыжок из торгового центра в кухню Тритон, я кивнула.
— Они учат тебя прыжкам по линиям, — сказала я, и он усмехнулся, отблеск света показал его толстые черные зубы.
— Ага.
Я посмотрела на линию, затем на него.
— Значит, ты знаешь, как звучат некоторые линии?
Он кивнул, поморщившись.
— Я знаю, как они должны звучать. Сейчас они звучат не так.
— Потому что их дисбаланс здесь, в моей линии… — Касаясь пальцами холодного камня, я стала размышлять. — Бис, если ты знаешь, как они должны звучать, и ты можешь слышать, как они звучат сейчас, то, возможно, я смогу найти то, что находится здесь в моей линии и переложить это обратно. Тот неуместный дисбаланс, который причиняет неприятности.
Бис медленно моргнул.
— Возможно это то, о чем они говорили, — сказал он, сильно наморщив лоб. — Голубиный корм, Рэйчел. Разговаривать со старыми горгульями, это как говорить с выжившими из ума стариками. Они никогда не выйдут из своего состояния и не скажут, что они имели в виду. Все — ложки и два стула на ножках. Какое отношение ложка имеет к лей-линиям? Я не знаю! А ты?
Он явно был расстроен. Я могла ему посочувствовать, выслушать достаточно мудрое стариковское дерьмо, чтобы заполнить тачку.
— Нет, — призналась я, — но если мы сможем выделить один дисбаланс и вернуть его обратно, это могло бы сыграть значительную роль в утечке. И купить нам немного времени.
— Или мог бы показаться Ку’Сокс, — сказал Бис.
Верно. Я тяжело выдохнула и медленно обернулась, глядя в темноту в поисках серебряного свечения пыльцы пикси. Дженкс должен был вернуться с минуты на минуту, а Трент шел бы за ним.
— Звучит довольно трудно, — сказал Бис, кончик его хвоста подрагивал.
Я повернулась, чтобы проследить за его взглядом к уродливой, пронзительной линии, за тем резко пустила глаза, когда мой первый восторг умер.
— Я знаю, — сказала я уныло. — Я не знаю, как разделить дисбалансы.
Бис пошевелил крыльями, трение кожи о кожу, заставило меня вздрогнуть.
— Почему это должно быть так трудно?
Бис повернул голову. Секундой позже, стрекот крыльев Дженкса становился более очевидным.
— Всегда, — сказал Дженкс, когда он завис перед нами, обильно посыпая пыльцой, отчетливо услышав последнее утверждение Биса. За ним из окрестных лесов вышла черная тень. Это должно быть был Трент, или у Дженкса возникли бы проблемы. Кроме того, я не знала никого другого, кто двигался бы с такой грацией.
— Ну? — спросила я Дженкса, стараясь не смотреть на Трента, когда тот присоединился к нам. Предупреждение Пирса до сих пор звучало у меня в голове. Я не была влюблена в Трента, и никогда не буду, особенно после появления Эласбет и миссии Трента по спасению эльфов. Правда, мы неплохо работали вместе. Его неожиданные сюрпризы раздражали, но они обычно удавались. И да, он выглядел более чем привлекательным в его крепких черных джинсах, заправленных в эластичную рубашку и с легким дождевиком. Его светлые волосы были укрыты черной шапочкой, чтобы уберечь их от сырости, а черные перчатки, видимо, были для красоты, потому что я знала, что ему не было холодно. Но, чтобы поддерживать нечто большее, чем повседневные трудовые отношения, это было смехотворно.
Увидев Дженкса, зависшего над его плечом, я была поражена тем, как они умудрялись выглядеть так, как если бы они шли вместе, хотя так не было.
— Здесь не так много пикси, если бы не сквозной тур, — сказал Дженкс, его лицо сияло от пыльцы. — Они помнят, чтобы ты была здесь вчера, и куча демонов раньше, но никто из демонов не был похож на Ку’Сокса. Мы провели быстрое исследование, и мы тут одни, по крайней мере, на четверть мили, если не считать енотов.
Я посмотрела на линию, прищурившись.
— Ладно. Я собираюсь взглянуть…
— Ты не пойдешь в ту линию! — закричал Дженкс, и красные глаза Биса расширились в тревоге.
— Я не пойду в линию, — сказала я, взглянув на Трента, чтобы увидеть, как он наблюдает за мной с тем же вниманием, что и Дженкс. — Ты думаешь, что я здесь, чтобы понюхать пук фейри? Бис знает, как должны звучать некоторые линии, и, сравнивая, как они звучат сейчас, возможно, мы сможем найти дисбаланс, вычленить его и переместить…
Мои слова затихли, когда Трент наклонил голову.
— Это была не наша изначальная идея.
Дженкс завис прямо перед моим носом, крылья агрессивно стрекотали.
— Да? Тогда что?
Я поморщилась.
— Может быть, если я перенесу его, может быть, его просто засосет обратно?
Бис странно зашумел, и мы все повернулись к нему. Я думаю, что это была его версия прочистки горла, но звучало это, как будто кто-то бросает камни в мусоропровод.
— Э, вытащить дисбаланс и не влипнуть в любом месте, — сказал он извиняющимся тоном. — Но если ты настроишь пузырь на ту же вибрацию, как у материнской линии… — Его слова затихли, а крылья сдвинулись.
Выдох Трента был долгим и медленным. Это не был непосредственный ответ «нет», я наблюдала, как он рассматривает этот вариант, Дженкс, казалось, стал еще более разочарованным.
— Розовые Тинкины бутоны, — проворчал он, приземляясь рядом с Бисом и проверяя остроту своего меча. — Теперь они вдвоем обдумывают это. Чья это была идея? — Он посмотрел на Биса. — Твоя?
Я нервно ждала, пока Трент крутил эту идею в голове, пиная ботинками гравий.
— Настройка твоей ауры на линию затянет тебя в нее, таким образом, если ты настроишь пузырь, который в основном является аурой, на испорченную область силы, тогда то что в пузыре потянется к линии? На это стоит посмотреть, так как у нас есть кольца в качестве страховочной сетки. — Он повернулся к Дженксу. — Дженкс, что ты думаешь?
Мои брови поднялись. Спрашивает мнение у Дженкса? Возможно время, в которое они вместе работали, оказало влияние, в конце концов.
— Я думаю, что вы все больные на голову, — сказал он, когда Бис кивнул в знак ободрения. — Но давайте дальше. Мне нужен номер Квена в телефоне. Я позвоню ему, если вы оба взорветесь вспышкой черного белья и денег, так что мне не придется лететь домой.
Бис фыркнул от смеха, но я была в восторге, а мое сердце дало удар и замерло.
— Давай сделаем это, — сказала я и повернулась к линии. — Бис? Хочешь сесть ко мне на плечо?
Он кивнул, когда Дженкс скрестил руки на груди и завис над стеной, Бис три раза хлопнул крыльями, садясь мне на плечо широкого растопырив пальцы, он не стал обманывать меня, когда приземлялся. Существующие линии вспыхнули от его прикосновения, но готовая к этому, я стиснула зубы от этого ощущения. Это было ужасно, видеть, как близко мы были к линии, и я могла понять, почему у горгулий по обе стороны реальности были проблемы.
— Рэйч? — сказал Дженкс, подозрительно, когда глаза мои закрылись от усиленного моргания.
— Прекрасно, — сказала я, потом вздохнула, когда Бис обвил мою шею хвостом.
— Извини, — сказал он, ослабляя хватку. Этот малыш был размером с кошку, весом с птицу, и пах, как холодный камень, покрытый перьями голубей, которых он ел.
— Боже мой, — сказала я и уставилась на линию, резкая боль начиналась прямо над моим правым глазом. — Это ужасно. Бис, ты можешь показать мне, на что похожа одна из подписей в линии, которые ты изучал?
Трент прочистил горло.
— Вы хотите использовать эту страховочную сетку, или держать ее в кармане, мисс Морган?
Я робко дернулась от серьезного взгляда Дженкса, когда пошевелила кольца и вытащила их для Трента, положив на мою ладонь. Бис пошевелил пальцами, когда они сверкнули в свете фонаря.
— Думаю, у тебя было бы больше контроля, если бы ты взял большее кольцо, — сказала я, и Трент потянулся к нему, я сжала руку в кулак, скрывая кольца. — Никаких выходок, — предупредила я его, разжимая кулак.
Трент подставил руку под мою, чтобы удержать ее, но он дернулся, когда полная сила линии ударила его через Биса.
— Святое… Ах, ух ты, — сказал он, широко распахивая глаза в тусклом свете, боль явно отразилась в них. — Это то, как ты чувствуешь линию? — Лапы Биса напряглись. — Она какая-то больная. Мы можем поторопиться?
Трент сразу же взял кольцо большего размера. Я надела то, что поменьше, на мой мизинец, но если это было похоже на то, как мы раньше вместе работали, то ничего не произойдет, пока он что-нибудь не выкинет. Меня беспокоило, что единственный способ, которым я могла избавиться от кольца сейчас же — это если Трент наденет свое кольцо на мой палец поверх маленького кольца, чтобы снять их оба сразу. Снять эти кольца заняло бы долбанные пять минут.
— Ну, приступим, — сказал Трент, снимая перчатки, Дженкс хмурился, он все еще не был уверен. Отблеск кольца на мизинце и моего собственного кольца бросился мне в глаза, и я удивилась соединению, которое у нас было. У меня все еще была демоническая метка Ала. Кольцо тоже было меткой или чем-то другим?
Я пошевелила плечами, когда Трент надел кольцо на палец, странное ощущение запутанности возникло вокруг меня. Бис на самом деле вздохнул с облегчением, когда подключение к противоречащим линиям притупилось. Оно все еще было там, но чувствовалось разбавленным. Лучшее, что в этом было для меня — это то, что энергия шла через лабиринт проходов, чтобы найти меня. Это было кольцо целомудрия, и, когда я кивнула, Трент ослабил хватку, пока поток снова не стал нормальным, почти как если бы он приподнял меня над лабиринтом, и я смогла подключиться к линии в обычном режиме.
Присутствие Трента было слабым, поверх моих мыслей, он был похож на учителя, пробегающего вместе с учеником по тексту. Мы были готовы, и я закрыла глаза.
— Хорошо. — Бис ослабил свой хвост вокруг моей шеи и вздрогнул. — Э, я спою вам первую линию, он принадлежит Тритон.
Моя концентрация разлетелась вдребезги.
— Тритон! — воскликнула я, сердце колотилось.
— У Тритон есть горгулья? — воскликнул Дженкс, и хвост Биса сжался настолько, что я чуть не задохнулась.
— Рэйчел, ты слушаешь? Я сейчас выплюну голубиные перья. Линия Тритон была первой, которую я узнал, ладно?
Я кивнула, закрывая глаза, снова, это заставило меня почувствовать головокружение.
— Дай мне минутку, — сказала я, как только села в луче света фонаря, но потом пришло такое чувство, что мир наклонялся.
— Рэйчел?
Голос Трента был близко, и я положила ладони на землю для баланса.
— Головокружение, — сказала я, улыбаясь ему. — Мы в порядке.
Крылья Дженкса гремели.
— Это так же умно, как спать снаружи в ноябре, — проворчал Дженкс. — Ты уверен, что удержишь ее, пекарь?
— Я поймаю ее. Просто смотри за лесом, пикси.
— Слушай, — потребовал Бис, когда он пошевелил крыльями, и я закрыла глаза, чувствуя чистый взлет и падение звука, сверкающие в моем воображении, как серебряная нить света, просто намек на зубчатый красный, и серый, и серебристый, половина такта не в унисон с великолепным шумом. Это звучало знакомым, удобным. Как линия на кладбище…
— Поняла? — спросил он, и я хмыкнула. — Это то, как она звучит сейчас, — сказал он, и я дернулась, как будто меня ударили, когда мир, казалось, икнул. Чувство линии, на которую я смотрела, немного перемещалось, и, конечно же, рваная половина такта закончилась.
— Ни за что, — прошептала я, и мои глаза открылись. Трент стоял на страже, глядя на лес. Дженкс парил на уровне моих глаз, его угловатые черты лица морщились. Позади него, сверкали линии, как ненормальная ясная трасса, опасная и ненадежная.
— Рэйч… — предупредил он, и я повела рукой вверх, чтобы предупредить его следующие слова.
— Трент владеет мной, и я не собираюсь делать ничего того, чего не захочет Бис. — Я протянула руку, чтобы коснуться лапы горгульи. — Бис? Ты хочешь попытаться найти тот оборванный на полшага дисбаланс?
Бис спрыгнул на землю передо мной. Обширный фон линий в моей голове исчез вместе с уходом его прикосновения, и мои плечи расслабились. Бис переминался с ноги на ногу, когда его хвост дергался до тех пор, пока он не изогнул его у ног и не сел, словно маленький лев.
— Я уверен, что так можно исправить линию, — сказал он, и я услышала большое недосказанное «однако».
— Я буду осторожна, — сказала я Дженксу, затем взглянула на Трента. — Я не буду ничего делать, пока Бис не скажет мне, что я могу, ладно?
Дженкс искоса посмотрел на меня, и, когда Трент кивнул, пикси жестом показал Бису, чтобы тот продолжал. Четырехдюймовый человек управлял всеми нами.
— Может быть, ты в первую очередь должна поместить себя в пузырь, — предложил Трент. — В случае, если покажется Ку’Сокс.
Это была хорошая идея, но когда я набросала небольшой, легкий пузырь вокруг себя и Биса, пыльца Дженкса стала тревожного красного цвета.
— Ладно! Вот что! — крикнул Дженкс, паря перед всеми нами. — Я не такой, и мне это нравится все меньше и меньше! Рэйч, должен быть другой путь!
Бис посмотрел мне в глаза и покачал головой, так незаметно, как будто он и не двигался. Я посмотрела мимо него на Трента, его позиция была жесткой, а лицо застыло. Ку’Сокс был сильнее меня. Если мы не сможем исправить линию и доказать, что Ку’Сокс сделал это, то как мы когда-нибудь сможем вернуть Люси и Кери?
— Дженкс, — тихо сказала я, и он сердито зажужжал. — Все будет хорошо. Трент выдернет мою задницу, если я окажусь в тупике.
— Я собираюсь оглядеть периметр, — пробормотал он. — Вы с Трентом делайте вашу волшебную штуку.
Он прожужжал в темноту, и мой взгляд остановился на Тренте. Я не думаю, что Дженкс ревновал, но должно быть, ему было трудно вынести, что я собиралась в узкое пятно, где могло произойти что-то плохое, и вероятнее всего и произойдет.
— Круг? — предложил Трент, выражение его лица показало и решительность, и разочарование, что не может поставить его сам. Для меня не составляло труда помочь ему. Я тоже любила Кери и Рэй.
Чувствуя себя довольно странно, я протянула руку к неофициальному, но надежно процарапанному кругу в грязи. Он был небольшим, но я села.
«Rhombus», — прошептала я мысленно, и возникли молекулы тонкого листа безвременья. Они дрогнули, когда Трент проверил, что может держать меня через кольца, и на мой кивок, снова возник сильный круг. Мы были хороши.
Бису было комфортно в моем круге, и он засуетился, когда кончик его крыла вышел за пределы пузыря, а потом вошел обратно. Он был единственным существом в двух реальностях, которое могло проходить через мой круг. Именно поэтому горгульи учили демонов или колдунов, если на то пошло, чтобы прыгать по линиям. Горгульи могли слышать линий и говорить тем, с кем они были связаны, как настроить их ауры, чтобы их затянуло в правильную линию. Как горгульи уворачивались от сделок, было все моего понимания.
— Хорошо, — сказал Бис, когда он потянулся, чтобы взять меня за руку. Резкий резонанс сразу же нахлынул на меня, и я постаралась не вздрогнуть. Его ручки чувствовались маленькими в моей руке, и я заставила себя ободряюще улыбнуться. — Смотри здесь на свою линию, — продолжил Бис. — Я собираюсь сосредоточиться на ней и надеюсь, что остальной фоновый шум уйдет.
Дыхание стало быстрее, когда вдруг единственное, что я слышала/видела в своем уме — была моя уродливая лей-линия с фиолетовым кричащим ядром. Я даже не могла слышать чистый звон энергии за ней. Это было отвратительно.
— Рэйчел? — выдавил Бис страдальческим голосом, и я немного открыла один глаз. Позади нас, Трент наскреб большой круг вокруг моего, который мог удержать всех нас. Умно.
— Верно. — Я вернула мое внимание к пурпурному осадку, осторожно, чтобы мои мысли не оказались рядом с ней и не могли быть засосаны. Фиолетовая линия все еще ревела фиолетовым с потертыми полосами красного, звук несся сквозь меня как муравьи, но чем дольше я смотрела на линию, тем больше я могла услышать за фиолетовым — вьющиеся цвета позади него. Красные, синие, зеленые, оранжевые, коричневые и даже золотые, как и ауры, они кружились вместе, но никогда не смешивались.
— Найди дисбаланс Тритон, — прохныкал Бис, и я посмотрела на него еще раз.
— Тритон! — закричал Дженкс, и мои глаза широко открылись, чтобы увидеть, как он сел на плечо Трента, не в силах держаться подальше. — Ты говоришь, что линия во дворе, где играют мои дети, была создана Тритон?
Бис поморщился и кивнул, помахивая кисточками на ушах. Мне не нравилась идея того, что линия, которую я использовала в качестве основного источника, была создана Тритон, но что было, то было. Тренту поплохело, и я подумала, чья линия длиной в полмили шла через его офис, заднюю комнату и сады.
Бис сжал пальцы, я переместилась на гравийной дорожке. Было очевидно, что этот плотный контакт с линии причинял боль. Диссонанс был слишком громким, слишком болезненным.
Хватка Биса на моей руке усилилась.
— Рэйчел, сейчас.
Я погрузила мысли обратно в линию, прорываясь через фиолетовый туман, убеждаясь, что теперь было легче искать, отбрасывать, просеивать. Я искала, пока не нашла полшага красной линии, крошечной и затерянной среди остальных.
— Есть! — прошептала я, сердце колотилось, когда я собирала ее, изо всех сил вытягивая ее, освобождая от остальных. Она застряла, как липучка.
— Пузырь, — сказал Бис. — Принеси его с собой. С нами.
С резким поворотом мысли, я поймала в пузырь цвет/звук. Я резко открыла глаза, когда связь сломалась, и я вдруг удержала в памяти полшага красного дисбаланса, вибрирующего в моей голове. Трент сидел перед нами, недалеко от пузыря с линией за ним. Его глаза были широко распахнуты, и я подумала, сколько он получал через кольца.
— Стоп, стоп, стоп! — сказал Дженкс, поднимаясь вверх, сыпля синим. — Звучит так, будто линия подскочила ко мне. Разве это не то, что ты сделала, чтобы исправить свою ломаную линию для начала?
Бис улыбнулся, выглядя изможденным, когда его крылья повисли.
— Она просто собирается переместить дисбаланс, а не саму линию. — Он посмотрел на меня, его каменный лоб предупреждающе наморщился. — Верно?
Мои волосы стали щекотать лицо, но я не решалась отпустить руку Биса, чтобы убрать их в сторону.
— Верно, — сказал я. — И кроме того, Дженкс. Я уже нашла его.
Лицо Трента вспыхнуло, и я кивнула в ответ на его невысказанный вопрос. Да, я нашла его. Дисбаланс шлепал в моей душе, и я не хотела думать о том, что может случиться, если я случайно отпущу пузырь, и дисбаланс станет частью меня, а я его. — Это так больно.
— Твоя линия звучит уже лучше, — сказал Бис, его рука все еще была в моей. — Ты помнишь, как звучит линия Тритон без дисбаланса?
Я коротко кивнула головой, боясь пошевелиться.
— Настроить мою ауру на нее?
— Нет! — крикнул Бис, задевая меня, когда его крылья наполовину раскрылись. А потом он сказал мягче, почти робко, — Не твою ауру, а просто пузырь вокруг дисбаланса.
Я неловко помялась от того, что Трент видел мою промашку.
— Я должна подумать о Тритон?
Красные глаза Биса расширились.
— Я так не думаю.
— Я бы этого не хотел, — сказал Дженкс, недовольно. — Рэйчел, ты просто сбрось этот дисбаланс и будем работать дальше? Твоя аура выглядит по-настоящему жутко, держа кусок Тритон.
Трент кивнул, соглашаясь, поэтому я закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на дисбалансе в ловушке в пузыре в моем воображении. Дисбаланс был покрыт мой веселой золотой аурой и тонким слоем демонской копоти, и мне нужно сместить его… к серебристо-серому красному. Облизнув губы, я нахмурилась, когда пыталась представить себе, как серебряные булавочные уколы расцветали на моем золотом шаре, разрастались, охватывая все.
— Настрой его выше, — проскулил Бис явно от боли.
— Я стараюсь! — сказала я, концентрируясь. Мое дыхание попало в пузырь, вспыхивая серебром, а затем перефокусируясь в сплошной черный. Странно перемешивая, я снова сделала его обратно серебряным, представляя чистый оттенок красного с серыми прожилками. В течение одного затаившего дыхания момента, когда я держала его, чувствуя, как вся моя душа перезванивалась с серебряным светом… А потом он… ушел. Был слабый рывок, и даже тогда, после разрыва, в моем сознании отдавался протяжный звук.
— Рэйчел?
Мои глаза распахнулись на зов Трента. Он почувствовал это. По крайней мере, я думала, что он мог почувствовать это. Сердце колотилось, я посмотрела на Бис в свете фонаря, Трент стоял позади него с Дженксом на плече. Горгулья выглядел столь же потрясенным как и я.
— Твою ж мать! — закричала я, и мой голос эхом вернулся от деревьев. — Разве мы не…
— Сделали! — воскликнул маленький горгулья, и я пригнулась, когда он одним движением своих крыльев взлетел и прошел через мой круг в воздух, выделывая петли с летучими мышами и крича от восторга.
Сияя, я посмотрела на Трента. Мы сделали это. И если мы сделали это однажды, то мы могли делать это снова и снова до тех пор, пока линия не будет исправлена!
— Рэйчел, у тебя получилось! — сказал Бис, поражая меня, когда он шлепнулся на гравийную дорожку, усыпая мой круг поднятыми камнями. Его крылья были расправлены, а глаза дико горели. — Ты сделала это! Посмотри на эту линию! Она уже лучше звучит!
— Мы все, — сказала я и убрала круг, чтобы положить руку ему на плечо. Великолепие линий захлестнуло меня, и да, как только я убрала дисбаланс, я могла сказать, что утечка слегка уменьшилась. Облегчение наполнило меня, и клянусь, я чуть не заплакала.
— Хорошо сделано, Рэйчел. — Трент улыбался, я приняла его руку и встала. Наши кольца на мизинцах сверкнули вместе в свете, и я не знала, как к этому относиться. Мои руки дрожали, но я была готова вернуть еще один дисбаланс обратно, если был готов Бис.
Вытаскивая мою руку из руки Трента, я посмотрела на Биса.
— Еще один? — спросила я, мое намерение было очевидно, и он кивнул с опорной стены, его красные глаза светились от фонаря.
Крылья Дженкса зажужжали, когда он быстро опустился, взвизгнув что-то настолько быстро, что я не смогла его понять.
— Ты удивляешь меня, Рэйчел, — послышался маслянистый голос из темноты, и я обернулась, сердце бешено колотилось, когда я повернулся лицом к реке. Ку’Сокс? Дерьмо на тосте!
— Это Ку’Сокс! — крикнул Дженкс, капая сердитой, испуганной красной пыльцой. Его меч был наготове, и его крылья резко жужжали у моего уха.
— Не в том виде, в котором ты думаешь, — сказал Ку’Сокс, маленький шар света расцвел в его руке, чтобы показать, что он стоял рядом с моей кричащей, поврежденной линией, — но ты настолько глупа, чтобы быть здесь одна.
Бис приземлился по другую сторону, надуваясь настолько сильно, насколько он мог вобрать в себя влагу из воздуха. Размером с крупную собаку, он присел рядом со мной, молотя хвостом.
— Она не одна, — выплюнул Дженкс, паря наверху и размахивая мечом. — Отвали, Милый Носочек [Прим. переводчика: игра слов, Дженс переделал Ку’Сокса (Ku’Sox) на Милый Носочек (Cute Socks).]. Я отрежу тебе нос, прежде чем сделаю это снова.
Шар света Ку’Сокса замерцал, и от этого единственного предупреждения, я поставила защитный круг, из все еще процарапанной пыли вокруг меня.
Бис вскрикнул от энергии, которую я рванула через себя, горгулья уменьшился, когда зеленовато-черный шар отскочил в сторону от большого круга Трента, вызванный за мгновение перед моим. Заклинание Ку’Сокса ударило в опорную стену и застряло, странно светясь зеленоватым светом. Я убрала свой круг.
Я стояла с белым лицом, а уродливая линия пела сквозь меня, суровая и головокружительная, когда я втянула ее, стараясь стать сильнее.
— Я прокляла тебя! — воскликнула я, когда столкнулась с мрачным лицом Трента. — Ты не можешь покидать безвременье!
— Я — нет. — Самодовольный, он вышел на свет нашего шипящего фонаря, и мой желудок сжался, когда моя первая мысль подтвердилась. Ник. Он ему принадлежал. Проклятие двойника было легким. Демоны делали их все время. Некогда Ал управлял Ли, чтобы ходить в реальности в дневное время. — Тебе повезло, что твой парень довольно легок в обращении, когда дело доходит до манипулирования энергией лей-линий, — сказал Ку’Сокс, подтверждая мои мысли, — или я бы прошел через несерьезный круг твоего фамилиара и покончил бы с тобой прямо сейчас.
— Он — не мой фамилиар, — сказала я, когда Ку’Сокс остановился перед нами. — А Ник — не мой парень. Он — ошибка!
Рассеянно кивнув, Ку’Сокс ткнул круг Трента, оценивая вмятину, которую он сделал, Бис продолжал шипеть, а Дженкс приземлился мне на плечо в знак солидарности. Демон был в костюме-тройке, и он глупо выглядел здесь, в заросшем сорняками саду у подножия самодельного замка, в то время как Ал в своем зеленом бархатном костюме казался самим собой разумеющимся. Свет, идущий от чар, которые обрушились на стену, дополняли фонарь, показывая серебристо-серые, гладко зачесанные назад волосы Ку’Сокса и блестящие лаковые туфли. На его лице появилось самодовольное выражение, когда он смотрел на меня. Мне решительно не нравилось, что он шарил по мне глазами.
— Тело, в котором я нахожусь, помнит все, что было связано с тобой. От и до.
Трент застыл, и демон-психопат повернулся к нему.
— Твоя шлюха и ребенок живы. Пойдешь со мной сейчас, и они останутся такими.
Я схватила руку Трента, но он не обратил на меня внимания, поднимающийся аромат корицы почти пересиливал зловоние безвременья, исходящее от Ку’Сокса.
— Если ты пойдешь с ним, ничто его не остановит, — сказала я, и разочарование Трента росло до тех пор, пока его круг не закипел.
— Ты думаешь, я не знаю этого?
Я подумала, было ли ему жалко, что он освободил Ку’Сокса. Я знала, что было.
Резко вздыхая, Ку’Сокс закатил глаза.
— Это так интересно, но вы не возражаете, если мы перевернем последнюю страницу? Я хочу, чтобы ты сняла проклятие, которое на меня наложила, Рэйчел. Я хочу, чтобы Трентон Алоизиус Каламак сделал для меня совершенно новое поколение демонов, чтобы я мог ими играть, и я хочу, чтобы древние демоны умерли. Я хочу, чтобы безвременье было уничтожено, так чтобы я никогда не попал снова туда в ловушку, и я хочу все это в указанном порядке. Заметь, тебя нет в списке… пока.
Его взгляд путешествовал по линиям моей татуировки, и я подавила дрожь. Чувствуя это, Дженкс поднялся с моего плеча.
— Ты — пердеж фейри, шутишь? — сказал Дженкс, и хвост Биса хлестнул через мой пузырь. — Рэйч, ты ведь не веришь этому уродцу, не так ли?
Ку’Сокс почти зарычал на оскорбление, но затем поднял глаза от Биса к Тренту.
— Работать с эльфами… Рэйчел, ты серьезно? Я думаю, тебе следует подать заявку, на увеличение своих способностей, а то Тритон была бы очень недовольна тобой.
Я подошла к пузырю Трента.
— Вот мой список. Мы исправляем линию, — сказала я, тщательно вытягивая энергию от разноголосых линий и наполняя мою ци. — Затем древние демоны отрастят яйца, и мы все снова засунем тебя в маленькую дыру в Сент-Луисе. Это мой список. Меня не волнует, произойдет ли это в таком порядке или в ином.
Ку’Сокс драматично закатил глаза.
— Боже мой, ты так похожа на женщину.
— Потому что я — она и есть.
— О, это утомительно, — простонал Ку’Сокс, а затем он кивнул, его рука вспыхнула.
— Берегись! — завопил Дженкс, взмывая вверх. Трент и я инстинктивно пригнулись. Трент ахнул, а заклинание Ку’Сокса пробило его пузырь, разрывая его, и я бросила комок энергии на входящий шар, отклоняя его. Ночной ветер откинул мои волосы, энергия Ку’Сокса просвистела по моей лей-линии и в лес, чтобы умереть. Был рывок, и круг Трента снова встал на место. Ку’Сокс резко остановился, так близко, круг гудел, предупреждая.
Глаза Трента встретились с моими, и мы медленно встали. Я чувствовала себя отвратительно, глядя на угрюмую ненависть, которая была у него на лице. Я не думаю, что это кольца спасли наши шкуры. Мы просто знали, что делать.
— Любопытно, — сказал Ку’Сокс, проходя по краю нашего круга, как лев в тени. — Вы вместе? Неожиданно. — Его взгляд скользнул к лей-линии. — И потенциально проблематично.
Удовлетворенная, я выпрямилась. Капля сахара покрыла гнев, проскальзывающий сквозь мой страх.
— Мы можем доказать, что ты это сделал, — сказала я, и он закатил глаза. — Я пойду к Дали…
Мои слова прервались, когда волна энергии Ку’Сокса замерцала. Трент застонал, когда она растаяла, чтобы показать Ку’Сокса, держащего Люси на бедре. Белокурой маленькой девочке был всего год от роду, она не осознавала, что ее держит монстр, и была счастлива. Ее маленький ротик изогнулся в улыбке, когда она увидела меня, а затем она вскрикнула, увидев Трента, она потянула к нему ручки, чтобы он пришел и забрал ее.
— Рэйчел, я не могу, — сказал Трент, становясь пепельного цвета. — Она — моя дочь.
— Ты пойдешь к Дали и что? — спросил Ку’Сокс, когда он поднял ее на своем бедре, на его лице читалась насмешка. Рядом со мной, дыхание Трента стало учащенным.
«Дерьмо, он может что-нибудь выкинуть», — подумала я и схватила его за руку, отказываясь отпускать, чтобы он не вышел из его же круга и не сломал его. Это была такая же ситуация как и та, что случилась на поляне с Квеном и Люси, и я поклялась, что у нее будет другая концовка.
— Вниз! — потребовала Люси властно, когда она увидела Трента, а затем, — Нет! Нет! — когда Ку’Сокс усилил его хватку.
— Она — моя крестница. Ты нарушил наш договор, — сказала я, когда малышка была на грани истерики и била демона по его костюму-тройке цвета древесного угля, демон улыбался совершенной, злой улыбкой.
— Файл в документах. — Нахмурившись, Ку’Сокс покачал Люси, но она не отвлекалась, ее руки тянулись к Тренту, умоляя его прийти и забрать ее. Я не думала, что могла еще больше ненавидеть Ку’Сокса. Руки Трента сжались в кулаки, его дыхание стало прерывистым. Уши Биса двигались в нерешительности, а Дженкс завис в верхней части круга Трента, ожидая указаний. Я не знала, что делать. Ку’Сокс мог навредить ей.
Увидев, что мы замерли, Ку’Сокс призвал магию и обвил ею руку. Он сжал руку в кулак, а затем открыл, чтобы высвободить дюжину крошечных крылатых лошадок: розовых, фиолетовых и красных.
— Любовь — такое прекрасное оружие, когда используешься его полностью, — сказал он, когда Люси предсказуемо посмотрела на них и отвлеклась.
Я напряглась, когда он резко опустил шевелящуюся малышку вниз, затем он кивнул, и лошадки поскакали в темноту, вниз по изломанной дорожке прочь от меня. Крича от восторга, Люси, раскачивалась из стороны в сторону, потопала вслед за ними, ее маленький костюм для верховой езды делал ее любимицей богатства и привилегированности.
Трент дернулся, поймав себя прежде, чем я сделала это. Если мы разорвем круг, то попадем на милость Ку’Соксу. По-прежнему на наших глазах, Люси потеряла равновесие и шлепнулась назад на попу. Смеясь над собственной ошибкой, она подползла к опорной стене и встала на ноги. Я сжала зубы, и мое страдание стало ненавистью.
— Я убью тебя, если ты сделаешь ей больно.
— А потом я убью тебя еще раз, — сказал Дженкс, его пыльца стала жуткого черного цвета.
— Если кто-нибудь из вас прикоснется к ней, я съем ее душу живьем, — сказал Ку’Сокс мягко, стряхивая несуществующие пылинки с плеча. Где-то в темноте Люси хихикнула.
— Это может закончиться, если ты согласишься пойти со мной, Трентон Алоизиус Каламак, — сказал он, стоя перед нами. — Кери не годится для исправления ошибок, — добавил он, презрительно глядя на небольшую горгулью, когда Бис зашипел на него. — Ты должен научиться уважению, горгулья.
Люси топала по дорожке, а недавно взошедшая луна делала ее волосы серебряным ореолом. Крича от радости, она бросилась к коленям Ку’Сокса, хватая фиолетового крылатого коня. Трент застонал, а мой желудок сжался от фальшивой улыбки Ку’Сокса.
— Разве это не мило! — бодро сказал он, когда взял ее на руки и поднял, глядя на меня пустым черным взглядом, когда маленькая девочка отвела взгляд. Трент был вне себя.
— Как видишь, я не причинил боли маленькой Люси, — сказал Ку’Сокс, улыбаясь. — На самом деле, я думаю, что дети эльфов сладкие. У меня нет неприязни к эльфам, как у моих сородичей. В новом мире не будет такого безобразия.
— Геноцид не является эффективным путем к миру во всем мире, — сказала я, кипя от ярости. — Я могу доказать, что ты сломал мою линию.
Видя мой гнев, Люси начала хмуриться. Лошадка в ее руке была мертва, но она не выпускала ее. Ку’Сокса это, похоже, не волновало.
— Сделаешь это, — сказал он, протягивая печенье девочке, но она больше не хотела печенье, а хотела вниз. — И я просто скажу, что мы работали вместе, и что ты отступила от сделки, чтобы скинуть вину на меня.
Я подумала о спасательных плотах в виде младенцев. Паника, которую я держала в руках, казалось, задрожала на цепи, получив несколько дюймов свободы. Демоны скорее убили бы меня наверняка, было у меня четыре дня или нет. Дали был прав. Мое молчание покупало мое дальнейшее существование.
Люси проигнорировала печенье, которое Ку’Сокс пихал ей, вместо этого она тянулась к Тренту.
— Вниз! — завопила Люси, извиваясь и стуча ногами. — Вни-и-из! — взвыла она, когда он сжал ее крепче, отбросив печенье, Ку’Сокс пытался успокоить ее. Она действительно была дочерью Эласбет и имела все вокальные данные, чтобы доказать это. — Па-а-апа! — закричала она, протягивая руки к Тренту, ее кулачки то сжимались, то открывались. — Папа!
Ку’Сокс легонько ткнул ее, и она закричала на него, наполняя ночь своим гневом. Страх пронесся через меня, и, клянусь, он закрыл глаза в блаженстве, когда увидел это. Люси яростно пиналась, выла и щипала его за руку. Вытерпев достаточно, Ку’Сокс тряхнул ее, и девочка исчезла в волне безвременья. На мгновение ее последний возмущенный крик эхом отразился от деревьев и замка, и только после этого пропал.
— Нет! — Трент свирепствовал, когда он рванул к Ку’Соксу. Я затаила дыхание, когда он бросил шар оправленной черной энергии. Она прорвалась сквозь его круг. Дженкс взлетел вверх и в сторону в одно мгновение, Бис разгорячился от следа его пыльцы.
— Трент! — закричала я, когда холодный воздух устремился ко мне. Ку’Сокс зарычал, отклоняясь и возвращая шар Тренту. Каждая травинка, каждый листок стали острее ножа. Я бросилась на Трента, но меня рвануло за волосы назад.
— Ой! — я взвыла, кожа на голове горела, когда Ку’Сокс развернул меня и бросил на землю. Я встала на колени, и демон снова толкнул меня вниз, так сильно, что у меня выбило дыхание. Я видела, как Трент корчился на земле, пораженный его собственной магией.
— С тобой хлопотно, — сказал Ку’Сокс, и он сел на меня сверху. Вокруг нас был круг, удерживающий и Дженкса, и Биса без сил, но я все еще могла коснуться линии. Я затопила его ей, но он только сделал вдох, наслаждаясь этим.
— Слезай! — прокричала я в гравий, потом закричала от боли, когда он вывернул мою руку назад, почти ломая ее.
— Играть с эльфами? — сказал Ку’Сокс, выпуская агонию. Он провел по контуру моей татуировки мягким пальцем, и я вздрогнула, вдыхая запах падали и стараясь, чтобы меня не вырвало. Это было именно то, почему я не хотела пытаться бороться с ним. Почему никто не слушал меня?
— Ты убьешь меня, а они будут смотреть, как ты исправляешь линию, — отрезала я в темноте, до смерти напуганная, когда я почувствовала, как он трогает эльфийское кольцо целомудрия. — Они знают, что ты в ответе за это.
— Как скажешь, — растягивал он слова, и я почувствовала, что кольцо вращается на моем пальце. — Но также мы оба знаем, что они — трусы, и если ты не сможешь одолеть меня, то они убьют тебя, чтобы снова получить мою благосклонность. Как ты нашла в себе силы для перемещения дисбаланса к исходной линии? — сказал он, экспериментально дергая кольцо. — Изобретательно, слить свои способности с эльфом, чтобы превзойти меня. Ай-Ай-Ай. Нельзя играть с дикими животными.
— Нет, подожди! — закричала я беспомощно, и он дернул кольцо.
Крик боли Ку’Сокса прошел через меня, как удар молнии. Моя рука упала вниз на гравийную дорожку, онемевшая и неподвижная, когда он вдруг перестал сидеть на мне, а корчился на расстоянии в три фута… его круг сломался. Это было кольцо. У него был собственный механизм защиты, и он только что спас мою задницу.
— Рэйч! Вставай! — закричал Дженкс, его пыльца была перед моими глазами и освещала ночь. Ошеломленная, я села, рука мертвым грузом лежала у меня на коленях. — Вставай! — крикнул он снова, и я, шатаясь, поднялась на ноги. Ку’Сокс отдирал себя от земли. Он был между мной и Трентом, эльф все еще задыхался от его собственного заклинания. На мгновение мы застыли, и с рычанием Ку’Сокс повернулся к Тренту.
— Нет! — закричала я, когда демон пошел на него, но было слишком поздно, и я побежала и врезалась в круг Ку’Сокса. — Трент! — воскликнула я, когда била по кругу, удары огня сводили судорогой мою руку.
Ку’Сокс поставил Трента на ноги, и я была уверен, что это последнее, что я увижу, но он, схватив Трента за шею, оскалился на меня. Стиснув зубы, я толкнула мои пальцы в его поле. Там должна быть слабость, дыра. Булавочные уколы жгли огнем, а сердце мучительно случало, когда я давила все сильнее.
— Рэйч! Ты сжигаешь свою руку! — крикнул Дженкс, и с криком разочарования и боли, я отвернулась, пальцы пульсировали. Я не могла этого сделать. Он был сильнее меня. Но я уже это знала.
Ку’Сокс с любопытством взглянул на меня, оценивая.
— Умно дать главное кольцо эльфу, — прорычал он, очевидно не в духе, что его ударило, он сгорбился, и его идеальная прическа перестала быть таковой. — Держу пари, я могу взять это, — сказал он, борясь с рукой Трента. Трент попытался освободиться, но Ку’Сокс затопил его энергией. Я видела, что она танцевала по нему, как муравьи, сверкая в темноте. Трент застонал и замер, его глаза налились кровью, когда он повис в хватке Ку’Сокса, его рука с кольцом целомудрия оставалась открытой.
— Сукин сын! — закричала я, качая обожженную руку, когда он стянул кольцо Трента и дал тому упасть на землю тенью в темноте. По моей ци прошла дрожь, когда связь разорвалась, но это не имело значения.
Он собирался забрать кольцо, подумала я тоскливо, когда Ку’Сокс сжал кулак вокруг него и позволил искаженной массе металла упасть на землю рядом с Трентом.
— Нельзя играть с демонами, маленький эльф, — издевался Ку’Сокс, когда он наклонился к Тренту и толкнул его ногой. — В конечном итоге ты умрешь, но ты мне нужен. Пойдем со мной по доброй воле, или я причиню тебе больше боли и страданий, чем ты сможешь вынести.
— Не-е-т, — выдохнул Трент, боль в его голосе резко резанула меня в душе.
— Я не позволю тебе сделать этого! — закричала я, а Ку’Сокс выпрямился, свет фонаря делал его лицо уродливым. Глядя на него через пряди моих волос, моя ненависть возросла. — Я знаю, как исправить линию, и мы остановим тебя, — клятвенно заверила его я. — Ты умрешь. Я сделаю все, чтобы это случилось.
Трент поднял голову. С играющей на губах усмешкой, Ку’Сокс отмел все мои слова.
— Убьешь меня? Скорее всего, ты этого не сделаешь, но не стоит так рисковать.
Я напряглась, когда круг вокруг Ку’Сокса и Трента спал, но демон больше не был заинтересован во мне. — Ты, я могу забрать тебя. Пойдем со мной, — сказал Ку’Сокс, указывая на Биса, и горгулья распростер крылья в тревоге.
— Бис! — закричала я, когда он и Ку’Сокс исчезли в двойном внезапном хлопке воздуха. Потрясенно, я смотрела, не веря своим глазам, когда все стихло. Ку’Сокс забрал Биса? Почему? Но ответ был очевиден. Без Биса я не могла исправить линию с кольцами или без.
С пепельным лицом я уставилась на Трента. Он был так же ошеломлен, как и я. Свет фонаря падал на нас троих, пыльца Дженкса стала мрачно-синей. Они исчезли. Они исчезли!
На мгновение я уставилась на то место, где был Бис.
— Нет! — закричала я, не веря своим глазам. — Это нечестно! — прокричала я в небо, делая три шага, но идти было некуда. — Это несправедливо, — сказала я мягче, потом начала плакать. Я не хотела, но слезы навернулись.
Всхлипывая, я села там, где стояла, подтянула колени к груди, и просто плакала. Он забрал Люси. Он забрал Кери. А теперь — Биса. Биса. Он забрал Биса, черт побери. Я была в ответе за этого малыша. А Ку’Сокс взял его, как будто сорвал цветок в поле. Я была настолько глупа.
— Рэйч? С тобой все в порядке? — спросил Дженкс с моего плеча, и я подняла голову, вытирая глаза, только чтобы вычистить из них песок. Дженкс был в порядке. Я знала, что с ним все будет хорошо. Ку’Сок должен думать, что он не опасен.
— Спросишь меня в субботу утром, — сказала я, моя решимость начала собираться.
Дженкс перелетел на мое колено, его полет был шатким, но становился более устойчивым.
— Как мы собираемся вернуть его обратно? — спросил он, хмурясь, его решимость была очевидна.
Медленно двигаясь, я поднялась на ноги, слишком онемевшая, чтобы просто посмотреть на Трента. Он снова потерял Люси, и я не хотела видеть ту бол.
— План Б, — сказала я. Трент видел, как я плакала. Меня это не волновало. У палача были Бис, Люси, Кери…
Дженкс приземлился на мою здоровую руку, а вторая рука болела там, где Ку’Сокс заломил ее.
— Что за план Б?
Снимая оставшееся кольцо целомудрия с моего пальца, я бросила его в темноту. Между мной и рекой была сломанная линия, и я посмотрел на нее, дрожа. Он забрал Биса, Люси и Кери. Если у меня будет шанс, я убью его.
— Ты не захочешь знать.

Глава 14

Чайник засвистел. Он свистел какое-то время. Злясь, я отодвинулась на стуле от стола, оставив книгу с демоническими заклинаниями открытой и подошла к шкафу. Что-то бормоча себе под нос, я схватила первую попавшуюся чашку, как только я прикоснулась к ней, то поняла, что это была чашка с голубыми бабочками.
— Кто, черт побери, купил кружку с голубыми бабочками! — закричала я, шваркнув ее на стол рядом с плитой. — Мы — серьезные люди, делающие серьезные вещи! У меня нет времени для бабочек!
«Ромашка. Она должна успокаивать, верно?» — подумала я, когда открыла одноразовый пакетик и бросила его в чашку. Я не часто пила чай, но уже было поздно, и мне будет достаточно трудно заснуть, как это всегда было. Ушел. Бис был с этим монстром, и я была больше, чем в ярости; я была в панике.
Бездумно, я потянулась за чайником, отдергивая руку и тряся ею, когда пар попал на мои пальцы, обгоревшие в попытки прорвать круг Ку’Сокса.
— Черт побери! — вскрикнула я, дергая ящики, пока не нашла прихватку и, на этот раз более внимательно, наполнила чашку. Чаинки поднялись вверх, и ароматный пар дошел до моего лица. Дерьмо на тосте, пакетик был порван.
Мои плечи резко опустились, и я остановилась. Из прихожей послышался крошечный шепот пикси, только что заступивших на ночное дежурство, они видели мою истерику. Фыркнув, я откинула волосы с лица назад и старалась не плакать в чай, когда представила Биса в ловушке у Ку’Сокса. Я была в ответе за малыша. Наверное, он был в ужасе.
Уставившись на ноги, держа одну руку на талии, а другую на лбу, я заставила себя дышать. Затем я опустила руки, медленно выдыхая. Я могла попаниковать попозже. Прямо сейчас, я должна была сосредоточиться. Солнце встанет через несколько часов, и если к тому времени у меня не появится план, мне больше никогда не придется спать.
Мои руки дрожали, когда я взяла в них кружку. Керамика была горячей для моей обожженной кожи, и я поменяла положение рук, когда несла чашку к большому столу. Мне пришлось отодвинуть мои заклинания и книги с проклятиями в сторону, и они угрожали посыпаться со стола. В них ничего не было. Я была опустошена.
Подавленная, я поставила чай на стол с мягким стуком. Положив локти на открытую книгу, я смотрела на пожелтевшие страницы. Капающая слеза на тусклое изображение удивила меня, и я смахнула ее прочь, садясь подальше от книги.
Бис исчез. Люси исчезла. Кери исчезла. Квен снова был с нами, но не мог творить магию. У меня было время до полуночи пятницы, чтобы исправить линию и доказать демонам, что я могла удержать Ку’Сокса от их убийства. Я знала, как исправить линию, но не могла этого сделать без Биса. Если бы я сказала демонам, что сделал Ку’Сокс, он бы перевесил это на меня. У меня не было никакой демонской магии для шагающих днем детей, чтобы демоны могли защититься от умирающего безвременья. Они мне не помогут. Правда не имела значения. Все дело в восприятии.
Я дернулась, моя голова почти взорвалась, когда шесть пикси, пронзительно визжа, прокатились по холлу в моем роликовом коньке. Катание в обуви обычно могло рассмешить меня, когда пять или шесть пикси залезали в ботинок и визжали, как будто они были на американских горках, а за ними гонялась рыжая кошка. Обычно это было весело. Но сегодня вечером…
— Дженкс! — закричала я, найдя подходящий способ выпустить пар.
Дженкс метнулся из кухни, тихим голосом он загонял детей, они практически не слушали его, поскольку они жаловались, суетились, и, наконец, ушли, улетая в моем башмаке в трех метрах над полом.
— Прости, Рэйч. Они оставят тебя в покое.
Я посмотрела вверх. Он несчастно жужжал над темным порогом, слабо светящаяся желтая пыльца падала с него. Немедленно слой вины размазался поверх моего уже и так плохого настроения, что сделало меня еще более подавленной.
— Прости, — прошептала я, и моя рука бесполезно упала на стол. — Твои дети — это нормально. — Да поможет мне Бог, или я все испорчу.
Он плавал вверх и вниз, выглядя так беспомощно, как я себя чувствовала.
— Мы вернем его обратно, — сказал он наконец, затем вылетел, когда кто-то из девчонок заорал, чтобы брат оставил ее в покое.
Я вернулась к книге, не видя шрифта. Перевернув страницу, я почувствовала прилив черной магии, который ударил по моим обожженным пальцам. Шипя, я сжала руку в кулак и убрала книгу подальше. Сердито плюхнувшись обратно на стул, я чуть не стукнулась о спинку. Я знала, как исправить линию, но не без Биса. Я могла вернуть Биса назад, но только если исправлю линию.
Дженкс и Белль были в холле, Белль что-то говорила шепотом, но очевидно не достаточно ясно, чтобы я могла расшифровать. Подавлено, я откинулась на спинку. Я портила каждый день. Ура, мне. Я все еще смотрела на выцветший демонской шрифт, когда Дженкс влетел в кухню, выглядя, настолько кротко, насколько мог выглядеть летающий человечек, способный провести лоботомию фейри во сне.
— Э, как дела, Рэйч?
Я стиснула зубы, а потом разжала.
— Отлично, — ответила я с сарказмом, как сказала бы Айви. Я должна была позвонить ей вчера, а не три часа назад. Она возвращалась обратно, но это заняло бы немного времени.
Дженкс заколебался, потом опустился рядом со мной, сложив крылья за спиной.
— Все будет хорошо, — сказал он. Я знала, что он сказал это, чтобы ободрить, но это терло как рыбья чешуя.
Я уставилась на стену, горло сжалось. Дети Дженкс проникновенно смотрели из прихожей, сидя на перекладине, их пыльца была похожа на блестки.
— Я не Айви, но я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать, — сказал он.
Мне удалось выдавить откуда-то улыбку.
— Я не знаю с чего начать, — сказала я и закрыла книгу. Переплет треснул, но меня это не волновало.
— Когда ты в последний раз ела?
Я рассеянно взялась за переплет, затем отбросила книгу, когда поняла что это, наверное, чья-то кожа.
— Я не знаю. В прошлом году, наверное?
Он усмехнулся, но это звучало вынужденно.
— Я позвоню в еду на вынос. Хорошо звучит?
Я знала, что он пытался быть полезным. Его беспокоило, что он ничего не может сделать для меня или для Биса, и с двумя мирами, которые собирались столкнуться на большом, добром пути. Я просто не могла найти в себе силы, чтобы встретить его нерешительную улыбку.
— Я не голодна, — сказала я, и его пыльца заколебалась, а улыбка увяла. Я не могла есть, зная, что Бис был испуган. Мои ошибки привели его туда. Трент, наверное, был в бешенстве из-за Люси и Кери. Я не знаю, как ему удалось оставаться совершенно спокойным, когда он отвозил меня домой.
Дженкс тихо сел на книгу, крылья были неподвижны. Мой чай из ромашки, стоящий рядом, остыл.
— Я знаю, что это больно, — сказал Дженкс, но я не могла поднять глаза. — Помнишь, как ты сказала мне, что я найду способ жить без Маталины?
Моя голова дернулась вверх.
— Бис не умер.
— Плохой пример, — признался он. — Но я не верил тебе, а должен был. Это сделало бы эти первые несколько недель легче. Рэйч, мы вернем его. Поверь.
Но я не знала как, меня накрыло чувство беспомощности.
— О, слава Богу! — вдруг выпалил Дженкс, поднимая столб золотой пыльцы и бросаясь в темный коридор. Я вытерла глаза тыльной стороной ладони, затем заморгала, когда услышала звонок переднего входа церкви. Пикси, сидевшие на перекладине улетали один за другим, следуя за Дженксом с энтузиазмом, который они держали для эльфов.
— Чудесно, — прошептала я, когда посмотрела вниз на свои носки, джинсы и черную футболку, я переоделась после того, как поплакала в душе. Повернувшись на стуле, я взглянула на часы над плитой. Сейчас было после четырех часов утра — обычное время моего сна, но в это время эльфы были выспавшимися и посвежевшими. У меня не было никаких новостей для Трента или Квена. Вообще ничего.
Мое сердце вдруг дрогнуло, когда я узнала мягкую поступь обуви Трента. Я села и старалась не выглядеть такой растрепанной, когда волнение пикси возросло, Трент вошел, выглядя спокойным и сосредоточенным в длинном пальто с пятнами от дождя. В одной руке он держал пакет с пончиками из магазина и большой бумажный пакет, а в другой — маленький чемоданчик. Дженкс сидел на его плече, выглядя на своем месте, прямо как снег на горе. Трент потерял Кери и Люси, и это сплотило их вместе. Если он мог двигаться дальше, то могла и я.
— Рэйчел, — сказал он, морщась от шума, который производили пикси. — Я не мог остаться, я должен был съездить в город, чтобы уладить некоторые вопросы в моем легальном бизнесе, и я хотел закончить с ними, а потом обговорить кое-что с тобой. Я надеюсь, ты не возражаешь, что я так неожиданно нагрянул.
— Нет, это прекрасно, — сказала я, глядя на то место, где стоял кофейник, желая что-нибудь предложить Тренту. Я до сих пор не купила новый. Постоянно что-то мешало. У меня болело в груди, и я посмотрела на верхушку холодильника, где обычно сидел Бис.
Дженкс посмотрел на меня взглядом «поддержи его», потом поднялся с плеча Трента.
— Позвольте, я выгоню своих детей отсюда. — Его голос повысился. — Эй! Сколько раз я говорил, чтобы вы оставили шнурки в покое!
Наклонив голову, Трент передвинул ноги, и трое пикси вылетели в дверь на уровне лодыжек, хихикая и смеясь. Дженкс был жестким, и уровень шума снизился.
Облегчение Трента было очевидным, он прошел дальше и поставил свой портфель вниз перед тем, как положить пакет с пончиками и бумажный пакет на центральный стол с тяжелым глухим стуком. Он молчал и был совершенно неподвижен, и я подняла голову.
— Ты в порядке?
Я закрыла демонской учебник и подвинула его в центр стола.
— Нет.
Трент опустил пятнистую от дождя шляпу на стол и начал распаковывать книги в кожаном переплете странных размеров из бумажного пакета.
— Это была тяжелая ночь.
Я не могла остановить мой саркастический смех. Его дочерью помахали перед ним, и его поставили перед ужасным выбором. Был похищен малыш, за которого я была в ответе. Бису было всего лишь пятьдесят лет. Ему даже не следовало там находиться. Слезы подкатили, и я затаила дыхание, не желая снова перед ним плакать.
— Посмотри на меня, — сказала я, вытирая глаза, стараясь отнестись к этому несерьезно. — Я прямо как ребенок. Не могу перестать плакать.
— Это нормально, — сказал он, стоя у стола и аккуратно складывая бумажный мешок.
— Нет, это не так, — возразила я, и Трент подошел ко мне и положил руку мне на плечо. Его шнурки были развязаны, и я изумленно подняла глаза, когда он нагнулся, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его глаза были темны от общей боли.
— Я подразумевал, что плакать — это нормально, — сказал он, и я вспомнила, что нужно дышать. — Сейчас тебя так сильно ранили, что тебе нужен здоровый выпуск эмоций.
Я покачала головой, радуясь, что он не пытался убедить меня, что все будет в порядке. Это было не так. Все было плохо. Очень плохо. Знание, что он понимал, помогло. Он потерял своего ребенка. Как я могла даже приблизиться к его горю? Его разочарованию?
Я снова подумала, — «Если он может взять себя в руки, то я тоже могу».
Внезапно прикоснувшись к моей щеке, он выпрямился и отодвинулся в сторону.
— Мы вернем его. Мы вернем их всех.
Я чувствовала покалывание там, где была его рука, и я пристально посмотрела на него, онемев.
— Я не вижу как. Я могу исправить линию, но не без Биса. И никто не поможет мне, если линия будет сломана. — Это была ловушка, которую мой ум продолжал обдумывать, и пока я не разберусь с ней, я буду тонуть.
По-прежнему в пальто, Трент вытащил стул Айви из угла. Его движения показывали сдержанное волнение, когда он присел, чтобы повторно завязать шнурки.
— Вот почему я здесь. Я все думал о том, что произошло сегодня, — сказал он, глядя вверх, когда Дженкс прилетел обратно.
— Я тоже. — Мой голос глухо звучал по сравнению с его возбужденным нетерпением.
— Ку’Сокс сделал несколько вещей, чтобы показать, чего он боится, — настаивал Трент.
— Какое это имеет значение? Они создали его сильнее всех, — сказала я, взглянув на книги, которые он привез.
«Больше книг. Это должно помочь», — подумала я саркастично, потом я подвинулась поближе и потянулась к одной из книг. На них всех были библиотечные наклейки из запретной секции.
— Эй, они из запретной секции, — сказала я, беря еще одну. — Ты их украл?
Трент вспыхнул, кончики его ушей очаровательно покраснели.
— Нет, конечно, нет. Они позволили мне взять их.
Мой взгляд скользнул по коричневому бумажному пакету, в котором он принес их.
— Из запретной секции? Из библиотеки?
— Да, поэтому, пожалуйста, не пролей что-нибудь на них, — сказал он, перемещая чашку ромашкового чая в центр стола. — О, он остыл, — мягко сказал он, вставая и снимая свое пальто.
Я все еще не могла понять того, что они позволили ему взять книги из запретной секции библиотеки.
Явно сконфузившись, Трент бросил свой плащ на стул Айви. Вытаскивая из пакета пончики, он пробормотал: — Это удивительно, что они позволяют делать, когда предоставляешь новую крышу для детского крыла и платишь зарплату детскому координатору мероприятий.
— Они позволяют брать книги из запретной секции, — сказала я Дженксу, и пикси пожал плечами.
За столом Трент шуршал пакетом.
— Э, ты не возражаешь, если я поем? Я отправил сотрудников по домам до понедельника и не перезвонил им. Эласбет может вскипятить воду, но она не будет утруждаться. — Он помолчал. — Ты не хочешь перекусить, а?
Аромат жареных пончиков был силен. Отрывая взгляд от книги, я разглядывала его, стоящего за столом, почти касающегося головой подвешенной посуды. Его волосы были темнее, чем обычно, от электрического света, а лицо было свежевыбрито. Высокий и непокоренный, он излучал спокойствие, которое я впитывала, заталкивая панику обратно, чтобы я снова могла думать. — Нет, хочешь — ешь.
— Дженкс, где тарелки? — спросил Трент, а пикси приземлился на его плечо, чтобы указать на шкаф.
Быть здесь с Трентом ощущалось забавным, но детишки пикси удерживали его глухим ревом. Скрип тарелок был громким, Трент положил на одну тарелку шесть штук, взяв их решительно из кучки пончиков, и поставил ее передо мной, передвинув все книги к стене.
— Ку’Сокс сломал кольца, — сказал Трент так, как если бы это было важно, и я посмотрела на него, откусывающего кусок от пончика, думая, что странно видеть его здесь, в моей кухне в его костюме и галстуке в четыре часа утра. — Я думаю, что это важно. Он не знал, что мы использовали их в качестве страховочной сетки. Он сказал: «объединяешь свои способности с эльфом, чтобы уничтожить меня». Ку’Сокс думал, что мы использовали их, чтобы соединить наши навыки, чтобы сделать нас сильнее.
В моем животе заурчало от запаха жареного теста, и, услышав это, Трент жестом пригласил меня помочь ему. Я покачала головой, не сводя глаз с капель.
— Вот как демоны раньше одолели его, — сказал Трент, по-прежнему стоя посреди моей кухни. — Он боится, что мы — демоны, эльфы, все, станем работать вместе. Все его действия направлены на то, чтобы рассорить демонов, прервать союзы.
— С этим трудно поспорить. — Хотя Трент явно стоял через кухню, мне казалось, как будто он был слишком близко, слишком доступно, как будто он стоял здесь, хорошо одетый в моей церкви и поедающий пончики без излишеств.
— И Бис, — сказал он, заставляя мой желудок сжаться. — Он не брал его, потому что хотел, чтобы бы у него был рычаг воздействия на тебя. Если бы дело было только в этом, он мог бы крутануть нож, и ты сняла бы проклятие прямо там и тогда.
Я оттолкнула панику в сторону.
— Он забрал Биса, чтобы я не могла исправить линию, — сказала я, и Трент кивнул.
— В точности мои мысли, — сказал он, беря салфеткой из пакета пончик и пристраивая его для одного укуса. — Ему нужно, чтобы линия была сломана. Если фиолетовый осадок уйдет, каждый сможет увидеть проклятие, которое он использовал для повреждения линии. Поэтому он и не мог позволить тебе исправить линию. Но если бы ты смогла передвинуть все дисбалансы сразу, ты могла бы получить такой же эффект. Ты не возражаешь, если я сделаю что-нибудь попить?
Мои губы раздвинулись от новой мысли.
— Конечно, угощайся, — сказала я, и он вытер пальцы о вторую салфетку, поворачиваясь к холодильнику. Черт, я могла передвинуть все дисбалансы сразу. Я имею в виду, я знала, как примерно должна звучать моя линия. Все, что мне нужно было сделать — это объединить все, что не принадлежит ей, и перетащить это на другую линию.
Я тихо покачала ногой, когда Трент пошел к холодильнику. Дженкс был на его плече, указывая. Трент достал молоко, удивляя меня. Он любит молоко с пончиками? Каждый день узнаешь что-то новое. Нет, горячий шоколад, решила я, когда Дженкс метался по кухне, а Трент шел за ним, собирая сахар, какао, соль.
— Ты думаешь, я могу переместить все дисбалансы без Биса? — спросила я.
— Хрен она что может! — выступил Дженкс, но я села, мой пульс бешено стучал. — Она не может прыгать по линиям. Из-за этого все началось!
— Она не будет прыгать по линиям, она будет передвигать дисбаланс, — сказал Трент Дженксу, смахивая пыльцу пикси с двух чашек, которые Трент достал из моего шкафа и наполнил молотым какао. — Она уже доказала, что может это сделать.
Я встала и подошла к столу между нами.
— Я знаю подпись линии на кладбище. Я могу свалить все туда.
Трент оторвал взгляд от льющегося в кружки молока, когда Дженкс присвистнул.
— Тритон разозлится, — сказал пикси, и мой энтузиазм прервался, но лишь на мгновение.
— Э, это один из тех моих шансов? — спросила я, и улыбка Трента сделалась еще шире.
— Да.
Дженкс завис между нами, яркая мерцающая красная пыльца двигалась от него потоком.
— Не нравится мне это, — сказал он. — Звучит рискованно.
— Это великолепно, — сказала я, когда Трент, звеня ложкой, помешивал какао в чашках. — Как только дисбалансы будут передвинуты, любой желающий сможет ознакомиться с проклятием, которое использовал Ку’Сокс, чтобы сломать линию.
— Разве в этом случае он не может сказать, что ты просто вышла из сделки? — спросил Дженкс.
Мои плечи опустились, и я начала жевать нижнюю губу.
— Возможно, я могла бы одолжить обручальные кольца Ала, и мы могли бы объединить наши силы, — сказала я нерешительно, и Дженкс рассмеялся.
— Они не работают между демоном и эльфом, — напомнил мне Дженкс, но Трент положил ложку на салфетку рядом с его наполовину съеденным пончиком и поправил пальто на стуле.
— У нас есть варианты, — сказал он, торжествующе плюхнув брошюру музея передо мной. — То есть, если ты сможешь починить их.
Подняв брови, я подтянула красочную брошюру к себе, на ней было написано «ВЫСТАВКА ЭЛЬФИЙСКИХ АРТЕФАКТОВ», там же красовалась картинка с металлическим мифологическим подлинником. Я знала, что такой коллекции не существует в музее Цинци. Нигде такого не существовало. Эльфы только-только вышли из подполья. Это было тогда, что-то щелкнуло, и я посмотрела на дату. Квен упоминал про музейную выставку в конце недели на пикнике. Конечно, она началась в эти выходные и будет идти еще три месяца, прежде чем поедет дальше.
— Дженкс, ты не мог бы открыть? — спросил Трент, стоя перед микроволновой печью с двумя кружками, а пикси подлетел и ударил по кнопке двумя ногами. Видимо время, которое они провели вместе, воруя Люси, изменило их отношение друг к другу. Они почти выглядели друзьями. Наконец, с неуместностью пикси, помогающего мультимиллиардеру разобраться с моей печью, было покончено, и Трент подошел к столу, микроволновка гудела на фоне жужжания крыльев Дженкса.
Я захлопнула брошюру перед Трентом.
— Выставка эльфийских артефактов в Музее? Ты это устроил?
Дженкс прожужжал в холл, чтобы уладить еще один конфликт, Трент опустил голову, чтобы выглядеть очаровательно смущенным.
— Шесть месяцев назад. В знак солидарности и гордости за наше наследие. Я медленно убеждаю людей, что я знаю, что мы должны публично выражать нашу историю, и радоваться, что ее сохранили. Большинство магических артефактов не работают, но, тем не менее, это удивительная коллекция. В Цинциннати она будет выставляться в течение трех месяцев, а затем будет кататься по стране следующие три года, пока я буду строить новое крыло.
Стоя у стола, я открыла брошюру. Красочные фотографии и описания древних артефактов встретили меня. Вдруг они стали выглядеть как каталог товаров.
Трент придвинулся поближе, достаточно близко, чтобы я почувствовала запах корицы и вина под его лосьоном после бритья.
— Скажи мне, что на твой взгляд будет работать наилучшим образом, и я смогу одолжить тебе это на несколько дней.
Я подняла глаза и обнаружила, что он был совершенно серьезен.
— Они просто отдадут тебе артефакт? Они не смогут получить его обратно.
Он кивнул.
— Но в таком случае, это не сработает. Они не будут рисковать.
Микроволновка дзынькнула, и я, нуждаясь в моменте, пошла к ней, не спуская глаз с книг из закрытой секции библиотеки. Трент мог сделать это, да.
— Ты, наверное, лучше меня знаешь, что эти вещи потенциально могут сделать, — сказала я, когда запах теплого молока и шоколада ударил меня. В животе заурчало, когда я потянулась за двумя дымящимися кружками.
— Э, я знаю, что скажут их владельцы о том, что они должны делать, — сказал он, и я поспешно поставила горячие кружки на стол, стряхивая их жар с моих обожженных и чувствительных пальцев. Видя это, Трент решил встать. — Ты обожглась?
Я спрятала руку за спину.
— Ничего особенного.
— Ничего — это пукает фейри! — сказал Дженкс, и я сердито посмотрела на него. — Она обожгла их, пытаясь прорваться через круг Ку’Сокса.
— Все нормально, — сказала я, но Трент двинулся ко мне. Я напряглась, но он уже обхватил рукой мое запястье. — Все нормально, — запротестовала я снова, вытаскивая руку.
— Боже, Рэйч. Он не собирается тебя кусать, — прорычал Дженкс, а Трент язвительно протянул руку, дернув головой, его осанка кричала вызовом.
Я не собиралась показывать ему руку, но как сказал Дженкс, Трент не собирался меня кусать. Чувствуя себя забавно, я протянула ему руку. Мой демонской шрам был очевиден, и я покраснела, когда его глаза задержались ненадолго на нем, прежде чем поднести мою руку ближе к себе. Я немного съежилась, когда его дыхание прошло по моей чувствительной коже, и он нахмурился.
— Завтра все будет в порядке, — сказала я и с облегчением выдохнула, когда он отпустил руку. — Давай, пей свой шоколад.
Я толкнула кружку к нему, и он взял ее. Показались его недостающие пальцы; затем он спрятал их снова. Молча, мы оба пили, думая наши разрозненные мысли. Я держала горячий шоколад близко к лицу, вдыхая его до того как попробовать, думая, сообщать ли Тренту, что Квен попросил меня сопровождать его на выставку. Сейчас это казало не существенным.
— Что артефакты на самом деле делают — это в книгах. Где-то там, — сказал Трент, и я встретилась с ним взглядом из-за кружки. Горячий шоколад — сладкий, насыщенный, горький, и теплый, скользнул вниз, согревая меня почти так же, как и хитрая улыбка Трента. Он сваливал на меня изучение книг, но мне было наплевать. Впервые с момента потери Биса, я подумала, что мы могли сделать это.
Кивнув, Трент резко поставил свою кружку и потянулся за пальто.
— Именно так. Я оставляю выбор за тобой, — сказал он, грациозно надевая пальто. — Мне нужно вернуться. Спасибо за горячий шоколад.
— Ты тоже хреново управляешься с исследованиями, да? — сказал Дженкс, взгромождаясь на кружке и посыпая ее поверхность пыльцой.
— Крайне ужасно, — сказал Трент, пожимая плечами под пальто, беря шляпу и портфель. Он замер и слабо улыбнулся. — Дай мне знать, какой предмет ты захочешь.
— Хорошо, — сказала я, после чего встала, когда Трент развернулся на каблуках и быстро направился в холл. — Эй, как насчет твоих пончиков?
— Ты можешь оставить их себе, — сказал он, уже на полпути к святилищу. — Я не голоден.
В растерянности я взглянула на Дженкса, но он пожал плечами. Встряхнувшись, я последовала за Трентом, имея необходимость смахивать пыльцу пикси с моего пути от возбужденных детей Дженкса.
— Трент, подожди, — сказала я, наконец, нагоняя его у дверей. — Спасибо, — сказала я, задыхаясь, когда чуть не натолкнулась на него, когда он повернулся у старых двойных дверей. — Я думаю, что мы можем сделать это сейчас.
Стоя в тусклом сиянии света над бильярдным столом, он заколебался.
— Можно я спрошу тебя кое о чем?
— Конечно.
Спрятав руки в карманы, Трент выглядел совершенно не похожим на самого себя.
— Что бы ты сделала с доктором Фарин?
Моя улыбка увяла.
— С твоим врачом-генетиком? С тем, которого ты убил?
Он кивнул, открывая дверь, чтобы позволить холодному весеннему ночному бризу пройтись по моим лодыжкам.
— Теперь, когда ты знаешь все, что висело на волоске и что было поставлено на карту, как бы ты помешала ему обратиться в прессу и положить конец всему, на что ты потратил свою жизнь, пытаясь спасти? Пожизненное лишение свободы, такое, какое просят демоны? Подкупить его еще большим количеством богатства, зная, что ты вечно будешь его рабом? Или ты бы закончила все чисто, убила одного жадного человека, чтобы спасти тысячи, возможно, миллионы, от страданий?
Во рту было сухо, и я не знала, что делать с руками.
— Я не знаю, — сказала я, наконец, и он кивнул, глубоко погруженный в свои мысли.
— Это справедливый ответ, — сказал он мягко. — Я бы удивился, если бы ты начала объяснять решения, которые я принимаю и возможные причины их принятия.
Я уставилась на него, мысли летели в моем разуме. Я не… Я не знала, что думать.
Его лицо расслабилось, и моя тоска стала ползти обратно. Я знала, куда ушли его мысли.
— Я сожалею о Бисе, — сказал он. — Я знаю, что это больно.
И все же я сумела улыбнуться. Он знал. Он знал чувства вины, страха, и силы, которая требовалась, чтобы сконцентрировать энергию на то, чтобы найти выход.
— Спасибо, — сказала я, отказываясь снова перед ним плакать. Он пах дождем, а кожа — лосьоном после бритья, и мое горло перехватило, а зрение пригрозило снова уплыть. — Я сожалею о Кери и Люси. Я не знаю, как ты можешь продолжать двигаться вперед.
Его глаза поднялись к моей обожженной руке, и он неожиданно заправил мою прядь волос за ухо, шокируя меня.
— Ты была первой, кто научил меня, что нужно надеяться на любой шанс. Если я не верю в это, я — полная развалина. Я знаю, как это больно. Прости меня за мой выбор, сможешь?
Он собирался попытаться поцеловать меня? Я не знала, что я об этом думала.
— Я сделала это давным-давно.
Глаза показывали нечитаемую эмоцию, и он заколебался, его внимание перешло на мои спутанные волосы.
— Вниз, я думаю, — прошептал он, и, сделав резкий кивок, он отвернулся.
Я попятилась, плечом задев дверную раму, когда я ошиблась, и вошла внутрь. Смущенно, я захлопнула дверь, прежде чем он вышел на тротуар, но я смотрела из окна святилища, как он садился в машину, его образ был нечетким и расплывчатым. Крылья Дженкса знакомо протрещали, когда он приземлился мне на плечо, и мы вместе смотрели, как Трент включил фары.
— Что он имел в виду? — сказала я, чувствуя себя одиноко, даже сейчас я все-таки чувствовала его запах в церкви.
Крылья Дженкса судорожно задвигались.
— Я не знаю.
Трент уехал, и я пыталась посмотреть на Дженкса на моем плече, но потерпела неудачу.
— Ты позвонил ему, — обвинила я. — Ты попросил его приехать.
Красная пыльца посыпалась перед глазами.
— Он ехал в Цинци поговорить со своим адвокатом, — подстраховался пикси. — Я позвонил ему, да. Я думал, он сможет помочь. Это сработало, не так ли? Ты снова думаешь, верно?
Я отвернулась к окну, глядя в ночь, улицы опустели.
— Угу.
— Айви уехала, и тебе нужен был кто-то, чтобы встряхнуть тебя, Рэйч, и я не достаточно большой, чтобы тебя ударить.
Я вспомнила свое неистовое, бесполезное положение. Он был прав.
— Прости.
— Не беспокойся об этом. Чувствуешь себя лучше?
Я положила обожженную руку на окно, холод кроваво-красного стекла успокаивал мои пальцы. Я медленно кивнула. Трент встряхнул меня. Как насчет этого?
— Горячий шоколад и пончики были его идеей, — сказал Дженкс, затем сорвался с места, как правило, чтобы разобраться со своими детишками.

Глава 15

Слабый звон телефона вибрировал внутри моего черепа, и хотя я пыталась включить звук в моих снах о крохотных синих коридорах и черных дверях размером с желудь, звон стал сознательной мыслью и разбудил меня.
Звонит телефон.
Открыв глаза, я посмотрела на часы, устойчиво показывающие 7:47.
— Вы что издеваетесь? — прошептала я и перевернулась на живот, кладя на голову подушку. Я спала всего пару часов и не собиралась вставать до полудня.
Я поздно легла, меня мучили сны о сокращающихся комнатах и раздавленных чертах Ала, который оказался в ловушке решений в моем беспокойном сне.
То, что солнце взошло, казалось оскорблением, яркие лучи проходили через занавески в моей комнате. Дженкс ответит по телефону. Во всяком случае, меня сейчас не было. Никто не нанимает демона в семь, черт побери, сорок семь утра.
Я вздохнула с облегчением, когда телефон, в конце концов, замолчал. Затем все начиналось по новой. Я застонала, желая, чтобы он выключился.
— Рэ-э-эйчел, — голос Дженкса перебирал каждый нерв, который у меня был, и я приподнялась на локтях.
— Что! — закричала я, уже полностью проснувшись.
— Мои дети нашли клей Вейда. Я отклеиваю усы Рекс. Ты не могла бы снять трубку?
— Ты серьезно? — закричала я.
— Ты хочешь, вместо этого держать кошку?
Я швырнула подушку на пол. Ворча, я поставила ноги на пол и дернула их обратно из-за холода.
— Сейчас даже не восемь, — пробормотала я, стараясь пригладить волосы, но у меня это не получилось, когда я посмотрела в зеркало на комоде. Нет, я не хочу держать истеричную кошку, которой склеили усы. Боже! Как же я буду рада, когда Айви вернется домой.
Я взяла свой синий халат и просунула руки в рукава. Я не смогла найти ботинки, с которыми пикси играли вчера, и, пошатываясь, я спустилась в холл, шаркая ногами по ковру, я завязала халат, выглядя как продавец журналов, который, вероятнее всего, пытался проложить путь к автоответчику. У всех важных людей был мой номер сотового телефона. Если произошло ЧП, они бы позвонили меня на него.
Я прищурилась от яркого света в кухне, чувствуя себя отвратительно от недостатка сна. Стопка книг Трента поджидала меня. Ни одного пикси там не было, и я подумала, что Дженкс, наконец, загнал их всех в сад. Там было жутко тихо.
— Иду! — прорычала я, когда телефон продолжал звонить и трещать, я потянулась к трубке. Сердце мое, казалось, замерло, когда я увидела номер звонящего. Это был Трент.
Я взяла трубку, не зная, что происходит.
— Трент? — спросила я, нерешительно прикладывая трубку к уху, не уверенная должна ли я быть взволнованной или сходить с ума. — Зачем, маленькие Божественные зеленые яблоки, ты звонишь мне в семь сорок семь утра?
Наступило короткое молчание, а потом знакомый женский голос произнес, — Извините, я ошиблась номером.
Я быстро и прерывисто выдохнула.
— Эласбет? — воскликнула я, прижимая трубку крепче к уху. — Это ты?
Снова наступило молчание. Я могла слышать, как на заднем плане плачет Рэй, и моя спина напряглась.
— Эласбет, — сказала я мягко, проводя рукой по лбу, когда я отворачивалась от яркого окна кухни. — Мы с Трентом не спали вместе. Никогда. Я думаю, что вы с ним составите отличную пару. Можно я теперь пойду спать, пожалуйста? — Это было нелепо. Забрать у Эласбет первый шанс на разборку, который у нее появился.
— Я не знала, что это ты, — сказала женщина, поток страха в ее голосе разбудил меня быстрее, чем двойной эспрессо. — Ты идешь первой в списке Трентона на случай чрезвычайных ситуаций.
Рэй по-прежнему плакала.
— Где Трент? — Она ничего не ответила, и я склонилась над телефоном, когда Дженкс прилетел, волна золотой пыльцы сыпалась с него.
— Послушай… эльфийка, — сказала я, не желая, чтобы она повесила трубку. — Я знаю, что ты меня не любишь, но, да поможет тебя твоя богиня-ловкачка, если ты не скажешь мне, почему ты звонишь по экстренным номерам Трента, я пролезу по этой телефонной линии и задушу тебя.
Дженкс приземлился на край моей чаши с морской водой, его выражение лица стало озабоченным, когда Эласбет разочарованно вздохнула.
— Он ушел! Я думаю, что он пошел в безвременье, чтобы вернуть Люси.
Я сжала телефон сильнее, и крылья Дженкса застрекотали. Трент отправился решать вопрос самостоятельно? Он бросил вполне хороший план мне на колени, ушел и оставил меня здесь? Ублюдок!
Дженкс метнулся наружу, и я прошагала по кухне, ожидая когда Эласбет переведет дыхание, но у нее была хорошая практика, она успела выпалить три предложения, в которых ругала Трента, прежде чем я смогла попытаться вставить хоть слово.
— Эласбет, можно мне поговорить с Квеном, пожалуйста? — спросила я, кипя от ярости. Он ушел. Умная эльфийская задница собирался совершить самоубийство.
— Я здесь одна! — закричала Эласбет. — Этот ребенок не перестает плакать, и здесь нет никого, чтобы помочь мне!
Белль вошла с Дженксом, фейри была обеспокоена тем, как Дженкс опустился вниз, и Рекс ударила лапой, когда он приземлился на нее.
— Эласбет, прекрати истерить, — сказала я, встречая взгляд Дженкса. — Где Квен, и как давно Трент ушел?
Наконец она успокоилась.
— Я не знаю. Квен в подвале, он пытается открыть хранилище.
Страх, толстый и насыщенный, выскользнул из обнадеживающих обещаний, которыми я убеждала себя.
— Как давно ушел Трент?
— Я сказала тебе, что не знаю! — крикнула она, и Рэй заплакала еще громче, судя по звуку, разочарованная и забытая в своей кроватке.
— Единственное, что я смогла вытащить из Квена — это то, что Трентон использует дверь в хранилище, чтобы попасть в безвременье, но, прежде чем он вышел, он поставил машину на перегрузку, и там сгорел предохранитель. Пройдут дни, прежде чем мы сможем получить новый. Последний раз, когда я видела Трента, был, когда он уехал работать в это утро. Это было около пяти.
Пять утра — немного после того, как он уехал он меня. Сукин сын! Что он будет делать? Противостоять Ку’Соксу сам? В одиночку? Будь все проклято до Поворота и обратно. Я должна была взять с него обещание большого пальца. Он собирался себя убить. Но затем мне пришла в голову мысль, что может быть у него был план. Он сказал, что он был в адвокатской конторе.
Дерьмо.
Мои глаза дернулись. Дженкс был бледен и ждал, что я буду делать.
— Эласбет, погоди секундочку, — сказала я, прерывая ее последнюю фразу.
— Ты мне не приказывай, ты, маленькая ведьма!
Я прикрыла трубку.
— Я думаю, Трент ушел, чтобы противостоять Ку’Соксу в одиночку.
Лицо Дженкса потемнело.
— Идиот! — пронзительно крикнул он. — Он обещал мне, что не будет этого делать!
— Да он, вроде как, и мне позволил думать также, — сказала я и посмотрел мимо него на кухню, пытаясь придумать лучший способ справиться с этим. Как освобожденный фамилиар, у Трента был какой-то иммунитет от Ку’Сокса, но только если он не напал на него. Он был там всего пару часов. Может быть, он ничего и не сделал, пока.
Мой взгляд упал на руку, на кольцо на мизинце — пара к кольцу Трента. Одно время я использовала его, притягивая Трента к себе. Вопрос был в том, было ли у него кольцо в последний раз, когда я его видела? Эласбет высмеяла это, и я знала, что он пытался успокоить ее, заставить это работать.
Мое сердце колотилось, и я поднесла трубку к уху. Эласбет все еще продолжала, распинаясь, как невежественно я ее не слушала.
— Эласбет. Эласбет! — закричала я. — Заткнись и слушай меня!
— Как ты смеешь…
— Я хочу, чтобы ты взяла Рэй, — сказала я, мой тон был едким. — Я хочу, чтобы ты забрала ее из кроватки, и я хочу, чтобы ты искупала ее. Я хочу, чтобы ты испекла с ней печенье. Я хочу, чтобы ты почитала ей книгу. Меня не волнует, что ты сделаешь, но ты не дашь ей сидеть в своей кроватке и плакать. Ты меня поняла?
— Ты хочешь, чтобы я почитала ей книгу? — сказала Эласбет, не веря своим ушам. — Мой жених сражается с демоном, а ты хочешь, чтобы я почитала книжку ребенку?
Мое лицо обожгло.
— Ты собираешься почитать ей книгу, — сказала я, медленно проговаривая слова, так чтобы закричать на нее. — Если я узнаю, что ты оставила ее в своей кроватке плакать, я приду в бешенство. Поняла? Когда Квен поднимется из подвала, скажи ему, что я пытаюсь вытянуть задницу Трента из безвременья до того, как он пойдет и сделает что-нибудь глупое. Ты можешь сделать это для меня?
Наконец наступила тишина.
— Эласбет? — я медленно вдохнула, пытаясь найти спокойное состояние. — Я нахожусь в списке Трента для чрезвычайных ситуаций не потому, что я хорошо выгляжу в коже.
Щелчок от разъединения линии был громким. Я скривила губы, нажала на кнопку, чтобы завершить вызов, и положила трубку обратно.
— Ну? — спросил Дженкс.
Я затянула пояс халата.
— Это просто предположение, но я думаю, что Трент устал ждать результатов и пошел поговорить с Ку’Соксом.
Я оттолкнулся от стола, и Дженкс взлетел в воздух.
— Э, Рэйч?
— Я просто оденусь, ладно? — сказала я и потопала по коридору в свою комнату, Дженкс летел вслед за мной. — Я не могу бороться с плохими парнями в халате. — Я закрыл дверь моей комнаты прямо перед лицом Дженкса, но пикси просто пролез в щель под дверью. Его крылья нервно стрекотали, когда я распахнула мой шкаф и начала вытряхивать из него вещи.
Сначала Кери и Люси, потом — Бис. Теперь Трент. Слава Богу, Айви была на пути домой. Мне была нужна ее помощь. Черт побери, как я устала от этого!
— Рэйч? — сказал Дженкс, перелетая на кровать, когда я натягивала джинсы под ночную рубашку.
Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Было почти восемь. Он был там всего пару часов. Может быть, еще было не слишком поздно.
— Отвернись, или я спрошу Белль, где ты спишь.
Тон крыльев изменился, когда пикси отвернулся.
— Рэйч, я не могу быть в безвременье после восхода солнца.
Его голос был испуганным и потрясенным, я замедлилась, когда снимала ночную рубашку через голову, придерживая волосы.
— Я не собираюсь в безвременье, — сказала я, затем снова натянула ее на себя, когда он чуть не повернулся.
— Не собираешься?
Я задела хлопчатобумажной рубашкой нос, когда натягивала ее через голову. Я не могла удержаться от легкой улыбки на удивление в его голосе.
— Ты думаешь, что я сумасшедшая? — сказал я и заправила рубашку в джинсы, потом опустилась на колени, чтобы найти мои ботинки под кроватью. — Ку’Сокс — психопат.
— Тогда что ты будешь делать? — Дженкс слетел вниз, чтобы посветить мне под кроватью. Потянувшись, я схватила ботинки и вытащила их. — Хочешь, я позвоню Феликсу? Попрошу прислать О.В.?
Я села на пол и стала натягивать сапоги на босые ноги.
— Никакого О.В., - сказала я, когда надела второй ботинок и взглянула на Дженкса, желудок был пустым и болел от голода. — Но я собираюсь вырвать этого идиота из безвременья. Если мне повезет, он будет с Люси и Кери, и мы заберем их всех. Может быть, это был его план.
Крылья пикси стали ярко-серебристого оттенка.
— Слава розовым Тинкиным бутонам…Ах, бутоны, — сказал он с облегчением, и я встала и потянулась к ручке двери. — Я думал, что ты собираешься к Ку’Соксу.
— Не в этот раз.
Мои сапоги цокали по жесткому деревянному полу. Я не была дурой, но я была зла. Трент ушел без меня. Прямо после того, как мы все спланировали и решили. Может быть, книги были для того, чтобы отвлечь меня.
— Она не собирается сбегать! — сказал Дженкс радостно, когда он промелькнул в кухню впереди меня, и Белль отвернулась от окна кухни, на ее лице читался шок.
— Нет? — сказала она, и я скорчила гримасу.
— Боже мой, ты думаешь, я — дура? — спросила я, потом нахмурилась, когда ни один из них не сказал ни слова. — Почему я должна идти в безвременье, когда все, чего я хочу — это Трент? — сказала я, подняв руку, чтобы свет поймал кольцо на мизинце.
— Горячая моча на мухомор! — воскликнул Дженкс, и Бель раздраженно смахивала рукой волну его оранжевых искр. — Я забыл об этом. Ты думаешь, это сработает?
Мои ноги странно чувствовались в сапогах без носков на босу ногу, и я постучал носком ботинка по центральной перекладине стола.
— Не больно попробовать. — Если это не сработает, я могла бы позвать Тритон. Мой взгляд стал далеким, как я вспомнила, когда я была вся в ранах, избитая на улице Цинци, а Трент с помощью кольца, прыгнул, чтобы найти меня, вскочил в другого человека. Это не было в точности то, чего я хотела, но так работала дикая магия эльфов.
«Уж лучше бы этому сработать снова», — подумала я, когда посмотрела вниз, коленки чувствовались странно, я вспоминала слова, чтобы вызвать заклинание. Ta na shay. Нужно будет выяснить, что это значит.
Я вздохнула.
«Взрослое решение» — подумала я, представляя, что Айви будет мной гордиться.
— Один очень злой эльф, уже иду! — сказала я, находя линию и крутя кольцо на пальце. — Ta na shay!
Но потом я стала задыхаться, когда лей-линия с заднего двора потянулась и дернула меня.
— Нет! — крикнула я, но последнее, что я увидела перед тем, как линия забрала меня — совершенно удивленные выражения лиц Белль и Дженкса, когда я исчезла из моей кухни.

Глава 16

Дикая магия эльфов текла через мой ум, пробуя электричество вина и музыку моих пальцев. Обычный радушный гул был визжащим шумом, и мой желудок дернулся, когда волна головокружения ударила меня, как доказательство несбалансированности линии. Я была в долбанных лей-линиях!
«Подать мне Трента!» — простонала я, обещая богини, что Трент не поверит ни во что.
«Он нуждается в тебе больше, чем ты в нем», — прозвенел во мне чужой и дикий голос, и я вылетела из линии.
Размахивая руками, я шлепнулась на белый кафельный пол. Он мерцал под холодным электрическим светом, и я поморщилась от горького запаха серы, смешанного с кислой вонью жженого янтаря. Я встала с пола, поворачиваясь к группе электронного оборудования и лабораторных стендов, проходящих со всех трех сторон, создавая в комнате полуостров, за моей спиной шел приглушенный плач младенцев. Стеклянная стена тянулась от середины стены к потолку, показывая что-то вроде больницы, полной двигающихся детских кроваток с молодыми женщинами в униформе, ухаживающими за ними. Там не было двери. Женщины выглядели нормально, и я подумала, что они либо знали, где находились, либо они были одолженными фамилиарами.
— Трент? — прошептала я, радуясь, что Ку’Сокс не почувствовал, что я пришла. Он должен быть где-то здесь. Глупые кольца. Я ненавидела дикую магию. Не то, чтобы у нее не было никаких правил. Просто я не понимала их.
Мое сердце колотилось, когда знакомый звук ручки, упавшей на пол, и скрип поворачивающегося стула присоединились к гулу машин, и показался Трент, выходя из-за полуострова машин. Потрясенно он уставился на меня.
Он был изможден, в лабораторном халате поверх его дорогих брюк и льняной полосатой рубашки, как будто это была униформа. Его обычный галстук отсутствовал. Глаза были красными и уставшими и тупо смотрели на меня. Его волосы были спутанными, а его поза, когда он сидел в том кресле, создавалось впечатление, что его внутренности осели. Он выглядел так, как если бы прошел уже год, а не четыре часа.
— Что ты здесь делаешь? — выдохнул он, музыка совершенно исчезла из его голоса. — Ты с ума сошла?
«Он нуждается в тебе больше, чем ты в нем», — отозвалось эхо в моей памяти.
— Может быть. — Я подняла руку с кольцом на мизинце. — Я пытаюсь забрать твою задницу обратно в реальность. Я думала, что мы пришли к какому-то пониманию. — Понимание. Это походило на соглашение, от которого были определенные ожидания. Понимание было более расплывчатым, более опасным. Что я здесь делаю, доверяю Тренту с пониманием?
Его лицо немного успокоилось, и Трент нахмурился.
— Я не уйду. — Он встал, так быстро, что его стул покатился назад. Сворачивая лабораторный халат, он сгреб его и поднял ручку, доказывая, что он может быть бизнесменом, плейбоем и лабораторной крысой одинаково хорошо. — Ты должна уйти, — сказал он, записывая что-то в лабораторном журнале. — Уходи. Сейчас же. До того, как Ку’Сокс найдет тебя.
Уходить? Сейчас? Я не собака, но, видя, что у меня не было легкого пути уйти отсюда кроме как, Дженкс призовет меня обратно, я скрестила руки и уставилась на него. Ку’Сокс не знает, что я здесь, если только он войдет в дверь, или я потяну линию. Мои глаза прошлись по собранным машинам, все они гудели и щелкали. Очевидно, он с Ку’Соксом пришли к какому-то взаимопониманию. Черт побери, я думала, что у нас был план. Должно быть анализ затрат окончательно склонил чашу весов и не в мою сторону.
— Что это? — спросила я, и Трент посмотрел вверх, все еще стоя почти спиной ко мне, склонившись над книгой, жесткий и холодный.
— Что это?
Я показала на оборудование.
— Машины, что спасли мне жизнь? — Это был так близко, насколько я могла подойти к прямому обвинению, что он помогает Ку’Соксу, его уши покраснели.
— Нет, это лучше, приблизительно третье поколение оборудования, — сказал он, все еще делая заметки. — Когда я получаю цепочки ДНК, я включаю в них мягко-действующий вирус, который нацелен на митохондрии. Я не совсем доволен нитями ДНК, которые я сейчас использую. У меня не было шансов, чтобы очистить их перед распространением. — Его ручка остановилась. Он медленно выпрямился и посмотрел вниз в лабораторный журнал. — Нити совершенны на семьдесят семь процентов, это может вызвать проблемы у некоторых субъектов, но Ку’Сокс — мясник, если двадцать три процента детей умрет, то он будет счастлив с семьюдесятью семью оставшимися.
Я побледнела, поворачиваясь, чтобы посмотреть на пустые кроватки, стоящие в ряд, где дети ели, спали, плакали. Там должна была быть, по крайней мере, дюжина детей.
— Это бесчеловечно.
Трент смотрел на детскую, потерянное выражение было на его лице.
— Он был бы счастлив и с двадцатью процентами.
Мои губы скривились.
— Ты помогаешь ему, — обвинила я, и глаза Трента сузились. — Ты же говорил мне, что никогда не дашь ему то, чего он хочет!
Он посмотрел мне в глаза.
— Это то, что ты думаешь, я делаю?
— Эй, если лабораторный халат подходит.
Издав низкий звук недовольства, Трент сгорбился над журналом. Думая, что это может быть грубо, я подошла к окну детской. Моей руке стало холодно, когда я коснулась стекла. Было очевидно, что женщины не могли видеть нас, но они делали свои дела с глухой скрытностью, это сказало мне, что они знали, что они живы, до тех пор, пока нужны Ку’Соксу.
— Он взял их медсестр тоже? — спросила я, обвиняя. Я не могла спасти всех.
— В некоторых случаях.
Его слова застревали в горле, и скрытое в этом густое отвращение заставило меня заглянуть внутрь. Все женщины были рыжеволосые.
— О, — сказала я, чувствуя себя неловко. — Есть другой способ выбраться отсюда?
— Я сказал, что не уйду.
Гнев, прозвучавший в его голосе, заставил меня развернуться.
— Останешься здесь? — спросила я, кладя руку на бедро. — Я думала, что у нас хороший план. Спасибо, не важно. Где Бис? Ты его видел?
Подцепив стул ногой, Трент умело подкатил его к себе и сел.
— Он в порядке, — сказал он, так тихо, что я почти не расслышала его. — Старшие горгульи очень увлеченно разговаривали с ним, когда Ку’Сокс не видел.
— Может быть, они учат его резонансам своих линий, — сказала я, интересно, может же быть что-то хорошее в этом, в конце концов.
Наклонив голову, Трент продолжил писать. Ставя галочку, я подошла, чтобы посмотреть, что он делает, и он поднял голову.
— Бис знает, линию в саду, — сказала я. — Где Кери и Люси? — Его челюсть задрожала, и я добавила, — Бис может перенести всех нас.
«В чем у него, черт подери, проблема?» — подумала я, когда Трент медленно пробежал рукой по лицу, почти не обращая на меня внимания. — Ты говоришь, что хочешь сотрудничать; ну, а как насчет небольшой помощи? Трент, обрати на меня внимание!
Наконец, он посмотрел на меня, тоска мигала в его глазах до того, как он прошептал, — Кери мертва. И Пирс.
Мое сердце словно остановилось. Я сделала неуверенный шаг, лицо похолодело. Он должно быть шутит! Но лицо Трента было бледным, и то, что его глаза были красными, имело новое значение, я отшатнулась назад к машинам.
— Кери и Пирс? — прошептала я, глядя сквозь стену, как будто я могла увидеть Пирса. Я его только что видела. Только что говорила с ним. — Почему?
Но потом я поняла почему. Я только что его видела. Только что говорила с ним. О Боже, это была моя вина. Я разговаривала с Пирсом, возродила его убеждение, что у него было заклинание убивающее демонов. Кери помогла ему… Обняв себя руками за талию, я пыталась найти что-то, чтобы сказать, но мой ум был пустым.
Видя мое понимание, Трент повернулся к лабораторному журналу, как будто это была единственная реальная вещь, оставленная ему.
— Что случилось? — выдохнула я.
Я уже знала, почему это все происходит: почему Трент был здесь и делал то, что хотел Ку’Сокс, почему он ушел без предупреждения, ломая единственный легкий способ, с помощью которого можно было за ним последовать, почему он был закрытым и далеким. Ку’Сокс не позволит себя обманывать.
— Что. Случилось!
Моя рука дрожала, когда я положила ее на плечо Трента. Он не шевелился, чтобы признать мое прикосновение или избавиться от него.
— Она и Пирс вбили себе в голову, что они могут одолеть его, если будут работать вместе, — отрезал он, и я закрыла глаза от душевной боли. Это было делом моих рук. О Боже. Квен. Рэй.
— Ку’Сокс сказал мне, что они пытались убить его во сне, и в отместку он имел полное право сжечь Пирса живьем своим присоединенным проклятием, — сказал он, его голос был пугающе пуст. — У меня нет оснований сомневаться в том, что случилось. Если Кери думала, что у нее могло это получиться, она бы попробовала. Особенно если он запугивал Люси. Кери умерла несколько часов спустя. Насколько я понимаю.
Я едва могла дышать, у меня так сильно болело в груди. Я хотела кричать, что он ошибался, что Ку’Сокс обманывал его, что он не отдаст ему то, что он хочет. Но воспоминание о Кери и Пирсе, работающих вместе, чтобы скрутить черное проклятие, чтобы убить фейри в моем саду поднялось из глубин сознания, заставляя мой желудок сжаться. Она была впечатлена его мастерством, а Пирс пытался убивать демонов половину всего своего существования и все время, пока он был мертв. Это было все, что я могла сделать, чтобы попытаться не дать Пирсу напасть на Ку’Сокса вчера.
«Это было только вчера?» — подумала я, глядя на мои обожженные пальцы.
Слеза наполнилась до краев и упала, стекая по щеке, я сжала руку в кулак. Я не любила Пирса, но по-прежнему было больно, все еще больно. И Кери. Она была такой счастливой, такой живой. У нее, наконец, появилась семья, о которой она думала, что ее никогда не будет. Теперь она ушла? Она умерла?
Мое горе стало переходить в гнев. Я могла действовать, когда была зла.
— Эласбет не рассказывала мне все это, — сказала я, и Трент посмотрел, моргая, как будто он переставлял свои мысли.
— Эласбет не знает, — сказал Трент, его грудь поднялась с внезапным вдохом.
— Квен? — спросила я, мой голос поднялся до писка. — Квен не знает? Эласбет сказала, что он в подвале, пытается открыть дверь хранилища. Если ему это удастся, он будет убит за секунду, беспомощный без своей магии.
Трент снова что-то записал в журнал, его цифры были осторожными и точными.
— Квен забрал тело Кери из моего кабинета, — сказал он бесстрастно. — Ку’Сокс оставил ее там для меня.
Я думала, что упаду. Трент был спокойным, но я видела гнев в его глазах. Люси все еще жива.
— Люси? Бис? — спросила я, и его пишущая рука дрогнула.
— Живы, — сказал он, и мое учащенное дыхание было тяжелым. — Пока живы. Ты должна уйти прежде, чем он обнаружит тебя. Наш план все еще может сработать. Тебе придется многое сделать в одиночку.
Моя злость забурлила, и я ударила машины, заставляя их вздрогнуть.
— Наш план? — закричала я, и он посмотрел вверх, его лицо было ужасно пустым. — Как ты можешь сидеть там и писать! Они мертвы!
Трент посмотрел на журнал, его искалеченная рука сильно выделялась на линованной бумаге.
— У него в книге есть мое зеркальное отображение. Если я не продолжу писать, он будет знать, что что-то отвлекло меня, и он придет посмотреть, что именно. Ты должна уйти. — Оцепенело, он написал время и инициалы. Ручка громко скребла по бумаге, и он повернулся, чтобы взглянуть прямо на меня.
Оцепеневший. Он был оцепеневшим, но клокочущий гнев подпитывал его беспомощность снизу. Во рту пересохло, когда я поняла, что он был на грани. Он мог делать все, что угодно. Он поклялся спасти свою дочь и Кери, а теперь Кери была мертва.
— Трент, мне жаль, — прошептала я, и его глаз задергался. — Это несправедливо.
— Справедливо? — сказал он, показывая свой гнев. — Когда справедливость была где-то в моей жизни?
Я попятилась, когда он боролся за то, чтобы сделать один осторожный, аккуратный вдох за другим.
— Когда судьба выравнивает поля, — сказал он категорически, — богатый человек оказывается на грани выживания, в то время как человек страдающий невезением и вся его жизнь, по иронии судьбы являются достаточно сильными, чтобы процветать. Я и тот и другой, Рэйчел. Я — и тот и другой. — Он опустил голову, его тонкие волосы упали на глаза. — Я хотел верить, что любовь может пережить то, что дает судьба, что любовь может оставаться, даже когда все отнято у тебя. Но теперь… Богиня, несомненно, оставила меня.
— Я не думала, что ты верил в нее, — прошептала я.
Его глаза были пустыми, когда встретились с моими.
— Случай не может построить такую яму, в которой нахожусь я. Только Бог.
Трент качнулся вперед, и я испуганно подскочила.
— Нет никаких причин, почему ты не можешь реализовывать наш план, — вдруг сказал он, и голос показал его отчаянную решимость. — Я не могу тебе помочь, даже после того, как ты найдешь что-то, что связывает многократные силы. Я должен остаться здесь и продолжать оберегать Люси. — Он взял меня за плечи и встряхнул. — Я не оставлю ее. Я собираюсь сделать все, что он мне не скажет. Ты должна найти то, что тебе нужно, получить это и заставить работать. Поняла?
Его решимость испугала меня, и я кивнула.
— Да.
Он отпустил меня, и я снова вздохнула.
— Квен мог бы, — сказал он. — Он защитит тебя, когда ты переместишь дисбаланс, показывая демонам, что сделал Ку’Сокс, и если они ничего не предпримут, я буду здесь, чтобы убить его.
Я быстро заморгала.
— Убить его? — я запнулась, мои мысли перешли к Пирсу. — Трент, ты не воин, а поэт. Если Кери и Пирс не смогли сделать это, то, что заставляет тебя думать, что ты сможешь!
Трент повернулся, яростно глядя на меня.
— Не смей… — крикнул он, тыча в меня пальцем, он понизил голос, его глаза все еще были ядовитыми. — Не смей говорить мне, что я могу делать, а что нет, — прошептал он. Аромат испорченного вина и сломанного папоротника стал сильным.
Расстроенная, я напрягла все свое мужество.
— Никто не будет! Я знаю, что ты расстроен. Я расстроена. Но ты не можешь убить Ку’Сокса!
Он подошел к стене детской и встал, глядя на дело рук своих.
— Твоя мораль будет концом для двух миров.
Мораль? Я не могла поверить, что слышу это, и я вошла в его поле зрения, вставая между детской и им.
— Это не имеет ничего общего с моей моралью, это все связано с тем, какой он сильный! Ты был там! Ты видел! Меня не волнует, если ли в музее еще одно кольцо, чтобы управлять всеми другими, мы не сможем одолеть его. У тебя нет плана, у тебя есть некролог! Кери пыталась с помощью опытного, сильного колдуна, а теперь у Рэй есть только отец!
Руки Трента сжались.
— Ты не думаешь, что я это знаю? — крикнул он, и я могла услышать через окно, как заплакал ребенок. — Почему ты думаешь, я сжег предохранитель в хранилище? Ты не должна быть здесь. Почему ты здесь?
Он собирался попытаться убить Ку’Сокса. Он собирался свалить задачу по доказыванию вины Ку’Сокса на меня, и если демоны закрыли бы на это глаза, он собирался пожертвовать всем, чтобы спасти Люси. Смерть Кери и уязвимость Люси довели его до края.
— Пожалуйста, — сказала я, беря его за руку и заставляя обратить на меня внимание. — Обещай мне, что не будешь пытаться убить его. Ты прав во всем, что сказал вчера вечером. Дай мне шанс, чтобы заставить это сработать. Трент, ты пришел ко мне просить доверия. Оно идет в обоих направлениях.
Трент нахмурился, опустил голову вниз, чтобы посмотреть на мою руку в его. Его пальцы двигались по моей руке, его нежные прикосновения проходили по моей обгоревшей плоти.
— Ты не знаешь, какой он сильный, — прошептала я, жалость бушевала во мне, и он резко отстранился.
— Прости, — сказала я, попробовав снова, и на этот раз, он позволил моей руке оказаться на его плече. Оно было жестким, с каменной напряженностью. — Прости. Я тоже любила ее. Просто… дыши, — продолжала я, слушая, как он пытается удержать неровное дыхание. — Все будет хорошо. — Я подошла ближе, горький запах жженой корицы смешивался с вонью жженого янтаря, и от этой смеси мне было плохо. — Оставайся здесь и делай то, что нужно делать, чтобы спасти Люси. Я найду что-то, что позволит нам работать вместе. Это хороший план, и это не убьет нас. — Я на это надеялась.
Мгновение он стоял передо мной, а потом медленно вернулся к своему журналу, откинул волосы с глаз, прежде чем сделать поспешную запись.
— Я думал, что смогу сделать это, — прошептал Трент безразличным страницам. — Я думал, что я могу пожертвовать чем угодно, чтобы спасти свой вид. — Он посмотрел вверх, шокируя меня холодом. — Я не могу. Она — мой ребенок, Рэйчел. Я не могу. Если я не смогу найти способ, чтобы спасти Люси, я сделаю все, что он мне скажет. Да, я предам всех и все. Я пожертвую даже своим видом для ее благополучия. Все перевернулось с ног на голову, и я… Я не могу изменить это.
Мое сердце дрогнуло. Он изменился, и все было мучительно новым. Сейчас… он может меня понять.
— Ты не сделаешь это в одиночку, — сказала я. Я знала, каково это мучиться, зная, что делать, но, не желая за это платить.
Страдание показалось в его глазах. За ним была отчаянная потребность верить.
— Нет?
Был ощутимый намек на движение воздуха, и Трент перевел взгляд мне за плечо. Он некрасиво наморщился, и с колотящимся сердцем я развернулась.
Ник. По крайней мере, я думала, что это был Ник. Мое облегчение было недолгим, адреналин поднял ненависть.
— Ты! — воскликнула я, конечно, это был он, когда на его лице я увидела самодовольное выражение. Он был в джинсах, повседневной футболке и в тапочках, выглядя тощим, но довольным, с выбритым лицом и прической, которые показывали каждый из его шрамов. — Ты знаешь, что Ку’Сокс убил Кери и Пирса?
Ник прислонился к окну и уверенно скрестил лодыжки.
— А как ты думаешь, кто помог прикрыть достаточно долгое отсутствие Пирса у Тритон, чтобы они успели атаковать Ку’Сокса?
У меня отвисла челюсть. В течение трех секунд, мой мозг просеивал ту страшную правду. Он… Ник солгал Пирсу? Притворился, что он помогает им убить Ку’Сокса, а затем бросил их в беде?
— Сукин сын, ублюдок! — закричала я, несясь на него.
Ник поднял руку, чтобы отбросить меня, но в последний момент отскочил, чтобы я впилилась в стену.
Я попыталась изменить направления, хватаясь за рубашку Ника. Я дернула его вниз вслед за мной. Я успела сделать один хороший вдох, прежде чем его локоть приземлился мне в живот.
Мы покатились по полу клубком, у меня было чувство, что в животе будто пожар. Борясь за вздох, я сцепилась с ним, сбрасывая его на спину на пол и придавливая. Он давил на меня, и я прижала его руки коленями. Схватив его за волосы, я ударила его головой об пол.
— Ты предал Пирса? — прохрипела я, слыша, как дети начинают плакать, приглушенно из-за стекла. — Он убил их! Ты помог ему убить их! Кери умерла из-за тебя! Кери и Пирс умерли, а я могла любить его!
Извиваясь, Ник оттолкнул меня, злобно рыча.
— Ты и меня могла бы любить, тоже.
Он прыгнул на меня, и я полетела, врезаясь спиной в одну из машин. Я тряхнула головой, чтобы убрать волосы с глаз. Ник по-прежнему шел прямо на меня, и я приготовилась. Мы снова распластались. Ник поставил меня, ударяя спиной о машину.
— Это за то, что ты привела гнилую ведьму в мою квартиру.
Мои глаза расширились, и я задохнулась от боли, когда он ударил меня ладонью по щеке, да так, что у меня искры из глаз посыпались. Трент закричал, дети заплакали, я почувствовала, что мой глаз сейчас взорвется.
— А это за все, черт побери! — прошептал Ник.
Я вытянула руку, чтобы остановить его, но он схватил ее. Другая его рука тянулась ко мне, а я изо всех сил пыталась отделаться от него!
Но, прежде чем его рука меня ударила, он был откинут назад и вверх. Подтянув колени к груди, я отбросила волосы с глаз, промокшие от встречи плоти с кулаком. Ник влетел в стол, его ноги скользили по кафельному полу, пока он не плюхнулся вниз. Трент встал между нами, сгорбив спину и стряхивая боль от кровоточащей руки.
— Сукин сын. — Касаясь своей кровоточащей губы, Ник поднялся на ноги. Я почувствовала, что он начал собирать силы, медленно, но набирая обороты, странно вытягивая их из поврежденной линии, я почувствовала это затылком. Я стояла, разбитая, чуть не плача. Ник солгал Пирсу и Кери. Наговорил им с три короба, что он поможет, когда он на самом деле настраивал их. Как я могу когда-нибудь простить его?
— Рэйчел! — крикнул Трент, он нырнул передо мной. Я переместила свое внимание от него к Нику. Зеленый шар, окрашенный аурой, направлялся прямо на нас. Не задумываясь, я бросила руку вверх.
— Rhombus! — закричала я, и Трент наклонился, когда заклинание Ника ударило и скользнуло вниз, на пол, где оно и лопнуло.
Ник улыбался, когда я посмотрела на него и почувствовала тошноту. Теперь, я сделала это.
Трент держал меня за руку.
— Тебе больно?
Я покачала головой.
— Я просто позвонила в дверь, — сказала я, потом добавила, глядя исподлобья на Ника, который точно знал, что он сделал, — я использовала линию. Ку’Сокс знает, что я здесь.
Трент напрягся, потом повернулся на месте, когда детский восторженный голосок Люси разнесся по комнате.
— Папа!
Трент опустился на одно колено, как будто его подстрелили, а его дыхание было быстрым, пока он смотрел на Ку’Сокса, держащего Люси на его бедре. Выражение лица Трента было ожесточенным, с любовью и отчаянной ненавистью, и я не думала, что я презирала Ку’Сокса больше, чем в тот момент. Он заплатит. Ни Ку’Сокс, ни Ник никогда никого не любили, и они заплатят.
Мой пульс гремел в ушах, и я заставила руки оставаться по бокам, когда попятилась, чтобы встать рядом с Трентом. Одетый в повседневное черное кимоно, Ку’Сокс проявился в комнате рядом с Ником перед окном в палату. Платье Люси подражало ему, и ее ручка потянулась к Тренту, восторг читался в ее глазах. Бис тоже был с ними, и я сжала зубы, когда малыш бросился ко мне, но его сразу же схватил Ку’Сокс и подбросил как воздушный змей.
Горгулья взвился в неконтролируемый поток воздуха, его глаза вспыхнули ярко и весело, когда он нашел крыльями ветер, прежде чем удариться о стену. Я могла бы поклясться, что он развлекался, когда он изменил направление и по спирали сел на вершину одной из машин Трента, светясь ярко-черным. С ним все было хорошо. С ним все было хорошо!
Поднялось чувство вины, и я оттолкнула его прочь. Я уже не чувствовала себя плохо, я была счастлива за Биса, хотя Кери и Пирс были мертвы. Ник предал их. Почему? Что он с этого получил?
— Ты, оставайся там, где сидишь, — легко сказал демон-психопат Тренту, когда тот поднял лицо, наполненное страданием. — Я уже забрать мать твоего второго ребенка. Сделаешь шаг, который мне не понравится, и мы будем исследовать, что еще у тебя есть дорого. Понял?
Аромат корицы стал сильнее, когда Трент боролся с самим собой. Он признал, что он не мог принести в жертву свою дочь. Это сделало его как сильным, так и слабым. Он знал, что такое любовь. Возможно, он всегда знал, а я была слишком слепа, чтобы увидеть это.
— Вниз! — потребовала Люси, выглядя милой и раздраженной в ее кимоно, и Ку’Сокс взял как футбольный мяч, придерживая маленькие пинающиеся ножки сзади, ее ручки двигались по руке Ку’Сокса, когда она морщилась и гримасничала.
— Па-а-апа! — было ясно, что Люси было не по душе разочарование, Бис изогнул хвост у ног, его уши топорщились.
Ник передвинулся, он шаркал ногами даже с Ку’Соксом, демон взглянул на него пренебрежительно.
— Жди своей очереди, Николас Грегори Спарагмос, — сказал Ку’Сокс, когда он отпихнул Ника одной рукой в грудь. — Ты можешь избить Рэйчел, когда я закончу с ней. Кроме того, я хочу услышать, почему она здесь. Ей может быть, я не знаю… что-нибудь нужно? — Бис расправил крылья, и Ку’Сокс смотрел на него до тех пор, пока горгулья осторожно не убрал крылья обратно. — Стакан сахара? Яйца, наверное? — сказал Ку’Сокс, борясь с вопящей Люси. — Ты сегодня занимаешься кулинарией, любимая?
Мои глаза сузились.
— Не было никакой необходимости убивать Кери и Пирса.
Намеком на улыбку Ку’Сокс изогнул тонкие губы.
— Простое удовольствие. — Он взглянул на детскую. — Какой чудесной женщиной она была. Ал научил ее многим вещам. Она продержалась все утро. Мне даже не пришлось быть с ней осторожным. Ах, сейчас это так редко, и так бодрит.
Трент стиснул зубы, а мой желудок сжался. Люси тянулась обеими руками, вытягивая шею, чтобы увидеть, как Трент сжимал и разжимал кулаки, она пыталась дотянуться до него, немного ноя, разочарование сопровождало ее громкие требования.
— Ты должна уйти, — сказал Трент. Я могла видеть как его темная часть, начинает заявлять о себе, оценивает ситуацию, решает, что отбросить, а что можно спасти. Я задумалась, на какой чаше весов была я.
— Ку’Сокс не убьет меня, — сказал я, мои внутренности тряслись, когда я сдвигала ноги, чтобы найти равновесие. — Если он это сделает, демоны начнут обдумывать его смерть, чтобы исправить линию.
Лицо Ку’Сокс дернулось.
— Именно так. Если ты не спровоцируешь меня, то это будет лучшее, что оставит тебя в покое. На несколько дней. — Теперь он улыбнулся, и снова мое отвращение боролось со страхом. — Но возникает закономерный вопрос: что ты здесь делаешь, Рэйчел? Спасаешь фамилиара?
Ку’Сокс двинулся. Мое сердце заколотилось, и я попятилась. Однако Трент не сдвинулся с места.
— Он, наверное, сказал тебе, что он находится здесь по собственной воле, — сказал демон, останавливаясь, чтобы держать Трент вне досягаемости Люси, что делало ее пронзительной и злой. — Мы — хорошие друзья, — сказал Ку’Сокс, похлопывая Трента по щеке. — Эльф освободил меня, а взамен я собираюсь освободить его от всего, что его связывает, без привязки к кому-либо вообще. Не так ли, маленькая Люси?
Трент почти задыхался, когда он стоял в нескольких дюймах от дочери, боясь протянуть руку.
Смеясь, Ку’Сокс отвернулся. Под его рукой, Люси разочарованно заплакала.
— Я не уйду отсюда без Биса и Люси, — сказала я, и Ник, прислонившись к окну и трогая опухшие губы, поднял шум насмешек. — Люси — моя крестница, а Бис живет со мной. Я думаю, что это попадает под раздел «не причинять вреда мне и моему». Я проигнорирую часть про меня, поскольку ты — осел, но ты не будешь причинять им вреда.
Конечно, Ку’Сокс улыбнулся.
— Рэйчел, Рэйчел, Рэйчел, у меня нет намерений причинять тебе вред, если ты, конечно, не нападешь на меня первой. Никто не обвинит меня в том, что я защищал себя. Пожалуйста, постарайся. Тогда я смогу убрать этот фарс, и мы все сможем вернуться к нашим жизням. Вот к чему все это, ты знаешь. Чтобы другие убили тебя за меня. Но толковать закон насто-о-олько трудно, — он растягивал слова. — Как я уже говорил тебе раньше, подай соответствующие документы, и я с удовольствием верну Люси.
Я резко села там, где стояла, машины щелкали позади меня в этом кошмаре. Лицо Трента было пепельного цвета, когда Ку’Сокс боролся с Люси.
— Вниз! — плакала малышка. — Вниз, вниз, вни-и-из!
Немного встряхивая малышку, Ку’Сокс переместил ее на другую его сторону, и ее плач стал криком разочарования и безнадежности. Позади него, Бис махнул мне, и его серые руки подали пикси сигнал, чтобы тот затаился. Он хотел, чтобы я ушла? Стоя на переферии, Ник увидел жест, но Трент не сводил взгляда с Люси, когда та становилась все более и более нервной.
— Они знают, что ты лжешь, — сказала я, чтобы демон не заметил, что Бис со мной разговаривает.
— Конечно, они знают. — Он повернулся к Нику, рыча, — Дай мне стул. — Выражение его лица снова стало приятным, он улыбнулся мне. — Разве это не чрезвычайно нелепо? Моя ложь является гораздо более привлекательной, чем твоя правда. Если они подпишутся на мою ложь, они не должны будут ничего со мной делать, оставят это для тебя, ты или справишься, или умрешь. Если будешь упорствовать, то будет второй вариант.
Его движения были угловатыми, Ник метнулся между Трентом и машинами, чтобы взять стул. Он был похож на клопа, и я скривила губы.
— Я знаю демонов лучше, чем ты, Ку’Сокс-Ша-Ку’ру. Они всегда кусают руку, которая их кормит. — Ник катил стул за спинку к Ку’Соксу, и все, что я могла сделать, это не протянуть руку и не ударить его.
— Папа! Вниз! — потребовала Люси, ее глаза были влажными, когда она уставилась на Трента, как будто ее предали.
Ку’Сокс держал Люси перед собой, презрительно глядя на маленькую девочку, когда она выла.
— Ты тоже заметила это? — сказал он сухо, когда сел и посадил Люси себе на колени. Она начала извиваться, она пиналась маленькими ножками, когда боролась. — Боже Мой, — сказал Ку’Сокс, его терпение явно было на исходе. — Этот ребенок слишком упрямый! Я должен был взять другую.
— Соблюдай наше соглашение! — сказала я. — Или я потащу твою задницу к Дали прямо сейчас!
— Конечно, я буду соблюдать его. Пойди и подай документы. Вернешься месяца через три. — Брови Ку’Сокса насмешливо поднялись. — Или ты хочешь решить это другим путем?
Трент побледнел, а Ник в углу переместился так, чтобы выглядеть меньше, чем он был. Если бы я могла освободить Люси, тогда Трент мог свободно действовать, когда я очистила бы линию от грязи.
— Я — благоразумный человек, — сказал Ку’Сокса, качая Люси на коленках, что заставило ее плакать даже больше. — Я уверен, что мы сможем прийти к взаимоприемлемой договоренности. Я хочу, чтобы ты освободила меня, Рэйчел. Сейчас же.
Я попятилась, вспоминая ощущение дыхания Ку’Сокса на своей коже, его хватку на моем теле, когда его взгляд касался меня. Я покачала головой, и Ку’Сокс понимающе улыбнулся.
— Вниз, вниз, вниз! — бушевала Люса, и, глядя мне в глаза, демон позволил ей соскользнуть с его колен. Она тотчас встала и неуклюже побежала к Тренту. Сердце мое, казалось, разорвалось в тот момент, когда Трент упал вниз, чтобы встретиться с ней. Он крепко сжал ее в объятиях и просто закрыл глаза, его рука легла на ее затылок, и он крепко обнял ее, прижав к себе. Его глаза открылись, и я увидела пламя уверенности в том, что ничто, кроме смерти никогда не убедит его снова ее отпустить.
«Сукин сын», — подумала я, глядя на мягкую улыбку удовлетворения, играющую на губах Ку’Сокса. Мы были его игрушки, танцующими по его прихоти. Сказать «нет» и сейчас начнется кровопролитие, никто из нас не выживет. Трент никогда не позволил бы Люси снова вернуться к Ку’Соксу.
— Что ты предлагаешь? — решительно сказала я, имея довольно хорошую идею. Он убил Кери и Пирса. Я не дам ему шанс убить Люси.
— Рэйчел! — пожаловался Бис, морщась от боли, когда КуСокс поднял руку.
Трент взглянул вверх, его руки по-прежнему обнимали Люси. Девочка беспокойно жаловалась ему, ее слова были неясными, но серьезными. За Ку’Соксом я могла видеть женщин и детей за стеклом.
«Простите. Простите меня. Я не могу спасти всех вас.»
— Я хочу, чтобы ты меня освободила, — сказал Ку’Сокс с тревожащей легкостью. — Я хочу, чтобы ты сняла то гнилое эльфийское проклятие, которое на меня наложила, и я хочу, чтобы ты сняла его сейчас же.
— Я хочу, чтобы Бис и Люси отправились домой, — сказала я, и он рассмеялся, вытирая пятно детской слюны со своего рукава.
— Какая ужасная штука — дети. Текут из каждого отверстия.
— Ты сказал, чего хочешь ты, а я хочу Биса и Люси! — снова потребовала я, а Ник беспокойно заерзал за стулом позади Ку’Сокса. Трент сжал Люси крепче, стоя с ней так, как если он никогда не отпустит ее. Он сделает все, что угодно для нее. Все, что угодно. Кистен смотрел так на меня однажды, и это убило его. Смерть Кери была для Трента ростом и падением. Он любил, он знал, что такое потеря, и он будет бороться, чтобы сохранить то, что было ему дорого, и будь все остальное проклято.
Ку’Сокс приказал Нику взглядом, чтобы тот перестал возиться.
— Что? Нет. Трент — противный маленький эльф. Если Люси уйдет, то он станет несговорчивым. Понимаешь? Он угрюмый уже сейчас. А Бис? Ну, это очевидно, что нет. С ним твои шансы на предотвращение конца безвременья возрастут на двузначные цифры.
Бис, казалось, облегченно раскачивался. Мне не нравилось, что Ник заметил это, и я съежилась, когда Ку’Сокс наполовину повернулся, чтобы взглянуть на горгулью.
— Не думай, что я не знаю, что ты делаешь, летающий червяк. Ты говоришь со всеми горгульями и учишься линиям, потому что я считаю это нужным. Когда демоны умрут, их горгулий пойдут с ними, а я хочу, чтобы кто-то знал прежние линии, чтобы я смог восстановить их.
Восстановить линии? Слова ударили меня холодной уверенностью. Он собирался на полное уничтожение. Это было не просто, чтобы заставить демонов убить меня, а затем вернуться к бизнесу как обычно. Ку’Сокс стремился к полному геноциду.
— Тогда я думаю, что мы должны просто разобраться на кулаках сейчас, — сказала я и потянула мои мысли и постучала по линии. Она наполнила меня, крича дисбалансом, который смешивался с моими мыслями и вспыхивал во мне горечью. Боже, пожалуйста, дай мне другой путь.
— Я хотел бы рассмотреть вопрос о предоставлении тебе Люси, — сказал Ку’Сокс, взглянув на кольцо Трента на мизинце, и я замерла, не веря своим ушам, что услышала его верно. Трент посмотрел вверх с надеждой, она была так глубоко в его глазах, это ранило.
Ник застыл в своем углу.
— Л-люси? — сказала я, часть моего сознания понимала, что подонок боялся меня. Он боялся! Резко выдохнув, я отпустила линию, выпрямляясь и, видя страх Ку’Сокса в том, как он поднял голову и прищурился на свет. Люси за его свободу? Два дня назад я бы плюнула ему в лицо, но теперь…
Мой взгляд метнулся к Тренту, его хватка на малышке была почти неистовой.
Улыбаясь, как будто давая благословение, Ку’Сокс наклонил голову.
— Я отдам тебе Люси, — сказал он мягко, но подол его кимоно вздрогнул.
— Но только, — он посмотрел на Трента, затихшего через комнату с Люси, — если Трентон Алоизиус Каламак согласится занять место его дочери в качестве моего фамилиара, и ты снимешь с меня проклятие, так чтобы я снова мог увидеть солнце. Я снова хочу гулять под желтым светом.
Трент стоял пепельного цвета, поскольку Люси тихо жаловалась ни на что. Он знал, что это такое — быть рабом демона. Я спасла его от этого, и он спас мою жизнь. Теперь он собирался отдать свою собственную жизнь еще раз, чтобы спасти свою дочь, чтобы спасти два мира.
— Идет, — отрезал Трент, на его лице читалось горе, когда он пихал Люси ко мне в руки. — Возьми ее, Рэйчел, — сказал он, протягивая руку, чтобы коснуться дочки, когда он, не спуская глаз с маленькой девочки, отходил назад. Она наклонилась к нему и заныла, и я прижала ее к себе, вдыхая чистый запах ее волос под вонью жженого янтаря.
Снять проклятие с Ку’Сокса? Чтобы он мог отправиться куда угодно…
— Я говорю, идет! — крикнул Трент. — Отправь их домой!
Ку’Сокс, казалось, был потрясен. Я знаю, что был. Все происходило слишком быстро, и я перемещала Люси, пока не смогла держать ее естественно.
— Я думал, что эльфы были известны за их терпение, — сказал Ку’Сокс, и мои внутренности скрутило, когда он посмотрел на меня. — Рэйчел, это приемлемо для тебя, отдать эльфа полностью, его душу и тело?
Дерьмо на тосте. Если Трент станет его фамилиаром, он не сможет мне помочь. Это даже не учитывая, что Ку’Сокс будет иметь доступ ко всему, на моей стороне линии. Но с Ником у него в любом случае все это было. Разрываемая на части, я покачала Люси. Боже мой. Я собиралась сделать это, и у меня закружилась голова.
— Забери ее, я умоляю тебя. — Это был Трент, и я держала его надежду, его горе. — Забери ее, — прошептал он снова. — Мне нужно знать, что они в безопасности, мои девочки.
— О, они никогда не будут в безопасности, — сказал Ку’Сокс, и Трент напрягся.
— Они будут в безопасности, или я не согласен!
Закатывая глаза, Ку’Сокс лениво оттолкнул стул легким жестом.
— Смотря, как долго ты будешь служить мне, то почему бы и нет?
Трент сжал мое плечо напрягшись, дыхание сбилось в момент успеха, но у меня возникли сомнения. Мой взгляд скользнул к Нику, угрюмо стоящему в углу. Я вздохнула в ответ. Ку’Сокс целеустремленно ждал. Ник был напряжен позади него, выглядя, как паук. Трент бурлил скованно и неистово. А Бис… Я затаила дыхание, стараясь не выглядеть очевидно, когда я посмотрела на его сигнал мне лететь, идти, бежать… нет, я думаю, что это движение означало «отступай и ставь круг».
Мое сердце бешено колотилось. Бис научился прыгать по линиям. И Люси в безопасности со мной, только жизнь Трента висела на волоске. Он явно был готов пожертвовать собой. На вопрос, могла ли я доверять ему настолько, чтобы дать ему шанс, убить Ку’Сокса? Мне нужна была помощь с моим планом, а Квен и Ал все еще были выведены из строя. Я не знала, у кого спросить совета.
— Добавь туда поездку домой для меня и Люси, и у тебя будет соглашение, — прошептала я, и Ку’Сокс хлопнул в ладоши, вскочил на ноги, я неловко отступила на несколько шагов из-за веса Люси. — Но ты оставишь в покое мою церковь и ее окрестности. Клянись, Ку’Сокс.
— Железно! Я согласен! Клянусь! — сказал Ку’Сокс, явно забавляясь, но увидев черную дымку, расцветающую на его руке, я поставила на нас круг. Однако, мы с Люси не были его целью.
Я повернулась, когда Трент рухнул на пол, задыхаясь и хватаясь за горло.
— Эй! — закричала я, пятясь с Люси, маленькая девочка была испугана и становилась тяжелой. — Если ты его убьешь, то все демонические дети тоже умрут!
Ку’Сокс шагнул, и я попятилась, нарушая мой круг.
— Это — моя нога, та которую ты чувствуешь через шею, — сказал демон, склоняясь над Трентом, когда тот ахнул. — Служи мне без эльфийского обман, или она раздавит твое горло, а затем я буду двигаться дальше, перейду на твоих детей, твою семью, на все, что тебе дорого. Ты понял?
Распластавшись, Трент кивнул, ненависть горела в его глаза, его руки были распростерты по сторонам, показывая недостающие пальцы, которые оторвал ему Ал.
— Если ты причинишь им вред, ничто не спасет тебя, — выдохнул он, а Ку’Сокс поправил кимоно с мягкой тишиной.
— Хорошо, — сказал он, глядя на него сверху вниз. — У тебя есть дух. Я буду наслаждаться этим, безвременье больше не занимает меня. — Внезапно поморщившись, Ку’Сокс нагнулся, стащил кольцо с мизинца Трента. Мои глаза расширились, когда он сжал кулак, а потом открыл, показывая бесформенную черную массу, которая полетела на кафельный пол. Он расплавил его. Два кольца подряд. — Встань.
Его внимание переключилось на меня, и я прижала Люси ближе, поворачивая ее, чтобы она не могла видеть, как ее папа отдирает себя от пола. Мои ноги двигались, но с опаской. Мне все еще нужно было добраться до дома.
— Моя свобода?
Я беспокойно переместила взгляд от Трента к Ку’Соксу. Люси чувствовалась тяжелой в моих руках, когда она плакала, зовя Трента. Это было не так просто, как если бы я легко могла хлопнуть в ладоши и освободить его. Проклятие было зарыто в его ДНК, и его было так просто не снять. Лучшее, что я могла сделать — это изменить его. С трудом сглотнув, я протянула руку и снова коснулась линии. Я могла почувствовать себя в коллективе, паря вне моего сознания, и я позволила небольшой части себя проскользнуть в него. Мне была нужна сила их, чтобы сделать какие-то изменения, и я была потрясена, когда нашла их в ожидании, тихими по-прежнему бдительными и обеспокоенными. Сукины дети знали. Они знали.
Моя голова стала пульсировать над правым глазом, когда я впитала нестройный звон коллектива, который поглотил ломаные линии. Люси перестала плакать, и я подумала, получала ли она больше, чем должна была.
— Si peccabas poenam meres, — прошептала я, слабое воспоминание, бьющих барабанов и топающих ног, поднялось в моей памяти, когда я начала проклятие заново. Пощипывание дикой магии шло через меня, и смутная усталость притупила мою головную боль. Было странное тянущее ощущение, когда проклятие собралось в Ку’Соксе.
Плечи Ку’Сокса напряглись, он извивался, словно что-то коснулось его спины. Его глаза горели, а руки сжались в кулаки.
— Закончи это. Освободи меня!
Я облизала губы, сердце колотилось. Я не могла смотреть на Трента. Он научил меня этому проклятию, узнав его от Ку’Сокса. Оно не могло быть просто раскручено, но оно могло быть отдано или изменено.
— Я проклинаю тебя, Ку’Сокс-Ша-Ку’ру, чтобы ты был свободным от оков, чтобы ты мог свободно путешествовать между реальностью и безвременьем, по своему желанию сколько, сколько ты оставляешь меня и мое!
Демон глубоко вдохнул и наклонился вперед, морщась от добавленного ограничения.
— Это означает, что ты не лезешь в мою церковь, сволочь, — сказала я, смакуя его гнев. — Если ты нарушишь это, то ты узнаешь, как Богиня вознаграждает лжецов, — рявкнула я на него, сердце колотилось, когда сонное присутствие, казалось, прошло вихрем через меня, смеясь, покачиваясь, перед погружением обратно в сон. Дерьмо на тосте, эльфийская магия была скользкой вещью, и я небольшим рывком переместила Люси в более удобное положение и скрыла свою дрожь.
Ку’Сокс приподнял подбородок, как бы осуждая меня. Но когда он очень неуклюже кивнул, я запечатала проклятие.
— Facilis descensus Tartarus.
Проклятие было на латыни, но я знала, что это была эльфийская магия, когда крошечный смех и лукавый восторг прозвучали в моей голове. Оно еще не пришло из коллектива, и Ку’Сокс вздрогнул, когда дикая магия неохотно выскользнула из меня в него, последний кусочек соскользнул с моей протянутой руки. Головная боль вернулась, ударив меня, прежде чем я отпустила линию, я почувствовала души демонов в коллективе ушли. Они были мрачными и тихими, хотя обычно они вопили и были самоуверенными. Они согласились на это, но было прозрачное чувство двусмысленности.
Ку’Сокс медленно вдохнул, а в углу Ник скрючился в небольшой тени страха.
— Сработало, — сказал Ку’Сокс, а потом его глаза стали синевато-серыми. — Уходи. Ты пахнешь, как детское дерьмо.
Люси начала ерзать, и я взглянула на Трента. Он выглядел раздавленным и разбитым.
— Я говорила тебе, что хочу прыгнуть домой. Ал не может этого сделать, — сказал я, решив, что он откажется, если я дам ему повод. — Он сжег себя на дне твоего фиолетового ила.
Ку’Сокс удивленно и с любопытством взглянул на меня.
— И он вышел? Как?
Он не натянул улыбку, как я и ожидала, и я погладила Люси, покачиваясь, словно я видела родителей в продуктовом магазине.
— Через свои обручальные кольца. — Ку’Сокс широко распахнул глаза в изумлении, и я тряхнула головой, отступая. — Отправь нас домой, — потребовала я. — Сейчас же.
Трент закрыл глаза, и я увидела, как его губы двигались в тишине, произнося «Спасибо», но благодарил ли он меня или Богиню, в которую он не верил, я не знала.
— Иди, — сказал Ку’Сокс сухо, и я напряглась, создавая пузырь мысли вокруг Люси и себя, когда я почувствовала, как его ломаное, склизкое присутствие обволакивает нас и выталкивает в реальность. На мгновение я подумала, что он может бросить нас на полпути туда, и я должна буду рискнуть и перенастроить свою ауру самостоятельно, но потом вонь безвременья спала, и почва у меня под ногами стала твердой. Позднее утреннее солнце озаряло новые весенние листья, и я вздрогнула, чувствуя, зиму в весенней влажности.
— Снова дома, снова дома, ура, ура, — сказала я, похлопывая Люси.
— Етя эйчел! — сказала девочка, смеясь, когда она похлопала себя по животу. — Щекотно! — Я могла только предположить, что она имела в виду, ощущая линию, но затем ее глаза расширились, когда она увидела спящих горгулий, примостившихся повсюду. — Ш-Ш-Ш, — сказала она. — Бис спит.
Я переместила ее вес, не желая опускать ее вниз ли рисковать, чтобы она попыталась коснуться горгульи.
— Верно, — сказала я и направилась к церкви. — Бис спит. Давай позовем твоего авву. — О Боже. Квен. Трент любил Кери, но Квен любил ее всей душой, так, как он думал, не будет любить никогда. На этот раз, я была рада, что он был ранен и не мог творить магию. Если бы он мог, то он тоже к настоящему времени был бы мертв, настроив Ку’Сокса против себя.
— Авва! — закричала Люси, вертясь от радости, прежде чем она успела подумать что-либо еще. — Печенье? — добавила она в надежде, и мои глаза наполнились, когда Люси погладила пух одуванчика на моей татуировке на шее.
Светило солнце, и я была дома, но действительность того, что произошло, навалилась на меня с новой силой. Кери умерла, защищая Люси. Я сделаю все, чтобы Люси узнала это, когда она станет постарше.
— И печенье, — сказала я несчастно, когда детишки Дженкса нашли нас, отвлекая девочку и заставляя ее тянуться к гремящим крыльям и звонким голосам.
Я медленно побрела к церкви через пыльцу пикси, интересно, была ли, по крайней мере, кухня защищена от детей. Я должна была свести свое пейнтбольное оружие к необходимому минимуму.
О чем я думала? Ку’Сокс был свободен. Кери и Пирс были мертвы, Трент был рабом демона, снова, а этот сукин сын был свободен.

Глава 17

Послеполуденное солнце ушло из кухни, а я сидела за столом, подавленная, когда смотрела на неработающий маскировочный амулет, лежавший в моих руках. Я была не в лучшем настроении, чтобы попробовать что-то настолько сложное, как вдыхание жизни лей-линейного заклинания в амулет, который уже был мертв около десяти лет, но мне нужна была хоть какая-то практика, прежде чем я снова попытаюсь это сделать с какой-нибудь семейной реликвией богатого эльфа.
Я уже нашла амулет из брошюры, который я хотела, проверила описание и заявления владельца о том, что делает амулет в одной из книг, которые принес Трент из библиотеки. Квен собирался принести его, когда он придет, чтобы забрать Люси. Он опаздывал, и я надеялась, что все было хорошо.
— Кольца, — сказала я угрюмо, разглядывая амулет, балансирующий на моей руке. Почему это не мог быть меч или кнут или что-то колющее? Но нет, у эльфов, видимо, было что-то с кольцами, и набор, который я выбрала, казался безупречным, он позволит мне создать сильную связь и объединить силы с Квеном и Трентом. Этот набор не был создан для войны, и я надеялась, что это означало, что эльфы и демоны могли использовать их вместе. А также я надеялась, что Ал зажил настолько, чтобы помочь мне, я хотела, чтобы мне было на кого рассчитывать.
— Если, если, если, — тихо пробормотала я, уставившись на амулет, вертя его кончиками пальцев. Я отложила его обратно, и мне это очень не понравилось. Время утекало, когда у меня ничего не получалось. Я начала ненавидеть это слово.
Я думала, что попрактиковать восстановление старинных чар, было хорошей идеей. Мне просто было жаль, что у меня не получалось наложить старое заклинание моего отца, черт побери, одно за другим. Это не помогало, я пыталась быть спокойной, когда Дженкс читал Люси в задней гостиной, или, когда детишки пикси играли в пыльной коробке моего папы, хихикая и перешептываясь, когда они что-то замышляли. Из-за запоминающихся рифм от сочетания «следующая дверь», хихикающего шепота и моих мыслей, что Дженкс спрятал старые часы Пирса, потому что я не могла не попытаться воскресить его, было трудно сосредоточиться.
Неопределенность сделала меня капризной, но я поняла, что если бы Пирс был вызван к временной жизни, он менял бы мои мелодии звонка на телефоне. Мой телефон болезненно молчал. Кери и Пирс исчезли, и мое сердце болело больше, чем я могла предположить.
Душа чихание из-за пыльной коробки, я выдохнула, уравновешивая уничтоженные лей-линейные маскировочные чары и толкая мою ауру в руку. Странная умственная гимнастика должна была заставить мою ауру перейти к разным оттенкам, с каждым разом это становилось делать все легче и легче, но в основном рука оказывалась голой, без защиты и болела.
— Эй! — закричала я, когда крышка коробки отлетела, почти задев меня. Пыль свернулась, и я чихнула, заработав шесть высоких писков «Будь здорова!» от хихикающих внутри пикси. — Ладно, все на выход! — Они вылезли, амулет находился между ними, когда они, извиняясь, умоляли остаться. — На выход — повторила я, беря в руку амулет, и они удалились. Пятнышки серебра упали на мою руку, золотая пыльца пикси, казалось, нагрелась, когда они снова начали извиняться.
— Вон, и держитесь подальше от Люси! Она, наконец, успокоилась! — прокричала я им, и они ушли через дымоход в задней гостиной, если восторженные визги Люси были каким-то знаком. Я немного расслабилась, пока слушала голос Дженкса, читающий стихи, успокаивающий, когда я положила амулет обратно в коробку. Вытирая нос, я снова чихнула, но это был просто чих. Я не ожидала услышать Ала до тех пор, пока не станет слишком поздно. Я была сама по себе и думала, что это было нелепо, что эльфы собирались помочь мне спасти безвременье и весь демонской вид.
Выдохнув, я опустошила свой ум от всех мыслей, кроме мыслей о кольце из металла, лежавшего в руке, вообразила маленький шепот красного цвета, уплотняя его. Самым простым толчком я послала крошечную пылинку ауры к амулету. У меня перехватило дыхание, когда моя аура подплыла ближе, глифы, которые были вырезаны на амулете, начали светиться. Мое сердце колотилось, и я прищурилась, когда отзвук энергии становился ближе и ближе, почти касаясь металла. Светящийся туман над амулетом задвигался все быстрее, и, когда моя аура коснулась заклинания…
— Ой! — вскрикнула я, когда руку свело судорогой. Импульсы энергии рванули сквозь пальцы, когда полный спектр ауры помчался, чтобы защитить руку, и я скинула заклинание. От окна послышался крошечный звон треснувшего стекла.
— С тобой все в порядке? — отозвался Дженкс, голос Люси подражал его тону полностью, хотя слова были чепухой.
— Все отлично! — воскликнула я, нахмурившись, когда взглянула на окно. Коньячный бокал на подоконнике был разбит, куколка бабочки, которую принес Ал, лежала на фоне толстых осколков. — Мило. — Откладывая неработающий амулет в сторону, я встала, морща нос от запаха жженого янтаря, исходящего от куколки.
— Рэйчел? — позвал сильный голос Квена, но глухо звучащий, из передней части церкви, вскоре последовала хлопок дверью. — Ты в задней части?
Сладко-горькое чувство нашло на меня, и я собрала большие куски стекла из раковины и бросила их в мусорную корзину.
— Да! — прокричала я, и Люси передразнила меня еще раз.
Цокот женских высоких каблуков по коридору ввел меня в ступор, пока я не вспомнила — Эласбет. Я едва успела запустить руку на волосы перед тем, как женщина влетела, остановившись в дверях, ее глаза горели, рот был открыт, волосы — в беспорядке, а пальто — неправильно застегнуто.
— Где? — спросила она, ее глаза блуждали по моей кухне и моим пустым рукам.
— Авва? — позвала Люси из задней гостиной, и Эласбет развернулась. — Авва! — На сей раз ее тон был требовательным, и Эласбет взвинтилась.
— О! Моя крошка! — сказала она и исчезла, а я осталась одна, интересно, что сейчас произойдет. Люси, наверное, не помнила ее. Конечно же, последовал испуганный, нетерпимый протест ребенка на фоне драматических слез Эласбет. — Люси! С тобой все в порядке? Я так по тебе скучала! Посмотри на себя. Ты ужасно пахнешь, но я так по тебе скучала. О, ты стала такой большой!
Я, наверное, не чувствовала запаха, это было хорошо, я распахнула окно, открывая щель, чтобы позволить прохладному весеннему воздуху опускаться на пол. В задней комнате Люси начала жаловаться всерьез, но почти неслышно из-за Эласбет.
— Это все усложнит, — голос Дженкса мягко прозвучал из зала, смешиваясь с шагами Квена. — Мы просто должны быть осторожнее.
Дженкс и Квен пришли, когда я отвернулась от окна, Рэй на бедре Квена выглядела мило с темными волосами, в клетчатой юбке и шляпке. Смерть Кери вдруг навалилась, и слезы стали застилать мне глаза. Черт побери, я не хотела плакать, но, увидев его там с лишенным матери ребенком и зная, что девочка будет расти без любви Кери, это было, пожалуй, даже слишком много, чтобы принять.
— Не надо, — сказал Квен яростно, когда Дженкс завис, неуверенно глядя на его плечо, и я заставила мои глаза принять слезы обратно. Глаза Квена блестели, показывая безграничную боль в его душе. — Пожалуйста, не надо, — сказал он стоически. — Я буду горевать, когда война закончится. Я не могу позволить себе это сейчас.
Я кивнула, когда оттолкнула свою сердечную боль прочь. Война. Это было верное слово. Квен выглядел работоспособным в своей короткой кожаной куртке и бейсболке, как выросший плохой мальчишка с Харлеем 79 года выпуска, припаркованным в гараже на три машины, и с огромной ипотекой. Малышка на его бедре, так или иначе, смотрелась отлично. Горе мерцало под его сжатыми челюстями и пристальным взглядом.
— Мне так жаль, — сказала я, чувствуя себя беспомощно, когда он вошел в кухню и посадил Рэй на центральный стол, его рука придерживала ее, успокаивая, а она сидела и, молча, следила за пикси, которые прилетели с ними. — Это не твоя вина.
— Но чувствуется, как моя.
Но это было не так, и я прислонилась к раковине от ноющей Эласбет, воссоединившейся с ребенком. Знание, что Кери никогда не будет с Рэй — сильно ранило. Кери больше никогда не будет. Пикси на стойке сменялись, сыпля разноцветной пыльцой, и Рэй была заворожена этим. Квен и Дженкс стали переглядываться, когда причитания Эласбет становились громче.
Квен придержал Рэй, и, вспомнив непонятный комментарий Дженкса, когда он пришел, я спросила, — Итак, в чем дело, Дженкс? Большая беда?
Садясь на кран, Дженкс нахмурился.
— Джакс рядом. — Ветерок от окна толкнул его подавленную медную пыльцу, как своенравную ауру. — Дети слышали его крылья не более пяти минут назад. А где Джакс, там, вероятно, и Ник.
— Ку’Сокс пытается обойти наше соглашение, — сказала я и пошла, чтобы взять бумажное полотенце из рулона, который мы держали на столе — необходимость, когда живешь бок о бок с пикси. У Ку’Сокса были душа и тело Трента. Он также мог колдовать, что означало, что больше ему не нужен был Ник. Это сделало слизняка опасным, потому что он будет пытаться доказать Ку’Соксу, что он по-прежнему чего-то стоит.
Громко оторвав бумажное полотенце, я слышала, как Эласбет сказала, — Мама, не Авва. Мама, Люси. Мама. — Я не могла убрать свой хмурый взгляд. Кери была ее мамой, а не Эласбет.
Дженкс подлетел к столу, его крылья все еще двигались, когда он шел по краю.
— Не волнуйся, Рэйч. Мы не позволим дерьмоголовому или Джаксу подойти достаточно близко, чтобы узнать, что происходит.
— Спасибо, Дженкс, — сказала я, промакивая салфеткой и вытирая внутри раковины, чтобы убрать крошечные осколки стекла. У меня были зачатки плана, который опирался на два кольца, которые я, возможно, не смогла бы использовать, даже если бы восстановила их.
Виноватый хмурый взгляд Квена, когда я повернулась, обдал меня холодом.
— Что? — отрезала я, и он поморщился. Дженкс агрессивно застучал крыльями, паря рядом со мной. Вместе мы создали единый фронт, Эласбет продолжала прилагать усилия, чтобы заставить Люси сказать мама — уродливый фон.
Морщась, Квен нагнулся к Рэй, опустил ее на пол и хрипло сказал, — Пойди, поздоровайся с сестрой.
Рэй наклонилась вперед и пошла в обход через прихожую, смущенно изучая круг, который я выколола в линолеуме, прежде чем пересечь его.
— Рэй! — прокричала Люси, и ножки малышки исчезли с булькающим хихиканьем.
Моя слабая улыбка поблекла, когда Квен поднялся, его глаза, отмеченные ожогом, прошлись по лей-линейному амулету, лежащему рядом с пыльной коробкой.
— Что ты не рассказываешь нам? — спросила я, и он сложил руки перед собой.
— Насколько сильно тебе нужна та пара колец?
Дженкс встал со звуком отвращения, и я выбросила полотенце с осколками стекла от бокала, позволяя двери шкафа хлопнуть.
— Очень сильно, — сказала я жестко. — Почему ты спрашиваешь? — Я не могла сказать, была ли его гримаса из-за колец, или потому, что теперь Эласбет плакала от восторженной встречи девочек.
— Э, семья, которая обещала нам их дать, теперь их не даст, так как нет Трента.
Великолепно. Просто охренительно.
Мягкий, односторонний слезливый разговор Эласбет проник из гостиной, а Квен потянулся к стулу и сел. Это было необычно, но он еще не до конца оправился от побоев, который получил в понедельник утром. Он был на пороге возвращения его ауры в полную силу к завтрашнему дню. Мне было стыдно, что я буду рисковать тем, чтобы Рэй росла без родителей, но мне нужен был кто-то, кто мог прикрыть мне спину, и Квену было бы неудобно, если бы я не попросила его.
— Я поговорю с ними еще раз, — сказал Квен, явно смущаясь. — Может, ты захочешь другую пару?
Я нахмурилась. Единственная другая пара, у которой был какой-то шанс сделать достаточно сильную связь между эльфом и демоном, это была пара, которая рекламировалась похожей на рабские кольца демонов.
— Я не знаю, насколько это будет иметь значение, — сказала я, разочарованно, когда начала уборку, складывая старые отцовские амулеты в коробку один за другим. — Мне сейчас трудно заставить что-либо восстановиться. — Пятница. У меня было время до вечера пятницы. — Ты имеешь в виду, они не позволят мне использовать свои глупые кольца? — Вдруг выпалила я, начиная заводиться. — Разве они не знают, что это для блага всей эльфийской расы! — Глаз Квена задергался от текущего пассивно-агрессивного разговора Эласбет с девочками, направленного на нас, а не на них. — Разве у тебя нет никакой власти в его отсутствие? Я, возможно, смогу передвинуть дисбаланс, но без сил поддержать его, а растекусь темным пятном на скале прежде, чем кто-либо из демонов выйдет, чтобы проверить наличие подписи Ку’Сокса!
Квен поднял руку и позволил ей упасть в полной растерянности. Дженкс только покачал головой и покинул комнату, его пыльца была ярко серебристой. Крики никуда меня не привели, и я устало облокотилась на раковину. Айви должна вернуться сегодня вечером. Может быть, мы просто смогли бы пойти и украсть проклятые кольца.
Рекс пришла и потерлась о мои лодыжки, и я провела рукой по лицу.
— Ты не можешь просто объяснить демонам, что делает Ку’Сокс? — сказал Квен. — Они не так уж и глупы. Безусловно, один из них может поддержать тебя. Ал, например?
Я никогда не думала, что когда-нибудь настанет день, когда он порекомендует демона мне в помощь, и я улыбнулась. Правда, это было недолго.
— Нет, — решительно сказала я. — Они боятся, все до последнего, и я не буду рассчитывать на ауру Ала, что она будет в полной силе. — Квен поднял бровь, я вытерла руки и вцепилась в стол. — Они знают, что Ку’Сокс подготовлен лучше, чем я. Но дети с синдромом Розвуда, которых украл Ник, являются взятками Ку’Сокса, спасательными плотами для демонов, которые поддерживают его. Они поставят на то, что без риска, что может принести им постоянство в реальности, они поставят на Ку’Сокс и, возможно, все потеряют.
Я помолчала, глядя, как Рекс прокладывает медленный, беспечный путь на другую сторону кухни, ее хвост был выпрямлен, а безусая мордочка что-то искала. Примеряясь и несбалансированно прыгая из-за отсутствия усов, Рекс взлетела на стол рядом с раковиной. Я плавно взяла ее и поставила обратно на пол. Кончик кошачьего хвоста задергался от недовольства, когда она уставилась на куколку.
— Я должна убрать из линии дисбаланс и прожить достаточно долго, чтобы другие демоны согласились, что это он ее сломал. Ку’Сокс сильнее меня. Сильнее Тритон. По-настоящему умно, да? Кто вообще делает ребенка, которого никто не может контролировать?
Квен задумчиво выдохнул, и мой желудок завязался узлом. Там было слишком много «если». Слишком много «возможно». Я повернулась к буфету, чтобы достать что-то, чем можно было закрыть куколку.
— Если они не дадут мне кольца, я просто пойду и украду их.
Скрип стекла, закрывающего куколку, был громким, и молчание возросло, когда пикси пели для Люси и Рэй, очаровывая их, благодаря этому, Эласбет, наконец-то, заткнулась. Повинуясь внезапному порыву, я сняла кольцо Трента с мизинца и положила его под стекло к куколке. Два дня. Два сумасшедших дня. У меня не было времени, чтобы красть какие-то стремные кольца.
Дженкс влетел, морщась от шума, производимого его потомством.
— Ты слишком много думаешь, — сказал пикси, садясь на монитор Айви, туда, где он мог видеть кухню и часть гостиной одновременно. — Я говорю, ты забираешь кольца, восстанавливаешь их, забываешь про линию, просто идешь в логово Ку’Сокса, и там вы с Трентом прихлопываете этого сосунка.
— Это то, чего хочет Трент, — сказала я, и Квен дернул головой, явно встревоженный.
— Э, Рэйчел? — сказал старик, и я подняла руку.
— Расслабься, я не собираюсь пытаться убить Ку’Сокса, — сказала я, хотя часть меня взывала к мести. Более умная оскорбленная и избитая часть меня знала лучше. — Мне будет нужна твоя помощь, хотя бы для того, чтобы удержать Ку’Сокса после перемещения дисбаланса. Ты будешь свободен в пятницу вечером?
В пятницу вечером. Почему я всегда должна все делать так близко?
— Только попробуй сделать это без меня, — пробурчал он.
Явно неуверенный, Дженкс посыпал тусклым золотом монитор, когда его крылья быстро двигались.
— Так, у нас есть план, — сказала я, наблюдая, как Рекс уходит из кухни. — ДЛС. Достаточно Легко Сделать. — Или Достаточно Легкая Смерть, как говорил мой папа.
Это был не самый лучший план, но это был план, и подавленное молчание повисло в кухне до тех пор, пока Эласбет не начала кричать на пикси, чтобы те убирались прочь. Теперь они пели, и Люси присоединилась к ним, визжа просто ради удовольствия. Женщина нуждалась в помощи, но я не собиралась туда идти. Судя по всему, Квен тоже туда не торопился, он морщился от пронзительных голосов, рифмующих и громких. Не в состоянии больше это выносить, Рекс проскользнула мимо кухни, вероятно, ее путь лежал под мою кровать, чтобы скрыться там. Хаос. Моя жизнь была полнейшим хаосом.
— Таким образом, я предполагаю, что первая вещь состоит в том, чтобы получить кольца, предпочтительно, чтобы об этом не узнал Ник, — Дженкс метнулся в коридор, чтобы спасти Эласбет. — Мы собираемся украсть их.
Квен встал, его оспенные шрамы резко выделялись на бледном лице.
— Я поговорю с ними еще раз, — сказал он, но Дженкс был прав. Нам придется их украсть, и я уставилась в потолок, составляя список того, что мне понадобится. Веревка, чары тишины, что-то, чтобы снять остатки ауры…
— Стоит попробовать, — ответила я, а Дженкс начал кричать на своих детей, чтобы те выметались на улицу.
Наконец, осталось только громко «пение» Люси, когда детишки Дженкса ушли, а Эласбет, шатаясь, ввалилась в кухню, неся обеих девочек, они почти доконали ее.
— Авва! — закричала Люси, ее глаза светились, когда она тянулась к нему. Это надрывало мне сердце, но в хорошем смысле. Квен сразу взял ее, ему пришлось выдернуть одеяло, в которое была завернута Люси, у Эласбет, когда женщина указала, что он должен взять Рэй вместо Люси.
— Ку окс! Ку окс! — проворковала Люси, когда она похлопала себя по одеялу, затем осторожно коснулась подбородка Квена. — Авва, ку окс!
Мое лицо вспыхнуло, когда взгляд Эласбет прошелся по моей кухне, задержавшись на выжженных знаках, разбитом стакане на подоконнике, и, наконец, на пыльной коробке. Она ничего не сказала, но я бы многое отдала, чтобы узнать, о чем она думает. Дженкс что-то шепнул Квену на ухо, тот моргнул, а она нахмурилась. Стоически, как никогда, Квен осторожно взял пальчики Люси и убрал их с его лица. Она по-прежнему твердила «ку окс». У меня было плохое предчувствие, что я знала, о чем она говорила. Слаба Богу, Эласбет была не в курсе.
— Что это, в конце концов, означает? Ку окс? — спросила женщина, явно думая, что наша внезапная тишина означала, что мы говорили за ее спиной.
— Э, это означает Ку’Сокс, — сказал я, и лицо Эласбет застыло.
— Ку окс! — заявила Люси, показывая, что она нюхает одеяло. Квен ничего не понимал, но я вздрогнула, когда до меня дошло.
— Ах, вот оно что, его мне дал Ал, — сказала я. — Оно, наверное, пахнет так же, как и безвременье.
Испуганно, Эласбет встала, ее лицо покраснело.
— Это пахнет, как демон! — воскликнула она, и, игнорируя триумфальный вопль Люси «Ку окс! Ку окс», выхватила Люси из рук Квена, вытащила ее из одеяла и бросила его на пол.
Пошатываясь под тяжестью обеих девочек, она уселась на стул Айви.
— Спасибо за то, что ты вернула мне Люси, — сказала Эласбет, выражение ее лица стало раздражительным, когда она поняла, что ее пальто был неправильно застегнуто, когда Рэй похлопала по кнопкам.
Я удивленно выпрямилась.
— Ах, как бы я хотела всех забрать оттуда.
Взгляд Эласбет перешел на окно позади меня. Пикси размазались по кухонному стеклу, отвлекая девочек и зарабатывая сердитый взгляд от Дженкса.
— Квен сказал мне, что ты купила свободу для Люси, сильно рискуя своей собственной, — настойчиво повторила она. — Я никогда не смогу отблагодарить тебя. Если есть что-нибудь, когда-нибудь. Вообще.
Я ничего не сказала, сто вещей мчалось в моей голове. Она собиралась стать женой Трента в недалеком будущем, и что-то там действительно терзало меня. Он заслуживал жену лучше.
Дженкс рассматривал мое молчание, его движения заставили детей, остановиться в нерешительности.
— Есть одна вещь, — сказала я, и его пыльца стала встревоженного оранжевого цвета.
Эласбет моргнула от удивления.
— Так назови ее, — сказала она, как если бы предоставление благ было ее хобби.
«Будь милой», — подумала я, хотя это было трудно, видя, как она держит Рэй и Люси, когда Кери больше не сможет. — Я, э, думаю, ты и Трент пытающиеся сработаться, — сказала я, и Квен побледнел. — Я думаю, что это замечательная идея для всех, кроме Трента.
— Рэйчел? — сказал Квен, и Эласбет глянула на него, чтобы он замолчал.
— В самом деле? Уточни-ка.
Я знала, что это было не вежливо, но никто другой не мог это сказать, поэтому сделать это была вынуждена я.
— Ты думаешь, ты могла бы приложить хоть половину усилий, чтобы понять, кем он старается не быть? — закончила я почти жалобно.
— Прошу прощения?
Дженкс поморщился, бросаясь к стойке, чтобы в случае чего не попасть под огонь. Квен тоже тихо отступил назад. Но, черт возьми, я сражалась с банши и сумасшедшими вампирами. Если бы она пошла в атаку, я бы смогла двинуть ей в ответ. Кроме того, что она собирается делать с двумя малышками на коленях?
— Он силен в том, что вы все ожидаете от него, кем он должен быть по-вашему мнению, — сказала я, указывая на всех. — Спасти эльфов и тебя от угрозы исчезновения. Но разве вам когда-нибудь приходило в голову, что он хочет быть кем-то другим? Не уничтожай то, что он может сохранить для себя. Это все, о чем я прошу. Дай ему то, что он может делать для себя.
Лицо Эласбет побелело от гнева. Люси подскочила на коленях и пролепетала какую-то ерунду, но Рэй посмотрела на Эласбет и похлопала ее дрожащий подбородок.
— Не бери в голову, — сказала я, опуская голову и вздыхая. — Выйди за него замуж. Заведи побольше детей. Правь миром. Вы оба будете великими.
— Да как ты смеешь!
Я спокойно смотрела на нее, как она колебалась, чтобы встать. Зная, что это приведет ее в бешенство, я повернулась к ней спиной, чтобы взять стакан воды. Если она попытается что-нибудь сделать, я вышвырну его в нее.
— Квен! Возьми этих детей. Отпусти меня! — крикнула она из-за меня, и я услышала звуки ударов. — Руки прочь от меня!
Пикси у окна пристально и внимательно смотрели, я подавила ухмылку.
— Не делай этого, — сказал Квен ей, его низкий голос скрипел.
— Убери от меня свои руки! — настаивала она, и я сунула руку в текущую воду, пока мне не стало холодно.
— Иди, подожди в машине, — сказал Квен. Потом громче, — Пойди, возьми девочек и подожди в машине. — Наконец он закричал, — Иди, подожди в машине, или я отойду в сторону и позволю ей высказать все, что она на самом деле о тебе думает!
Я повернулась со стаканом воды. Дженкс смотрел на них с медной посуды, свисающей из-под стойки, странная илистая пыльца падала с него. Напряженно, Квен стоял рядом и чуть-чуть впереди Эласбет. Она была белой, как мел, подкрашенные губы ярко контрастировали с цветом кожи. Мне было все равно, если она была оскорблена. Это нужно было сказать. Я была должна Тренту.
— Я понимаю напряжение, под которым ты находишься, — сказала она, высоко задирая подбородок, когда Люси рукой погладила ее по лицу. — Поэтому дверь дружбы между нами все еще открыта. Ты много значишь для Трента. Он объяснил мне, что произошло в лагере, и я понимаю твои чувства к нему.
Мои чувства к нему? То, что произошло в лагере? О чем она говорит?
Казалось бы, удовлетворенная моим осторожным и озадаченным выражением лица, она выпрямилась.
— Пожалуйста, приведи моего жениха к нам домой.
— Это мое намерение, — сухо сказала я, и Квен потянул ее за локоть. — Но когда я это сделаю, не убивай его медленно. Дай человеку дышать.
Прищурившись, она медленно развернулась с девочками и зашагала в холл.
— Квен? — сказала она властно. — Я буду ждать в машине. Позвони и договорись, чтобы к тому моменту как мы приедем в апартаменты Трента, ванна для девочек была готова. Я хочу остановиться по пути и купить совершенно новый комплект одежды для Люси.
— Испорчена только та одежда, которая на ней, — сказал Квен, и женщина выглянула из прихожей.
— Вся эта церковь воняет! У нее будет новый гардероб! — воскликнула она, затем медленно и тяжело поцокала к двери, две девочки восторженно завопили, когда увидели, что пикси ждали их в святилище.
Ладно, это, вероятно, вернется и тяпнет меня за задницу, но мне было все равно. Трент когда-нибудь поблагодарит меня за это. Отставляя стакан в сторону, я подхватила одеяло, которое обронила Эласбет и поднесла его к моему носу. После трех циклов в стиральной машинке, я не почувствовала никакого запаха, но я не эльф.
Дженкс свистнул громко и продолжительно.
— Черт, Рэйч, ты уверена, что знаешь, как заводить друзей.
Квен взял у меня одеяло, также нюхая его.
— Спасибо за следующие сорок минут ада, — пробормотал он, явно не чувствуя никакого запаха.
Слабая улыбка показалась в уголке его рта.
— Мне жаль.
— Нет, не жаль, — сказал он мрачно. — Тебе понравилось.
— О, ты просто сердишься, что я смогла сказать это, а ты нет. — Взяв одеяло обратно, я свернула его.
— Квен! — прокричала Эласбет. — Открой дверь! Мои руки заняты детьми.
— Я с этим разберусь, — предложил Дженкс, и Квен с благодарностью на него посмотрел. Мое настроение сразу качнулось обратно к меланхолии, когда Дженкс выскочил, равнодушно выговаривая своим детям, чтобы те оставили Люси и Рэй в покое.
По-прежнему держа остатки улыбки, я отошла от стола, чтобы обнять Квена. Кери ушла, и это причиняло боль. Мои глаза закрылись, когда он обнял меня в ответ, запах жженого янтаря смешался с запахом вина и корицы.
— Мне так жаль, — сказала я и отступила назад, его глаза заблестели.
— Спасибо за то, что вернула Люси обратно, — сказал он, и я пожала одним плечом.
— Мне жаль, что я не могла… — у меня перекрыло горло. Черт побери, как Кери могла быть мертвой?
— Это не твоя задача, — сказал Квен, и я заставила себя поднять глаза. — Это не была ни чья вина.
— Но…
Он улыбнулся, боль прорезала новые морщинки вокруг его глаз.
— Она бы сказала, чтобы ты не лезла в чужие дела и не винила себя.
Я уронила голову. Это были громкие, маленькие слова, так что я не рискнула не понять их.
— В этом была она вся, — сказала я, и он прикоснулся к моему плечу, когда собирался уйти.
— Квен, — сказала я, и он остановился. Из передней части церкви, раздался громкий хлопок, когда закрылась дверь, затем наступила блаженная тишина. Я посмотрела на Квена. Я хотела ему сказать, что Трент был храбрее, чем я думала, и глупее. Что я доверяла ему, но я также знала, что у его магии и удачи были пределы. Что я не видела счастливого конца.
— Я не думаю, что Трент планирует вернуться, если он не может убить Ку’Сокса, — сказала я решительно, и губы Квена скривились. — То, что Люси в безопасности дало ему больше свободы для действий, но если мы не сможем убедить других демонов пойти против Ку’Сокса, я не вижу счастливого конца. — Я подняла ногу и почесала под коленкой, чтобы скрыть свою дрожь.
Лицо Квена дало мне понять, что он чувствует.
— Ты думаешь, он может сделать это?
Дыхание стало быстрым.
— Убить Ку’Сокса? Если честно, то нет. Не в одиночку. Все демоны объединились только чтобы засунуть этого психопата в дыру в реальности. Сейчас это может быть по-другому. — Я посмотрела на потолок, избегая смотреть ему в глаза. — Прости за Эласбет. Не знаю, что на меня нашло.
Квен усмехнулся, он пошаркал обувью, когда снова положил руку на мое плечо.
— Спасибо за то, что доверяешь Тренту, — сказал он, его глаза были наполнены тяжелыми эмоциями. — Не многие так делают, и даже меньше, и не без оснований. — Он посмотрел в сторону передней части церкви. — Я должен быть в состоянии управлять энергией линий завтра. Для меня было честью помочь тебе с линией в Лавленде.
Мое сердце колотилось, и волна облегчения прошла по мне, хотя я опасалась, что это может закончиться большим горем, болью.
— Спасибо.
— Но у меня есть просьба.
В моей голове щелкнуло. Просьбы эльфов до добра не доводят.
— Какая? — спросила я резко.
Квен отвел взгляд, потом снова посмотрел мне в глаза.
— Я просил тебя об этом раньше, и прошу снова.
Дерьмо.
— Квен, — заскулила я. — Я не собираюсь делать твою работу. Взгляни на ту женщину, сидящую в машине. Ты думаешь, что она даст мне хоть какое-то место рядом с ним? Хотя это и предполагает, что мы все выйдем из этой ситуации живыми.
Взяв мою руку, он перевернул ее так, чтобы демонская метка показалась на моем запястье. Его глаза были полны горя, когда они встретились с моими.
— Рэйчел, я не хочу, чтобы это случилось, но у меня есть кое-кто еще, кого я должен сейчас оберегать. Кое-кто помимо Трента.
Я вспомнила Рэй на его бедре и ручки Люси, жадно тянущиеся к ним. Это было правильно, но все-таки… паника скользнула через меня.
— Квен, он мне даже не нравится. Я имею в виду, что все, что я делаю, я делаю для того, чтобы жить здесь, и выжить там, и когда я должна буду следить за ним, когда у меня есть свои собственные цели, и женщина…
— Пожалуйста. — Выражение лица Квена показало боль. — Я не прошу тебя делать свою работу. Просто… понимаю, что я не могу быть тем, в ком он нуждается, чтобы выжить. Я не могу посвятить себя ему. Рэй… — Он замолчал. Когда он продолжил, он говорил тихо. — Рэй нуждается во мне. Во всем мне, а не в тонком кусочке меня, который остается, когда Трент нуждается в помощи. Она не будет в безопасности до тех пор, пока Ку’Сокс не умрет, но даже после этого, я нужен буду ей, а не Тренту. Ты не должна работать за него, просто будь там, когда он будет нуждаться. Это все, о чем я прошу. И, может быть, не давай Эласбет влезать к нему в том, кем он хочет быть.
Мой пульс зашкалил. Я вспомнила, как Трент откинул Ника от меня, силу, которая текла через меня, когда он разрушал чары, скрывающие меня от Ала, ожидая, пока я пойму, что я потеряю, если повернусь спиной к моему будущему, и, наконец, поцелуй, который мы разделили. Это был всего лишь поцелуй, за ним не было никаких чувств, только мое собственное эгоистичное наслаждение. Затем я подумала об Эласбет. Он считал ее своим долгом, одна я знала, что он принесет в жертву все.
— Но…
— Я не был уверен до сих пор, но я знаю, что ты — то, что ему нужно.
Что ему нужно?
— А что насчет меня? Кто будет рисковать своей жизнью ради меня?
Глаза Квена вернулись к моим.
— Он, конечно.
Голос его был уверенным, и единственное, что я могла сделать — это стоять и смотреть, разинув рот.
— Я должен идти, прежде чем она будет учиться водить, — сказал он, видя мое замешательство. — Я поговорю с владельцем амулетов снова.
— Но я еще не сказала «да», — ответила я, и Квен обернулся на пороге, не в кухне, не в холле.
— Говорится, что причина, по которой эльфы и демоны начали войну — из-за нарушенного союза, — сказал он, на его лице отразилась мировая усталость, заставляя его выглядеть мудрым. — Я всегда считал, что это правда, что из лучших друзей получаются злейшие враги. Эльфы и демоны, вечно воюют. Кто сказал, что демоны не были рабами эльфов изначально?
Мои глаза широко распахнулись, когда он наклонил голову, медленно развернулся и пошел по коридору.
— Не беспокойся о восстановлении чар, — сказал он громко, его шаги были слышны на улице. — Твой отец был хорошим человеком, но легким. Серебро слишком хрупкое. Ты сможешь исправить хорошее однажды.
Я прислонилась спиной к столу, скрестив руки на груди, когда слушала, как он проходит в святилище и выходит на послеполуденное солнце. Работать с Трентом? И с драконом, наблюдающим за мной, на заднем плане? Он что рехнулся?

Глава 18

Мои сапоги тупо стучали по тротуару перед церковью, когда я шла с сумкой с продуктами на бедре, я улыбнулась, когда увидела припаркованный у обочины красный «Мерседес», выглядевший серым в темноте, но по-прежнему сексуальный. Айви рано вернулась.
У Айви не было такого автомобиля, у нее был гораздо менее горячий, не такой как красный «Мерседес», но у такая машина была у Нины, и если Айви села на более ранний рейс, Нина, наверное, предложила забрать ее в аэропорту. Что было хорошо, так как моя машина все еще была у Трента на стоянке.
Звук детей, играющих в сумерках, утешал, но когда что-то, как призрак, пронеслось над моей головой, я инстинктивно пригнулась, разворачиваясь, чтобы проследить за тенью, проплывающей между мной и небом, по-прежнему держащим розовый закат. Медленно мой пульс успокоился, когда я узнала очертания маленькой горгульи, парящей через узкие листья, большие крылья гулко стучали, когда он или она летел почти вертикально к земле к надгробной плите. Желтые глаза посмотрели на меня, и затем ее фигура растаяла в темноте.
Мои шаги были быстрыми, и, зная, что они их слышали, я ускорила темп. Наверное, по крайней мере, дюжина горгулий, прилетевших после заката, расположилась на высоких стенах, окружавших кладбище, несколько более мелких сидели на деревьях, как гигантские стервятники. Ни один из них не был тем горгульей из церкви, с которым разговаривал Бис. Дженкс вчера сказал, что, по-видимому, они проверяли Биса в церкви, чтобы убедиться, что Ку’Сокс не причинил ему вреда, когда тот был в безвременье.
Это и радовало, и волновало меня.
Да поможет мне Бог, мне так много нужно было сделать между сегодняшнем днем и пятницей.
«Будет проще, когда вернется Айви», — подумала я, когда быстро поднималась по широкой лестнице церкви, передвигая сумку, чтобы я могла войти в дверь. Но когда я потянулась к ней, она распахнулась. Передо мной стояла Айви, ее силуэт остро вырисовывался в свете, заливающем лестницу.
— Ну, слава Богу, ты здесь, — сказала я, передвигая сумку еще раз, чтобы я могла обнять ее, прямо там, на крыльце. — Вдобавок ко всему прочему, мы должны украсть пару эльфийских колец из музея.
— Я должна уезжать чаще, — сказала она, а ее руки ненадолго обвились вокруг меня, ее низкий, грудной голос был слышимой версией вампирского ладана, вылившегося сейчас на меня, как благовонное масло. Последнее объятие и я шагнула назад, сияя от счастья. Хотя она явно была рада меня видеть, она также была очень напряженная и скрытная. Ее джинсы и черный свитер были более непринужденными, чем обычно, волосы, тоже, были лишены их типичного «конского хвостика». На ней были новые ботинки, которым было присуще отличительное, западное чувство, но она заставила их гармонировать с ее сложной, модной курткой.
Тесная лента, сковывавшая мою грудь ослабла, когда я вдохнула ее запах вампирского ладана, смешанного со спертым запахом пластика самолета и прокатного автомобиля. Под этим были сладкий медовый запах Дэрил и мужской запах Гленна. Они практически исчезли, хотя дорогие духи Нины безусловно чувствовались очень сильно. Рука Айви на моей спине вздрогнула, и я позволила ей ее убрать, мысли о Джаксе и Нике заставили мою улыбку пошатнуться. Я могла слышать, как внутри Нина разговаривает с кем-то. Может быть с Дженксом? Или может быть по телефону.
— Ты должна была позвонить мне раньше, — сказала Айви, ее тон был обвинительным, когда она шагнула обратно в церковь. Но затем она поникла, и боль скользнула в ее черных глазах. — Как Квен?
Настроение сошло на нет, я вошла следом за ней, смахивая новую волну пыльцы пикси в сторону, когда дети Дженкса нырнули в сумку, чтобы посмотреть, что я принесла.
— Он в порядке, это означает, что он держит все в себе, давая этому разрастись.
Она ничего не сказала, я подняла голову и прочитала беспокойство в ее глазах. Она тоже любила Кери.
— А ты как?
Поднялось сто ответов, сто разочарований, сто самых неистовых криков в мире.
— Я в порядке, — решительно сказала я.
Новые ботинки Айви шли по старому полу святилища, ее волосы упали, чтобы спрятать лицо, когда мы направились в кухню. Нина говорила весело и возбужденно — никаких следов Феликса, это шло в разрез с моими темными мыслями.
— Так как там Гленн и Дэрил? — спросила я, и она приподняла подбородок. Обеспокоенная, я заставила ее остановиться в коридоре. — Айви? — Но она не отвела взгляда от стропил, в ее глазах появился намек на слезы, когда она закусила губу. — Дерьмо, — прошептала я, вспыхнув, когда поняла, что я сделала. — Я не должна была звонить тебе.
Ее глаза уставились на меня, и она покачала головой.
— Я уже ехала назад.
Она попыталась протиснуться мимо меня в коридор, но я преградила ей дорогу.
— Что случилось? — потребовала я. — Он бросил тебя?
Глаза Айви стали полностью черными, но я не отступала, даже когда ее губы приоткрылись и показали зубы. Наконец она опустила голову, говоря, — Кто-то пытался вытолкнуть нас на встречную полосу на шоссе вчера. — Она произнесла это так, как будто исключила, что это был несчастный случай. — Гленн справился, — добавила она, понизив голос, когда Нина рассмеялась, не обращая на нас внимания. — По-видимому, он прошел какие-то уроки экстремального вождения. Он почти настолько же хорош, как и вампир, который пытался нас убить.
Ее голос был легким, но я была слишком озадачена, чтобы что-нибудь сделать, когда она протиснулась мимо меня с опьяняющим ароматом разозленного вампира, сложный коктейль прошел через мой мозг, и коже стало больно. Я подумала, что для нее это была ошибка, что она уехала из Цинци, но я знала, как сильно она хотела, чтобы отношения работали.
— Кормель сказал мне, что не оставит меня в покое. Я слишком долго отсутствовала. Его собачка вернулась в конуру, — с горечью сказала она, на полпути по коридору. — Он был прав. Я — нет. Теперь все будет хорошо.
Она рассказала мне причину, но что-то еще случилось в Флагстаффе, то, о чем она не хотела говорить, но, наверное, об этом было нужно поговорить. С сумкой на бедре я последовала за ней в ярко освещенную кухню. Нужно будет рассказать об этом Дженксу. Он мог вытянуть из нее гораздо больше, чем я только потому, что его нельзя было укусить.
Нина подняла голову от компьютера Айви, когда я вошла, тонкий палец бежал по списку, выданному поисковой системой. Дженкс завис над ней, явно заинтересованно глядя на экран.
— Что будет хорошо? — спросила Нина, когда я бросила сумку на стол, и детишки пикси вылетели, ударяясь об меня. Я и забыла, что они там были, я выдохнула, пытаясь избавиться от вспышки адреналина.
— Все, — сказала Айви. Но ее настроение было мрачным, когда она шагнула к окну и распахнула его. Прохладный вечерний воздух, попробовавший закат, просачивался, развивая мои волосы.
Нина тщательно поморщила нос. Она выглядела исключительно отполированной сегодня, одетая в универсальный, черный брючный костюм и в туфлях на функциональном низком каблуке. Ее макияж был легким, но изысканным, он подчеркивал ее невероятные скулы, а глаза были подведены темными тенями. Если бы я не знала ее голос и интонацию, я бы смогла определить была ли это она или Феликс по цвету щек, даже если ее зрачки стали бы опасно черными. Ее глаза были яркими и жадными, когда она печатала, заполняя анкету со скоростью, которая была на границе невозможного.
— Тайны? — сказала женщина добродушно, красные губы изогнулись в улыбке. Морща нос, она снова взглянула на меня, потом обратно. О Боже, у меня так и не было возможности принять душ после того, как я вернулась из безвременья. От меня, наверное, дико смердило. Вот почему Айви открыла окно, не для того, чтобы избавиться от запаха моего внезапного гнева или удивления.
Айви подсела к ней, и Дженкс пораженно застрекотал крыльями.
— Тайны, — выдохнула Айви, когда она склонилась к плечу Нины, ее губы были в дюймах от шеи. — Всегда и вечно, Нина. Это то, что поддерживает в нас жизнь.
Ее глаза уставились на экран, Нина потянулась вверх, чтобы коснуться щеки Айви, едва замечающей это.
Устыдившись моей очевидной вони, я стала распаковывать сумку. Органическая малина для незаконного проклятия двойника, белые нитки, с тех пор как девочки пикси израсходовали их все, моя новая кофеварка… Айви вопросительно посмотрела, когда я поставила ее на стол с глухим стуком. Ее взгляд остановился на пустом месте рядом с тостером, и я пожала плечами.
Слабое желание горячего шоколада поднялось во мне, когда я взяла кофейник и налила в него мыла. Наполнив его водой, я поняла, что мой старый шрам покалывал. Внезапно проснувшись, я схватила кухонное полотенце и повернулась. Кофеварка могла и подождать. Присутствие за моей спиной двух влюбленных вампиров не было хорошей идеей.
Айви по-прежнему стояла, склонившись над Ниной, бледный палец пробегал по чему-то на мониторе, и я ощутила потерю, когда Нина красиво улыбнулась ей. Нина была на вершине мира. Она была права тогда, когда вещи обычно развалились.
— Это школа, которую использовал Вэйд, — сказал Дженкс, паря между Ниной и стеной, когда он указывал на ссылку в поисковике. — Он сказал, что ставки были высоки, но оборудование было современным, и ты этого хочешь, верно?
Нина откинулась назад, чтобы посмотреть на Айви.
— Ну, Айви? Ты, я и пятнадцати тысяч футов над землей в следующую пятницу?
Я чуть не задохнулась.
— Прыжки с парашютом? — Айви очень не любила рисковать. — Через два дня?
По-прежнему стоя над Ниной, Айви посмотрела мне в глаза. Продолжая на меня смотреть, она выпрямилась и направилась к холодильнику. — Через неделю. Хочешь с нами?
Нина замерла. Понимая, что я буду третьим колесом на двухколесном велосипеде или на чем там еще, я повернулась к намыленной кофеварке.
— Нет, спасибо. — Все было бы кончено, так или иначе. Хорошо, что Айви шла дальше.
Движения Айви были намеренно медленными, когда она закрыла холодильник, хмуро глядя на Нину. Айви поймала то ревнивое напряжение так же легко, как если бы это была я.
— У нас нет апельсинового сока, — сказала она, когда дверца захлопнулась так сильно, что заставила загреметь смесь для изготовления печенья.
— Мы не ждали, что ты так скоро вернешься, — сказала я, промывая кофеварку и ставя ее в сушилку.
— Сок есть в магазине на углу, — предложила Нина. — Я сбегаю и принесу его. Как раз побуду на свежем воздухе. — Она снова поморщилась.
«Потому что я провоняла всю кухню», — подумала я угрюмо.
Айви взглянула на Дженкса умоляющим взглядом, и пикси подлетел, когда Нина потянулась за кошельком.
— Эй, Э, я пойду с тобой, — сказал он, и мне стало очень любопытно. — Я должен, Э, размять крылья. Посмотреть, единственная ли мы церковь с горгульями в квартале.
Мы были вообще единственной церковью в квартале. Это было не то, ради чего он собирался идти с ней, но в надежде подождать и посмотреть что будет, я облокотилась на стол, где сушилась кофеварка. Нина быстро клюнула Айви в уголок рта. Рука Айви лежала на ее плече, показывая первое смягчение настроения. Ее, что-то беспокоило, но это была не Нина.
Нина уверенно зашагала из кухни, Дженкс летел прямо позади нее. Его пыльца сыпалась горячим серебром, когда он кричал своим детям, что Белль остается за главную. Он охраняет ее?
Я поставила кофеварку обратно, когда шаги Нины становились тише. Ее голос приятно повысился, как она что-то сказала Дженксу, а затем наступила тишина. Дверь скрипнула и захлопнулась.
Айви сильно сжимала челюсти, ее голова была опущена.
Я сделала медленный и длинный выдох. Прошло много времени с тех пор, как мы оставались вдвоем. Я надеялась, что, чтобы это ни было, еще не было слишком поздно.
— Нина в хорошем настроении, — я закинула удочку. Если Айви хотела поговорить, она бы откликнулась.
Айви задвигалась.
— Она и должна быть, — сказала она, нотка гордости была в голосе, когда она пошла к пачке корреспонденции и начала ее сортировать. — По дороге из аэропорта домой она выкинула Феликса из своего разума.
— Нет! — я поставила кофейник обратно, и нажала рычажок, чтобы он встал на место. — Я не думаю, что она имела какое-то право голоса в этом вопросе. Может быть, именно поэтому Дженкс и был с ней. Феликс, вероятно, был вне себя от гнева.
Айви пожала плечами и сосредоточилась на своей почте.
— Если бы он тренировал ее с юности, она даже и не подумала бы о том, чтобы попробовать, но она выросла без него. Их отношения длятся всего лишь несколько месяцев. — Она хмуро посмотрела на дубликат каталога от Вамп Виксен. — Он полагался на ее готовность до сих пор, а Нина очень сильное ядро сама по себе, — сказала она, слабо улыбаясь. — Это первый положительный шаг, чтобы она стала менее зависимой от него. — Ее улыбка увяла. — Он слишком много использует ее.
Беспокойство прошлось у меня по спине. Хотя этого не было в вампирском лексиконе, но были другие слова, такие как секс, голод и насилие, что-то, чтобы восстать.
— Ты предложила ей сделать это? — сказала я, и тонкая волна пробежала по ее щекам. — Черт побери, Айви, ты знаешь, насколько это опасно? Выставлять напоказ свою независимость перед мастером?
Ее пальцы дрожали, пока она сортировала корреспонденцию, я скользнула от стола.
— Да, это сделала ты, — сказала я, теперь радуясь, что я воняла жженым янтарем, и что окно было открыто. — Прекрасно. Играть с мастером вампиров. Но не делай это здесь. Я вытащила тебя однажды. Я не собираюсь делать это снова, если ты ищешь проблем!
Мрачно, Айви повернулась ко мне, ее волосы развевались.
— Я…
— Не говори мне, что ты знаешь, что делаешь, — сказала я, сердясь, что она намеренно толкала Нину на то, что могло причинить Айви боль. — Он мастер-вампир, и даже не твой!
— С каких это пор тебе есть, что сказать на то, что я делаю! — воскликнула Айви, ее глаза сверкнули черным.
Я стояла у центрального стола, измеряя расстояние между нами. Миры, там были миры.
— Поскольку я — твоя подруга, — взмолилась я, отпуская мой гнев так, чтобы могло выйти вперед беспокойство. — Я знаю, — сказала я, — ты пытаешься помочь ей, но терзать ее хозяина, как это поможет? Доказывать, что он у него нет над ней контроля? Он будет в ярости. Кормель не сможет защитить тебя от всего. Он рвал и метал, когда ты уехала!
Отвернувшись, Айви разорвала конверт, сортируя часть в мусор, а часть в стопку.
— Айви… — взмолилась я. — Ты так быстро приехала. Почему? Это потому, что ты ее любишь?
— Я не знаю! — сказала она, ее глаза были черными, но не от страха, не от голода, а от душевной боли. — Ничего не получилось между мной, Гленном и Дэрил! Мы перепробовали все, и все развалилось. Плохо.
Я резко упала. Вот откуда пришло ее смятение.
— Твои потребности не были неправильными…
— Тогда почему я не смогла заставить это работать, Рэйчел? — крикнула она, и я отступила. — Почему они должны были пройти через полконтинента, чтобы уйти от меня?
Горло сдавило, я подошла к ней.
— Потому что тебе нужен кто-то, кто нуждается в тебе, к сожалению, это не я, — прошептала я. — Айви, прости.
Ее плечи под моими руками дрожали, и она выбралась из-под рук.
— Нет никаких причин для извинений, — сказала она мягко, волна волос спряла ее лицо. — Я должна была это сделать. Мне нравится Нина. Ведь она живая, умная, всегда движется, но не в сторону того, что не имеет смысла. То, как она любит жизнь напоминает мне о тебе, и она заставляет меня делать то, чего я боюсь. Но то, что Феликс делает с ней… Это и притягивает меня, и противно одновременно. Она так похожа на мастера, но так невинна.
Ее глаза заблестели непролитыми слезами, она посмотрела в потолок.
— Я уехала на неделю и вернулась, чтобы найти, что он в ее мыслях почти каждую минуту солнца, и половину времени по ночам, наполняет ее силой и желанием, когда он высасывает воспоминания о солнце и любви. Он не оставит ее в покое. Я не думаю, что он может больше. — Она снова посмотрела на почту, сжатую в пальцах, отодвигая ее, куда глаза глядят. — Мужчина использует ее, как наркотик. Он не касается больше ее крови, что, возможно, означает, что она становится продолжением его самого в его голове. Нина балансирует на тонкой грани контроля.
— И тебе это нравится.
Она кивнула, заправляя прядь волос за ухо. Она чувствовала себя лучше, выговариваясь мне. Я могла это сказать. Или, может быть, оттого, что я расспрашивала о том, что она будет делать, ее план… решение.
— Она также зависит от его контроля, как он зависит от нее. Он может умереть дважды, мне все равно, но я не хочу, чтобы ей пришлось платить за его ошибку. Единственный шанс для Нины выжить, это взять контроль на себя и показать ему, как долго она может обходиться без него. Даже если это поставит ее в еще большую опасность.
Это уже было. И я могла сказать, что в этом не было ничего хорошего.
— Контроль Нины в стрессовой ситуации почти равен нулю, — сказала Айви, опуская глаза. — Вот почему я попросила Дженкса, чтобы он пошел с ней, чтобы он стал буфером для каких-либо конфликтов. Я знаю, что могу помочь ей научиться контролировать, если я смогу удержать их друг от друга достаточно долго. — Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. — У нее есть шанс. Если она действительно захочет, то у нее будет шанс.
Мне удалось улыбнуться, чтобы соответствовать ее собственному переживанию. У Айви была огромная потребность отдавать, помогать другим вылезать из дерьма, она уже взяла себя в руки. Наблюдать, как мысли о Нине, невинно и охотно закрадываются ей в голову, было трудно. Принять вызов, чтобы помочь ей было еще тяжелее.
— Будь осторожна, — сказала я, потянулась и коснулась ее руки. — Я горжусь тобой, Айви.
Ее улыбка медленно исчезла, и темные глаза бесцельно прошлись по нашей кухне, по трогательным деталям нашей жизни, как если бы она никогда не видела их раньше.
— Феликс будет смотреть через нее сегодня вечером. Я должна буду отвезти ее в безопасный дом, но я вернусь, чтобы помочь тебе спланировать работу в музее. — Она сделала глубокий вдох, поднимая подбородок, как будто она принимала на себя новую ответственность, или, может быть, признавала, что я желала ей удачи. — Хрен они влезут в нас, — прошептала она.
Я не знала, что сказать. Я видела, что она собралась уходить.
— Мне, наверное, следует уйти, — сказала Айви. — Дженкс не сможет многого сделать, если она потеряет контроль. Я не хочу открывать безопасный дом, пока она в церкви. Она думает, что держит мир за хвост.
Еще одна общая черта у нас с Ниной.
— Это обычно, когда тебя кусают, — сказала я, и Айви улыбнулась. Нина была далеко, и далеко от меня, но было достаточно много черт, чтобы сделать простое сравнение. Айви, возможно, не знала об этом, но она снова была влюблена.
Айви потянулась к своему клатчу, затем заколебалась.
— Ты уверена, что с тобой все будет хорошо в течение нескольких часов?
Мой желудок скрутило, и я широко улыбнулась.
— Ох, да, черт побери. Ник где-то поблизости, но со мной все будет хорошо, особенно при всех этих горгульях. Ку’Сокс не покажется, боясь, что я снова прокляну его. Иди.
Все еще не уверено, Айви начала двигаться назад к прихожей и из моей жизни.
— Побудь на освященной земли, пока я не вернусь, ладно?
Она знала, что кухня не была освященной землей.
— Поняла, — сказала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на тихий, влажный сад. — И Айви? Я знаю, что я говорила, но я всегда буду здесь, чтобы все вернуть. Если это должно прийти к этому.
Ее улыбка дрогнула, когда она встала на пороге.
— Я знаю. Спасибо.
Опустив головой, она отвернулась, беря ключи от автомобиля Нины. Ее движения были медленными, когда она пробиралась сквозь темноту к передней части церкви. Хлопок дверью прошел через меня.
Я обхватила себя за талию и даже улыбнулась, когда слезы угрожали потечь из глаз. И это было хорошо. Это было очень, очень хорошо. Это должно быть так, раз причиняет столько боли.

Глава 19

— Мисс Морган! Почему ваша церковь единственная в городе с горгульями? — спросила женщина на моем крыльце, когда я улыбнулась и махнула рукой в сторону парня с камерой, в ожидании, когда последний пикси вернется до того, как я закрою дверь перед их лицами. — Вот сука! — добавила журналистка, когда я заперла дверь, наверное, она была не в курсе, что стены церкви достаточно хорошо пропускали голоса, так что нам не нужен был интерком.
«Глазок был бы неплохой идеей», — подумала я, прикладывая ухо к двери и прислушиваясь, как они собираются возвращаться к своему фургону новостей. Парень с камерой говорил о том, что пройдет вниз по улице, чтобы сделать снимок кладбища и горгулий, примостившийся на надгробных камнях, но женщина была в слишком плохом настроении, чтобы волноваться об эстетике. Мне не хотелось разговаривать с ними после того, как они кривили, дезинформировали и, как правило, переворачивали с ног на голову все, что происходило в моей жизни. Но чего я действительно не хотела — так это разглагольствовать на местном телевидении, почему все горгульи Цинциннати теперь сидели на стенах моей церкви и моего кладбища.
Вздохнув, я направилась в кухню с пикси в моих волосах, желая, чтобы у меня было время снять фартук, прежде чем я открыла дверь. Я вся была в кусочках огородной зелени и измельченных трав, необходимых для приготовления заклинания. Пыльца пикси была везде, а безобразное красное пятно у меня на рукаве от органических ягод выглядело зловещим. По крайней мере, я не была босиком.
Сапоги глухо стучали, когда я направилась в кухню, эскорт из пикси летел передо мной в водоворотах веселого цвета и шума. Хотя ночь и была теплой, все они были внутри, чтобы избежать горгулий. Я колдовала в течение многих часов, и мне приходилось постоянно убираться, прежде чем я могла заняться чем-то новым.
Я наполнила водой закопченные горшки для заклинаний, Дженкс летал в пахнущем саду, и стрекот его крыльев звучал как «музыка ветра». Резко влетая, он приземлился на центральную стойку рядом с моими сохнущими амулетами. Он был не в своей обычной зеленой садовой одежде, или даже не в черной, в которой он ходил на дело, а в плотно облегающем ансамбле. Он все хорохорился, но через несколько шагов было ясно, что его явно злил звук колокольчиков, которые Белль пришила к его новым сапогам, которые она сделала, чтобы они подходили к новому черному пиджаку и брюкам.
Серебряный цвет и цвет черного дерева резко переплетались в узор, который, казалось, никогда не повторялся, и, действительно, он изменялся на свету, завораживая. Этот узор заставлял смотреть любого, даже если Дженкс не выглядел на миллион долларов.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я собрал побольше этого тиса? — спросил Дженкс, он перелетел и встал на кран. — Горгульи не беспокоят меня.
Я улыбнулась и ополоснула горшки еще раз. — Нет. Я бы предпочла подождать. В пятницу день равноденствия.
Дженкс кивнул, звеня колокольчиками, когда вошла Рекс, неся на себе Белль.
— Дже-е-енкс-с-с, — прошипела она, на ее угловатом лице читалось раздражение. — Я тебе с-с-сказала, с-с-сними. Это одежда не для боя-я-я.
— Она черная, я буду ее носить, — сказал он, его крылья задвигались, практически становясь невидимыми. — Мне нечего надеть.
Это было не совсем так, и я улыбнулась и перенесла законченные цилиндры и раствор к раковине, складывая их в намыленные горшки. Отжав мокрую тряпку от соленой воды, я начала вытирать мое заклинание в подготовленной области, думая, что это довольно бесполезно, когда половина выводка Дженкса практически выросла в горшках и полностью покрыла их пыльцой.
— Хвос-с-сты слишком длинные. Если враг с-с-схватитс-с-ся за него, это будет для тебя минус-с-с, — сказала она. — Кнопки — с-с-слишком большие. Они блес-с-стят на с-с-свету. Колокольчики выдадут тебя.
Я кивнула, соглашаясь с ней, и Дженкс начал выглядеть взволнованным.
— Я могу заглушить колокольчики, — сказал он, распрямляя пальто. — Мне нравится, фейри! Я буду его носить!
— Твое тщ-щ-щеславие тебя погубит, — прошипела она на него, и Дженкс положил руки на бедра.
— Да?
Нахмурившись, Белль толкнула Рекс к двери, но пушистая рыжая кошка, мурлыкая, направилась вместо этого ко мне, чтобы потереться о мои ноги и попросить чуть-чуть внимания. Видя ее намерение, Белль соскользнула, расправляя одежду и поправляя лук за спиной.
Дженкс подлетел к центру стола, чтобы Белль не смогла его увидеть с пола.
— Ты уверена, что все это будет работать? — спросил он, глядя на собранные амулеты и заклинания.
— Это будет работать так долго, как я смогу удержать пыльцу твоих детей от них, — сказала я, а затем наклонилась, чтобы поднять Рекс. — Привет, милая, — проворковала я, пытаясь отвлечь кошку от пикси, спорящих из-за круглого леденца, который остался от украшения на печенье с прошлого солнцестояния. — Я не могу почесать тебя прямо сейчас. Я до сих пор убираюсь на кухне.
Дженкс поднял столб грязного золота.
— Все на выход! — крикнул он, и горстка пикси на стойке заскулили от разочарования — Идите играть в колокольню или куда-нибудь еще! — добавил он, и жалобы стали восторгом. — Сегодня мы проводим время внутри! — добавил он, когда половина детей выскочила на улицу. — Вы меня слышите? Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас приставал к горгульям! Они могут нечаянно раздавить вас. Джриксибелл! Ты слышишь меня?
— Да, папа! — простонал маленький пикси, потом выскочил, сыпля ярко-красной пыльцой озорства.
— Спасибо, Дженкс, — сказала я с долгим выдохом, затем выглянула в окно на темный сад, глаза горгулий зловеще мигали. Старые горгульи казались огромными, находясь близко к земле, большие крылья, натянутые как паруса, отбрасывали тени. Неудивительно, что Дженкс загонял своих детей на ночь внутрь. Слегка напуганная, я промыла керамические ложки и отложила их в сторону, чтобы промокнуть соленой водой мой чан.
Рекс, которая спряталась под кресло, вылезла с широко открытыми глазами и прижатыми ушами от шума улетающих пикси, мяукая и прося ранний ужин. Крылья Дженкса начали светиться, когда он взлетел в воздух.
— Мне не нравится оставлять линии уязвимыми, но Ник не собирается показываться из-за этих горгулий. Они, вероятно, ненавидят Ку’Сокса больше, чем ты.
Я сделала кислую мину. Тот факт, что моя линия была единственной линией на американском континенте, которая не кричала, наверное, это имело какое-то отношение к тому, почему все они были здесь.
— Я не доверяю своим детям, — сказал Дженкс, когда он поднялся, гремя крыльями и потягиваясь. — Я буду на шпиле.
— Я присоединюсь к тебе, — сказала Белль, передвигая лук. — Я тоже не доверяю твоим детям.
Дженкс завис на месте, пыльца собиралась под ним.
— Хочешь, я отнесу тебя туда?
Потрясенно, я уставилась на него. Белль, тоже казалось, опешила от его предложения.
— Ты думаешь, что с-с-сможешь донес-с-сти меня, маленький человек?
— Тинкины панталоны, да.
Я пораженно смотрела, как Дженкс метнулся, подхватил ее сзади за талию, и поднял шипящую от восторга Белль. Крылья пели, когда они улетали через холл, линия серебряной пыльцы отмечала их путь.
— Богиня, ты более маневренный, чем я когда-либо, — услышала я, когда даже звук крыльев Дженкса затих.
— Да, — тихо сказала я, чувствуя себя хорошо. — Кто бы мог подумать?
Улыбаясь, я повернулась к раковине. Глядя мимо синих штор, куколки Ала, сгорбленных теней горгулий, которые сидели на надгробиях, я могла представить, как через месяц сначала расцветут цветы, и пикси будут там, а не здесь. Я надеялась, что тоже буду здесь, чтобы увидеть это. Я избавилась от большей части «если», но все может привести к полному краху. Бис, пожалуйста, пусть с тобой все будет в порядке.
Медленно наступила тишина, когда я закончила промывать свои принадлежности для колдовства и поставила их сушиться. Моя улыбка увяла, появилось чувство, что за мной наблюдают, покалывало спину. Снаружи ничего не было, кроме низкого гогота горгулий. Но я знала, что где-то там, начиная звереть, бродил Ник.
Волосы на затылке встали дыбом, и даже зная, что Дженкс был на шпиле, я чувствовала, как будто за мной следят. В воздухе стоял густой запах вампиров, доказательство присутствия Айви и Нины, нервничая, я открыла кран с горячей водой, наклонив голову, я намыливала руки, пытаясь оттереть вонь жженого янтаря из-под ногтей.
Побежали мурашки, и я не могла сказать, почему.
— Перестань, Рэйчел, — прошептала я, когда повернулась и потрясенно уставилась на молодого, худощавого вампира, стоящего за столом.
«Твою ж мать!» — подумала я, застывая в панике, во-первых, чтобы он мог знать, что я делаю, а во-вторых, потому что это был вампир-нежить, и он стоял в моей кухне, а я не слышала, как он вошел в дом.
— Кто ты, черт побери? — сказала я, сердце колотилось. Неудивительно, что я чувствовала, что на меня кто-то смотрит!
На мгновение я подумала, что он выглядел, как Кистен, те же белокурые волосы, падающие на глаза, и когда он покачал головой, я чуть не забыла как дышать. Но это был не Кистен. Лицо этого вампира было тоньше, моложе, менее мирским. Его тело было не таким громоздким, придавая ему старательное, интеллектуальное выражение лица. Его черный костюм идеально сидел, тускло-белая рубашка, галстук и носовой платок, прекрасно сочетались. Туфли выглядели так, будто они никогда не видели в грязи до сегодняшнего дня.
— Я напугал тебя, — сказал он, невинно сложив руки за спиной, но меня не было так просто не обмануть.
— Айви здесь нет, — сказала я осторожно, думая, говорить ли, что она быстро вернулась и успешно добралась. — Я могу передать ей сообщение. — А затем, сонная дрянь, ты должен будешь убрать свою задницу с моей кухни. Разговаривать с немертвыми клиентами в неосвященных комнатах было общепринятой практикой, но они обычно сначала стучали. Черт, он был старым, если смог пройти мимо Дженкса и меня так, что я даже не услышала.
— Оставлю сообщение, — сказал мужчина, и я двинулась с места, чтобы увеличить между нами пространство. Я знала, что это заставило меня взглянуть испуганной, но я хотела успеть среагировать, если будет нужно. Медленно, его голос проник в мою память. Я узнала его, или, вернее, я узнала, как его голос дергал меня, его интонацию, как он завораживал и успокаивал, не нервируя. Внезапно, я была заинтригована.
Вдыхая мою тревогу, он двинулся, шелковый костюм прошелестел, когда он сделал шаг, почти не касаясь пола. Его глаза стали черными, и я застыла.
— Я хочу, чтобы Нина вернулась ко мне, — сказал он, и быстро крутящееся безумие появилось в его глазах.
Дерьмо.
— Феликс, — прошептала я, и он наклонил голову, не отрывая от меня взгляда. Это был Феликс. Он вылез из своей дыры. Я смотрела на него, не готовая к разговору. Айви позвала его, поощряя Нину бунтовать, и он пришел. Ищет ее.
Мои пальцы отцепились от нержавеющей стали стола. Феликс передвинулся. Я вдохнула, а он оказался передо мной, толкая меня назад, пока я не уперлась в стенку рядом с аркой. Его рука была на моем горле, его дыхание гладило мою кожу. Восхитительные покалывания прошли через меня, и я отбросила их в сторону, отказываясь позволять ему толкать меня на этот путь.
— Где Нина… — начал он, и я оттолкнула его от себя.
Он отступил назад, явно шокированный тем, что он не подействовал на меня. Я тоже была в шоке. Похоже, что ему было лет восемнадцать. Я не ощущала он него какой-то магии. Он умер молодым.
— Я только хотела сказать тебе еще раз, Феликс, — сказала я, пытаясь встать в защитную позицию. — Меня не волнует, чего ты хочешь, ты будешь держать свои руки подальше от меня. Понял?
Не обращая внимания на мои угрозы, он облизал красные губы, его взгляд метался по потолку.
— Она была здесь. Я чувствую ее запах. — Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох, выдох, чтобы заполнить комнату звуком желания. — Она была своенравной. Ей нужна… нежная коррекция.
На этот раз я получила миг предупреждения, когда он посмотрел мне в глаза, прежде чем рвануть вперед.
— ОТВАЛИ! — закричала я, вытягивая линию, когда одной рукой он схватил меня за плечо, а другой — за волосы. Он дернул мою голову назад, чтобы обнажить шею. Энергия буквально шипела, когда она уходила из моей ци, перетекая в руки, и горела, когда она текла через все небольшие пути, пока не нашла мои ладони. Я заорала, когда энергия начала рвать меня, и я ударила его по лицу с характерным хлопком.
Рыча, он бросился на меня, когда я ударила его. Моя спина ударилась о стену, и я споткнулась и упала на стул Айви. Откинув волосы с глаз, я встала на ноги, сердце колотилось. Он стоял в добрых восьми футах от меня, почти у раковины. Отпечаток моей ладони ясно показывался на его подбородке и шее, он осторожно коснулся его.
— Ты сказал, что хотел. А теперь выметайся, — пригрозила я, двигаясь дальше в комнату, чтобы он мог уйти, не приближаясь ко мне. Где, черт возьми, Дженкс? И как горгульи пропустили этого парня? По-видимому, вампиры-нежить не были в их списке наблюдения.
Но Феликс просто потянул рукава пиджака вниз, явно пытаясь успокоиться. Это не работало. Айви была права. Этот парень был на полпути к краю.
— Айви научила Нину этому неповиновению, — сказал он, голос звучал ровно и убедительно, но я не купилась на это. — Мне нужна она. Напрямую. Скажи мне, где она, или я вытащу из тебя то, что мне нужно.
Я сузила глаза на угрозу, но была спасена, угрожая ему, в свою очередь, когда влетел Дженкс, доставая свой меч.
— Кто ты, волосатая задница фейри?
— Вы все нуждаетесь в коррекции, — сказал Феликс, и я клянусь, он сглотнул слюну. — Особенно Айви. Я слышал о ней, меня предупредили, что она может удовлетворить мои потребности. Поставить меня на колени.
— Я могу поставить тебя на колени, прямо сейчас, — прошептала я.
— Феликс? — взвизгнул пикси. — В чем смысл иметь горгулий во дворе, если они пропускают это дерьмо? Тролльское дерьмо, извини, Рэйч.
Мой взгляд не отрывался от Феликса. Он был быстрым. Быстрее, чем Дженкс. Однако, я — демон или нет?
— Нет необходимости извиняться. Феликс уже уходит. Разве не так?
— Нет. — Феликс потерял свою улыбку, его юношеские черты были искажены гневом, возможно, я смогу противостоять ему. Тут начинало хорошо пахнуть, но я могла это игнорировать. В основном. — Отдай мне Нину, и я оставлю тебя в покое на некоторое время. Она во всем виновата.
Сколько раз уже я слышала это? Сколько раз обидчик винил жертву?
— Айви пытается помочь тебе и Нине, — сказала я, не отводя взгляда от пола, где был выколот в линолеуме круг. Если бы я могла передвинуть Феликса на два шага, он был бы в нем. — Ты входишь в опасную зависимость от нее. Отпусти ее. Иначе это убьет вас обоих.
— Убьет меня! — закричал он, и крылья Дженкса застучали. По-прежнему, Феликс оставался за пределами круга, вышагивая, как хищник, который боится взять приманку. — Нина — это то, что дает мне жизнь! Она принадлежит мне, и я буду делать с ней то, что захочу. Она моя. Айви скрывает ее. Если ты не отдашь мне Нину, то я буду требовать возмещения ущерба. Где она?
Он скривил пальцы, выпустил когти, и снова бросился на меня.
«Да, у парня шарики за ролики зашли!» — подумала я, когда стояла там, где была, видя, как Феликс несется на меня. Дженкс метнулся вверх и в сторону, и звон его меча разнесся по кухне, смешиваясь с нереальными воплями Феликса.
Мои глаза распахнулись, когда он снова прижал меня к стене. Я опять выплеснула на него линию.
Он сжал пальцы, когда закричал от разочарования, а потом отошел, кружась в гневе на расстоянии восьми футов, его глаза были черными дырами. Кровь капала с лица, отражаясь на мече Дженкса.
— Я получу кого-нибудь! — прокричал Феликс, и мои губы приоткрылись, когда он пригнулся, готовясь прыгнуть на меня снова.
«Он пытается заставить меня убить его?» — подумала я, шокировано, когда низкий звук ненависти пополз вперед, увеличиваясь, когда он скользнул ближе, танцуя под безумную музыку, которая звучала у него в голове. — Я получу кого-нибудь…
— Феликс, мы пытаемся помочь! — прокричала я, затем поставила неформальный круг на себя. Видя это, Феликс рванул, вытягивая руки. Инстинкт толкнул меня назад, и мой каблук сломал круг до того, как он полностью сформировался. Я ахнула, затем шокировано уставилась на тень, которая влетела из задней гостиной в кухню, смахнув Феликс от меня, и толкнув его в угол холодильника.
— Оэм! — прогудел голос, невысокий, коренастый человек встал между нами. — Возьмите себя в руки!
— Твою ж мать, это Кормель! — завизжал Дженкс, а я прижалась спиной к стене, обхватив руками горло, когда поняла, что Ринн Кормель пришел, наверное, чтобы поговорить с Айви.
— Ее нужно наказать! — сказал Феликс, указывая на меня и расхаживая вперед-назад, словно он совершенно сошел с ума. — Она моя. Моя!
Ринн Кормель плотно сжал челюсти, когда поднял руку. Его фетровая шляпа лежала на полу, а пальто пахло кашемиром и вампиром. — Отпустите мысли о ней, сэр, — сказал он спокойно, и я заставила себя выпрямиться, морщась. Я наполнила воздух моим страхом, я прекрасно знала об этом. Дженкс парил под потолком с окровавленным и обнаженным мечом, он был достаточно напряжен за нас обоих.
— Ведьма-демон поощряла моего отпрыска бросить мне вызов… — голос Феликса был более мягким, более расчетливым, он пугал меня.
Ринн Кормель покачал головой, его бруклинский акцент странно звучал, когда он твердо сказал, — Она — моя, не ваша. Я накажу ее, а не вы.
Никто не собирался наказывать меня, но я была достаточно умна, чтобы промолчать. Мое сердце колотилось, и я была рада, что Кормель был здесь. Феликс был не в своем уме.
Феликс сердился, его шаг замедлился, рука Кормеля протянулась в приветственном жесте.
— Вы нуждаетесь, сэр, — сказал он почтительно. — Вы в смятении, одурманены солнцем. Отпустите эту идею и перейдите к новому до того, как моя опека убьет вас. Она не для вас. Она не для меня. Она для Айви.
— Айви… — прорычал Феликс, и у меня перехватило дыхание, когда Феликс обдумывал это. Его юное лицо стало безобразной маской боли и страха, его черные глаза показывали отсутствие контроля, которое я могла ожидать от вампира только что ставшего нежитью, а не от одного из вампиров, который был старее, чем туннели Цинциннати.
— Я одурманен солнцем, — сказал он вдруг, его красивый голос сломался. — О Боже. — Он произносил слова с надрывом, отступая к столу, как будто внезапно взял себя в руки. — Что я наделал? Что…
Дженкс опустился с потолка на мое плечо, и я вздрогнула.
— Что я делаю? — посетовал Феликс, наклоняя голову до тех пор, пока его волосы не спрятали глаза. Он дрожал, и только сейчас Кормель посмотрел на меня, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.
— Ты думаешь, что это мудро — повернуться к нему спиной? — спросила я, когда Кормель подошел ко мне, кладя свою холодную руку на мою, чтобы вытолкнуть меня в холл. Он был одет в опрятный костюм, что делало его похожим немолодого политика, а его улыбка, которая спасала мир, теперь была направлена на меня. Она не работала. Я была напугана до усрачки.
— Мне жаль, что ты увидела это, Рэйчел, — сказал он, и я выскользнула из-под его руки. — Болезнь немертвых нелегко понять. Я могу побыть с ним наедине минутку?
Покачивая головой, я попятилась в угол.
— Нет, не в моей церкви. — Я посмотрела за его спину на немертвого вампира. Феликс выглядел раздавленным, избитым, когда он привалился к столу и угрожал соскользнуть на пол. Это происходило со старыми вампирами? Они медленно сходили с ума, когда долго не выходили на солнце?
Глаз Кормеля дернулся от моей дерзости. Но только когда Дженкс загремел крыльями, он повернулся к Феликсу.
— Я не могу, — сказал Феликс, и его голос был тонким и разбитым. — Нина показала мне солнце, и я смотрел слишком долго. Я не могу заставить себя забыть, снова, теперь, когда я знаю, как оно выглядит.
Я вздохнула, чтобы что-то сказать, мои слова застыли, когда Феликс поднял глаза, и я увидела в них его мучения. Он пришел сюда в поисках меня, чтобы я убила его. Он хотел положить этому конец, но выйти на солнце потребовало слишком много смелости.
— Позвольте Нине существовать, — сказал Кормель, поворачиваясь ко мне спиной. — Дайте ей время.
Феликс вздрогнул как наркоман при ломке, а, может быть, он им и был.
— Я не могу. Я не могу, — сказал он, его голос был сломан. — Солнце манит меня. Боже, это слишком просто… и тогда я буду жив через нее. Я жив. — Его лицо заметно оживилось, даже стало, пожалуй, слишком красивым. — Ты помнишь, как это быть живым? Я, нет. У меня было мало времени, я умер слишком рано. Почему ты остановил меня? Ты не знаешь! Как ты можешь?
Кормель пересек комнату, и я смотрела, не веря своим глазам, как младший немертвый успокаивал старшего.
— Вы знаете, этого никогда не будет достаточно, — сказал он, его рука лежала на плече Феликса. — Вы потеряны для солнца. Если вы не отпустите его, оно убьет вас. Нина слишком яркая.
Феликс облизнул губы, замешательство появилось в его глазах.
— Нина любит меня.
— Вы убиваете ее, — сказал Кормель, и я подумала, должна ли я была уйти, когда у меня появился шанс. — Айви правильно учит Нину контролю. Позвольте Нине прожить ее время.
Феликс сделал большой вздох.
— Я нуждаюсь в ней! — крикнул он, и гул крыльев Дженкса увеличился. — Кто ты такой, чтобы говорить мне нет! Ты, щенок! — Он зашагал вперед-назад, не приближаясь, но и не отдаляясь. — Убогий, сопливый щенок, высовывающий нос из коробки и не способный увидеть всю глубину боли за ее пределами!
— Возможно. — Кормель наклонил голову, стоя очень, очень тихо. — Но я, сэр, знаю, как смотреть. Я верю лжи, и поэтому я переживу еще один день. Вы не можете больше владеть Ниной. Я не буду оправдывать вас перед Айви или Рэйчел. Темнота нагреется снова, если вы повернетесь к солнцу спиной. Сэр. Пожалуйста. Еще не слишком поздно.
Феликс уродливо нахмурился, подол его прекрасно сшитого костюма задрожал от гнева.
— Это мое право, — прошипел он, и его взгляд начал снова становиться безумным. — Я голодаю из-за нее, только она одна удовлетворяет меня…
Опасаясь за Айви, я передвинулась к Кормелю, он вскинул руку, останавливая меня.
— Вы не можете требовать правосудия для Айви, — сказал он твердо. Что-то переменилось. Голос его был по-прежнему уважительным, но тонкий подтекст подчиненного вампира практически иссяк. И глядя на красное лицо Феликса, я думаю, он это распознал. Для него было слишком поздно. Он не мог отпустить ее, он не мог стать тем, кем он был когда-то. Теперь была только задача — наблюдать конец всего этого.
— Твой любимый ребенок крадет ее от меня. Я требую компенсации!
Я обменялась взглядом с Дженксом, видя, что он тоже увидел скачок. Феликс больше не был нормальным вампиром-нежитью, а был тем, кто был болен, тем, кого любили и кому лгали. Он был старым, забывчивым и ему не хватало контроля. Он сделал это с собой, и я жалела его, вспоминая, контролируемого, уверенного в себе вампира, смотрящего через глаза Нины три дня назад. Он знал, что произойдет, и он сделал все это… все за возможность увидеть солнце.
— Я дам вам компенсацию, но у вас не будет Айви или Рэйчел, — сказал Кормель, и я пожалела Феликса, когда он заскулил.
— Айви может удовлетворить меня, — сказал он, подлизываясь, выглядя уродливо, когда он пытался скрыть свои эмоции, но он был сломлен и не мог быть вылечен.
Кормель покачал головой.
— Рэйчел собирается спасти наши души, и Айви должна оставаться нетронутой. Она найдет наши души так, что солнце снова сможет найти нас и положить конец той лжи, в которой мы живем. Вы будете ждать со мной тот день?
Уродливый пристальный взгляд Феликса скользил по мне, и я задержала дыхание.
— Это заблуждение, — молодой смотрел на старшего, которого завлекало, как и говорил старый вампир.
— И все-таки вы оставите мне мою фантазию и не тронете Айви и Рэйчел, как я прошу. — Кормель переместился, чтобы открыть ему путь к выходу, кстати, вставая еще тверже между мной и Феликсом. — Моя машина перед домом. Шофер отвезет вас, куда вы пожелаете. Мне будет приятно показать вам моих детей, если вы немного подождете.
Феликс выпрямился, практически становясь как раньше.
— Я так голоден, — прошептал он. — Кровь больше не помогает. Ее никогда не бывает достаточно.
Кормель наклонил голову.
— Мне жаль. Дайте мне минуту с Рэйчел? Я скоро присоединюсь к вам. Мои дети утолят вашу жажду. Я буду рядом с вами, чтобы быть уверенным в этом.
Боже мой, этого было достаточно, чтобы мой живот скрутило, но это было то, до чего они договорились. Я напряглась, когда Феликс прошел на выход мимо меня, слегка наклоненная голова была единственным признаком того, что он знал, что я здесь, и я вздрогнула, когда черные глаза посмотрели на меня из-под челки. Дженкс вышел следом за ним, оставаясь чуть ниже потолка в качестве тихой охраны.
— Я не твоя, — сказала я жарко Кормелю перед тем, как захлопнулась задняя дверь.
Запах ладана омывал, когда Кормель быстро продвинулся к двери, наклоняясь, чтобы посмотреть вниз на святую землю. Его губы сжались в гневе, и я была поражена, как он еще был жив. Практика, практика, практика.
— Ты. Я только что спас твою жизнь.
— Я могла с ним справиться, — ответила я, и разгневанный взгляд Кормеля, в конце концов, вернулся ко мне. Его брови поползли вверх, насмехаясь. — Я просто не хотела причинять ему боль.
— Несомненно. Я думаю, его план состоял в том, чтобы ты его убила. И что тогда? Тебя обвинили бы в убийстве, и никто, кроме тебя не видел его немощным. Ты могла бы сбежать в безвременье, но мы все знаем, как ты к этому относишься, Рэйчел.
Он был прав, и это тяготило меня.
— Меня от тебя тошнит, — сказала я вместо этого, третируя его, чтобы он вышел из себя. — Вы вдвоем поедете на кровавую оргию, ты предлагаешь ему своих детей так, будто они — конфеты. Без любви, без заботы. Айви была права. Почему я должна помогать вам найти ваши души?
Кормель нагнулся, чтобы поднять шляпу и очистить ее.
— Потому, что я здесь, чтобы спасти твою жизнь. — Я вздохнула с недоверием, и он повернулся, чтобы целиком и полностью смотреть на меня. — Я присоединяюсь к Феликсу в его кровопролитии, так что он не убьет моих детей из-за своего горя на солнце. Я буду там, таким образом, он не возьмет слишком много или не будет слишком зверствовать от их желания противостоять ему. Я очень сомневаюсь, что буду наслаждаться, наблюдая, как старик вытягивает свою пищу. — Его взгляд стал далеким. — Не будет ни изящества, ни красоты. Я надеялся, что он сможет восстановиться, но это будет не на долго. — Его глаза встретились с моими. — Они не могли мне сказать, что уход за старым вампиром и молодежью будут моей обязанностью, когда я брался за эту работу.
Все было так, как я и думала. Феликс колебался и быстро терпел неудачу, волоча Нину вниз за собой. Это было так безобразно.
— Айви пытается сохранить и их жизни, — тихо сказала я, и плохое настроение Кормеля, казалось, заколебалось, когда он увидел, что я смягчилась. — Разве это не будет иметь какое-то значение?
— Она еще и нарушила правила. Он сошел с ума, Рэйчел. Он сошел с ума, и никакая кровь не сможет спасти их, но Айви нарушила правила, вмешиваясь. Оэм уже потерян, но его окончательная прогулка на солнце и уход Нины, заставили его потерять над собой контроль. — Кормель наклонился, чтобы выглянуть в холл, его мысли уже были в машине и в остатках ночи. — Они должны будут пристрелить ее как собаку, чтобы остановить ее, как только она начинает искать утешение. Как это будет, если он возьмет себя, или утянет еще кого-то, но твоя Айви хочет снова любить, и так мы все страдаем, чтобы ты могла спасти ее душу, то есть спасти и всех нас.
Дженкс стрелой влетел в кухню, принося с собой запах золы из камина. Он выглядел возбужденным, что Кормель по-прежнему был здесь, и неживой вампир поднял усталые руки, чтобы показать ему, что он уходит.
— Мои дети будут страдать от унижения и боли в этот вечер из-за тебя, — сказал он, и мой желудок сжался от вины. — Все мои дети заплатят стоимость возможного выживания Нины. Все — чтобы один вампир был счастлив. — Кормель надел шляпу и застегнул пальто. — Я иду на это сознательно. Но ты дашь мне то, чего я хочу, Морган. И скоро.
Я задрала подбородок, и пыльца Дженкса превратилась в сверкающее золото.
— Это звучит как угроза.
Он улыбнулся из-под полей его шляпы. Это была улыбка, которая спасала мир, и на мне она закончилась.
— Это так и предполагалось. — Кормель вышел в коридор, затем сделал паузу. — Я знаю, что ты занята починкой линий, так что я готов ждать, но Рэйчел, я не буду ждать, как Оэм. — Его лицо потемнело, зрачки расширились, а глаза стали черными. — Я не буду служить оболочкой, жалеющий себя и мечтающий о солнце, когда я узнаю, что моя душа потеряна ко всем чертям. Если Айви снова уедет из Цинциннати, я сам ее убью. Скажи ей это за меня.
Ежась, я обхватила себя руками.
— Я хочу вернуть свою душу обратно. Найди ее.
Между моим вдохом и выдохом он исчез, скрип закрывающейся двери был единственным звуком, отмечающим его уход. Дрожа, я села на стул Айви.
«Если Айви снова уедет из Цинциннати, я сам убью ее», — сказал он.
Я так не думаю.

Глава 20

Кафе «Джуниорс» было пугающе занято, в столь ранний час клиентура была в основном человеческая, люди, спотыкаясь, бродили в поисках своей первой чашки кофе. Либо люди ценили свой кофе больше, чем внутриземельцы, либо маркетинговая политика Марка, что демоны пересекали линии ради кофе, приносила дивиденды. Я не могла не заметить, что пол был покрыт кругами и спиралями, и я подумала, был ли доступ к задней двери также изменен. Вокруг громко разговаривали, а музыка звучала выше, разрешенного децибела, это причиняло мне головную боль. Я искренне сочувствовала редким внутриземельцам, обвиненным в том, что они ели людей. Люди были раздражающими и противными, когда они думали, что никто не слышал их.
Ответственность за мое настроение не могло быть полностью возложено на шум и ранний час. Я не ложилась спать до тех пор, пока Айви не вернулась домой, а затем встала в сумасшедшие семь утра, чтобы попасть сюда точно в 7:35. Но если мое настроение и было плохим, то Айви заставила меня забиться в угол темной кабинки, которую мы смогли получить. Три битника сетовали на несправедливость жизни и издательской индустрии в той кабинке до тех пор, пока Айви не встала над их столиком с ее Гранде и мрачным настроением, они сразу же подхватили листы бумаги с двойным интервалом и красные карандаши и переместились за столик, на который попадало солнце.
Настроение Айви улучшилось, когда большее количество ее напитка оказалось внутри нее, она склонила голову над чертежами музея, но если мой вечер с Феликсом и Кормелем был беспокойным, то пребывание Нины в безопасном доме было ужасным. Как Айви и ожидала, Нина разозлилась при одном только предположении, что без устойчивого подавляющего ощущения Феликса, ясности восприятия, и силы, которую он давал ей, она быстро выйдет из-под контроля. Айви доставила ее до дома как раз вовремя.
Утро было ярким и холодным, и Дженкс грелся на светильнике. Нас было всего трое, как мне нравилось, и у меня было подозрение, что мы были в той же самой кабинке, в которой мы заключили наш договор, чтобы открыть свой бизнес. Я удивлялась всем переменам, которые произошли в нашей жизни с тех пор. Для всех это стало лучше, не так ли? Я не была так в этом уверена. Я любила и потеряла. Так было и у Айви. Так было и у Дженкса. Хорошее тоже было, разве нет?
Айви посмотрела на часы, сложила карту и убрала ее.
— Она здесь? — спросил Дженкс, его пыльца была странной, светло-голубой, обрамленной золотой каймой. Я никогда не видела такого раньше, и подумала, а что если его увеличенная продолжительность жизни давала пыльце более широкий спектр цветов.
Айви покачала головой, небрежно протягивая длинные бледные пальцы к чашке кофе. Молча, она смотрела мимо постоянных посетителей, когда она пыталась представить свою ночь в перспективе. Ее волосы были прекрасно уложены, короткая куртка делала ее похожей на модель. Люди смотрели на нее с завистью. Она выглядела так, будто у нее было все. Выглядела было ключевым словом. Ее глаза покраснели от беспокойства, а усталость тянула ее, как злая собака.
— Я предпочла бы сделать это ночью, — сказала я, думая, что идея просто зайти, взять кольца, и уйти была отличной, если бы мне было четырнадцать, и я пыталась украсть шоколадку, но мне было двадцать семь, и я боролась за кусок незаменимого эльфийского наследия. С другой стороны самые старые уловки работали лучшее.
— Безопасность невозможна ночью, — прошептала она.
— Кроме того, — сказал Дженкс, когда он опустился, его слова были невнятными, он жевал один шариков из нектара и пыльцы, которые сделала для него Белль. — У Айви не было времени спланировать всю работу. Все будет отлично! — Он проглотил кусок. — Это не сильно отличается от законной работы. Тебя ловили на этом половину времени.
— К-оме то-о, — сказал Дженкс, когда он опустился, его слова были невнятными, он жевал один шариков из нектара и пыльцы, которые сделала для него Белль. — У Ай-и не бы-о в-е-ени, обы сплани-овать всю аботу. Все у-ет отлично! — Он проглотил кусок. — Это не сильно отличается от законной работы. Тебя ловили на таком половину времени.
Поправляя шарф, я недовольно посмотрела на него. Его щека была сильно выпучена как у бурундука, когда он яростно жевал. Белль сделала ему еду ее размера, а не его, дети хихикали в это утро, когда фейри грубо дала ему еду в бумажном пакете, она сложила ее сама. Дженкс только сказал «спасибо», как раз, когда жестом показал детям, чтобы они оставили его в покое. Я им гордилась.
— Кусок пирога, — прошептала я, желая спросить Айви о карте.
— Просто, как пирог! — сказал пикси, его пальцы теперь прилипли к салфетке. Разочарованный, он поднялся со стола, подхватив с собой салфетку. Его пыльца стала разъяренно красной, и Айви встала на бумаги указательным пальцем. Крылья грохотали, он выхватил меч, и в три движения заставил кусок салфетки полететь вниз.
— Если вы двое не успокоитесь, я цапну Рэйчел, — пробормотала Айви, и я плюхнулась на стул с двойным кофе Гранде в руке: итальянская смесь, сухое обезжиренное молоко, капелька малины, без пенки. Алу нравилось цельное молоко, но я подумала, что это было слишком дорого.
— Прости. — Это тревожило меня больше, чем я хотела признавать, что нам приходилось красть эти глупые кольца. Вовлечение невинного отчасти слишком беспокоило меня. Но, как сказал Дженкс, не было достаточно времени для обычного красивого планирования Айви. Мы должны были войти грязно и быстро. Войти, попасть на охраняемую зону, где лежали вставочные экземпляры, отвлечь внимание, сделать финт пальцами и оставить пару фальшивых колец перед выходом в парадную дверь с тем, с чем мы пришли. Это была вина скряги-эльфа, если бы он не отказался от договоренности. Трент все еще был в безвременье, и это тревожило меня. Сильно тревожило.
Я играла с чашкой кофе, чувствуя, как тишина становится неуютной.
— Я рада, что ты вернулась, — сказала я, и Айви уставилась на меня. — Было тихо.
Она наморщила лоб и отвела взгляд.
— Я постараюсь не создавать столько шума.
Гнев загорелся и умер, и я смотрела, как ее зрачки расширились и вернулись к нормальному виду. У нее была трудная ночь. Я могла быть снисходительнее к ней.
— Я не говорила, что ты очень шумела. Я сказала, что было тихо. Я также сказала, что я рада, что ты вернулась. Я сожалею, что у тебя была такая тяжелая ночь с Ниной. Она будет в порядке? Феликс был… — я сомневалась, мой гнев исчез, как только я вспомнила его сгорбленную тень, как он стоял в тоске в моей кухне в момент ясности, как бешено вращались его глаза, когда он искал меня, чтобы я убила его, это было для него выходом из нового ада. — Мне не нравятся вампиры-нежить, и то, как они используют людей, как бумажные салфетки, и выбрасывают их, но, наблюдают, как те сломаны и сходят с ума. — Я подняла глаза, увидев свою собственную боль. — Мне плохо из-за него.
Глаза Айви были испуганными, когда она смотрела, как ее пальцы берут чашку.
— Эй, Э, я собираюсь проверить периметр, ладно? — сказал Дженкс, потом сорвался с места и вылетел через двигающее окно, пугая дерьмого баристу, который открывал его. Хотя солнце уже ярко светило, для него было слишком холодно, чтобы долго находиться снаружи. Он вернется.
«Трус», — подумала я, но я не винила его. Айви выдохнула, все еще избегая меня. Либо она будет говорить, либо нет.
— Может быть, мне не следовало вмешиваться, — сказала она, и я напрягла слух, чтобы расслышать ее за шумом «фоновой» музыки и разговорами. Глаза Айви двигались, сердечная боль отражалась в них. — Из-за меня прошлой ночью страдали люди, хорошие люди. Не только мои друзья у Пискари, которые кормили того монстра, но и те люди в безопасном доме. Нина согласилась на эту договоренность с Феликсом. Кто я такая, чтобы пытаться ей помочь?
Я наклонилась над столом, и Айви вздрогнула, когда моя рука сжала ее руку. Чашка была длинной и холодной, но ее пальцы были теплыми.
— Нина не соглашалась на это. Она купилась на ложь, укрываясь силой и эйфорией. Люди страдали за нее, но они делали это, зная, что помогают одному из своих вернуться. Если Нина сможет выжить, если ты сможешь вернуть ее оттуда, где Феликс наполнял ее восторгом, а затем бросил ее, тогда есть надежда и для них. Вот почему они взяли твою боль. Ты дала им надежду, что они тоже смогут выжить.
Айви выглядела виновато, и я вспомнила дикую пустоту, которую я видела не раз в Кистене, когда он остался без управления Пискари, живые вампиры лгут себе, что жизнь хороша, и у них есть весь мир. Они нуждались в знании, что выход был, возможно, они нуждались больше, чем себе это представляли.
Мои глаза были теплыми от непролитых слез, и Айви быстро моргнула, когда она выдернула свою руку из-под моей. Она хотела верить, но ей было тяжело принять жертву других ради нее.
— Охраняй Нину, — сказала я, пряча руки под стол. Решимость наполнила меня где-то между поисками Феликса в моей кухне и спотыкающейся Айви, которая пришла домой прошлой ночью, рыдая от чужой боли. Я не могла позволить Айви страдать в аду, я видела Феликса в ловушке. Я должна была найти способ спасти ее душу. Обязана.
— Спасибо, — прошептала Айви, ее движения были медленными, когда она смяла экологичную салфетку. Глубоко вздохнув, я почти видела ее акцент на «сейчас». — Это была трудная ночь. Потребовалось шестеро из нас, чтобы удержать ее, когда жажда крови накрыла ее. Если все пойдет хорошо, я постараюсь быть рядом, когда она проснется, чтобы она знала, что я… в порядке.
Она не могла смотреть на меня, и я пожелала, чтобы ей не было так стыдно за то, что мы должны были делать, чтобы выжить. Все мы пали. Какое значение имело то, что мы делали после этого.
— Скажи Нине за меня, что она может сделать это, ладно? Что оно того стоит. — Что ты этого стоишь.
— Скажу, — прошептала она. — В следующий раз, когда увижу ее. Спасибо.
Слезы кололи глаза, но я улыбалась, и она тоже. Нина была сильной. Она выживет. Я никогда бы не подумала, что Айви когда-либо будет на другом конце наркомании, и я гордилась ей.
Взгляд Айви прошел сквозь меня. Она не пошевелилась, но что-то переместилось, ее тихое дыхание хищника проскользнуло внутрь и наружу, и я с трудом подавила дрожь. Просто все быстро изменилось.
Потянувшись за салфеткой, я притворилась, будто вытираю мой рот, когда я повернулся ко входу.
— Это она? — сказала я, увидев блондинку в свитере с глубоким вырезом, а ее юбка была по-весеннему короткой. Она была в плотной куртке, и она, казалось, знала всех, за прилавком, разговаривая громко и весело, когда она флиртовала, ожидая своей очереди.
Айви уже тянулась к своей сумочке.
— Да, — сказала она, вставая и не глядя на нее. — Без пяти минут восемь. Точно в срок.
Дженкс опустился, его крылья мгновенно меня оповестили.
— Она вышла из синего «Мустанга», — сказал он, все еще отдирая от себя салфетку пальцами. — Я думаю, что он новый, поскольку крыша открыта. Слишком холодно, если это ее первый кабриолет. Я дам тебе ключи, Айви. Ты идешь закрывать верх.
— Спасибо, — сказала она, мягко мне улыбнулась, прежде чем отвернуться и небрежно пройти в нескольких дюймах от женщины.
Я встала, когда белокурая женщина вздрогнула, как если бы по ней прошел холод.
— Трус, — отругала я Дженкса, когда передвинулась, чтобы встать в очередь прямо за ней.
— Ты думаешь, что я собираюсь ввязываться в то женское дерьмо? — сказал он, прижимаясь к моему шарфу. — Черт, нет! Ау, она милая! Ты уверена, что мы должны запереть ее в багажнике?
«Когда я разберусь с ней, она будет злее, чем кошка в колодце», — подумала я, как только сделала быстрый шаг от нее, когда она делала заказ. Я боялась, что если я подберусь слишком близко, то смогу поймать от нее какой-нибудь веселый вирус, который уже бурлил в ней. Было слишком рано, чтобы быть отвратительно бодрым, но я полагаю, что если из-за работы нужно одеваться как при профессиональном безумии, веселый нрав может быть ценным качеством. Прямо сейчас, мне становилось плохо от перегрузки улыбками.
— Жабья моча, — пробормотал Дженкс. — Эта женщина еще бодрее, чем ты после того как кое-что получишь, Рэйч.
— Заткнись, Дженкс.
— Я не видел тебя такой… черт, как давно это было?
— Заткнись! — пробормотала я, затягивая мой шарф, пока он не позвал дядю, смеясь надо мной. Это было какое-то время назад, и, что еще хуже, что это было с Пирсом. Все, с кем я занималась сексом, умерли. Кроме Маршала, и только потому, что он во время меня бросил.
Адреналин побежал по венам, когда мисс Жизнерадостные Волосы закончила делать заказ и встретилась со мной взглядом, переходя к столу выдачи. Она, должно быть, слышала, как я велела Дженксу заткнуться, но то, что она была немного сумасшедшей, помогало, и я послала ей нейтральную улыбку и поправила сумку. Милая или нет, она была нашим быстрым и грязным билетом в музей и за двери безопасности. Я ненавидела запирать людей в их собственных багажниках. Кроме Фрэнсиса. Это было весело.
Я по-прежнему улыбалась, когда подошла к прилавку.
— Э, два гранде, черных. Латте, и ванильный Гранде с капелькой тыквы, если он все еще есть. — Я знала, что они делали. Я заказала напитки в точности такие же, как мисс Жизнерадостные Волосы, вплоть до объема. — Ой, и вы можете поставить все это в пакет? Спасибо.
— Понял, — сказал бариста, не глядя вверх, не замечая, что это был такой же заказ. Джуниор бы заметил, и я была рад, что его здесь не было.
Я передала баристе чек, чтобы расплатиться и повернулась, чтобы увидеть, что голубой Мустанг на парковке по-прежнему стоял с открытой крышей.
— Спасибо, — сказала я, зевая, когда он дал мне сдачу. Восемь? Сейчас действительно было восемь? Адреналин или нет, это было сумасшедшее время для работы. Это была проблема человечества. Они повреждали мозг от раннего солнца.
— Э, Рэйч? — прошептал Дженкс, тыкая мне в шею, и я подскочила, слабо улыбаясь баристе, когда я передвинулась.
Я просто стояла внутри личного пространства большинства людей, и, конечно, мисс Жизнерадостные Волосы заметила, поправляя бретельку. Мой пульс участился. Я ничего не могла поделать. Может быть, мне было так же плохо, как и Айви. Когда заказ женщины соскользнул на стол в одном из этих бумажных лотков, я была готова.
— Спасибо, Билл! — прокричала она весело, потягиваясь к нему, когда я наклонилась, как будто тоже тянулась к нему. Женщина стояла передо мной, в ее руках был горячий кофе, когда она повернулась, врезаясь прямо в мою поднятую руку. Весь кофе вывернулся бы на меня, но так как я планировала эту аварию, то он вылился на нее, а не на меня.
— Какого хрена! — воскликнула женщина, отступая назад, и весь заказ пролился на пол. Ну, не весь, ее розовый свитер с V-образным вырезом, теперь тоже был в уродливых коричневых пятнах.
— О, многословно, — сказал Дженкс, и я услышала, как он поднялся в воздух, гремя крыльями.
Мой шок был поддельным, но выглядело все достаточно реалистично. У меня было много практики.
— О, Боже! — воскликнула я, стоя на месте с щенячьими глазами и беспомощно разводя руками. — Прости-и-ите!
Бариста уже находился в движении, вытирая пол, а она отступала к столам и стульям, настолько отвращение поглотило ее. — Билл, можно мне еще один набор? — сказала она, а затем зашипела на меня, — Почему вы не смотрите, куда идете, — и как бы смущаясь этого выпада, она села.
Она защищалась, и это было мне на руку. Это не делало чувство вины меньше, но это, как правило, имело тенденцию аукаться позже.
— Боже мой, мне очень, очень, жаль, — сказала я, хватая салфетки, как сумасшедшая, и тыкая ими в нее. — Здесь, позвольте мне дать вам мой адрес, — сказала я, опуская голову и копаясь в сумке, она взяла их, вытирая спереди свитер, пока она не понял, что это было бесполезно. Дженкс был у потолка, и я уронила свою сумку, чтобы отвлечь ее, когда этого не сделали салфетки. — У меня где-то была визитка, где-то здесь. Пришлите мне счет за химчистку. О-о, свитер из ангорской шерсти, не так ли? Я могу сказать.
— Серьезно, все в порядке, — сказала она, но теперь она смотрела на меня, а не на Дженкса в ее сумочке. Черт, все смотрели на меня. Айви и Дженкс помогали мне собирать сумку, там были: тампоны, противозачаточные таблетки, презервативы на гигантский размер, и наручники с мехом, которые выбрал Дженкс, хихикая.
— Я такая растяпа, — сказала я, хватая ручку из клуба в Низинах, которую дала мне Айви. Я нацарапала адрес автобусного парка в центре города на спичечном коробке.
— Нет, действительно, все в порядке, — сказала она, поднимая руки, чтобы удержать меня на расстоянии вытянутой руки. На ее лице была смесь отвращения и презрения. Я была тупицей, и все могли об этом рассказать.
— Пожалуйста, просто возьмите, — сказала я, и она, наконец, взяла коробок, только чтобы я отвязалась. — Я, должно быть, была в полусне. — Подали мой заказ, и женщина поняла, что ей нужно пойти домой и переодеться. Я могла видеть это по ее глазам. Позади нее, на стоянке, крыша автомобиля была почти закрыта. — По крайней мере, позвольте мне заплатить за ваши напитки! — сказала я, протягивая руки, как если бы я собиралась схватить ее за руку.
Она быстро отступила.
— Я уже заплатила за них, — сказала она, уже не так бодро. Морщась, она сняла свитер и посмотрела на часы. — Билл, я должна идти. Забудь про кофе.
— Поймаю тебя завтра, Барби, — сказал он, и я чуть не подавилась. Барби? В самом деле? Это было законно?
Но на машине снова была крыша.
— Подождите! Ваш кофе! — воскликнула я, хватая свой пакет с дубликатом ее заказа и следуя за ней.
— Послушайте, все в порядке! — сказала женщина, уже начиная злиться, когда она направлялась к двери. — Я должна съездить домой и переодеться. Просто забудьте, ладно? Произошел несчастный случай.
Я колебалась с несчастным выражением лица, когда она рванула наружу. Несчастные случаи бывают, особенно, когда ты их планируешь. Куранты весело прозвонили, и мой взгляд упал на ноги.
— Ну, я пыталась! — сказала я всем, затем метнулась обратно к прилавку и стала запихивать все обратно в мою сумку.
Суетясь после нее, я жестко открыла дверь. Она была почти в своей машине, и она дернулась, когда увидела меня.
— Действительно, все в порядке! — сказала она, как будто зная, что я собиралась последовать за ней. Я почти улыбнулась. Мой взгляд скользнул к соседнему мусорному контейнеру, ища лепрекона, ловящего дым рядом с ним. Сегодня я могла бы рискнуть принять бесплатное желание.
Дженкс опустился вниз, я распушила свой шарф, и он прижался к нему.
— Эй, ты думаешь, похолодало? — спросила его, когда мы направлялись к ней, больше, чтобы убедиться что он следит за температурой, чем для какой-либо необходимости разговора.
Дженкс затянул шарф потуже вокруг себя.
— Температура упала на два градуса с утра. Сегодня мы будем ночевать внутри.
Адреналин струился, сладкий и красивый. Она стояла у своей машины, отыскивая недостающие ключи в забитой сумочке. Было так просто похитить кого-то. Действительно, было странно, что это не происходило чаще. Она была так измотана, она даже не помнила, что крыша была открыта, когда она уходила.
— Вот, возьмите немного денег! — сказала я ей, протягивая руку и делая шаг вперед. — Я должна вам за напитки.
— Я сказала, что все нормально! — крикнула она, явно разозлившись. По-прежнему без ключей, она села в машину, думая, что так безопаснее. Дверь захлопнулась, и я встала там, стуча ей в окно. — Оставьте меня, черт побери, в покое! — крикнула она, выворачивая сумочку на колени. — Боже мой, ты хочешь меня снять?
Айви на заднем сидении села, бледная рука скользнула к шее женщины.
— Нет, мы стараемся тебя похитить, — прошептала она. — Есть разница. Тебе было бы веселее, если бы мы пытались тебя снять.
Женщина вдохнула, чтобы закричать, и я постучала в окно, качая головой.
— Я бы не стала этого делать, — выдохнула Айви, ее глаза были прекрасного карего цвета.
— Да! — крикнул Дженкс через стекло на нее, когда он завис на ее уровне глаз. — Это только разозлит ее. Тебе не понравится, если она разозлиться.
— Открой дверь, — потребовала Айви, и Барби испуганно завозилась с замком.
Я открыла дверь, улыбаясь так, чтобы не напугать ее сильнее, но отчасти это имело неприятные последствия.
— Подвинься, — сказала я, вглядываясь. — Давай. Ты, тощая. Садись на сидение пассажира.
— Деньги? — сказала она, белея. — Вам нужны деньги? У меня нет серы. Вот, возьмите мой кошелек. Возьмите его!
— Я уже был в твоем кошельке, — сказал Дженкс с приборной панели. — У тебя там ничего нет.
— Просто двигайся, — сказала я, раздражаясь, кто-нибудь меня вообще заметит или нет. — Живее, Барби, а не то мне придется превратить тебя в лягушку.
Дженкс застучал крыльями, его пыльца была счастливого серебряного цвета.
— Она сделает это! — предупредил он. — Я раньше был ростом шесть футов.
Айви закатила глаза, но женщина неуклюже перебралась через консоль.
— Тебе действительно нужно перестать давать глупые имена людям, с которыми ты соприкасаешься, — пробормотала вампир, перемещаясь вместе с Барби. — Это неуважительно.
Настроение улучшилось, я передвинула сиденье, ставя пакет с кофе на пол.
— Это ее настоящее имя, — сказала я, садясь, и Айви вздрогнула.
— Прости.
— Пожалуйста, не трогайте меня! — сказала Барби, теперь уже боясь, и я почувствовала себя плохо, я взяла ключи у Айви через сиденье и завела машину, мотор заурчал.
— Причинять тебе вред не входит в наши планы, — сказала я, осторожно подвинулась назад и включила передачу. — Поэтому, пожалуйста, не делай ничего, чтобы изменить это. Все, чего мы хотим — это позаимствовать твой автомобиль на несколько часов, а затем мы высадим тебя в центре города Цинциннати с историей, которая поможет тебе написать роман и выпустить фильм недели. Хорошо?
Барби облизнула губы.
— Ты — Рэйчел Морган, не так ли, — сказала она, широко распахивая глаза.
Я встретилась с Айви взглядом в зеркале заднего вида, не уверенная, должна ли я быть польщена или нет. Айви пожала плечами, и, когда Дженкс хихикнул, я повернулась к женщине, улыбаясь самой теплой улыбкой.
— Да, и ты собираешься помочь нам спасти мир. Какое у тебя парковочное место, Барби?

Глава 21

— Но я хочу помочь спасти мир! — сказала Барби жалобно, когда я помогла ей залезть на заднее сиденье такси, придерживая рукой ее голову, чтобы она ни обо что не ударилась. Ее руки были скованы теми наручниками с мехом, и из-за этого ее движения были несбалансированными. — Я могу помочь. О Боже, не оставляйте меня здесь. Тут так плохо пахнет!
Я поморщилась, сняла пропуск с ее шеи и сунула его в задний карман.
— Для Ларри — один черный, Сьюзен — тыква, а Фрэнк — латте, верно?
Дженкс нетерпеливо завис над крышей такси.
— Ты опоздаешь в первый день, — предупредил он.
— Да, но я могу помочь! — настаивала она, я прислонилась к машине, чтобы стянуть с нее туфли. Я не носила каблуки, но заклинание двойника делало меня только похожей на нее. Было бы более убедительно, если бы мы были одного роста.
— Поверь мне, — сказала я, закрывая заднюю дверь. — Ты помогаешь. Правда.
Я оттолкнулась от машины и посмотрела на пустой парк, надеясь, что никто не наблюдал за нами из дома через дорогу. Айви наклонилась поговорить с водителем, она дала ему пачку наличных и заглянуть в ее декольте, когда она велела ему отвезти женщину в больницу, в психиатрическую больницу. По закону, они должны были протестировать каждого, кто завалил экзамен, а с историей Барби, они долго будут ее опрашивать. Это было лучшее, что я смогла придумать в такой короткий срок, не очень приятное, но лучше, чем запихнуть ее в багажник машины или оставить где-то связанной.
— Хорошо? — спросила я у водителя, и он посмотрел мне в глаза через зеркало заднего вида, кивая.
— Подожди! — проплакала Барби, когда я закрыла дверь, а она задергалась с пушистыми наручниками на запястьях. — Откуда мне знать? — крикнула она, приглушенно, но вполне понятно, через стекло. Я жестом показала водителю, чтобы он опустил стекло, и она наклонилась ко мне, задыхаясь. — Как я узнаю, что ты спасешь мир?
Действительно, они будет ее держать очень, очень долго.
— Если мы все еще будем здесь, в субботу, тогда все сработало, — сказала я, затем похлопала по крыше такси, чтобы показать водителю, что мы закончили.
— Я хочу помочь! — кричала женщина, когда они тронулись, Айви пересекла тротуар и встала рядом со мной. Дженкс порхал рядом, с прядью волос Барби, я использую ее, чтобы запустить заклинание двойника. Лей-линия, проходящая прямо через искусственные пруды и под Мостом Твин-Лэйкс, и в хорошие дни была едва годной, но сейчас, с несбалансированными линиями и кричащими диссонансами, она была ужасна.
Я вздрогнула, когда запустила амулет и бросила его в карман. Дженкс присвистнул, а Айви кивнула. Я посмотрела на свои руки, видя, что ничего не изменилось, но, очевидно, это было не так. Даже мой голос будет звучать, как у нее. Незаконно. Все, что мы делали, было незаконно, и не в первый раз, я задумалась, как я дошла до такого: делать незаконные вещи, чтобы помочь Тренту. Помочь ему спасти мир.
Может быть, это я должна была ехать в том такси в больницу.
Видя мое настроение, Айви положила руки мне на плечи и развернула меня обратно к машине.
— Ты была милой, — сказала Айви, когда мы пересекли тротуар, охлажденный ночью. — Лучше, чем была я. У нее будет интересное утро, к обеду она будет дома. Не беспокойся об этом.
— Я не хочу втягивать ее, — сказала я, когда мы подошли к автомобилю Барби. — И попытка быть ей — это наш провал. Я не могу быть настоящим человеком.
— Да, — сказал Дженкс, когда он проверил себя в боковое зеркало. — Она слишком бодрая.
Нахмурившись, я открыла дверь и села, ноги мои по-прежнему были на асфальте.
— Ты никогда не пыталась быть кем-то, кем ты не являешься? — сказала я, стягивая сапоги, бросая их назад и надевая каблуки Барби.
— Постоянно. — Айви не смотрела на меня, ее взгляд был направлен на Низины через реку.
— Это не то, что я имела в виду, — сказала я, затем вставила ключи в замок зажигания. Мне это не нравилось. Нисколечко. Но мне были нужны эти кольца, а это был единственный способ их получить.
Айви посмотрела на меня через открытое окно. Я могла еще почувствовать запах духов Барби, и мне стало неловко.
— С тобой все будет хорошо, или ты хочешь отказаться прямо сейчас?
Дженкс завис за ее спиной, и я включила заднюю передачу. Она знала также как и я, что выбора не было. Однако, когда я думала об этом весь небольшой путь до художественного музея, я все больше и больше злилась. Единственная причина, по которой мы пытались это провернуть за такой короткий срок, было потому, что я была знакома с планировкой. Ник работал здесь, и он возил меня сюда более чем один раз с частной экскурсией. Весь подвал был лабиринтом хранилищ и офисов, и там будут находиться экспонаты до тех пор, пока выставку не откроют.
Айви ехала позади меня, в мамином синем «Бьюике», когда я заехала на стоянку музея. Зная, что сделала бы Барби, я припарковалась на месте, где никто не поцарапает краску, и в полдень там будет тень. Айви медленно проехала мимо, паркуясь поближе к двери. Она собиралась все это курировать, у нее был блокнот и складной стул. Как только я буду внизу, Дженкс отдаст ей мой пропуск, и она спуститься вниз на дальнем лифте, подготавливая наш путь к отступлению.
Кофе был холодным, когда я подхватила пакет и выскользнула из машины, после того, как я закрыла автомобиль, я нагнулась, чтобы положить ключ на переднее колесо, где я обещала Барби, что оставлю его. Не желая разрушить мою историю холодным кофе, я потянула лей-линию и подогрела его заклинанием, я твердо думала о темном, горьком вареве, таким образом, я бы не нагрела, скажем, радиатор автомобиля. Кери научила меня этому, и основательно несчастная, я потопала к главному входу, незнакомые каблуки так и норовили отправить меня на бордюр.
Я не смотрела, как Дженкс подлетел ко мне, к музею он ехал с Айви. Молча, он пробрался по моим волосам, которые были как у Барби, потом за них.
— Все будет отлично, — сказал Дженкс, когда он спрятался за занавесом моих волос.
Мне не нравилось, что я так много телеграфировала, но я ничего не сказала. Барби, возможно, не пришла бы на работу в черных брюках и свитере, который закрывал ее декольте, но у меня было на это оправдание. Опаздывая, я поспешила по лестнице, продолжая вертеть в руках мой пропуск.
— Эти каблуки меня убивают, — пробормотала я Дженксу, когда я добралась до верха, охранник открыл мне дверь.
— Расслабься, Рэйч. Ты вспотела.
Да, я вспотела. Я не хотела этого. Я похитила женщину и притворилась ей. И все это среди бела дня. И я не могла избавиться от ощущения, что Ник был где-то рядом и наблюдал за мной.
— Эй! Привет! Я опаздываю! — сказала я весело, стараясь соответствовать оживленной Барби, когда дошла до двери. — Какая-то ведьма пролила на меня кофе, и мне пришлось вернуться домой и переодеться.
Ларри, благо его имя было на бейджике, улыбнулся и придержал дверь, когда я скользнула перед ним. — У тебя пять минут, — сказал он, и я заколебалась, стоя внутри отдающего эхом пространства. Черт, я забыла, какой напиток он должен был получить.
— Тебе лучше поторопиться, — сказал мужчина, его глаза засветились, когда он взял один стакан с черным кофе. — Булл вышел на тропу войны.
Мое краткое облегчение умерло, когда я подумала, что он знал.
«Булл?» — подумала я, затем прожонглировала оставшимися стаканами с кофе, чтобы показать мой пропуск. — Спасибо за предупреждение, — сказала я, закатывая глаза, потому что сейчас это казалось правильным.
— Спасибо. — Он поднял кофе в приветственном жесте и убрал его под стол, когда мужской вопль эхом отразился где-то глубоко внутри.
Я послала ему последнюю улыбку, потом повернулась, сердце бешено колотилось. Барби работала на стойке информации/безопасности прямо через вестибюль, но их было две, и я не была уверена, куда пойти. Лифт, ведущий в подвал, находился через Большой Зал, но там была лестница, напротив поста Ларри, о которой знали только сотрудники и их бывшие подружки. Мои каблуки цокали по мраморному полу, и я кивнула женщине, смотревшей на меня у информационного стенда. Я могла побиться об заклад, что это была Сьюзен.
— Барб! — прокричал высокий, мужской голос, и я улыбнулась Сьюзен, когда наши глаза встретились.
Крылья Дженкса пощекотали мою шею.
— Э, Барби? — повторил он, и я отметила, что меня звали.
Чувствуя себя бесконтрольной, я повернулась к парню в твидовом жилете, выглядывающем из сувенирного магазина музея.
— Девушка, а где мой латте! — сказал он добродушно, и я развернулась. Я предполагала, что это был Фрэнк.
— Прости! — выдавила я, когда протолкнулась к нему, мой голос эхом отдавался в пространстве, Дженкс метнулся с моих плеч и исчез в воздуховоде, чтобы найти главный узел системы безопасности. — Я сегодня такая легкомысленная. Какая-то ведьма в «Дж..», э, у Марка пролила на меня кофе, и мне пришлось бежать домой, чтобы переодеться. Я не могла ни о чем другом думать!
Фрэнк взял латте с улыбкой на лице.
— Слава Богу… — он растягивал слова, оглядывая сверху донизу мой наряд. — Что за дрянь, они отвратительно работают в кафе. Честно говоря, я не знаю, почему ты не носишь черный чаще. Это классика, и с твоим телосложением, ты легко можешь его носить. А теперь иди. Ты должна заняться бесполезной работой. Он на тропе войны. Чья-то задница дергает его цепь, а мы получаем по рогам.
Моя улыбка стала по-честному теплой, когда он сделал глоток и помахал мне рукой.
— Спасибо, — сказала я, догадываясь, они отлично дружили, и он улыбнулся и отхлебнул из стакана.
— Черт побери, малышка! — воскликнул он резко. — Как тебе удается приносить настолько горячий!
Ларри открыл двери для публики, когда я протолкнулась к последней женщине. Ее полиэстеровый темно-синий костюм с белой блузкой кричал «гид», и ее брови высоко поднялись на мой черный наряд.
— Сьюзен, — выпалила я, прежде чем она смогла что-нибудь сказать. — Боже мой! Ты не поверишь, что со мной произошло утром. — Нервничая, я скользнула за прилавок, молясь, чтобы я все сделала правильно. — Как Булл?
Сьюзен взяла кофе с тыквой, и я выдохнула с облегчением, радуясь, что не предложила ей черный.
— Он рвет и мечет, — сказала она, мыча в благодарность и вытирая пену с губ. — Что-то с новым эльфийским экспонатом. Спасибо, кофе с утра — это отлично. Черный — это ново для тебя. В чем дело?
Я пожала плечами, не желая садиться и претендовать на пространство до тех пор, пока я знала, что здесь мое. — Ведьма пролила на меня кофе. Тебе нравится сумка? Я подняла сумку для того, чтобы она на нее посмотрела.
— Она не подходит, но я спешила. — Сьюзен пожала плечами, и я поставила сумку на прилавок рядом с кофе. — Эльфийский экспонат? — напомнила я, сканируя камеры видеонаблюдения на потолке на предмет наличия пыльцы Дженкса. У нас не было времени на план, и, хотя мне нравилось так работать, но я не хотела, чтобы все рухнуло из-за новых мер безопасности.
С кофе в руке Сьюзен оглядывала первых посетителей.
— Что-то не так с безопасностью. А вот и они. Еще не пятница, да?
— Не выставляй меня туда, — прошептала я. Кладя руку на талию, я села, не желая вести экскурсию. Сразу за дверью стояли две мамаши с тремя детьми. Они разбирали свои коляски, пеленки и пакеты, которые там лежали, дети улюлюкали, слушая, как эхо разносит их голоса. Позади них, Ларри бегло осмотрел сумку Айви. С ней было все ясно, и статная женщина прошла мимо молодых мам с детками, ее жесткий подбородок показывал, что она была раздражена отсутствием планирования, но под этим промелькнула необходимость.
— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказала я, все еще стоя за стойкой информации, как если бы я срослась с ней. Сьюзен показалось, что собиралась пройти с ними.
— Выглядишь ты ужасно, — сказала Сьюзен, глядя на меня беспокойно. — Присядешь? Ты заставляешь меня нервничать. Я возьму первую экскурсию.
— Спасибо, — прошептала я, опускаясь.
— И пока ты там, организуй брошюры, ладно? — добавила она весело, схватила карту и пошла навстречу мамам, пытающихся взять их дети и двигаться вперед.
Я послала ей кислый взгляд, когда она скорчила рожицу через плечо. Это было правильно, по-видимому. Айви ушла, и я посмотрела на коридор, который вел к лестнице и в комнату отдыха работников. Я очень хотела, чтобы Дженкс вернулся. Чем меньше я буду играть гида Барби, тем лучше.
— Доброе утро! — сказала Сьюзен, держа в руках карты, когда она подошла к двум женщинам. — Мы собираем экскурсию в Большом Зале, если вам интересно. Она занимает около сорока минут и бесплатная. Я приду примерно через пять минут, если вы захотите подождать.
Дженкс опустился вниз, чертовски пугая меня, и я закашляла, чтобы скрыть удивление.
— Айви около лифта, который доставит ее вниз в подвал, — сказал он, улыбаясь, потому что он заставил меня вздрогнуть. — Я собираюсь включить сигнализацию во дворе. Не уходи, пока она не сработает во второй раз. Поняла?
— Второй раз, поняла, — сказала я, смахивая пыль, прежде чем Сьюзен повернулась и увидела ее.
— Как только ты будешь внизу, я заберу твой пропуск, поднимусь к Айви, а потом спущусь вместе с ней на лифте.
Это был неплохой план, но я знала, что всякие «возможно» сводили Айви с ума.
— Поняла. Вторая сирена. Иди! — прошипела я, когда Сьюзен развернулась от двух женщин и пошла обратно, шлепая себя картами по бедру.
Показывая мне большие пальцы, Дженкс опустился ниже уровня стола и полетел на уровне лодыжек, на мраморном полу была короткая вспышка.
— Ставки? — Сьюзен оперлась о прилавок, словно усталый турист. Я уставилась на нее непонимающим взглядом, и она взглянула на часы и добавила, — Выберусь ли я отсюда, прежде чем покажется Булл?
— А-а… — я подстраховалась, и она наклонилась, чтобы взглянуть в коридор и на вход в Большой Зал.
— Черт, они не собираются ждать, — сказала она, делая шаг. — Барб, я собираюсь пойти, поймать их. Я не хочу сидеть здесь в течение следующего часа. Если кто-то еще войдет, отправь их дальше. Я буду держать их в Большом Зале, пока экскурсия не начнется.
Я поморщилась, как если бы я собиралась возразить, но раздался раздражающий вой сирены. Мой пульс участился, и я повернула поддельные кольца на пальце.
— Иди, — сказала я, желая уйти отсюда. — Наверное, ничего страшного. — Она заколебалась, и я добавила, — или ты потеряешь их.
Она быстро вздохнула, перегнулась через прилавок и схватила флажок гида.
— Спасибо. Я в долгу перед тобой.
Ее каблуки цокали в дали по полу, когда выключилась сирена.
— Нет, благодарю, — сказала я сухо, затем махнула рукой Фрэнку, стоящему на входе магазина. Он резко нырнул внутрь, и я повернулась на стуле, чтобы увидеть троих мужчин, важно шествующих через холл в сторону кафе. Один был в костюме и галстуке, один в форме сотрудника службы безопасности, а третий был человеком из обслуживающего персонала. Пора идти, Дженкс!
— Барб! — воскликнул мужчина в костюме, когда он поравнялся со мной, и, не сбавляя темпа, пошел дальше. — Я хочу поговорить с тобой. Где Сью?
Я беспечно развернулась.
— Экскурсия, — сказала я, всматриваясь в потолок, ища пыльцу пикси.
— Никуда не уходи. — Опустив голову, он рявкнул в рацию, — я хочу получить ответ сейчас, а не через пять минут!
Как только они исчезли в коридоре, сирена зазвучала снова. Я улыбнулась мужской нецензурной ругани. Фрэнк захохотал. Я видела через стеклянные стены, что он дрожит.
Было пора уходить, и я схватила свою сумочку за ремень и поставила на стол знак «БУДУ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ».
— Туалет! — сказала я одними губами Фрэнку, когда он заметил, он кивнул и вернулся обратно к проверке наушников «успокаивающих звуков».
Сигнализация все еще визжала, когда я направилась в уборную для сотрудников. Помахав Ларри, я направилась вниз по холодной лестнице, чтобы приложить пропуск Барби к считывателю внизу.
Цементные стены, выкрашенные в белый цвет, и мозаичный пол, положенный в 1960-х годах, встретили меня копотью по углам, они выглядела так, будто их не мыли лет пять. Сердце колотилось, я стал перебирать амулет двойника в карман, желая избавиться от него. Мои каблуки стучали, и я прошла в комнату отдыха стараясь казаться спокойной, когда услышала гудение микроволновой печки.
— Барб! — крикнул кто-то, я застыла.
Дерьмо.
— Да?
— Булл тебя ищет.
Я выдохнула.
— Как ты думаешь, почему я здесь?
Кто бы это ни был, он засмеялся, и я влилась в коридор, сняла каблуки и убрала их в сумку на плече, когда вошла в помещение. Я имела общее представление, где хранились экспонаты, я шла через лабиринт, радуясь, что Ник провел мне большую экскурсию.
Звук крыльев Дженкса медленно становился очевидным.
— Сколько у нас времени? — сказала я, когда он вылетел, жужжа из-за угла, закладывая петлю, его пыльца сыпалась широкой дугой.
— Зависит от того, как долго будет звучать сирена, — сказал он, как будто отмечая, сколько действует спусковой механизм. — Семь минут, — пробормотал он. — Где это эльфийские дерьмо?
— Мы должны были сделать это ночью, — сказала я, когда он полетел быстрее, чем я могла идти.
— Ночью они спускают собак! — сказал он, зависая перед окном на секунду, прежде чем полететь дальше.
На полах лежали квадратные ковры, а в воздухе пахло лимоном вместо тунца. Мы были близко, и я потрогала пропуск Барб.
— Я люблю собак, — сказала я и заглянула в комнату, хотя Дженкса уже не было. — Мы с собаками отлично ладим. — Семь минут? Это должно быть близко.
— Рэйч!
Три двери вперед, он сильно сыпал пыльцой, и я побежала. До того, как я добралась туда, он пролез под дверь. Я посмотрела мимо стекла, чтобы увидеть длинные столы с артефактами, готовыми к показу. Мое сердце бешено колотилось.
— Давай! — пропел Дженкс. — Приложи пропуск!
Самодовольно, я провела карточкой, и дверь приоткрылась. У Барби не было пропуска сюда, но благодаря Дженксу, дверь и система безопасности записали последний пропуск, который был использован.
— Вперед, — сказала я и вошла, мои пальцы уже снимали шнурок. Дженкс выхватил его, его полет бурлил, когда он направился по коридору к лифтам. Мне не нравилось, что мы разделились, но если все пойдет хорошо, Айви присоединится к нам в ближайшее время.
— Как по маслу, — сказала я, закрыла за ним дверь и повернулась.
«Отражение», — подумала я, когда оглядела комнату в поисках кольца. Мне нужна пара подаренных колец Отражения. Они были совершенными, и, вероятно, они были именно такими, как и указывалось в двух книгах Трента. Черт, сегодня утром я забыла вернуть книги обратно.
Я убрала амулет двойника и с содроганием почувствовала, как магия покидает меня. Я улыбнулась, увидев, что все кольца лежали вместе, я читала небольшие карточки рядом с каждыми из них, концентрируясь на тех немногих, где кольца лежали парами. Моя улыбка медленно погасла. Колец Отражения не было.
Обеспокоенно я прошлась по всей экспозиции, думая, что такие ценные кольца, как обручальные кольца эльфов, должны были лежать на отдельном стенде. Статуи, книги, фотографии, и даже старинный чайный сервиз, но больше колец не было.
— Сукин сын! — прошептала я, услышав звук мягкой подошвы в коридоре, затем, остановилась, когда увидела две из трех карт Таро, которые раньше висели в большом зале Трента. Неужели семья, которой принадлежали кольца Отражения забрала их с выставки, услышав, что я хотела получить их?
Устройство для считывания карт просигналило, и раздраженно, я повернулась к двери.
— Где кольца Отражения? — спросила я Айви, когда она вошла в помещение, затем я замерла, когда поняла, что это не Айви.
Миниатюрная женщина в деловой юбке и халате стояла, глядя на меня. У нее были очки с толстыми стеклами, а в руке она держала папку и эскиз того, что было похоже на галерею.
— Кто вы? — спросила она, явно обидевшись. — Вас не должно здесь быть.
«Дерьмо на тосте!» — подумала я, а потом решила играть. — Я сказала, где кольца Отражения? — повторила я с кислым видом, желая, чтобы у меня был блокнот или что-то в этом роде. Блокнот и каску можно было получить где угодно. — Я пришла сюда, чтобы забрать какие-то дурацкие кольца, но я не вижу их. Кто вы?
Наклонив голову, женщина посмотрела на меня подозрительно.
— Я — Марси. Я организовываю показ экспозиции. И кольца Отражения уже забрали.
— Ну, тогда понятно, — сказала я, хлопая рукой по бедру, как если бы она была глупой. — Если кольца Отражения не показывают, то семейство Кэмберленд хочет забрать их обратно.
Женщина нахмурилась, и я добавила, сопя, — Кажется, есть кое-какие вопросы относительно безопасности объекта. Боже мой, я прошла сюда без каких-либо проблем.
Марси посмотрела на ее открыть папку с файлами.
— У меня нет никаких записей о каких-либо вещах Кэмберлендов.
— Вы потеряли кольца? Какой вы, черт побери, музей после этого!
— Мы являемся одним из старейших художественных музеев США, — сказала она жарко. — Не двигайся! — Не спуская с меня глаз, она отступила к стационарному телефону. Казалось, он был здесь с тех пор, как они положили ковры на этажах.
— Не двигаться — это не будет проблемой. Я не уйду, пока не получу кольца, — сказала я, надменно. Черт побери, Айви, где ты? — Не могу поверить, что вы не положили их на место.
— Кто вы, говорите? — спросила она, и мы обе посмотрели, когда дверь просигналила.
«Айви» — подумала я с облегчением, а затем задохнулась, когда вошел Ник, холодный и спокойный в сером полосатом костюме и голубом галстуке. Я почти не узнала его с волосами, зализанными назад и в лаковых туфлях. Из-за него погибли Кери и Пирс. Это было все, что я могла сделать, чтобы не побежать по столам между нами. Я стиснула зубы, когда наши глаза встретились, и он улыбнулся.
Женщина положила трубку обратно.
— А кто вы? — спросила она, поправляя очки.
Он сиял, потянулся к пальто и достал бумажник.
— Ник Спарагмос. ФБВ, — сказал он, и я не могла не скорчиться от смеха. — Слава Богу, вы нашли ее, — добавил он, морщась на меня, и щелкнул бумажником, чтобы предъявить удостоверение личности. Он закрыл его прежде, чем Марси смогла его рассмотреть, убирая бумажник обратно. — Руки в кулаки и на голову, — сказал он мне. — Не усложняй.
«Почему, мы окружены?» — подумала я угрюмо, но он был между мной и дверью. Ку’Сокс мог войти в него, и тогда мне закроют вход в музей из-за того, что я взорву или подожгу, или… сделаю что-нибудь еще. Я скользнула прочь от стола и облокотилась.
— Только тронь меня, и ты умрешь, Ник. — Черт побери, как теперь я смогу получить кольца? Мало того, что их увели у меня из-под носа, так если я возьму вторые выбранные мной кольца, он узнает об этом и расскажет Ку’Соксу.
Женщина посмотрела сначала на меня, потом на Ника.
— Лучше скажите мне, в чем дело, — пригрозила она, и я откинулась на спинку стула и жестом пригласила Ника, чтобы тот что-нибудь рассказал, умирая от желания узнать, что он скажет.
— Это Ле’Арч — печально известный вор произведений искусства из Великобритании, — сказал Ник, указывая на меня, когда он вошел. — Вы уже искали ее?
— О. Боже. Мой, — сказала я, не уверенная, что услышала его верно. — Ник, пожалуйста, скажи мне, что ты просто не сделал анаграмму из моего имени. Пожалуйста. Просто, пожалуйста.
Его челюсти сжались, и он сделал еще один шаг вперед. Он был почти достаточно далеко от двери, и у меня был хороший шанс сбежать, но без колец, которых здесь даже не было, при любом раскладе я умру.
— Она рассказывает историю, что она — агент крупной корпорации и забирает бесценные артефакты, — сказал он, и руки женщины убрались от телефона.
Как долго он стоял у двери и подслушивал, и где, черт побери, были Дженкс и Айви?
Ну, Ник был не единственным, кто мог рассказать красивые истории.
— Марси, это ничтожество — мой бывший парень. Он не работает в ФБВ, он преследует меня всю неделю. Этот человек — вор.
Ник напрягся.
— Я — вор? — спросил он, странно глядя на свою новую одежду, когда он сделал еще один шаг. — Я не тот, кто ворует древние эльфийские артефакты, чтобы разрушить лей-линии. Ты — страшный человек, и я пытаюсь остановить тебя.
— Как ты смеешь обвинять меня в этом! — закричала я. — Я пытаюсь остановить его! — Он сжал челюсти, и я повернулась к Марси. Женщина не подняла трубку, но она была готова. — Марси, прости, — сказала я, все еще пытаясь превратить это проблему бойфренда-сталкера. — Я собираюсь подать судебный иск, как только выберусь отсюда. Он не работает в ФБВ, и он обманывает тебя, чтобы у меня с моим боссом появились проблемы. Если я не заберу эти кольца отсюда, мне конец. — Что верно, то верно.
Ник издал раздраженный звук, когда Марси посмотрела на него с сомнением, начиная верить мне или не верить.
— Ни один из вас, не двигайтесь.
— Она уже что-нибудь взяла? — сказал Ник, но это прозвучало, как отчаяние. — О каких кольцах она спрашивала?
Марси сузила глаза, ее вера заколебалась в его сторону.
— Кольца Отражения.
Ник наклонился, чтобы посмотреть на кольца на всякий случай.
— Там нет пары.
— Это не так! — сказала я, оскорблено, но Марси уже оторвалась от телефона и устремилась туда, куда показывал Ник. — Нет! — воскликнула я, когда она опустила голову, чтобы посмотреть, а Ник схватил тяжелую вазу. Он ударил ее по затылку, не разбивая вазу, а женщина, хватаясь за сердце и вытаращив глаза, медленно рухнула вниз.
— Сукин сын! — сказала, подрываясь вперед, чтобы поймать ее, мои босые ноги обожгло ковром, когда я боролась с ее весом. — Какого черта ты делаешь? Теперь это нападение!
Дверь просигналила, и Ник с трудом отошел в сторону, когда Айви дернула ее, открывая.
— Я говорю, что мы возвращаем долг и убираемся отсюда, — сказала она, когда Дженкс влетел, обнажив меч, его пыльца была мрачно-синей. Случилось что-то плохое. Где Джакс?
Я осторожно опустила Марси на пол, вставая достаточно безумной, чтоб двинуть кулаком по улыбающимся зубам Ника, когда он вышел из легкой досягаемости Айви. Он по-прежнему был игрушкой Ку’Сокса. Я могла это сказать.
— Что ты здесь делаешь? — сказал Ник, сложив руки и наклонив голову, чтобы он мог смотреть на ряд артефактов и меня одновременно.
Дженкс приземлился на плечо Айви, явно расстроенный.
— Мы можем просто уйти отсюда?
Но у меня все еще не было колец, и я потерянно покачала головой.
Улыбка Ника сделалась еще шире.
— Нет того за чем ты пришла? — он издевался, водя пальцем по стеклянной витрине, чтобы оставить очевидный след.
— Из-за тебя убили Пирса и Кери, — обвинила я. — Как ты смеешь улыбаться.
Его улыбка исчезла, но я не могла сказать, было ли его внезапное раскаяние реальным или надуманным.
— Мне жаль. Я не знал, что он собирался их убить.
— Он демон-психопат! — закричала я, затем понизила голос, когда крылья Дженкса застрекотали предупреждающе, и он метнулся в зал. — Ему не нужен повод, чтобы убивать людей, только причины не делать этого. — Ты — тупой колдун, — сказала я с усмешкой. — Ку’Сокс собирается убить и тебя.
Ник усмехнулся и потянул рукава вниз, чтобы скрыть свои манжеты. У Трента этот жест выглядел хорошо; у него — он явно нервничал.
— Я нужен Ку’Соксу. — Опустив руки, он склонился над стендом с кольцами.
— Ммм. Кольца Отражения? Я понимаю, что их забрали. Разве они — не эльфийские обручальные кольца? Серьезно? — Он выпрямился. — Лучше, чем кольца целомудрия, я полагаю.
Айви осторожно придвинулась, и, увидев это, Ник покачал головой, останавливая ее. Он по-прежнему принадлежал Ку’Соксу, и я не хотела, чтобы демон показался. Если мы собираемся убрать Ника, то это должно быть быстро. Но я не знала, было ли это сейчас важно. Мой план, по-королевски, смылся. Ку’Сокс — не дурак. Через три секунды после того, как Ник скажет ему, что мы сделали, он бы все понял. Возможно, я могла бы сделать эту работу.
— Ты не нужен Ку’Соксу, — сказала я едко, и Ник поднял глаза от стенда, как если бы я была глупой. — Или, может быть, я должна сказать, что нужен. Благодаря Тренту и тем детям с синдромом Розвуда больше не нужен твой хромой фермент. Единственная причина, почему он тебя еще не съел, потому что ты шпионишь за мной.
Ник улыбнулся, как бы давая благословение.
— Как я уже сказал, я нужен ему.
— Да? Насколько? — сказала я. Явно огорченный, Дженкс завис в зале под потолком. Он похлопал себя по руке, как будто указывая на часы. Айви была не достаточно близко. — Может быть, ты не заметил, но у меня истекает срок годности, — добавила я. — Ты будешь мертв послезавтра, чтобы не случилось.
Ник нахмурился, его пальцы подергивались.
— Ты об это не думал, а, демоголовый?
Он вскинул голову.
— Ты ничего не знаешь. — Он посмотрел на Айви. — Прекрати двигаться, вампир.
Айви дернулась.
— Заканчивай или доведи его, — сказала она. — Мы должны уходить.
— Довести его? — рявкнула я, поднимая подбородок. Затем я повернулась к Нику, — Нет такой дыры, которая была бы достаточно глубокой или достаточно темной, чтобы скрыть тебя, когда Ку’Сокс решит, что с тобой покончено и выдернет вилку из розетки.
Размахивая руками, я направилась к двери, подумав, что он достаточно близко, чтобы я могла уложить его, если он подумает, что я ухожу.
Конечно, он потянулся ко мне, и я позволил ему схватить меня за руку.
— Раньше нам было хорошо, — сказал он, в глазах читался гнев.
— Да? Ну, раньше я была дурой!
Схватив его за запястье, я прижалась к нему спиной и перекинула его через плечо. Он ударился об пол передо мной со стоном, и Айви уже была там, ее длинные руки были на его шее, хотя он уже отключился. Дженкс шумно перелетел и завис над нами.
— Когда ты хочешь его разбудить? — сказала она, и я злобно улыбнулась.
Пыльца Дженкса сыпалась, но все равно была депрессивно синей.
— Как насчет «никогда»? — предложил он. В его новой одежде был длинный разрез. Джакс?
— Через десять минут, — сказала я с отвращением, и она отпустила, отпихивая его по узкой дорожке к нижнему шкафу.
— Я за идею Дженкса, — сказала она, вставая.
— Да! Что произошло, Рэйч? — крикнул Дженкс. — Ты знаешь, что он этого не заслуживает.
Я кивнула и повернулась к кольцам.
— Мы все должны играть свою роль, — ответила я, глядя на выбор перед глазами. Время давило на меня, это заставляло меня нервничать. Этого не могло быть, потому, что Ник валялся беспомощным на полу, а я уходила.
Айви пахла тьмой и землей, и она замедлилась рядом со мной.
— Если ты что-нибудь возьмешь, то он будет знать и расскажет об этом Ку’Соксу.
— Те кольца, которые я действительно хотела взять в любом случае исчезли, — сказала я, жалея, что у меня не было шпаргалки, потом я вспомнила про блокнот Марси. — Дженкс, проверь эскиз Марси. Кто пожертвовал демонские кольца рабства? — Рабские кольца. Это было ошибкой. Это было большой ошибкой, но я должна была совершить гигантский прыжок, если собиралась выжить.
Он присвистнул, его пыльца стала ярче, когда он кинулся к женщине и стал перелистывать бумаги.
— Э, Кабинох. — Он взлетел, его пыльца, оседая на бархатном фоне, выглядела как звезды в безлунную ночь. — Кабинох. Вот, из Германии, не так ли?
— Они эльфийские, — сказала я, найдя кольца, которые я хотела. Что-то во мне затрепетало, увидеть их там, простые круги потрепанного металла. Они оба были осквернены, но выглядели так, как будто одно из них носили на руке, которая никогда не видела грязи, а другое — никогда не видело солнца. Работорговцы. Это должно сработать, хотя сама мысль об их восстановлении заставила меня скривиться.
— Ладно. Сигнализация работает, верно? — сказала я, и Айви осторожно приподняла почти весь стенд от стола. Дженкс метнулся под него от двери, Марси застонала. У нас было, может быть, секунд тридцать. Я не хотела бить ее снова. — Дженкс? — подсказала я, и пыльца депрессивного синего цвета падала на наши ноги.
— Стандартно, — сказал он, не выходя. — Я посыпал на приблизительно десять секунд электронной памяти, поэтому давайте быстрее. Готовы?
Я кивнула, не сводя глаз с колец, которые хотела, и потянула поддельные кольца с пальца.
— Я до сих пор не понимаю, как это поможет, — прорычала Айви. — Он будет знать, какие кольца ты взяла.
— Просто держи так же, — пробормотала я. — Готов, Дженкс?
— По моей команде… давай! — сказал он, и я открыла крышку, чувствуя напряжение магнитного поля. Затаив дыхание, я схватила кольца, надевая их оба на мой указательный палец, когда бросила фальшивые кольца на их место. Глаза Айви расширились, когда я перешла сначала к одной карточке «пожертвованных» экспонатов, затем к другой.
— Сколько времени, Дженкс? — сказала я. — Считай!
— Четыре, три, — сказал он, я меняла местами карточки, как мошенник стаканчики с шариком на углу. — Два, — сказал он, и я протянулась, закрывая крышку. — Один!
Мои глаза встретились с глазами Айви, и она выдохнула. Она легко поставила стенд обратно на стол. Дженкс взлетел вверх, и мы все трое смотрели на комочки металла, лежащие в моей руке. Они чувствовались такими же мертвыми, как и выглядели, но что-то во мне затрепетало. Я могла вернуть их к жизни. Я могла восстановить их. Демонские рабские кольца. Я вздрогнула.
— Теперь мы можем идти? — спросил Дженкс, его пыльца по-прежнему была хмурого синего цвета, и я кивнула, и, не оглядываясь на Ника, я вышла за дверь.
В следующий раз, когда у меня будет возможность, ему так не повезет.

Глава 22

Мой круг защиты гудел удовлетворительным чистым звуком, который я извлекла из узкой лей-линии на кладбище. Колокольный звон запятнал красоту хаосом звуков и резких сбоев из любой другой лей-линии, которые выплевывались прямо сейчас. Расстроено, я положила рабские кольца на ладонь, и после того, как Дженкс без особого энтузиазма поднял пальцы вверх, я сняла мою ауру с руки, оставив ее полностью голой вплоть до запястья.
Устойчивый звук: звяк, звяк, звяк. Айви точила в углу катану, это был успокаивающий ритм, но я по-прежнему чувствовала себя неловко, когда представляла тонкий шепот красной ауры, стекающий вниз по моей руке, отражающий тени вен в луже под кольцами и поднимающийся, чтобы нежно обнять кольца и вдохнуть первые намеки жизни в холодный металл.
— Выглядит неплохо, Рэйч.
Но это не было неплохо, и мое сердце колотилось, когда я выдохнула, опустошая разума, убирая все мысли, кроме колец. Красный вошел, и я смогла почувствовать, как резонировал холод металла, я сделала ауру оранжевой, булавочные уколы бежали по мне, как мурашки по спине.
Крылья Дженкса стучали, и я нахмурилась. Скользящий звук, Айви точила лезвие, заколебался, и я застыла, когда оранжевый полностью растекся по кольцу, не всасываясь. Прими его, черт побери! Но я знала, что так не будет. Я пыталась сделать это весь день, и я не могла продвинуться дальше и не знала почему.
— Будь все проклято до Поворота и обратно, — пробормотала я, позволяя кольцам лечь в мою ладонь и опуская руку. Вся аура устремилась вниз по руке, и я вздрогнула, почувствовав, как защита встает на место. Дженкс опустил крылья, и я сунула кольца в карман, как страшную тайну.
— Если бы я не сделала это один раз, я бы сказала, что это сделал Пирс, — сказала я угрюмо, когда Айви держала всю длину стального серого меча на свету. — И я не знаю, почему ты точишь лезвие. Это похоже на приведение оружия в боевую готовность.
— Всегда хорошо иметь запасной план, — сказала она мягко. — И прежде чем ты скажешь что-нибудь, просто заткнись. Мы с Дженксом сможем удержать всех демонов, которые существуют, в то время как вы с Квеном будете делать то, что нужно.
— Я не собираюсь ничего говорить, — сказала я, и ее легкое движение на лезвии заколебалось.
— Ммм-хмм. — По ее тону было ясно, что она знала, что я лгу. Я почувствовала бы себя лучше, если бы они остались здесь, в безопасности. Завтра вечером будет теплее, но, может быть, слишком холодно для Дженкса. И у Айви будет больше ответственности, чем активов, пытаясь защититься от магии. Существовала причина, по которой даже О.В. не посылали вампиров после ведьм. Мне не нравилось, что там со мной будет Квен, но если кто-то и может мне помочь, то только он.
— Будь проще, и все получится, — сказал Дженкс, и я вздрогнула, когда брошенный рыболовный крючок с леской зацепил край прилавка, и появилось бледное, страшное лицо Белль. Акробатическим сальто она заскочила на стол и встала среди библиотечных книг Трента подальше от сквозняков. Я по-прежнему должна была вернуть их, и я задумалась, какой штраф за просрочку книг я могла получить.
«Будь проще», — подумала я, когда потянулась, чтобы привести в порядок книги Трента. Ничего во всем этом не было простым. Я пыталась восстановить эти дурацкие кольца с тех пор, как вернулась из музея, и все без результатов. Было так, как будто что-то блокировало меня. Может быть, потому, что солнце было на небе? Рабские кольца были омерзительны. Просто от идеи восстановить их, мне становилось не по себе. И вот я стояла, пытаясь оживить их. Я твердила себе, что делаю это во благо, но действительно ли я хотела быть тем человеком, который считал, что цель оправдывает средства?
— Это будет работать, — сказала я, складывая книги Трента с глухим ударом, и порыв ветра откинул назад паутинообразные волосы Белль. — Нельзя проиграть с вампиром и пикси, прикрывающими спину.
Айви взглянула на меня, и я ответила ей вопросительным взглядом, пока она не перевела взгляд на Дженкса. Он снова стоял, его крылья не двигались. Проклятие! Это должно было ободрить его, а не напоминать ему о его глупом сыне! Я не знала об этом в то время, но Дженкс нашел Джакса в задних залах и крепко его отлупил, чтобы тот не поднял тревогу. Я была уверена, что его сын был в порядке, но Дженкс был подавлен.
— Дженкс, — взмолилась я, вытирая руки о фартук и перемещаясь, чтобы сесть на стул напротив Айви, чтобы он стоял между нами. — Я сожалею о том, что произошло с Джаксом. Но я бы солгала, если бы сказала, что я не благодарна. Есть разница между тем, чтобы выйти оттуда и чтобы тебя вывели.
Лицо Дженкса застыло от горя и вины.
— Я ранил его, — сказал он горько. — Я порвал его крылья в клочья. Крылья моего собственного сына. Он не будет летать в течение месяца, если когда-нибудь вообще сможет. — Темный бассейн черной пыли пролился со стола на лапы Рекс. — Он мой сын, даже если он остается слепым, невежественным, и…
Его слова прервались, когда голова повисла. Душевная боль сжала мою грудь, и я изогнула руку вокруг Дженкса, желая, чтобы я была меньше и могла обнять его, а потом, может быть, и тряхануть, как следует.
— Его обманули, — тихо сказала я, и Дженкс сердито вытер лицо, его руки сияли серебряной пыльцой. — Он — твой сын, Дженкс. Что бы ни случилось.
Явно подавленный, Дженкс уселся там, где стоял, скрестив ноги и опустив голову.
— Я не думаю, что мой сын будет еще шпионить за нами. Я напугал его. Я пошатнул его веру в то, что я не убью его, если он когда-нибудь опять вернется домой.
— Дженкс…
— Я в порядке, — сказал он с такой желчью, что я знала, что это не так. Подняв голову, он перелетел на подоконник, встал рядом с перевернутым стаканом из-под воды и посмотрел в окно, спиной к нам он смотрел на свой сад, затененный приближающимся закатом.
Я обменялась встревоженным взглядом с Айви. Я не могла обнять его, не могла ничего сказать.
— Он простит тебя.
Это Айви сказала, и Дженкс развернулся, гнев был настолько густым, что я была рада, что не я пыталась улучшить ситуацию.
— Что ты знаешь? — прорычал он, его крылья жужжали прозрачным светом, но его ноги стояли на подоконнике.
Айви не смотрела на него, а смотрела на свет, который сиял резкими бликами на холодной длине стали, когда она подняла меч вверх.
— Я напугала кого-то, кого я любила, — сказала она мягко. — Я была молодой и глупой. Сексуальная игра вышла из-под контроля. Я глубоко укусила его и не могла остановиться. Я проигнорировала его, когда он сказал мне «нет». Я врезалась глубже, когда он просил меня остановиться.
Меч опустился, и ее взгляд последовал за сталью в руке.
— Я знала, что он мог выдержать еще, и что его боль была мимолетной. Я думала, что у меня было право корректировать оценку его способностей, но то, что я сделала, это перепутала его умственные пределы с эмоциональными. Я ехала на его страхе, и он оказался на волосок от смерти.
Только теперь она посмотрела на Дженкса.
— Он простил меня. В конце концов. Джакс тоже простит.
Я заерзала на месте, угадав, что она говорила о Кистене. Это звучало верно. Кистен мог простить что угодно, так как он и сам делал ужасные вещи. Я подумала об этом, интересно, только те, кто делали ужасные вещи, когда-нибудь смогут простить меня.
«Нужно остановиться», — подумала я, чувствуя выпуклость от колец в моем кармане.
— Твой сын совершил серьезную ошибку, — сказала Айви, и Дженкс пожал плечами. — Ты избил его, сказал ему, что он совершает ошибку, которая убьет его, и ты сказал ему уйти прежде, чем ты вернешься и закончишь работу. Ты спас ему жизнь. Он простит тебя.
Дженкс быстро заморгал, выглядя, как девятнадцатилетний, каким он и был, со всей неуверенностью и неопытностью. Он хотел верить. Я видела это в его блестящих зеленых глазах. Он глубоко вздохнул, чтобы что-то сказать, но затем передумал.
Я вдруг поняла, что мне нужно выйти.
— Э, мне нужно позвонить, — сказала я, наклоняясь к зеркалу вызова, и вытаскивая его из-под кулинарных книг. — Я буду в саду, — добавила я, думая, что Дженкс может открыться, если меня не будет рядом. Боже! У нас была испорченная эмоциональная связь.
— Я пойду с-с-с тобой, — сказала Белль, ползя вниз по ее веревке. — Чтобы убедитьс-с-ся, что горгульи не побес-с-спокоят тебя.
Я оглянулась, когда выходила, и увидела, что Дженкс перелетел на монитор Айви. Его крылья свисали, а пыльца сыпалась, оставляя жирный узор на темном экране.
— Я оставил его там, истекать кровью. Айви, он не может летать.
— Как и Белль, и ты можешь называть ее не меньше, чем воином. Ты спас ему жизнь. И, возможно, и нам. Мне жаль, что это так дорого стоило.
Я поблагодарила судьбу за то, что ни один из них не сказал ничего больше, пока я не схватила весеннюю куртку и не выбежала на заднее крыльцо. Стоя в прохладном дуновении приближающегося заката, я засунула руки в карманы и мрачно села, Белль заняла позицию в двух футах справа от меня, где я, вероятно, не раздавила бы ее. Я положила зеркало вызова слева от меня. Скрип кошачьей дверцы был громким, и сверкающие глаза повернулись к нам с кладбища, когда более прозаичный звук хлопающей дверцы не заставил их передвинуться.
Запахивая плотнее пальто, я махнула рукой горгульям. Мне совсем было не комфортно здесь, с ними, глядящими на меня, но я не хотела вмешиваться в разговор Дженкса и Айви. Кроме того, я действительно хотела поговорить с Алом. Кольца не работали. Я знала, что смогу сделать это, так как я делала это раньше. Мне как раз и нужна была уверенность кого-то, кто мог видеть, что, черт побери, я делаю со своей аурой. Дженкс был хорош, но он не мог слышать линии, как демон.
Рекс прыгнула в мои руки, и я зарылась пальцами в ее теплую шерсть. Холодная сырость раннего вечера впитывалась в меня, когда я вдыхала предстоящую ночь. Низкие облака угрожали большими дождями, прошлогодние листья шуршали в холодном цветнике, полностью отражая настроение мое. Весенняя уборка была медленнее в этом году, так как Дженкс терял детей, они уходили парами и в одиночку, чтобы найти свой путь. Какой моя жизнь станет без них?
— Рэйчел, — прошепелявила Белль, она стояла рядом со мной, держа лук на готове и подозрительно глядя на горгулий, — ты думаешь, Дженкс-с-с найдет с-с-свою с-с-силу воли с-с-снова?
— Да, конечно. У него просто был плохой день. Он самый сильный человек, которого я знаю. Кроме Айви. — Мои пальцы слегка погладили Рекс, и кошка замурлыкала, я подумала, смогла ли я побить кого-то, кого я любила, так сильно, даже если бы это было на благо.
— Я часто наказывала птенцов за то, что они рис-с-сковали гнездом.
— Моя мать запирала меня одну, — сказала я, думая, что это не причинило мне никакого вреда. И не сделало меня умнее.
— Дженкс-с-с не должен быть жес-с-стоким к с-с-себе, — сказала Белль твердо. — Он воин.
— Дженкс — садовник в первобытном Эдеме, — сказала я, веря в это. Он был дикарем-садовником с защитной полосы. Айви была такой же дикой, такой же защищающей, когда наступала трудная минута. А я? Какой была я? Какой выбор сделала бы я, когда мир висел на дуге маятника, и была ли я готова отправить его в новом направлении?
— Ты звонишь демону за советом? — спросила Белль, и я последовала за ее взглядом к моему зеркалу вызова.
— Я не знаю, — сказала я, переставляя ноги вниз на ступеньку. — Он, может быть, не достаточно исцелился.
Снова повисло молчание.
— Мне жаль Кери, — сказал Белль сухо. — И Пирса.
Я почти улыбнулась. Мы втроем убили большую часть ее клана, а ее сделали бескрылой, но, возможно, это имело смысл при воинском складе ума. — Спасибо, Белль.
— Они были великими воинами. Пирс… Дженкс сказал мне, что ты почти соединилась с ним.
Я кивнула, поднимая мое второе зрение. Лей-линия Тритон висела на уровне грудной клетки, сто оттенков красного светились, смешивались, крутились. Я отчаянно хотела увидеть там Пирса, или даже Ала. Но там никого не было.
— Вы были бы хорошей парой. Вы оба сильные.
— Возможно, — сказала я мягко. Мне казалось, что когда-то я любила его, но после притупления сияния его уникальности, я любила его свободные нравы больше, чем меня привлекали его мощь и темные силы.
Встряхнувшись, я потянулась к зеркалу. Неохотно, медленно, я отпустила Рекс вниз и положила тяжелое стекло на колени. Я уставилась в бордовую глубину тени заката, глядя на крышу церкви, возвышающуюся над головой, на шпиль, мучительно пустой без Биса. Прошло три дня. Ал уже должен был поправиться.
— Пусть Дженкс и Айви вызовут меня, если я не вернусь через два часа, — сказала я, и Белль кивнула, прыгая на Рекс, чтобы согреться. Я дрожала в куртке, было такое ощущение, как будто я в последний раз смотрела, как закат укрывает сад.
«Горгульи», — подумала я.
С возвращением домой все улажено, я закрыла глаза и положила руку на зеркало, надеясь, что он поправился.
— Ал?
Был какой-то неловкий визг, и коллектив впитал в себя несбалансированность линии.
— Ал, — снова подумала я, надежда росла с тех пор, как я не получила уведомление «не беспокоить». Просто не было ответа. — Алгалиарепт.
Мои глаза закрылись, когда нечестивый хаос коллективного растворился в стремительных звуках воды или ветра, и я почувствовала ощущение, как мой разум удвоился. Облегчение пробежало по мне, и я сделала медленный вдох, чувствуя, зеленые деревья, старые и влажные. Я нашла его. Я думаю.
В моих мыслях был бассейн с водой среди корней деревьев, всего в несколько дюймов глубиной, с гладкой зеркальной поверхностью. Воздух был влажным и теплым. Я слышала, как капает вода, чувствовала мох и туман. Ветра не было. Никакого песка, никакой вони жженого янтаря. По неподвижной воде танцевали крошечные голубые бабочки размером с мой большой палец. Это был лесной первобытный бассейн, свет едва проходил через листья. На противоположной стороне камней и мха, обвивавших бассейн, была сгорбленная черная фигура, она сидела на самом большом гладком валуне, спиной ко мне. Ал.
По крайней мере… я думала, что это был Ал. Он выглядел не правильно. Он спал, подумала я, но он, должно быть, услышал меня, и когда он повернулся, то сгреб все, чтобы скрыть то, что он делал на камне.
— Ал? — сказала я в нашем общем сне, вспомнив, что делала это однажды. Я не была уверена, что это был он. Он был худым, почти истощенным, как фейри, его кожа была очень темной, а волосы лежали тугими локонами. Он встал, и я поняла, что за спиной у него висели, как плащ, кожистые крылья. Его красный, козлиный зрачок-щелочка расширился настолько, что глаза казались черными. Я никогда его не видела его лицо таким: тонким, угловатым с небольшим заостренным подбородком. Он выглядел, как существо воздуха. Пришелец.
— Рэйчел, — сказал он, его голос был таким же, как я помнила, даже если в нем был оттенок смущения, и он звучал глубже, чем должен быть для такого небольшого тела.
Нервничая, я обратила внимание на его глаза.
— С тобой все в порядке? — Так демоны изначально выглядели?
По-видимому, не слыша моих мыслей во сне, Ал повернулся, чтобы печально посмотреть на камень, на котором он сидел.
— Я сломал ее, — сказал он. — Они не смогут уйти, пока я не починю ее, и если они останутся, они умрут. Им нужно солнце… тоже.
Я пододвинулась ближе, интересно, как долго этот общий сон мог продлиться. На камне была горсть голубых и серебряных черепков, таких же острых, как осколки стекла.
— Я пытался сложить их обратно, — сказал Ал, жестикулируя, — но части не совпадают, как бы они не поворачивались.
— Ох. — Ладно, это действительно было странно, но не более странно, чем в прошлом сне, в котором синие бабочки исчезали в стенах лабиринта, выращенного из пшеницы.
— Рваные края, — сказал он, указывая. — Я не помню, когда я сломал ее.
Я нахмурилась, наклоняясь над беспорядком.
— Взгляни, у тебя этот кусок вверх ногами, — сказала я, потом дернулась, когда осколок порезал меня. Капля моей крови заблестела на серебряной ленте, а затем, как по волшебству, осколки просто склеились воедино, в целое, вся бабочка окрасилась красным от моей крови, выглядя как витраж.
— Некоторые вещи не могут быть исправлены, — сказал грустно Ал, когда я наблюдала, как красная бабочка машет ее новыми крыльями на камне, а потом улетела, чтобы присоединиться к своим друзьям.
Ал не сводил взгляда с камня, и я подумала, а что если он по-прежнему видел осколки там, где теперь ничего не было.
— Ал, ты спишь, — сказала я, и он устремил свой взгляд вверх, чтобы встретиться с моим. Там была неудобная невиновность, и я начала желать, чтобы я могла вернуться и все начать сначала. — Ты можешь убрать меня отсюда? Мне нужна твоя помощь.
Его взгляд остановился на танцующих сквозь навес бабочках, моргая от удивления, он оглянулся на пустой камень.
— Конечно, — сказал он, явно озабоченно. — Иди.
Я задохнулась от боли, когда линия забрала меня, я слышала вопль Ала, когда все исчезло в белой раскаленной вспышке агонии. Я не понимала! Прошло три дня. Он должен быть исцелен, и я сильно ударилась о землю, когда реальность или безвременье, на самом деле, снова образовались вокруг меня.
Я ударилась лицом о черный мраморный пол кухни Ала, и мое плечо болело, когда я перекатилась к большой круглой яме с высокими скамейками.
— Ой-ой-ой, — тихо сказала я, услышав, как Ал чертыхается поблизости.
Это было грубое приземление, но я была здесь, и с новой надеждой и смущением я расслабилась и приподнялась на локтях. Мое зеркало вызова лежало на полу, и я подхватила его, проверяя его на наличие трещин перед тем, как сесть на скамейку. Новое, рваное отверстие в стене дало мне паузу, за ней спальня Ала выглядела серой, очередная комната без дверей. Видимо, он хотел выйти, прежде чем смог перейти по линии. Болезненный звук дернул мое внимание от маленького очага в передней части комнаты.
Он был зажжен, и между темными углями и грифельным столом для заклинаний на полу лежала, скрючившись, фигура.
— Ведро материнского гноя, — простонал Ал, отбросив одеяло, в которое он был завернут, он бросил на меня хмурый взгляд. — Я спал! — закричал он, его новые черные глаза горели, когда он поднял голову. — Что ты имела в виду, прося мне прыгнуть сюда, когда я спал? Все линии в кровавом адском беспорядке! Ты не можешь прыгать без помощи горгульи, или это чертовски больно!
— На самом деле? Я не знала, — сказала я, садясь и желая, чтобы моя голова перестала пульсировать. По крайней мере, он поправился, однако, я осторожно села у очага напротив него, вспоминая, странный образ летучий мыши, который был у него во сне, и интересно, он помнил об этом. Он был в халате, что не удивило меня. — Прости, — сказала я, когда он потрогал ребра и скривился. — С тобой все в порядке?
— Неужели я выгляжу так, будто со мной все в порядке? — прорычал он, и я не смогла сдержать улыбку. — Какого черта ты смеешься! Думаешь, это забавно?
— Нет, — сказала я, не в силах перестать улыбаться. — Я просто рада, что ты в порядке.
Он заворчал себе под нос, кряхтя, когда достал комок грязи, а затем бросил его в огонь. Вонь жженого янтаря становилась все сильнее.
— Я предполагаю, что у тебя есть причина, чтобы быть здесь, — сказал он, глядя на огонь, а не на меня. — Помимо желания видеть, как я страдаю от боли.
Я поспешно придвинулась ближе, интересно, действительно ли комната стала меньше. Не было площадки, которую я помнила, но, может быть, новая дверь учтет это.
— Мне нужна твоя помощь. Дали дал мне время до пятницы, чтобы рассчитаться с Ку’Соксом, но я думаю, что он предпочел бы убить меня, если бы появился шанс.
— Даже не могу вообразить почему, — прорычал он, кутаясь в свое одеяло и выглядя несчастным.
Я вздохнула.
— Я могу доказать, что Ку’Сокс сломал линию, но мне нужно…
Он посмотрел на меня, когда мои слова прервались виной. О Боже. Они были эльфийскими рабскими кольцами. Он мне не поможет. Что я здесь делаю?
— Что тебе нужно… Рэйчел, — сказал он подозрительно.
Облизнув губы, я закуталась в пальто. Тут было необычно холодно.
— Э, я могу доказать, что Ку’Сокс сломал линию, перемещая все дисбалансы сразу в линию в саду и, тем самым, выставляя его проклятие на всеобщее обозрение. Но я должна удержать его подальше от меня, пока кто-нибудь не придет посмотреть, а этого не произойдет до тех пор, пока я не докажу, что я могу быть лучше него. И для этого мне нужна помощь.
Ал не двигался, не выказал ни один признак того, что он услышал меня.
— Ученица с темной душой думает, что она может просто прийти в любое время, в какое хочет, — проворчал он, натягивая одеяло на его исцарапанные плечи. — Ты была в моем сне?
— Нет, — сказала я, а потом, когда его черные глаза стали буравить меня, я поправилась, — Да. Ал, у меня есть реальный план. Мне нужна помощь.
Он вздохнул, но было ли это потому, что я видела его сон, или потому что у меня был план, а он был уверен, что ничего не получится, я не знала.
— Проклятые голубые бабочки, — прошептал он, наблюдая, как красные искры улетали в трубу. — Они ничего не значат. Ты хочешь есть?
Почему мужчины все время пытаются меня накормить?
— Нет. Ал…
— Я, — сказал он, прерывая меня, когда он потянулся к крытой корзине у очага. Она была связана клетчатым бантом, и я представила, что она была от Тритон, надеюсь, у нее был один из ее хороших дней. — Похоже, что я не ел уже несколько недель, — сказал он, развязывая тесемки и заглядывая внутрь.
— Ал, мне нужна твоя помощь
— Ох. — Выражение его лица не изменилось. — Я не буду это есть. Рэйчел, все протухло. А какой запах.
— Ал!
Ал перестал копаться в корзине, его голова была опущена.
— Я знаю, что ты хочешь использовать мои кольца. Ты не достаточно сильна, чтобы одолеть Ку’Сокса в одиночку. Никто, даже два демона вместе. Не трое. У пятых это заняло время в последний раз, и поскольку только четверо отошли от встречи, никто не готов попробовать еще раз. Особенно, когда есть взятки — лечение демонических детей, с которыми можно защитить себя от солнца.
— Ты знаешь? — сказала я, мое удивление быстро исчезло.
Он смотрел на меня, словно смущаясь.
— Конечно. Я был сожжен, а не лоботамирован. Моих обручальных колец не хватит. — Вынув их из кармана, он подвигал их на ладони пальцем. — Даже если бы мы с тобой надели их и встали перед Ку’Соксом, этого бы не хватило.
Я уже начала злиться. Почему я должна все делать сама?
— Ты сдался!
Он резко поник.
— Рэйчел… Мы создали его, чтобы он был лучше, чем мы, чтобы он был в состоянии уничтожить в одиночку эльфа-военачальника. Моих колец не достаточно.
— Но я знаю, как исправить линии! — запротестовала я, и он протянул руку, чтобы положить перстни на грифельном столе около него. — Они не сломаны, просто перегружены. Ку’Сокс засунул все крошечные дисбалансы линий в одну, складывая энергии. Мы с Бисом отделили дисбаланс линии Тритон от фиолетового ила и вернули обратно в ту линию, которую она сделала.
Его глаза расширились, и я подавила дрожь от их новой черноты.
— Интересно, — сказал он, бросая еще один комочек земли на пламя. — Утечки привязаны к отдельным линиям… и ты отделила их друг от друга? — Усаживаясь получше на каменные плиты, он, казалось, находил силы от огня позади него. — Это поэтому комнаты Тритон больше не уменьшаются?
— Вероятно, — сказала я, интересно, есть ли прямая связь между дисбалансом, утечкой и недостающим пространством. Если так, то ей не понравится мое перемещение всех дисбалансов в ее линию. — Вот почему Ку’Сокс забрал Биса. Но мне не нужен Бис, чтобы переместить весь осадок в линию Тритон и показать проклятие Ку’Сокса.
Ал поморщился.
— После чего он придет за тобой…
— И превратит меня в темное пятно на полу безвременья. Да, — сказала я, ковыряясь в шве на полу. — Я надеялась, что когда я докажу, что он сделал это, может быть, некоторые из вас, возможно… Я не знаю… могли бы мне помочь! — прокричала я в отчаянии.
Посмеиваясь, Ал передвинулся.
— Я бы хотел, но нужно, по меньшей мере, пять демонов, не считая тебя, потому что ты ничего не знаешь.
Я бы поспорила с ним, но он был прав.
— Квен будет с нами. И Трент, если мы сможем освободить его.
Ал напрягся, когда я произнесла имя Трента.
— Эльфийская магия может преобладать там, где демоническая не может, — признался он неохотно. — Как бы мне не хотелось это признавать, Трент был бы лучшим выбором. — Он ткнул в огонь, и поднялся шквал цветных искорок от меди. — Он дикий зверь с сильной связью с его богиней-ловкачкой. — Его глаза встретились с моими, предупреждая. — Мощная энергия, но хаотичная. Ненадежная.
В этих словах не было ни намека на одобрение, но звучало это удивительно многообещающим, и я разглядывала его.
— Ты хочешь сказать, что эльфийская магия является более мощной, чем демоническая?
— Я никогда этого не признаю, — сказал он, смеясь. — Но Ку’Сокс знает магию демонов. Магию эльфов, из старых войн? Не так уж и много.
Он смотрел на меня, заставляя нервничать, и я опустила глаза.
— Ммм, — пробурчал он, по-видимому, довольно. — Демонов, действующих согласованно, не достаточно. Чтобы превзойти Ку’Сокса нужно полностью объединить мысли в одно действие. Мои кольца работают только между демонами. Нет никакого способа соединиться душу эльфа с демоном.
«Нет, есть», — подумала я, вдруг боятся сказать это.
— Э, вот вроде, почему я здесь… — Сердце колотилось, я протянула руку и открыла ладонь, в свете факелов поблескивали кольца.
Ал заинтересованно наклонился вперед, его толстые голые пальцы потерлись о мои, когда он взял кольца.
— Эти… Где ты взяла это? — спросил он, и его черные глаза сузились, и он сжал кулак, ненависть лилась из него потоком.
Мои губы приоткрылись. Боясь, я боролась, чтобы удержать его руку. Его хватка на кольцах выглядела достаточно крепкой, чтобы раздавить их. Мои мысли вернулись к тому, что Квен рассказал о демонах, что изначально они были рабами.
— Музей. Я хотела взять что-то еще, но те кольца исчезли, когда я попала туда, а эти были… — я ахнула, когда его кулак сжался. — Ал нет! — закричала я, хватая его за руку и пытаясь разжать пальцы. — Не ломай их! Это все, что у меня есть! Пожалуйста!
Он зарычал на меня, черты его лица исказились, становясь тяжелыми и неуклюжими. С гримасой, он выдернул руку из моей хватки и швырнул кольца в угол. Дыхание стало быстрым, и я рванулась после двух звякающих звуков и стала шарить по полу, как паук, сначала я нашла одной кольцо, затем другое.
Я плотно сжала их и прижала к своей груди, стоя спиной к нему, мой пульс бешено колотился. Он никогда не поможет мне. Высоко подняв голову, я пошла обратно к огню с кольцами в моих трясущихся руках.
— Эльфийские рабские кольца! — прорычал Ал. — Они уродливы, меня достаточно уродовало, Рэйчел.
— Ку’Сокс более уродлив, — сказала я сухо. — Это все, что у меня есть. Я собираюсь использовать их. Если я смогу удержать его достаточно долго, может быть, все остальные из вас, трусы, встанут перед ним.
— Кроме того, кольца мертвы. — Голос Ала был резок.
Я встала перед ним, огонь грел мои голени. Я не была уверена, как он будет реагировать, когда я скажу ему, что могу вернуть их к жизни.
— Я, Э, могу восстановить их.
Он посмотрел на меня, угрюмо, гнев читался в наклоне его головы.
— Никто не может восстановить их.
Садясь, я двигалась, пока наши колени почти не соприкоснулись.
— Я восстановила эльфийское серебро два дня назад с помощью Пирса.
Взяв кочергу, он ткнул ею в пламя. Они были работорговцами. Он никогда мне не поможет.
— Так иди и попроси его снова, — пробормотал Ал, явно не веря мне.
— Он мертв. Ник помог ему сбежать от Тритон, так они с Кери могли попытаться убить Ку’Сокса.
— Керидвин? — Ал вскинул голову. — Какое она имеет к этому отношение?
Я вдруг вспомнила, что она была с ним тысячу лет, и что он был настолько беспечен при замене ее на нового фамилиара, что я оказалась в состоянии спасти ее жизнь. Оглядываясь назад, я подумала, что он сделал это намеренно. И все это время я думала, что я была умнее его. Боже, как же я была глупа. Я думаю, он любил ее.
— Ал, мне жаль, — прошептала я, пиная себя за то, что не посчитала, что ему может быть больно от ее потери. — Ку’Сокс…
Аль вытянул дрожащую руку, чтобы остановить мои слова, и уронил голову.
— Достаточно, — сказал он, тяжелый звук его голоса проложил полосу металла вокруг моего сердца, больно сжимая его.
Я наклонилась ближе, запах жженого янтаря шел от огня и колол мне глаза. Ал сделал глубокий вдох, и я наблюдала, как он медленно выдохнул, разжимая руки.
— Мне жаль. Я думала, что ты знаешь. Тритон не сказала…
— Я сказал, хватит!
Я скрючилась, мое собственное горе навалилось, когда я смотрела, как он засовывает свое горе собственное вниз, отрицая его существование.
— Ал, мне нужна твоя помощь, — прошептала я, и он, казалось, стал темной глыбой перед низким огнем. — У меня есть время только завтра до полуночи. Я делала это раньше. Я не знаю, почему не получается.
Плечи Ала упали под одеялом, и выражение его лица онемело. Я даже не была уверена, слышал ли он меня.
— Ты не знаешь, чего просишь.
— Это единственный способ, как сделать надежное соединение между эльфом и демоном, — сказала я. — И поскольку никакой демон не поможет мне…
Ал отвернулся от огня. Его черные глаза смотрели на меня, и я подавила новый приступ дрожи.
— Верхняя полка, — сказал он категорично. — За книгами.
Я последовала за его взглядом к одному из немногих открытых книжных шкафов. Я, молча, встала и засунула кольца в передний карман. Чувствуя на себе его взгляд, я пересекла комнату, считая свои шаги. Комната стала еще меньше, примерно на фут. Мои руки не тряслись, когда я встала на цыпочки и, держась на полку, передвинула три книги в сторону, моя рука вслепую шарила по небольшому пространству за ними. Меня дернуло, когда я нашла прохладную, гладкую форму кольца.
— Не надевай его, — предупредил Ал, я опустилась на пятки и повернулась с кольцом в руке. Оно было крошечным, почти на мизинец. Я задумалась, чье бы оно ни было, оно не налезет на руку Ала. Если только… Ал не был в форме той тонкой черной летучей мыши.
— Что это? — спросила я, холодно, но слишком осторожно, чтобы вернуться к костру.
— Половина набора, — неохотно сообщил он, опустив глаза, когда он выхватил у меня кольцо и прижал его к себе, качая, как если бы оно было живое. Мои глаза расширились, когда я поняла, что это были его кандалы, его связь с несчастным прошлым. — Я хочу, чтобы ты увидела это, — сказал он. — Узнала, чем рискуешь.
— Мне жаль, — сказала я мягко, когда подошла, села, скрестив ноги, перед ним. Он покрылся румянцем, неловко и, стыдясь, что до сих пор был к чему-то привязан. — А где вторая половина?
Ал дико улыбнулся уродливой улыбкой.
— Ушло в прошлое вместе с его владельцем.
Взгляд мой упал. Я не мог на него смотреть. Ал был рабом?
— Ал…
— Однажды я доверял.
Я не могла ничего сказать, кутаясь от холода в уменьшающемся огне, подводя весь мир.
— Ты готова рискнуть своей жизнью, — сказал он, — а как насчет твоей души? Что, если главное кольцо попадет к кому-то другому? Что тогда? Это всего лишь рабские кольца, которые не могут быть сняты их носителем.
Мой взгляд упал на руки Ала, едва видимые среди складок одеяла. Он был без перчаток, и они выглядели твердыми и мозолистыми. Но у меня не было выбора. Жалкая и неуверенная, я подняла глаза.
— Я должна сделать это.
Я не могла сказать, о чем он думает. В его глазах танцевало красное свечение, низкое пламя, казалось, почти нормальным.
— Тогда почему ты потерпела неудачу?
О Боже. Я знала, почему у меня не получилось, и я опустила взгляд.
— Я боюсь, — прошептала я, и он улыбнулся. — Черт побери, это не смешно! — закричала я. — Я боюсь!
Все еще улыбаясь, Ал посмотрел на свои переплетенные друг с другом узловатые пальцы, но он не протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне.
— Ты доверяешь Квену?
Несчастно, я подумала о Квене, его морали, его преданности, его силе духа. Кери любила его, а Рэй была для него целым миром. Я точно знала, что будет с Квеном, и я кивнула. Я ему доверяла.
— А ты доверяешь… Тренту? — сказал Ал. Я дернула голову, и увидела, как Ал слегка вскинул голову от моего удивленного выражения лица. — Ах, так оно и есть, — сказал Ал, невыносимо самодовольный.
— Трент, никогда не получит его, — сказала я быстро.
— Скорее всего, получит. Если ты веришь ему, то сможешь восстановить их. Покажи мне, что ты делаешь для восстановления эльфийского… серебра.
Взволнованно, я достала кольца.
— Я доверяю ему, — заявила я, но мой желудок сжался, говоря мне, что я лгу.
Ал пожал плечами, и его одеяло упало.
— Тогда покажи мне.
Хорошо. С кислым настроением, я осторожно передвинула малое кольцо в большое. Переминаясь с ноги на ногу на жестких плитах, я примостила кольца на кончики пальцев левой руки, держа их прямо на уровне глаз между нами. Последний раз взглянув на Ала, который неуклюже надел очки, я могла предположить, что это позволит ему легче видеть мою ауру, я закрыла глаза.
«Боже, пожалуйста, помоги мне сделать это», — подумала я. — «Я должна это сделать».
Выдохнув, я толкнула ауру в руку, чувствуя, что она повисла на моем согнутом локте, как рубаха, теплая и мягкая. Ал хмыкнул от удивления, когда я сделала странное завихрение в голове, и вся моя аура стала красной.
— Ты кладешь слоями свою ауру? — выдохнул он. — Одна вибрация за один раз?
Нервничая, я подумала, — «Показывать это Алу — такая ли это хорошая идея». Демон был барахольщиком. Никогда не знаешь, какое заклинание уничтожения у него валяется. Но я кивнула, не открывая глаз, когда послала усик красной ауры, змеиться по моей руке. Я вздрогнула, когда он прополз по пульсу на запястье, а затем дальше по пальцам, цепляющимся за соединенные кольца, и сгустился. Мой пульс забился сильнее. Это было то место, где обычно, все развалилось, и я осторожно, медленно, переложила свою ауру, обволакивая кольца небольшим оттенком оранжевого.
— Осторожнее… — выдохнул Ал, и у меня начала болеть голова, когда показались крошечные трещины в кольцах.
— Я могу сделать это, — сказала я сквозь зубы. Я должна это сделать. У меня нет выбора.
Но это был Трент, и я почувствовал, как слезы разочарования наворачиваются на мои глаза, а руки начинаются трястись. Он посадил меня в клетку, охотился на меня и превратил мою жизнь в ад, даже, когда я боролся с ним, он был аморальным и заслуживал наказания.
Но мое дыхание перешло в рыдание, когда я поняла, что я не верила этому больше.
Я вспомнила его измученное выражение лица в базилики безвременья, когда он умолял меня защитить здоровье его людей, его гнев, когда он отбросил от меня Ника, его готовность пожертвовать всем, умереть и положить конец всему, над чем он работал всю свою жизнь, чтобы спасти одного ребенка.
— Рэйчел, — прошептал Ал, но звон дикой магии прошел через мою душу, когда один из тысячи кружащихся глаз повернулся и посмотрел на меня. Другие тоже посмотрели на меня, и мое мужество дрогнуло, когда они смеялись надо мной, думающей, что у меня была сила, но у меня была сила выбора.
И от этого, моя уверенность окрепла. Выбор. Черт побери, я доверяла Тренту. Черт побери, пошло все на хрен, я ему доверяла, не потому что у меня не было выбора, а потому что я так решила.
Слезы покатились по моему лицу, и я вздрогнула от понимания. Я доверяла ему даже мою душу. И он не предназначен для меня.
Дикая магия засмеялась, и это было, как если бы все глаза отметили меня во мраке ночи, делая меня своей. «Я твоя», согласилась я несчастно, но это была правда, и что более важно, это был мой выбор. Так было всегда.
Я затряслась, когда вся радуга прокатилась по коже, вспыхивая ослепительно белым, который сгустился к непроницаемому черному. С вторящим звоном, кольца снова ожили.
Задыхаясь, я открыла глаза, чтобы увидеть, что кольца светятся, как сама слава. С внезапным взрывом я подумала, что изготовление колец запечатлелось в моей памяти. Звон колец в моей трясущейся руке прошел эхом сквозь меня: жестокость хозяина, страдание раба, мелкая злоба и дикая реакция, которая закончила обе жизни и сломала кольца. Это все было там, в звонком смехе дикой магии, беспощадно честной в своей жестокости. Жизни были разрушены из-за веры в силу, которая содержалась здесь, и теперь она была моя, в двух крошечных полосках из твердого металла.
— Рэйчел.
Я не могла оторвать взгляда от колец. Я чувствовала слезы на щеках и ощущала Ала, темную тень, парящую передо мной, протягивающую руки и боящуюся прикоснуться ко мне.
— Рэйчел? — На сей раз это был вопрос, и я заморгала, сжимая пальцы вокруг теплого металла. Они ожили. Все, что я теперь хотела сделать — это уничтожить их.
— Это — зло, — сказала я, захлебываясь от рыданий, когда моя аура утолщалась, энергия уколами просачивалась сквозь меня, защищая, защищая от вещи, которую я сделала. И я доверила бы это Тренту? — Это — зло! — сказала я громче, видя их сквозь слезы.
Мои руки болели, и я подскочила, когда одеяло, пахнущее Алом и жженым янтарем, приземлилось мне на плечи.
— И ты сделала это, — сказал Ал, удивленно, и я посмотрела на него, дрожа. — Ты ему доверяешь?
— Мне бы хотелось. — Хмыкнув, я вытерла рукой нос. — Неудивительно, что ты ненавидишь эльфов.
Я пошла, чтобы убрать их, и Ал схватил меня за руку. Мои пальцы медленно открылись, и он взял кольца, его лицо было торжественным, когда он разглядывал кольца в свете от камина. Его очки были разбиты, и он держал их рядом, щурясь.
— Насколько ты уверена в его преданности? — спросил он, но его тон был охраняемым и мягким.
Я вытерла глаза, пытаясь унять дрожь. Воспоминания о кольцах все еще отдавалось эхом во мне, по-прежнему окрашивая мои мысли, когда я попыталась скорректировать мой мир. Я знала, что эльфы были дикими, борясь за свое существование под ботинком демонов. Я догадалась, что демоны стремились отомстить эльфам, прокляв их на медленное исчезновение. Но я не понимала, как далеко это зашло, насколько замысловато было и сколько лет длилось.
Избавляясь от этого чувства, я взяла кольца и засунула их подальше в карман, пряча. Я хотела их использовать, а затем, когда закончу, уничтожить. Они были инструментами, и я не позволила бы страху управлять мной.
— Это неважно, — сказала я, отвечая ему. — Это выбор, который я сделала.
Ал вздохнул и посмотрел на огонь, возможно, это было ничего или все.
— Возможно, ты должна сосредоточиться на своем спасении, — прошептал он. — Дай нам умереть. Мы сломаны и не подлежим ремонту.
Я подумала об Але в его сне, выглядящем никак иначе, как элегантная летучая мышь. Сломаны? Возможно, но я соединила части его бабочки вместе моей кровью.
— Мне никогда не нравился «Титаник», — сказала я, и он фыркнул, его взгляд буравил меня. — Они оба могли влезть на ту проклятую дверь.
Ал улыбнулся, и странное, родственное ощущение наполнило меня. Вставая, я взяла его обручальные кольца с каминной полки и протянула их ему.
— Не пытайся забыть ее, — сказала я, и его руки забрали их, а в глазах читалось удивление, когда он посмотрел на меня.
— Ты не знаешь, о чем просишь.
— Да, не знаю. — Мне нужно было идти. Кольца были восстановлены, и чем скорее я использую их. Тем скорее я смогу уничтожить их. — Ты не мог бы… отправить меня домой?
Он моргнул, потом встал на ноги, с огромным вздохом.
— Моя студентка просто воссоздала дикую магии, и она не может отправить себя домой? — Он засмеялся, но я его не поддержала, и я вздрогнула, не ожидая, когда его толстый палец коснулся моей челюсти, чтобы я посмотрела ему в глаза. — Если он предаст тебя, я закончу то, что начал с его пальцев, — сказал он, и я вздрогнула. — Скажи ему это.
— Скажу.
Гладкая поверхность моего зеркала вызова скользнула в мои руки, и он попятился, глаза пробегали по мне, как будто это мог быть последний раз, когда он видел меня.
— Мы такие трусы, — мягко сказал он, и потом я судорожно вздохнула, когда линия забрала меня, моя голова разрывалась от боли. Я подумала, что отключилась, потому что я не помнила удара о твердую красную цементную плиту, которая была на могиле Пирса на моем заднем дворе, вот где Ал бросил меня.
Садясь, я потерла ушибленное бедро, глядя мимо молчаливых горгулий, примостившихся вокруг меня, когда я вытащила зеркало вызова.
— Э, привет, — сказала я, вставая нервной и пропитанной запахом жженого янтаря. Кожистые крылья зашелестели, и красные и золотые глаза заморгали. — Надеюсь, я не разбудила вас, — сказала я, передвигаясь на святую землю, мои руки прошлись по карманам, чтобы убедиться, что у меня по-прежнему все было на месте. У меня была восстановленная дикая магия. Так или иначе, я сделала это. У меня все получилось.
Завтра будет долгий день.

Глава 23

Я могла почувствовать, как горгульи смотрят на меня, когда я стала прокладывать кратчайший путь обратно в церковь, давая их неповоротливым теням столько места, сколько могла. Солнце зашло, пока я была в безвременье, и я подумала, было ли у меня было время, чтобы быстро принять душ и смыть вонь жженого янтаря, прежде чем я начну создавать кое-какие заклинания. Я не была уверена, что это будет наиболее полезно, видя, как Ку’Сокс может принять все, что я могла в него бросить и вернуть это обратно в четырех кратном увеличении.
— Не подведи меня, Трент, — пробормотала я, чувствуя себя такой же уязвимой, как новая кожа. Черт побери, почему я должна доверять ему? Мою жизнь было намного проще понимать, когда я ему не доверяла.
Позади меня, горгульи низко загудели, и я пригнулась, когда тень пронеслась над моей головой. Это была горгулья. Моя первая дикая надежда была, что это — Бис, но она умерла, когда горгулья сделала сальто и приземлилась на вершине могилы прямо напротив меня. Я знала, что это была женщина, потому что ее глаза были желтыми, а клок меха на кончике хвоста был черного цвета, а не белого. Она была стройнее, чем Бис, и тоже имела определенное изящество движений, когда двигала крыльями.
— Я подумала, ты — Бис, — сказала я, пытаясь скрыть мое удивление.
— Я — Глиссандо, — сказала молодая горгулья, ее уши были почти прижаты к черепу и немного выше, но голос был таким же скрипучим. — Друг Биса.
Неловко, я кинула взгляд за нее на церковь, свет из незанавешенных окон лился в сад.
— Мне жаль, — ответила я, и мое внимание снова вернулось к ней. — Демон…
— Забрал его, да, — прервала меня Глиссандо, ее золотистые глаза сердились. — Его отец хотел бы поговорить с вами.
— Он там? — сказала я, пропищав, и тогда я мысленно пнула себя. Конечно, он был там. Все горгульи Цинциннати были на моем заднем дворе.
— Я отведу вас к нему, — сказала Глиссандо, и мой пульс бешено заколотился. Черт побери, как я буду с ним объясняться? Почему я подвергла Биса такой опасности?
— Я должна была попытаться ухватиться за права папы Биса, когда это случилось, — пробормотала я, и Глиссандо дернула крыльями, соглашаясь. Я медленно повернулась, задаваясь вопросом, какая из пар, наблюдающих, глаз принадлежала папе Биса. Что я собиралась сказать ему? Он знал, что я демон? И что Бис был связан со мной? Бис говорил, что он разговаривал с отцом на прошлой неделе, но не так, наверное — Эй, Папа! Я привязан к демону! — это не та вещь, которую можно озвучить в непринужденной беседе.
Уши Глиссандо повернулись, ловя звук крыльев Дженкса, прежде чем я услышала их. Разозленная светящаяся пыльца пикси капала странным сочетанием синего и зеленого, когда он пулей летел через влажное кладбище.
— О Боже, от тебя воняет хуже, чем от старой, шестинедельной перечной мочи, Рэйч, — сказал он, зависая передо мной, не спуская с Глиссандо подозрительно взгляда. — Все в порядке?
Я кивнула, моя рука коснулась кармана, где лежали рабские кольца. Я собиралась доверить Тренту мою жизнь. Я — идиотка.
— Мне нужно поговорить с папой Биса, — сказала я, и пыльца пикси мелькнула удивленным золотым.
— Э, вы не возражаете, если я тоже пойду, — сказал Дженкс, желая вызвать протест.
Но горгулья размером с кошку подняла крылья и пожала ими.
Бормоча какие-то отзывы о флигеле, из которых я услышала только половину, Дженкс спрятался у меня в волосах рядом с ухом. Для него было слишком холодно, но я не собиралась оскорблять его, говоря это.
Мы повернули обратно к ожидающим горгульям, и я вздрогнула. Одно дело сказать себе, что малыш, которого вы приняли, играет с демонами, чтобы узнать линии, а другое — сказать это его отцу.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы с тобой пошла Айви? — спросил Дженкс, когда Глиссандо пролетела мимо нас, приземляясь на могильную плиту и нетерпеливо мигая глазами. — Она больше меня.
— Ты видел, как она точила меч, — сказала я, выбирая путь, такой же, по которому я пришла. — Ты хочешь, чтобы она пришла сюда в темноту с ними?
Должно быть, более двух дюжин пар красных или желтых глаз повернулись, наблюдая за нами и светясь в сумерках. Глиссандо нервно задвигалась, когда я прошла мимо нее, она подпрыгнула всего на несколько футов вперед.
— Могу ли я поговорить с вами? — спросила она, и я заколебалась, удивленно.
— Конечно.
Небольшой скачок и горгулья приземлилась на мое другое плечо, пугая меня и заставляя Дженкса чертыхаться. Я старалась держать себя в руках, но в моей голове не было эха линий. Бис был связан со мной. Его изображения были единственными, которые могли добраться до меня сейчас.
— Я надеялась, что Бис будет моей парой на всю жизнь, — сказала она, и Дженкс огорченно хныкнул.
— Прости, — сказала я, и последовала за ее указательным пальцем, раздвигая длинную, мокрую траву. — Я не это имела в виду…
— Все нормально, — сказала она, перебивая меня. — Я просто хотела, чтобы вы знали, что я знала его всю свою жизнь. А теперь они называют его мировым прерывателем. Мы ждали того, кто установит линии, заводя новую песню, или уничтожит нас полностью.
Я подняла брови. Мировой прерыватель? Горгульи, которых я видела, когда свалилась без предупреждения из безвременья, все повернулись, и с дурным чувством я поняла, что это — то место, куда мы направляемся. Смогу ли я произвести хорошее первое впечатление или нет?
— Глиссандо… — начала я, но тяжелые когти ущипнули меня за плечо, заставляя замолчать.
— Он всегда был просто другом, — сказала она, ее голос был хриплым, но женственным. — А теперь? — Она заколебалась, принюхиваясь. — Я имею в виду, может ли горгулья, который тратит половину своего бодрствования, пытаясь плевком попасть в летящую птицу, действительно быть тем, кто должен все изменить? — жалобно закончила она, а Дженкс издал смешок. — Он человек, а не спаситель, как все они думают. Глупая половина настолько шумит, что он не может поймать голубя за крыло.
«Спаситель?» — подумала я, в замешательстве. Они думали, что Бис был кем-то из их коллективных предсказаний? Как получилось, что я впервые об этом слышала?
— Я, э, стараюсь, чтобы вернуть все обратно.
— Вернуть? — Она фыркнула, и Дженкс прикрикнул на нее, когда ее хвост обернулся вокруг моей шеи для поддержки. — Он учится линиям, — сказала она саркастически. — Он не может ничего сделать.
Она действительно заботила о нем, и меня накрыло чувство вины. Черт побери, я действительно испортила его жизнь, и теперь он был в реальной опасности.
— Глиссандо, мне очень нравится Бис. Он важен для меня, потому что он — член моей семьи, а не из-за бабушкиных сказок. Мы собираемся исправить эту линию. Я не подведу его.
Маленькая горгулья сделала глубокий вдох.
— Спасибо, — сказала она, опустив голову. — Я скажу им, что ты идешь. Вот они, прямо там.
Она расправила свои крылья над моей головой, и я застыла.
— Подожди. Если они зовут Биса мировым прерывателем, как они называют меня?
Ее хвост скользнул вокруг моей шеи, и вес сместился.
— Ты — его меч, чтобы разрушить все.
Я моргнула, и у меня отвалилась челюсть после того, как она легко поднялась в воздух.
— Твою ж мать! — воскликнул Дженкс. — Я брал арендную плату со спасителя горгулий?
Я сглотнула, мрачно заставляя себя идти вперед.
— И с его меча, — сказала я, думая, что это было слишком много для малыша. — И что это для тебя значит?
— Это значит, что я домовладелец! — сказал он с удовлетворением. — Пошевеливайся! Холодно.
Не видя в этом юмора, я медленно вступила на небольшой пятачок неосвященной земли, отмеченный красной цементной плитой и могилой Пирса. Шесть больших горгулий, мужского и женского пола, таились на окружающих камнях, их крылья были убраны за спины. За ними скрывались десятки, наблюдающих, горгулий. Огромный горгулья сидел на статуе ангела, его когти оставляли царапины на нежном лице ангела, словно слезы.
Нервничая, я потерла ноги, и его большие красные глаза сузились. Было очевидно, что они не любили быть так близко к земле, но это привело их поближе к одной линии в Цинциннати, которая жужжала вместо того, чтобы кричать.
— Э, привет, — сказала я, вытягивая одну руку из кармана джинсов, чтобы слегка помахать, а остальные из них тихо подвигали кожистыми крыльями. У меня в кармане было два самых мощных в мире кольца, но я находилась в опасности быть раздавленной. — Эх, вы, должно быть, отец Биса.
— Я — Этюд, — сказал горгулья на статуе, его гласные терлись друг о друга низко и глубоко в горле. — Он подвигал когтями, и каменная чешуйка откололась от статуи, падая на цемент и разбиваясь. Он на секунду прижал уши и покраснел до глубокого черного цвета. Внезапно я почувствовала себя более расслабленной, увидев, что Бис делал то же самое, когда смущался.
— Не волнуйтесь, — сказала я. — Мне никогда особо не нравилась эта статуя. Это Дженкс.
Дженкс сверкнул пыльцой, но остался на моем плече.
— Я здесь, чтобы убедиться, что ни один из вас, громадин, не причин вреда Рэйчел, — сказал он громко, и горгульи вокруг нас зашумели, звуча как далекая лавина. — Я просто вас предупреждаю, это все, — закончил он, и я дернула плечом, чтобы заставить его заткнуться.
— Э, о том, что я потеряла Биса в безвременье…
— Биса? — сказал старый горгулья, и я прерывисто вздохнула. — Да. Э. Я могу с вами поговорить?
— Конечно… — В замешательстве, я засунула руки обратно в карманы, не зная теперь, что происходит. Это было не то, чего я ожидала.
— Как представляется, существует некоторый беспорядок, — сказал Этюд, указывая на горгулий, которые нас окружали. — Все, кажется, думают, что Бис собирается сделать какое-то большое дело. Но это мой сын, о ком мы говорим. Мы все знаем ошибки, которые он совершал, ошибки, которые он поет.
Горгульи закивали, наблюдая, их глаза выдавали нетерпение. Мне не нравилось их отношение, я повела бедром.
— Он спас мне жизнь и не раз.
— Все, что я хочу сказать, что это слишком — ставить все на кого-то столь молодого, — сказал папа Биса. — Ему только сорок семь.
— Он сказал мне, что ему пятьдесят! — воскликнул Дженкс.
Этюд открыл крылья, и я попятилась в испуге, но он просто решил перейти на плоский цементный булыжник. Я побледнела, когда он вышел вперед с широко расставленными пальцами. Боже Мой. Он был огромен. Я замерла, а Дженкс метнулся прочь, когда горгулья положил жилистые руки мне на плечи, возвышаясь надо мной.
— И вы, и я — оба знаем, что Бис хороший мальчик, но он просто ребенок, — мягко сказал он, сдвигая крылья, чтобы закрыть взгляды других горгулий.
Расстроенная, я позволила ему передвинуть меня назад по мягкой земле подальше от остальных.
— Они называют его мировым прерывателем, — подсказала я, и Этюд выдохнул, его уши встали торчком на мгновение. Он чувствовался, как железный колокол, и почему-то от этого у меня сводило зубы.
— Он мой сын, — сказал он. — Он связан с вами — демоном. Я вижу это по вашей ауре. Это не то, чего я хотел для него. Все хотят, чтобы их ребенок вырос немного лучше, чем они сами, — продолжил Этюд. — Успокоился, поднял несколько горгулий. Пел песни, которые резонируют со вселенной.
— Это не то, чего я хочу для моих детей, — сказал Дженкс.
— Я принимаю его выбор, — сказал папа Биса, слишком уверенно, и мне стало комфортно. — Даже если это означает, что он сможет жить вечно в безвременье и никогда снова не увидит звезд.
— Я бы не заставила его сделать это, — возразила я, и его рука на моем плече напряглась, его когти ущипнули меня, предупреждая.
— Но мы с вами знаем, что Бис — не великий герой. Он — крылатый недотепа.
У меня отвисла челюсть, и я вышла из-под его крыла.
— Этюд, думаю, быстро вы продали своего сына, — сказала я ему прямо, мне не нравилось то, что я должна была смотреть на него снизу вверх. Он был размером с небольшого слона. — Ваш сын, в нежном возрасте сорока семи лет, нашел и вытащил мою душу из лей-линии, когда у меня едва остался клочок ауры, по которому он смог меня найти. — Я ткнула пальцем в голые, хорошо вылепленные грудные мышцы Этюда, и горгулья сделал шаг назад. — Он доставил меня к единственному человеку, который, возможно, мог сохранить мне жизнь, — сказала я, следуя за ним, задрав подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. — Он напел мне два резонанса, которые существовали в одной линии, так чтобы я могла починить ее!
— Э, Рэйч? — сказал Дженкс, зависая над плечом Этюда и выглядя встревоженным.
— И линия прямо там, — сказал я сердито, указывая. — Та, вокруг которой вы все сгрудились, как будто это последний костер никогда незаканчивающейся ночи! Прямо сейчас, Бис играет с демоном-психопатом, который пытается уничтожить безвременье. Бис пытается узнать звучание всех линий в безбожно короткий промежуток времени, так чтобы мы смогли спасти ваши нечеткие задницы!
— Рэйч? — Горгульи прилетели со всех сторон, их черные тени грозно приземлялись в большой круг.
— Если ваш сын — мировой прерыватель, то я собираюсь помочь ему пройти через все это! — закричала я.
Вздрогнув, я сделала шаг назад, внезапно осознав, что светящиеся красные и золотые глаза, смотрящие на меня, были у тел с сильными мышцами, которые могут выжать камень в пыль, как воду из губки. Но меня несло дальше.
— Теперь вы все можете оставаться на моем кладбище, потому что я знаю, что прямо сейчас линий отвратительны, даже у меня от них уже голова разболелась, а вы вероятнее всего должны быть в агонии. Но если вы когда-нибудь назовете Биса крылатым недотепой, я в полдень выйду на охоту и разорву ваши уши на маленькие кусочки!
— Э, Рэйч? — пропел Дженкс.
— Что тебе нужно, пикси? — рыкнула я, колени тряслись, когда я положила руки на бедра.
— Не бери в голову.
Этюд смотрел на меня, его большие красные глаза оценивали, и мои руки каким-то образом оказались на талии. Я знала, что это заставило меня взглянуть напуганной, но я попробовала разозлиться. В итоге было и то, и то.
— Возможно, — прогрохотал Этюд, его уши стояли торчком, — мой сын принял мудрое решение в выборе оружия, в конце концов. Ты сможешь сохранить ему жизнь?
Его голос изменился, став уважительнее. Я судорожно вдохнула и выдохнула.
— Я намерена защищать его, — тихо сказала я, веря в это. Каждый хочет, чтобы я кого-нибудь защитила. Кто будет защищать меня? — До последнего вздоха.
Этюд с любопытством взглянул на меня снова. Выпрямившись до своего полного роста, он кивнул кому-то позади меня. Я не смогла остановить свой инстинктивный шаг назад, но Этюд улыбнулся мне дикой черной зубчатой улыбкой, когда он оглянулся.
— В таком случае, — сказал он, встряхивая крылья за спиной, — что вы хотите, чтобы мы сделали с этими двумя? Мы нашли их, они прятались, и, кажется, они что-то затеяли.
— Пердеж фейри, не может быть! — воскликнул Дженкс, и я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло.
— Ник, — сказала я, не удивленно, вся моя желчь и злость вылились в одном слове. Я не могла убрать ухмылку, когда посмотрела на Ника, висящего между двумя горгульями, его ноги были в дюймах от сырой, холодной земли. Джакс сидел на ладони другой горгульи, его крылья болтались оборванные, он явно желал быть где-нибудь еще. Рука горгульи, держащая его, излучала видимое нежное тепло, и, увидев Джакса, Дженкс чертыхнулся, достаточно громко, чтобы тот вжал голову в плечи.
Мне было все равно, что Ник мог ли читать эмоции на моем лице. Все, что я чувствовала, было особенно приятным: удовлетворение — что мы, ну, кто-то, во всяком случае, поймал его; гнев — за то, что он ударил меня; ненависть — за то, что он предал Кери и Пирса, и они погибли. А то, что мы с Айви накостыляли ему в музее было лишь незначительным утешением.
Он был здесь, чтобы украсть кольца, и я потрогала карман, чтобы успокоить себя, что они все еще были там. Сегодня, слава Богу, сад был полон ярких глаз. Крылья Дженкса посинели от холода, но он завис перед Ником, выглядя на взводе — так, как я себя чувствовала.
— Ник, Ник, Ник, — сказала я, положив руки на бедра. — Мне жаль, что я не могу сказать, что это был сюрприз.
Угрюмо, Ник скривился от боли в плечах. Лицо его было опухшим синяком, и я подумала, Ку’Сокс избил его, потому что не получил от нас колец.
— Ты позволишь мне объясниться, или просто предположим, что ты знаешь, что происходит? — сказал он.
У меня задергался глаз.
— Держите его, — сказала я сухо. — Держите на Святой земле. Дженкс, ты не мог бы слетать за ремешками?
— Твою ж мать! — сказал пикси, когда он осознал всю опасность, что Ник мог превратиться, а затем он метнулся в церковь, оставляя за собой узкую полоску пыльцы, показывающей его путь. Услышав, что гул крыльев исчезает, Джакс стал алым. Его крылья и в правду были разодраны, но главные жилы не были повреждены. Он восстановится. Даже в ярости, Дженкс был осторожен.
Окружающие горгульи зашелестели крыльями, что-то низко шепча, когда они усмехнулись моей предосторожности.
— Он не ускользнет от нас, — сказал Этюд, его голос показывал насмешливую уверенность, и я потянула линию, а горгульи прижали уши.
— Помните, я говорила вам о демоне? — сказала я, вытягивая чистую энергию и наполняя ей свою ци. — О том, у которого был Бис? Он может заскочить в этот кусок дерьма, как в старый башмак.
Этюд изогнул хвост, вопросительно, а Ник что-то пробормотал, когда держащие его острые когти ущипнул его за плечи.
— Так вы не возражаете, если я свяжу его? — добавила я, медленно шагая в сторону Ника по траве. — Просто быть на Святой земле не остановит Ку’Сокса от влезания в Ника. Ремешки, хотя бы, по крайней мере, буду препятствовать Ку’Соксу использовать линию, если он почувствует потребность зайти и посмотреть, как поживает его любимый человечек. Обходя наше соглашение, о том, что он оставит меня в покое.
— Ку’Сокс не владеет мной, — сказал Ник, а я пожала плечами.
— Все меняется. — Я остановилась перед ним, чувствуя себя уверенно с животом полным энергии и пятьюдесятью горгульями, поддерживающими меня. — Ты уже говорил мне что-то подобное, малыш Ники? Прости, если я не поверю тебе. — Может, мне не следовало быть такой самоуверенной, но я была так зла на Ника, что мне было все равно.
Горгульям пришлось поднять его, и у меня создалось впечатление, что он был распят. Ник прищурился на меня, ему явно было больно.
— Ты была права, — сказал он, его слова были слабыми от боли в спине и плечах. — Ой-ой-ой. Я здесь, чтобы помочь. Ты прекратишь делать мне больно?
Звук шлифования камней, вероятнее всего, был смехом, и крошечный трепет предвкушения прошел через меня. О-о, пожалуйста…
— Я была права, да? — сказала я и двинула бедром. — В чем я была права? Я так много всего тебе говорила. Дженкс, поторопись. Я совсем не умею вести монологи.
Ник задергал ногами, и горгульи зашипели.
— Трент лижет ему ботинки, — сказал Ник, не в силах смотреть мне в глаза. — Ты была права. Я больше не нужен Ку’Соксу. Я хочу помочь тебе.
Я наклонилась, готовая ударить его по ногам, если он попытается меня пнуть. Две горгульи держали его за руки, это может быть очень плохой жизненный выбор. Из-за него умерли Кери и Пирс. Я сузила глаза. — Ты тоже нам не нужен, Ник.
Дверь в задней части церкви хлопнула, и я повернулась, отходя от Ника, чтобы он не смог до меня достать. Серебряный блеск пулей метнулся к нам, оставляя яркий след; от проведенного внутри времени Дженксу стало теплее, как я и надеялась. Сейчас для него было слишком холодно. Завтра не будет лучше. Как я собиралась убедить его остаться дома? Он все поймет по оправданиям.
Айви шла за ним, двигаясь быстро, пока она не оказалась среди гигантских фигур, она замедлила шаг к более уважительному. Одна из ее катан была в руке, и она опустила ее вниз, став медленно движущейся тенью, когда горгульи ответили на нее, поставив уши торчком.
— Свяжи фейрийскую гниду, — сказал Дженкс, когда он уронил гибкую полоску серебра в пластмассе в мою руку.
Я откинула волосы с плеча, чтобы дать Дженксу теплое место для приземления, но он вместо этого сел на плечо к Этюду, выглядя крошечным на плече гиганта. Волна жара исходила от горгульи. Мой взгляд остановился на Нике, и я заколебалась. Я не хотела прикасаться к нему. Он мог прыгнуть на меня.
— Позвольте, — сказал Этюд после того, как Дженкс сдержанно прогудел в гигантское ухо, и я с благодарностью отдала ему полоски пластика. Его когтистые руки ловко двигались, он дал пальцем жест, и две горгульи, держащие Ника, поставили того ноги на землю, чтобы они могли связать его руки впереди.
— Спасибо, — прошептала я тихо, и Этюд щелкнул ушами.
Ник хмыкнул, сдвигая плечи в облегчении, когда полоски затянулись на запястьях со звуком, который заставил меня вздрогнуть.
— Я понимаю, почему ты не доверяешь мне.
— О, что-то я в этом сомневаюсь. — Я сделала шаг назад, где ждала Айви, не доверяя ему, готовая оторвать ему руки, если он просто чихнет. — Если бы ты понимал, тебя здесь не было.
Освободив его от охранников, я посмотрела на него, видя износ от проживания с демоном. Его глаза метались. На его щеках была толстая щетина. Костюм пропал, он был одет в черные джинсы, черную рубашку, темные кроссовки, он дрожал от холода. Шрамы покрывали его шею и запястья и превратили его ухо в мягкую кашу рубцовой ткани. Если бы я не знал, что он получил шрамы, будучи крысой на подпольных боях животных в Цинциннати, я бы сказала, что он был вампиром-наркоманом. Или серным наркоманом.
— А где твой костюм? — спросила я, и его глаза встретились с моими, синие и испуганные.
Он не ответил мне, и Айви украдкой прошла рядом со мной, шепча, — Ты починила их?
Кивнув, я коснулась кармана.
— Так зачем ты пришел, Ник-к? — сказала я, и глаза Айви почернели. — Пытаешься купить обратный путь к благосклонности Ку’Сокса? Это может быть дорого. Больше, чем ты, как вор, готов заплатить.
— Ку’Сокс убьет меня, если увидит еще раз, — сказал Ник, и Айви скользнула ближе, кончик ее меча шел по мягкой весенней траве.
— Вот как и мы, — прошептала она.
Я не смогла сдержать улыбку. Она всегда была настолько честной с ее эмоциями. Это действительно освежало. Даже лучше, Ник стал падать. Не имело значения, если он нам лгал, и Ку’Сокс послал его помешать нам. Было даже не важно, говорил ли он правду, что он действительно хотел помочь, я не расслаблялась ни на секунду. Что имело значение, так то, что Ник верил, что у нас есть сила, чтобы противостоять Ку’Соксу. Если он верил, то и Ку’Сокс тоже. Мои сомнения исчезли, а Бис — долбанный мировой прерыватель. Как мы могли проиграть?
Я взглянула на церковь, удивляясь, почему никто из горгулий не сидел на ней, очевидно, она была более удобным местом для них, чем холодный камень у земли.
— Давайте пойдем внутрь, — сказала я, вздрогнув от сырости. — Все кто, пройдет в дверь. Здесь холодно.
— Ты хочешь взять Ника внутрь? — спросила Айви, и пыльца Дженкса стала уродливо красной.
— Он лжет, — сказал пикси, серьезно глядя на Ника и Джакса.
Я фыркнула.
— Я знаю. Но тут холодно. Мы можем разобраться внутри. — Наклоняясь к Айви, я прошептала, — Кроме того, я хочу посмотреть, насколько далеко это все идет, а мы этого сделать не можем, так как стоим здесь, в саду.
— Это зайдет прямо к Ку’Соксу, — сказала Айви.
Переминаясь с ноги на ногу, я вздрогнула.
— Айви, я озябла. Дженксу холодно. Как только Джакс выйдет из руки горгульи, ему тоже будет холодно. Ник связан, и риск минимален. Не могли бы мы зайти внутрь? Завтра я должна спасти мир, а я даже не знаю, что мне надеть.
Айви посмотрела на меня, потом указала на Ника мечом.
— Шевелись, — сказала она, и Ник сделал длинный вздох, прежде чем встал и пошел. Дженкс застучал крыльями, улетая с плеча Этюда, роняя густую пыль над Ником, когда он следовал за ним. Я надеялась, что он его не отпиксит. Я не хотела иметь дело с хмурым, чешущимся Ником. Угрюмого, хитрого Ника было вполне достаточно.
Видя, как они идут в церковь, я повернулась к горгулье, у которой был Джакс, раздумывая, когда я поняла, что Этюд взял пикси и протягивает его мне, как если бы тот был подарок.
— Спасибо, — сказала я и протянула руку, Джакс коротко прошел, шатаясь, голова была опущена вниз, ему явно было стыдно. — За все, — добавила я, так Этюд будет знать, что я говорю не только о пикси.
Этюд скривился, его длинные клыки заставили его выглядеть свирепым.
— Принеси Биса домой, — сказал он, а затем его крыло укрыло меня, защищая. — Он может быть и мировой прерыватель, но он — мой первый сын.
Я посмотрела на скалистое лицо, желая, чтобы все было по-другому. Ал однажды сказал мне, что демоны были в ответе за появление горгулий. Они были молодой расой, почти такой же молодой, как ведьмы. Мы были созданы как усеченные магией демоны, изворотливые и врущие до тех пор, пока мы не поверили в то, что нам сказали эльфы. Горгульи были созданы, чтобы служить демонам, они были сформированы для потребностей демонов. Оба этих утверждения не были верными.
— Принесу, — сказала я, изогнув свободную руку около Джакса, когда он сел в моей ладони. — Если вы хотите взгромоздиться на церкви, то я не против.
Этюд посмотрел на шпиль.
— Это дом моего сына. Мне нужно его разрешение.
Я понятия не имела, что на это ответить, и по-прежнему держа Джакса, я развернулась. Горгульи расступились, пропуская меня, и я поспешила догнать Айви. Я могла слышать, как Дженкс долго ругает Ника, прежде чем я добралась до них, и я надеялась, что он не будет слишком суров с Джаксом. Пикси в моей руке по-прежнему ничего не говорил, и меня раздирало.
— Ты знаешь, что твой отец любит тебя, — сказала я, не зная почему.
— У него смешной способ показать это, — пробормотал пикси.
— Как и у тебя.
Джакс поднял голову.
— Да, но… — начал он, затем, казалось, покачал головой. — Простите, мисс Морган, — сказал он, его длинные волосы спрятали глаза.
Я подождала еще минуту, потом заметила, что он не собирался больше ничего говорить, я изогнула пальцы вокруг него, пытаться держать его в тепле.
— Ты не хочешь запереть их в моем шкафу? — спросила Айви, когда я догнала ее, кончик меча так и не отклонился от почек Ника, когда она перешагивала через порог. — Он звуконепроницаем.
Я не знала об этом, но отрицательно покачала головой. Я не знала, что с ними делать, но мне было холодно, и я просто хотела попасть внутрь.
— Мы просто должны посадить их на кол. — Дженкс метнулся обратно к нам, а Джакс переместился в моих пальцах. — Прямо здесь, в саду. Пусть весной фейри делают гнезда в их внутренностях.
Это было просто противно, понятно, но противно. Я ответила, — Не то, чтобы я хочу проводить время с Ником, но я предпочла бы знать, где он находится.
Айви нахмурилась, ее беспокойство было видно в свете дверного проема, когда мы поднимались по деревянным ступенькам.
— Он делает одно движение, которое мне не нравится, и я отдаю его Нине, чтобы она разобрала его на части, даже если после этого ее неделю нужно будет возвращать обратно.
Это было лучшее, на что я могла надеяться, и я встала обратно на нижнюю ступеньку, когда Ник открыл заднюю дверь и вошел с Айви, плотно шедшей позади него.
— Сними ботинки, — услышала я ее, но это было больше, чтобы вывести его из равновесия, чем для того, чтобы содержать полы в чистоте.
Затем еще раз… Я размышляла, когда я вошла и увидела, как она хмуриться на Ника, а он стоит, прислонившись к стене, пытаясь снять обувь без помощи рук. Я долго думала, стоит ли снять один ремешок с его запястья, а не два, затем решила не делать этого. Я была уверена, что он — туз в рукаве у Ку’Сокса. В противном случае, он был бы уже мертв.
— Ладно, мы внутри. Садись, — сказала Айви, и Ник резко упал на мягкий кожаный диван, поднимая в воздух волну вампирского ладана.
— Я пришел помочь! — запротестовал он, когда она ткнул ее кончиком меча, чтобы он сел нормально, я поставила Джакса на спинку дивана, чтобы снять пальто. Оно пахло безвременьем, и я, тряся, вывесила его на заднем крыльце, чтобы проветрить.
— Помочь? — Айви наклонилась вперед, от нее шел запах злого вампира, показывая клыки, она схватила его за плечи и приблизилась к нему. — Ты хочешь помочь себе.
Она бросила его на подушки, и Ник глянул на меня обиженно, что я не остановила ее. Он — уже большой мальчик. Он может сам о себе позаботиться.
— Я пришел, чтобы поговорить с вами, когда горгульи схватили меня, — сказал он. — Я был у главного входа. Я хотел извиниться.
— Но ты не извинился. — Почти выплюнул Дженкс, его крылья были прозрачными, когда он завис на уровне глаз.
Ник повернулся ко мне лицом, когда Айви демонстративно села в кресло напротив него.
— Я сделал ошибку. Я пытаюсь ее исправить, — сказал он, но его тон был слишком подобострастным.
Дженкс горько рассмеялся.
— Так это Рэйчел. На самом деле, она пытается спасти всех демонов и все безвременье, так что ты хочешь сделать, дерьмоголовый? Разве ты не ожидал, что невменяемый, урод-демон придет за тобой?
Мне не нравилось, что Джакс был так близко к Нику, и я предложила ему руку, чтобы переместить его в конец стола.
— Простите, мисс Рэйчел, — сказал он и сел, ободранные крылья щекотали мою ладонь. Я ничего не сказала, злясь на них всех, когда поставила Джакса под настольную лампу и включила ее, чтобы он согрелся. Все еще сердясь, я села в кресло рядом с ним и схватила пульт, ища по телевизору любые Новости, в которых бы говорилось, что у нас было больше неприятностей, чем раньше. С грохотом отодвинув журнальный столик, я провела рукой по щеке, куда Ник меня ударил. Не причинять ему вреда — это было труднее, чем я думала.
— Я знал, что ты не поверишь мне, — сказал Ник, и Айви передвинула журнальный столик, ударив его по ногам, чтобы заставить заткнуться. — Я хочу помочь.
На этот раз он был настроен воинственно, и Дженкс рассмеялся.
— Помочь! — воскликнул Дженкс, и Джакс присел на корточки под светом, спиной к отцу и выглядя несчастным. — Ни за какой пердеж фейри! — закричал он, и его дети, которые парили в воздухе, исчезли. — Ты не перешел на другую сторону. Ты лжешь! Рэйч, почему мы должны это слушать? Ник врет, как дышит.
— Я не знаю, — сказал я рассеянно. — Может быть, потому, что если он будет сидеть передо мной, он не придет за мной с ножом. Кроме того, по телевизору ничего нет.
Ник оттолкнул журнальный столик подальше от ног, а Айви передвинула его обратно. Очевидно, его терпение подходило к концу, он отбросил волосы с глаз и поднял запястья, прося, чтобы его освободили. Я покачала головой, и он опустил скованные руки.
— Только если Ку’Сокс умрет, у меня есть шанс выжить.
— Ты так думаешь? — сказал Дженкс, но я почувствовала, что Ник смотрит на меня, когда я смотрела Новости, в которых ничего не было о разгуливающих в парке демонах, не было даже тизеров в конце передач.
— Я был не в себе, — продолжил Ник. — Я думал, что… — Он заколебался, когда я сжала зубы. — Я пытался отомстить тебе, хорошо? Это зашло слишком далеко.
Я посмотрела ему в глаза. Крылья Дженкса застучали, и он поднялся.
— Слишком далеко, — сказал он. — Уничтожение безвременья и магии, чтобы сказать своей бывшей девушке, которой ты, кстати, даже не нравишься, что ты обиделся на нее — это «зашло слишком далеко»?
Мне не нужно было ничего говорить. Дженкс прокричал это за меня. Я оценила. Он освободил меня для более важных вещей — наблюдать за последними тенденциями в коммерческом страховании. Но даже если и так, мой гнев возрос. Из-за него, Рэй никогда не узнает свою мать.
— Я ошибся, — сказал Ник, глядя прямо на стол и положив руки на колени. — Ты была права.
Я не смогла удержаться.
— Лучше сейчас поставить на меня, да?
Облечение скользнуло по его лицу, когда я наконец-то заговорила с ним.
— Я пытаюсь выжить.
— Рэйчел ничего тебе не должна, кусок жабьего дерьма, — сказал Дженкс.
Я положила ноги на край журнального столика.
— Я ничего тебе не должна, кусок жабьего дерьма. — Я должна была это сказать.
Ник сжал тонкие губы, его щетина показалась сильнее, когда он вспыхнул.
— Вот и хорошо. Тогда я пойду.
Он наклонился вперед, чтобы встать, но не смог продвинуться не более чем на три дюйма, меч Айви уперся ему грудь. Глядя на нее, он откинулся обратно. Напряжение становилось густым. Я понятия не имела, что с ним делать, и еще меньше знала, что мне завтра надеть.
— Отпусти его, Айви, — сказал горько Дженкс. — Он нам не нужен.
— Он не может уйти, — сказала я, когда три сестры Джакса принесли несчастному пикси одеяло. Черт побери, он плакал серебряными слезами. Я собиралась выкинуть Ника в следующее измерение, за то, что он ввел в заблуждение Джакса. — Он побежит обратно к Ку’Соксу и расскажет ему, как я собираюсь размазать демона в паштет.
— Ты думаешь, я так сделаю? — сказал Ник, его слова застряли в горле. — Вернусь к Ку’Соксу?
Я наклонилась над столом.
— Если дерьмо воняет, вытри задницу.
— Я совершил ошибку! — Ник смотрел мне в глаза, и его слова были точны. — Брось мне спасательный круг, а?
Мой взгляд остановился на низком потолке, думая, вспоминая, что так не раз бывало раньше. И эта ошибка стоила Рэй матери. И Люси тоже.
— Ник? Заткнись.
Угрюмый, он оттолкнулся обратно на подушки. Джакс смотрел через комнату на Белль. Она пришла и стояла рядом с Рекс под аркой, ее лук был натянут, а на лице было суровое выражение. Рекс была кошкой Джакса, и я бы дорого дала, чтобы узнать, что Джакс думал и о кошке, и о Белль, фейри теперь жила под крышей его отца.
— Рэйч, это тупо, — сказал Дженкс, крылья наклонились, когда он приземлился на мое колено. — Позвони в О.В., чтобы те забрали его, а мы могли заняться тем, чем должны.
Стоя перед Ником, Айви пожала плечами, что сказало мне, что она согласна с Дженксом. Я на мгновение задумалась, мой взгляд задержался на Джаксе, он был жалким, когда забился под одеяло, которое сделала его мама.
— Я не в восторге от этого, — сказала я, — но О.В. не смогут его удержать, если Ку’Сокс заскочит в него.
— Я же тебе говорил… — начал Ник.
— Заткнись! — резко ответила я, и Дженкс пролил тяжелую черную пыльцу на пол. — Я слушала тебя, но ты лгал и я ушла. — Подавшись вперед, я поймала его взгляд и пристально посмотрела ему в глаза. — Скажу тебе вот что. Я буду держать Ку’Сокс подальше от тебя, если ты останешься в церкви. Вот так.
— Рэйч… — пожаловался Дженкс, и я подняла руку. Как будто я поверила на секунду, что он будет сидеть в церкви?
— Высунешь хоть один палец ноги, и мне будет все равно, что с тобой произойдет.
Ник громко выдохнул, явно желая большего. Но он этого не получит.
— У меня куча дел. — Сердце колотилось, я посмотрела на часы, висевшие на коробке с кабелем. — Прошу меня извинить.
Ник стал встревоженным, что в перспективе я оставляю его с Айви, и, конечно же, Айви улыбнулась, чтобы показать зубы, ее движения были медленными и тяжелыми, когда она почти подползла к дивану, чтобы сесть рядом с ним.
— Я могу оставить вас вдвоем на пять минут? — спросила я, когда посмотрела на нее, вовсе не шутя, и она улыбнулась еще шире.
— Я хочу с тобой поговорить, — сказал Дженкс, поднимаясь вверх, агрессивно стрекача крыльями.
— Конечно, — сказала я, вспоминая о разодранных крыльях Джакса. За спиной я услышала, как Ник велел Айви отвалить. Она либо убьет его, либо нет. Честно говоря, я была больше озабочена тем, что мне надеть завтра, чем выживанием Ника.
— Как ты это делаешь, Дженкс? — сказала я, идя в комнату, в отчаянных поисках чего-либо в моем шкафу.
Стрекоча крыльями, Дженкс приземлился на моем шкафу, посмотрел на стену, как будто он мог заглянуть через нее и увидеть сына.
— Персиковый чертовски острый, — проворчал он.
Я могла слышать, как горгульи в саду низко переговариваются, когда я закрыла дверь. Жалость охватила меня. Айви была раздражена, но с ней часто такое бывало. Я была зла — это опять было понятно. У Дженкса было чувство родительской вины, смешанное с сильным чувством обеспечения охраны, у него было самое трудное время.
— Я сожалею о Джаксе, — сказала я, когда открыла дверь шкафа и сгребла все в одну сторону. Может быть, там было что-то сзади, то, что я пропустила, но там была только одежда, которую моя мама не хотела брать с собой, но и не хотела отдавать, так как качество было слишком хорошим.
Гнев ушел с лица Дженкса, и он сел, падая на флакон духов, опуская крылья.
— Я не думал, что снова столкнусь с Джаксом, — мягко сказал он, и мое сердце чуть не разорвалось.
— Я думаю, что он тоже так не думал, — сказала я, и Дженкс посмотрел мне в глаза. Я вытащила потертый шарф, встряхивая его и позволяя ему осесть на моей постели, думая, что из него получился бы отличный пояс. Может быть, мне следует начать с сапог и идти вверх.
— Я просто хочу… выпороть его, — сказал Дженкс, слабо жестикулируя. — Он не знает, как коротка жизнь. А он выбрасывает ее. Он так много мог сделать, если бы он не…
— Не перешел на темную сторону? — сказала я, пытаясь, вытащить вещи на свет. Дженкс молчал, его крылья медленно становились его обычного цвета.
«Белое кожаное платье не годится. Черные кожаные штаны — тоже нет» — размышляла я.
Пальцы неохотно убрали мой обычный костюм из кожи. Я была такой же, как раньше… но завтра я должна быть другой. Я стала другой. Моя одежда должна это отражать. Я хотела сказать что-то сильное, а все, что я говорила — это сила и секс. Может быть, у Тритон было верное представление о боевых нарядах и андрогинных прическах. Я не собиралась брить голову, но может быть что-то более «мужественное» заставит демонов перестать смотреть на меня так, будто я — пустое место с парой Х-хромосом.
— Почему бы тебе не попросить его вернуться в церковь? — сказала я и задержалась над грязно-белым льняным домашним костюмом из маминых 70-х годов, целой эпохи, одержимой модой. В костюме были брюки клеш, но также был облегающий и струящийся жилет, демонстрирующий мои изгибы, без крика «секс». С неожиданным решением, я вытащила его на свет. — Отлично.
— Что?
Раскладывая его поперек кровати, я скинула ботинки, чтобы примерить его.
— Если он уйдет от Ника, я попрошу Джакса вернуться. Может быть, он боится, что ты не любишь его.
— Не люблю его… — глаза Дженкса широко распахнулись, а челюсть отвисла.
Был хлопок воздуха в задней части церкви, как знакомый, так и неожиданный, и я замерла, мы с Дженксом поглядели друг на друга.
— Ал? — удивилась я, и затем мое сердце бешено забилось, когда голос Тритон закричал что-то на латыни. Тритон?
О Боже, они пришли за мной.

Глава 24

Пошатываясь, я вышла из комнаты, почти спотыкаясь о Рекс, влетевшую в переднее святилище с лентами карамели, она была напугана сверкающей черной пыльцой пикси, которая сыпалась с одного из детей Дженкса, летевшего над ней. Айви закричала из кухни, и я побежала. Дженкс был здесь, светя передо мной, и, вцепившись в косяк, я скользнула в кухню. Приторный запах жженого янтаря был настолько густым, что я могла почти увидеть его.
— Тритон, нет! — закричала я, и она посмотрела на меня, ее черные глаза потерялись в безумии. Она прижала Айви к полу, упираясь посохом в ее горло. Айви вытаращила глаза, зрачок был сильно расширен. В ужасе, она держалась за конец посоха, не в состоянии сдвинуть его. Дженкс метнулся вниз с мечом, и я крикнула предупреждающе, когда Тритон отмахнулась от него.
Дженкса отбросило назад, ругань прекратилась, когда он ударился о холодильник и сполз вниз.
— Стоп! — закричала я, когда потянулась к линии, и Тритон потянула магию из своего посоха.
Это дало Айви шанс, и она вылезла из-под посоха, ища свою катану. Морщась, Тритон развернулась, замахнулась палкой, чтобы ударить ее в висок. Посох встретился с головой Айви тупым звуком, и она рухнула.
«О Боже. Айви!»
— Захватчик! — закричала Белль с пола, и Тритон создала в руке черный шар смерти, переместив цель от меня к фейри, при этом ее белые одежды элегантно развивались.
— Тритон, стой! — крикнула я, прыгая перед Белль, чтобы перехватить шар. Я поставила защитный круг, когда рванулась, но магия Тритон легко разорвала его, ударив меня в грудь, я упала, едва не превратив в лепешку маленькую женщину, которую я пыталась защитить.
Я сжалась в комок, спазм врезался в меня, все сводило судорогой. Мои ноги скребли по полу, я была измучена проклятием, которое чувствовалось так, будто оно разрывало мой позвоночник. Тритон подняла меня, и прижала к деревенскому столу.
— Не трогай, Тритон! — ахнула я, когда Белль заверещала, как амазонка. — Белль, стой!
Черные глаза Тритон уставились на меня, дикие и живые. Их цвет был насыщенным, делая акцент на ее новые, колючие рыжие волосы, подстриженные у ушей. Ее пальцы сжали мои волосы, когда она откинула мою голову назад, и ее посох уперся мне в шею, прижимая меня к столу. На нее явно что-то нашло. Она вспомнила что-то или забыла?
— Белль, нет! — заорала я, когда фейри оказалась на верхней части висящей стойки, собираясь пригнуть на Тритон.
— Immolerate! — прорычала Тритон, даже не оглядываясь назад.
Волна силы прошла от нее, и я зажмурилась, когда воздух был выжат из моих легких. Белль исчезла, и я запаниковала. Я не могла пошевелить ногами, было чувство, что они горят.
— Мне придется убить тебя сейчас, — сказала безумный демон, и я задохнулась, когда она сжала мое горло. — А все шло так хорошо. Если я этого не сделаю, они поверят, что я в ответе за все это!
— Прекрасно. Отлично. Только не трогай моих друзей, — ахнула я, и мои руки пыталась оттолкнуть ее подальше. — Пожалуйста.
Ее лицо разгладилось, а плечи опустились.
— Не трогать друзей?
— Пожалуйста, — прохрипела я, мои цепкие пальцы задели кончики ее волос. Если бы они были на дюйм длиннее, я смогла выбить ее из равновесия. — Моих друзей. Белль, она — фейри, она — великий воин. Она защищает детей пикси, которые здесь живут. Дженкс должен жить, чтобы помочь Айви. Айви пытается жить с ее чувством вины. Пожалуйста, не убивай ее. Она такая красивая внутри.
Жар в ее глазах уменьшался, Тритон ослабила хватку, явно пребывая в замешательстве, и я сделала благодарный глоток воздуха.
— И помоги Бису, — сказала я, мои руки оказались на ее посохе, пытаясь оттолкнуть его на дюйм, делая больше пространства между нами и провалом. Мои руки тоже, ощущались в огне. — Если ты должна убить меня, ты поможешь Бису? Ты сделаешь это для меня? Он заслуживает большего, чем провести остаток своей жизни с Ку’Соксом. Он всего лишь ребенок.
— Бис?
Она была в замешательстве, и я подвинулась вперед.
— И возьми куколку Ала. — Мои глаза бросились к окну. Я не могла ее видеть; угол был неправильным. — Она прямо там, на подоконнике, — сказала я, желая, чтобы она повернулась посмотреть. — Он думает, что больше не может любить, но я знаю, что он может. Скажи ему, что он был прав. Раньше у него были крылья. Они были похожи на потянутый лунный свет. Скажите ему, что мне жаль.
Тритон сделала шаг назад, ее руки упали с меня.
— Ты знаешь, как мы выглядели?
Я медленно приподнялась над столом и потерла горло. Айви еще не очнулась. Как и Дженкс. Белль охраняла его, свирепая и решительная. Я не знала, где был Ник. Меня это не волновало.
— Я видела бассейны мелководья с зеленым мхом и ветвями сверху, — сказала я, голос хрипел. — Туман приглушал и успокаивал солнце. — Тритон сделала еще один шаг назад, ее руки опустили посох, в глазах читалось смятение. Я закашлялась, посылая ленты огня вспыхнуть и умереть в моих конечностях. — Безвременье было раем. Что случилось?
— Мы убили его.
Я взглянула вверх и увидела, что Тритон потерялась в воспоминаниях.
— И эльфы, и мы в войне, — сказала она, ее руки схватились за одеяние и посох. — Мы вместе убили безвременье. Они смогли бежать. Мы остались валяться в наших общих военных отходах. Мы делали его хуже с каждым проклятием, но у нас не было выбора. Чтобы выжить, мы должны были еще больше вывести все из равновесия.
Как-то я не удивилась тому, что в этом была виновата война демонов и эльфов.
— Мне жаль.
Тритон сфокусировала взгляд, ее длинное лицо стало снова замкнутым.
— Я не хотела убивать тебя. Они заставили меня сделать это.
— Я пока что не умерла. — Все еще держась за горло, я пододвинулась к краю стола и осторожно соскользнула. Булавочные уколы огня как звезды, возвращающиеся от взрыва, проходили по моей коже и исчезали. Тритон переместила посох, а я поглядела на нее угрюмо. У Тритон явно был один из ее неудачных дней. — С каких пор кто-то в безвременье говорит тебе, что делать?
Я пригнулась, чтобы пощупать пульс на запястье Айви, и Тритон поморщилась, когда я обернулась.
— Они думают, что я с тобой в сговоре, — сказала она сердито. — Потому что я просила для тебя время. Потому что мои комнаты больше не сокращаются. Ала заключили в тюрьму, но мне сказали убить тебя. Если я сделаю это, то они не только позволят мне прожить еще один день, но они могут послушать меня.
Ал в тюрьме? Дерьмо на тосте, это было плохо для нас с Квеном.
— Виноват Ку’Сокс — призналась Тритон с горечью. — Проще обвинить тебя. Убить его — невозможно. Убить тебя — просто трудно.
Это вроде было неплохо. Меня убить будет тяжело и нелегко.
Дженкс сел и, хватаясь за голову, пошевелил крыльями. Белль опустилась на корточки рядом с ним, шепча ему на ухо, но ее взгляд не отрывался от Тритон.
— Если ты меня убьешь, — сказала я, осторожно двигаясь и садясь на стул, — ты всего лишь проживешь еще неделю. — Я беспомощно кивнула. — Причина, по которой твои комнаты не сокращаются, это потому что я зафиксировала твою линию. Вот почему она правильно звучит. Если бы у меня был Бис, я могла бы исправить их все. Ты можешь вернуть его обратно для меня? Сейчас?
Тритон сделала шаг назад, путаясь, видимо, не зная, что делать, если я не нападаю на нее.
— Нет. Ты заставляешь фразу «не убивать тебя» звучать легче.
— Легче? — я толкнула ногой стул Айви к Тритон, и она недоверчиво уставилась на него. — Это легко. То, что я должна сделать, чтобы спасти ваши тупые тяжелые задницы. Сначала я должна была придумать способ, чтобы исправить линии. А когда я его нахожу, вы позволяете Ку’Соксу забрать у меня Биса. Я каким-то образом нахожу способ доказать, что Ку’Сокс все сломал, и тогда они убеждают тебя убить меня прежде, чем выйдет мой срок. И теперь я не только должна доказать, что Ку’Сокс сломал линию, но и выжить без помощи Ала? Без ни чьей помощи? Ку’Сокс хочет, чтобы вы все были мертвы. Боже мой, почему вы продолжаете ему верить?
Тритон посмотрела на Айви, а затем опять на меня.
— Мы сделали его. Он должен нам свою жизнь. Он собирается вернуть демонов солнцу с детьми, которых он украл. Ты нам ничего не должна. Зачем тебе помогать нам?
Я, честно говоря, не знала. Положив локти на стол, я чувствовала боль в шее.
— Ку’Сокс — лжец и психопат-гений. У меня была очень плохая неделя, Тритон. Очень плохая неделя. И в довершение всего, у меня ничего нет в шкафу, что подойдет для спасения мира.
— Ты уверена?
Наклонив голову, я встретила ее взгляд. Боже, как же я устала.
— Ты видела. Не многое изменилось с тех пор.
Тритон сузила черные глаза.
— Нет, я имею в виду, ты уверена, что… — Она заколебалась, глядя на Айви. — Ты уверена, что можешь доказать, что Ку’Сокс предал нас, а не ты?
Слабое хихиканье выскользнуло из меня. Это, должно быть, удивило ее, потому что она отступила почти до дверей, ее посох вышел вперед в оборонительном жесте.
— Учитывая половину шанса, — сказала я. — Ты можешь просто отложить мое убийство до завтра? Завтра на закате, я смогу доказать, что во всем этом виноват Ку’Сокс, или он убьет меня сам. Если мы оба появимся после восхода солнца, ты можешь убить кого угодно, и мы все пойдем дальше по жизни.
Тритон недоверчиво покачала головой. Айви начинала приходить в себя, а Дженкс медленно, шатаясь, полетел к ней, надеюсь, сказать ей, чтобы она притворилась, что она все еще в отключке.
— Мы теряем слишком много места. Ты должна все сделать сейчас.
Пальцы ног были единственной частью меня, которую все еще покалывало, и я посмотрела на них. Когда же я зашью дырку в носке?
— Ты не могла бы дать мне один паршивый день?
Медленно, едва передвигаясь, Айви села, прислонившись к стене и хватаясь за голову. Я сделала пальцем движение, чтобы она не двигалась, и Дженкс зашептал ей, так как она не могла сосредоточиться, пока.
Тритон разогнулась, ее черные глаза прошлись по Айви, не боясь, но оценивая.
— Утечка слишком большая. Я исчерпала комнату. Ты, Ал и я сейчас, пока, в долгу, там ничего не осталось.
— У меня теперь корзина полная правды, — ответила я и поерзала на стуле, чтобы смотреть прямо на нее. — Я знаю, как ты выглядишь. Я видела Эдем, который был уничтожен вашей войной. Ку’Сокс знает только то, что вы показали ему, и я сожалею, Тритон, но вы показали ему только настоящее, а не прошлое. Ты действительно хочешь быть в ответе за ваше будущее?
Она заколебалась, сжимая пальцы на посохе.
— Я знаю, что ты боишься, — сказала я, и она зашлась лающим смехом.
— Боюсь тебя!
— Не меня, — сказала я. — Ты боишься бесконечных дней без изменений. Ты устала. Ты думаешь, что Ку’Сокс — то, что ты можешь отпустить, и оно продолжится, но взгляни на него. Он — не ты, у него нет души. Поэтому он пытается есть их.
Она слушала, а я села, пытаясь выглядеть так, будто я знала, о чем говорила.
— Посмотри, как он обошел проклятие эльфов. Он похищает младенцев. Он крадет знания, чтобы сохранить их живыми. Я сломала проклятие, которое вы наложили на эльфов, и я могу, черт побери, снять проклятие, которое поможет убрать то, что вы, черт возьми, сделали из своего рая. Я могу освободить тебя, Тритон. Ты можешь закончить это, освободить безвременье, если начнешь.
Тритон сглотнула. Слеза скатилась по ее щеке, и она шокировано вытерла ее. Позади нее, пикси размазались по окну, наблюдая за происходящим.
— У нас были крылья.
Я улыбнулась.
— Ты летала между облаками и луной.
Ее глаза остановились на мне.
— Это не сон.
— Нет. Это? То, в чем вы живете? — Моя рука поднялась и упала. — Это кошмар, который вы сделали для себя. Позволь мне разбудить тебя.
Ее плечи вздымались, когда она глубоко вздохнула. Она выглядела страшной, дикой. Она могла сделать все, что угодно.
— Ударь меня, — сказала она нежно, держа посох в пределах досягаемости.
С пола рядом с холодильником встал Дженкс, гремя крыльями.
— Тпру, тпру, тпру! — сказал он. Тритон заняла твердую позицию и указала ее посохом на Айви, когда женщина встала, трясясь, но готовая к атаке.
— Спокойнее! — закричала я, вставая и вытягивая руки. — Все, успокойтесь!
Тритон скривилась, а затем, как будто к ней, наконец, пришла внезапная мысль, она поставила палку на пол и успокоилась.
— Подожди, — сказала она, и Айви заколебалась, готовая прыгнуть на нее. — Давай найдем что-нибудь в твоем шкафу, что-то чтобы ты смогла надеть. Затем ты можешь меня ударить.
Совершенно сбитая с толку, я моргнула.
— Зачем?
Улыбаясь, чтобы напугать меня, она сделала шаг вперед, наблюдая за мной и держа посох между ней, Айви и Дженксом.
— Мне нужна причина, по которой ты дожила до рассвета. Я скажу им, что ты ударила меня.
Дженкс метнулся в заднюю комнату, ругань сыпалась, как золотые яблоки. Ник видимо сбежал, но я ничего не могла сделать, когда Тритон взяла меня за руку, и импульс магии поднялся через мои волосы, разрушая неприкосновенность церкви. Черт возьми, она опять это сделала!
— Я могу дать тебе время до восхода солнца. Затем тебя вызовут, и ты умрешь, — добавила она, заставляя меня чувствовать себя все теплее и уютнее.
— Сегодня вечером? — взвизгнул Дженкс, когда он прилетел обратно, злая красная пыльца освещала его путь. — Что случилось с ее четырьмя днями? — затем он повернулся ко мне, его пыльца почти горела. — Рэйч, у нас проблема. Ник сбежал.
Тритон замялась на пороге прихожей, осторожно пробуя неприкосновенность своим посохом.
— Тот червячок-человек? — спросила она. — Он должен мне фамилиара. Может быть двух. Я не помню.
Она щелкнула пальцами, и Ник появился на столе рядом со мной. Я повернулась, когда книги Трента упали на пол, а затем Айви кинулась на него, ее глаза были темными, когда она с силой швырнула его в стену. Ошеломленный, Ник боролся за то, чтобы сосредоточиться, вспомнить как дышать, когда она слегка сжала его, явно довольная собой.
Тритон все еще держала меня за руку, и она наполовину повернулась, чтобы посмотреть. Волосы у нее теперь были моей длины, и я уставилась на нее.
— Ты — Айви… — сказала сумасшедший демон, и Ник сильно закашлялся, когда хватка Айви ослабла от удивления. — Я думаю, ты мне нравишься.
Мы с Дженксом обменялись паническими взглядами, и я повернула Тритон обратно в коридор и от Айви.
— Э, давай я покажу, что я выбрала, — сказала я, почти таща ее в зал. Позади нас, я услышала, как Ник ударился об пол со страдальческим мычанием.
Оглянувшись через плечо, я посмотрела на часы над плитой, мои внутренности сжались.
Позвонить Квену и договориться о новом сроке, выбрать одежду с Тритон, не дать Айви убить Ника. Я ничего не забыла?
— У тебя есть время до рассвета, — сказала демон, глянув на пикси, парящих в верхней части зала, в святилище, и ведя меня к моему гардеробу. — Не потому, что ты мне особенно нравишься, ты понимаешь. Я просто не могу делать все, что ты на меня спихиваешь. Тебе придется сделать это самой.

Глава 25

— Маш-ш-шина у обочины, — сказала Белль, когда она появилась у моей открытой двери, и, толчок прошел сквозь меня. Квен. Наконец-то.
— Скажи Айви оставаться на месте. Я встречу его, — сказала я, когда шесть полных энтузиазма пикси бросились в мою комнату с тем же посланием, все они достаточно громко стучали крыльями, и у меня разболелась голова.
— Айви! — закричала я, прежде чем она сделала хоть шаг. — Я встречу его. Ты, присматривай за Ником.
Я коснулась колец в кармане, для перестраховки, когда выставила всех из комнаты и закрыла за собой дверь. Быстро шагая, я отправилась в святилище. Айви сидела там, где я ее оставила, на диване, вытянувшись опасно и томно, я пренебрежительно взглянула на Ника, когда проходила мимо.
— Не давай ему двигаться, что бы ни случилось, ладно? — попросила я Дженкса, и он покинул мое плечо, вставая на журнальный столик рядом с Джаксом. Маленький, оборванный пикси шарахнулся от мягкой посадки своего отца, и я надеялась, они снова начнут разговаривать.
С давящим ощущением в желудке, я подошла к двери, обещая себе, что если я переживу это, я, наконец, починю свет в холле.
— Это Квен! — сказал один из детишек Дженкса возбужденно, когда я сняла цепочку с входной двери и выглянула, освещая темноту лампой.
Облегчение наполнило меня, когда я толкнул тяжелую дубовую дверь шире, открывая ее и приглашая его внутрь. Квен вылез из черного автомобиля, припаркованного у обочины, и мое лицо вспыхнуло, когда я вспомнила, что он поручил мне безопасность Трента. А я была здесь одна и просила его помочь мне. В полночь. В будний день. Чтобы спасти мир на день раньше срока.
Его волосы были зачесаны назад, Квен опять был одет во все черное, а обувь была на мягкой подошве. Я опустила взгляд, вспоминая первый раз, когда увидела его. Он выглядел, как садовник. Возможно, это было то, кем он по-настоящему хотел быть.
— Как девочки? — спросила я, и он перевел взгляд от пикси, с которыми здоровался, и которые вылетели на холод, что проводить его внутрь. Свет на вывеске над дверью показал морщины на его лице. Или, может быть, это было бремя его жизни, балансирующий на тонкой грани. Она собиралась упасть или в одну, или в другую сторону.
— Все хорошо, — сказал он, выглядя выше, чем обычно потому, что я была в чулках, без обуви. — Эласбет знакомится с ними. — Он нахмурился. — Они заперты в гардеробной до тех пор, пока я не вернусь. Ты сегодня весело провела время, совершая набег на музей?
Улыбаясь, я взяла его за обветренную солнцем руку, когда он вместо простого рукопожатия притянул меня в свои объятия. Мои глаза наполнились слезами, когда я вспомнила о Кери. Аромат корицы и теплого вина наполнили меня, и Квен быстро вздохнул, чтобы удержать свое горе. Вспыхнула злость на Ника, и я оттолкнула ее прочь.
— Я ценю твою помощь, — сказала я, думая, что он пах не так, как Трент, темный и теплый, а не зеленый и теплый. Я подумала, что это был признак зрелости или просто отдельная черта. — Ты уверен, что хочешь это сделать? Только мы вдвоем. Ни один демон не поможет.
Его губы скривились, и Квен толкнул меня в церковь, его руки тяжело лежали на моих плечах.
— Я должен это сделать. Девочки не будут в безопасности до тех пор, пока эта проблема не будет решена.
Внутри девочки пикси скандировали, — Заходи! Заходи! — и я отошла в сторону. Он проскочил мимо меня, и я посмотрела в ночь, в поисках какой-либо пыльцы пикси, прежде чем я закрыла дверь.
Защелка захлопнулась, и я повернулась в сторону тепла и света. Я ахнула, когда кто-то потянул на линию, настолько тяжело, что мои колени почти подогнулись. Широко раскрыв глаза, я наблюдала, как Айви спружинила с дивана.
— Квен, нет! — крикнула она, пыльца от дрожащих детей Дженкса сеялась вниз, заставляя ее светиться.
Сердце забилось сильнее, я влетела в святилище. Ник сидел в кресле, руки связаны перед собой, он смотрел на Квена. Айви была между ними, ее лицо было бледным, когда Квен стоял перед ней, готовый бросить черный шар энергии в Ника. Выражение его лица было ужасным, оно излучало ненависть. Он знал, что Ник был виноват в смерти Кери, а я позволила ему зайти неподготовленным. Дерьмо. Как я могла быть столь невежественна?
— Квен, — сказала я мягко, придвигаясь к нему. Я потянулась, чтобы коснуться его руки, и он дернулся от меня, проклятие заискрило в воздухе между нами.
— Почему эта мразь еще жива? — сказал он, мышцы вздулись на его шее.
Я положила свою руку на его, осторожно потянув.
— Горгульи нашли его в саду. Он мой подарок Алу, когда все это закончится. Ты хочешь подписать карточку?
— Тинкины сиськи, я подпишу, — сказал Дженкс, его пыльца была светло-серебряной, когда он находился рядом со мной. Айви затаила дыхание. Если Квен начнет бросаться проклятиями, Ку’Сокс может влезть в Ника, просто чтобы посмотреть, что там происходит.
— Квен… — Я нервно ерзала. — Ала не обрадовало то, что случилось с Кери. — Я не могла сказать «умерла Кери». Эта фраза была самой близкой тому, что я могла произнести и не заплакать. — До тех пор, пока это не закончится, я хочу знать, что Ник связан в моей церкви, а вампир и пикси охраняют его.
Лицо Квена застыло маской ненависти.
— Он убил Кери!
— Ку’Сокс убил Кери, — сказала я. — Дерьмоголовый солгал ей, зная, что это случится. Я не позволю ему обидеть кого-либо еще, разрешая ему бродить по вселенной. Он здесь. Где мы сможем за ним присмотреть.
Ослабив линию, что заставило меня вздрогнуть, Квен отпустил проклятие в руке, позволяя ему рассеяться.
— Он не мог блуждать по вселенной, если бы он был мертв, — пробормотал он. — Ты слишком много просишь, Рэйчел.
Я глянула на Ника, самодовольный сукин сын меня разозлил.
— Я знаю. Прости.
Квен ничего не сказал, крылья Дженкса стучали, когда мужчина приблизился к вору.
— Если ты шевельнешься, я пошлю огонь через твою спину, и он взорвет твой мозг изнутри.
Мрачно глядя на него, Ник открыл рот, и я ахнула, когда Квен набросился на него невероятно быстро. Айви вскочила, но он только ударил Ника. Голова запрокинулась, когда тот изо всех сил пытался сосредоточиться. С верхних балок пикси одобрительно кричали.
— Могу я поговорить с тобой наедине пару минут? — сказал Квен, отпуская Ника.
Тот по-прежнему пытался прийти в себя, и я повернулась к Квену.
— Я вижу, твоя магия вернулась к нормальным показателям, — ответила я, и мы направились на кухню. Дженкс и Джакс были сантиметрах друг от друга. Никто из них не сыпал обильно пыльцу, как при бедственном положении. Это здорово, правда?
Квен шел медленно, когда мы вышли в прихожую.
— Ты уже поела? — спросил он, удивив меня. Колеблясь в холле, он развернулся на полпути. — Кто-нибудь голоден? У нас есть время поесть, прежде чем мы пойдем. Я хочу поговорить со всеми, и это может быть во время еды.
Он хочет есть?
— Может быть пиццу? — спросил Квен, косясь на Ника.
Пикси на балках кричали, что согласны, но выражение лица Айви сказало то, что я думала. Пицца — это звучало ужасно, и мой желудок уже начал протестовать.
— Конечно, хорошо, — сказала я, когда она пожала плечами. Может быть, Квен тайно хотел пообщаться.
Квен поджал губы, когда он взглянул на Ника, а затем отвел взгляд в сторону.
— Отлично, может кто-нибудь сделать заказ? А я хочу посмотреть, что Рэйчел наденет сегодня вечером. — Он взял меня за локоть, стараясь заставить двигаться. — Ты выбрала что-нибудь милое, верно?
Я вздрогнула, его речь была очень похожа за речь Трента. Я почувствовала себя загнанной, и мне это очень не понравилось.
— Да. Тритон помогла мне.
— Тритон? — сказал он, явно думая, что я шучу, и я замедлила шаг, останавливаясь, чтобы оглянуться. Айви уже была у телефона, а пикси скандировали начинку. Джаксу, казалось, было лучше, он смотрел на отца с чем-то, кроме страха и стыда. Ник был угрюмым, когда он надулся в кресле, трогая губы. Он не пытался вернуться к Ку’Соксу до последнего момента.
— Покажи мне, что ты оденешь, — сказал Квен, дергая меня в комнату.
— Эй! — воскликнула я, когда Квен закрыл за собой дверь.
Скрестив руки на груди, он выдохнул с облегчением.
— Я вижу привлекательность проживания с пикси, — сказал он мягко, — но они хоть когда-нибудь замолкают?
— Только тогда, когда спят. — Смотря на него, я повела бедром. — Что ты хочешь такого, чего не можешь попросить при всех?
Он сжал губы и сделал шаг вперед.
— Могу я взглянуть на кольца?
Вдруг признав, что заказ пиццы был отвлекающим маневром, я кивнула. Конечно, Квен хотел бы их увидеть, и я сунула руку в карман, маленький звон энергии встряхнул мои обожженные пальцы. Кольца звякнули, когда они попали в его протянутую ладонь, и его губы разошлись, когда он поднес их поближе, осторожно подталкивая пальцем друг к другу.
— Они — не что иное, как обручальные кольца, — сказала я, когда мы смотрели на них в его мятой, мозолистой ладони. — Ал узнал их. Он почти их уничтожил, прежде чем я успела их восстановить.
— Ал тебе помог? — Он был достаточно близко, запах теплых специй встал между нами, чтобы напомнить мне о Тренте. Его пальцы подергивались, как будто желая забрать их, и я замерла.
— Вроде бы. И когда все это закончится, мы уничтожим их, — сказала я, внезапно нервничая. Я вздохнула, чтобы сказать ему, что я заключила выгодную сделку с его богиней, затем передумала. У Трента, вероятно, был целый Арсенал, с неработающей магией, который должен был таким и оставаться. Кроме того, это звучало неудачно. Все было в моей голове, не так ли? Ал однажды сказал, что демоны могут творить магию эльфов, но не делают этого потому, что считают ниже своего достоинства.
Хмурясь, Квен взял меньшее кольцо.
— Не могу поверить, что тебе это удалось, — тихо сказал он, и я вдруг обрадовалась, что не рассказала ему, чего мне это стоило. Они были злом, которого я никогда раньше не признавала, и я собиралась уничтожить их сразу же после того, как разберусь с Ку’Соксом. Сегодня вечером.
— Ты должен выйти, чтобы я могла переодеться, — сказала я и забрала их из его руки, кладя оба кольца на мой шкаф рядом с духами.
Квен подошел к комоду и повернулся ко мне спиной, но не вышел. Держа шею прямо, он скрестил руки на груди. Я вздохнула, чтобы сказать ему, чтобы он уходил, потом передумала. Ему, наверное, было еще что сказать, и он не хотел, чтобы пикси знали. Снаружи раздавалось низкое урчание горгулий, и, не зная, насколько был хорош их слух, я выдернула карандаш, который подпирал окно. Оно защелкнулось. Квен вздрогнул, но не обернулся.
— Ты знаешь, что мы, скорее всего, не вернемся, — сказала я, довольная тем, что он не мог повернуться. — Одного эльфа и плохо обученного демона не хватит.
— У меня есть долг, — сказал он, и я нахмурилась.
— Конечно, сделать меня ответственной за то, что Рэй потеряет отца, как и мать, — сказала я, доставая сапоги из шкафа и ставя их на пол с глухим стуком. Боже, это все еще причиняло боль. Понадобиться много времени, мои движения стали грубыми. Квен не двинулся с места, и я подумала о мнении Ала о том, что у Трента было бы больше шансов на успех, чем у Квена. Вот только добраться до него может быть проблемой.
Квен взял кольца, от его молчания мне становилось абсолютно не по себе.
— Если мы проиграем, ты думаешь, Трент сможет убить его? — спросил он, трогая их, и я сбросила джинсы, чувствуя себя уязвимой.
— Нет. — Я взяла льняные брюки клеш моей мамы. — Не то, чтобы я сомневаюсь в его способностях, но он — фамилиар Ку’Сокса. Это будет так же эффективно, как плевок. Нельзя убить демона. Спроси Тритон. — Или Кери, или Пирса.
— Я могу скрыть твое присутствие от демонов на некоторое время, — сказал Квен, стоя спиной ко мне. — Возможно, на достаточно долгое время с момента разрушения безвременья.
Стиснув зубы, я балансировала на одной ноге, потом на другой, когда надевала штаны. Это был струящийся шелк, и они чувствовались удивительно хорошо.
— Я — демон, — сказала я мягко. — Если они захотят, они призовут меня. Я — их.
— Серебро, которое тебя от них отрежет, — начал он.
— Нет. — Я застегнула брюки, со свистом проносясь туда обратно, чтобы посмотреть, как они двигаются. — Спасибо, что пришел сюда в такой короткий срок. Видимо, я разорила и Ала, и Тритон. Ку’Сокс подал прошение, чтобы Ала посадили в тюрьму, что просто не оставляет нам времени, если мы захотим его оттуда вытащить.
Квен вздохнул, и я зашумела, когда он угрожал обернуться.
— Они не смогут вызвать тебя, если на тебе будет зачарованное серебро. Ты могла бы носить его до тех пор, пока безвременье и демоны не исчезнут, — сказал он, и его шея была жесткой.
— А потом что? — сказала я, раздражительно. Он пытался отговорить меня от этого, или посмотреть, как глубоко идет мое решение? Схватив подол своей рубашки, я потянула ее вверх и сняла через голову. В сорочке было холодно, и я бросила майку на пол. — Тебе никогда не приходило в голову, что я не хочу, чтобы демоны умерли? Может быть, они мне нравятся, а? Кроме того, Ку’Сокс пользует мою линию, чтобы убить их, — сказала я и просунула руки в топ. — Я частично в ответе за это. Ты можешь оставаться здесь и наблюдать, как Ник, если хочешь. Кому-то же нужно это делать.
Раздался стук в дверь, а я застегивала пуговицы на жилете.
— Пицца будет здесь в десять, — сказала Айви через дверь, затем ее шаги удалились. Десять минут — выгодно, когда ты отпрыск Пискари. Для Айви это было очень хорошо.
Отвлекаясь, я закончила застегивать пуговицы.
— Можешь повернуться, — сказала я, садясь на постель, чтобы надеть сапоги.
Квен повернулся, кольца задумчиво звенели в руках, когда его глаза прошлись по мне, принимая мой выбор одежды. Я не могла сказать, о чем он думает. Мне потребовалось три дня в автомобиле, чтобы узнать, что говорит Трент. С Квеном было намного тяжелее.
— А как насчет Ника? — спросил он, и его голос был плоским, когда он переложил кольца из руки в руку.
Я встала, чувствуя, как мои пальцы погружаются в сапоги. Пожав плечами, я забрала у него кольца и положил их в единственный карман жилета.
— Все, что он слышит или видит, идет прямо Ку’Соксу в голову. Я на тебя рассчитываю, это является одной из причин, почему мы собираемся сделать это сегодня вечером. Тем, что будет происходить послезавтра, я буду заниматься с завтрашнего дня. — Повернувшись к зеркалу, я встала рядом с ним, глядя на свое отражение и оценивая мой новый облик. Я коснулась волос, решив сделать косу. — Как мы выглядим?
— Еще одна вещь. — Я повернулась к нему, и он кивнул головой на переднюю часть церкви, когда прозвенел звонок. — Не ешь пиццу.
Я замерла, когда он потянулся к дверной ручке. Вздохнув, я двинулась в замешательстве. Не ешь пиццу?
— Квен? — я дернула его, остановив в коридоре. Я могла слышать пикси в святилище, как Дженкс ругает Ника. — Почему?
Сжавшись, он поморщился.
— Твой отец никогда не говорил тебе, чтобы ты не ела с эльфами?
— Конечно, потому что… — Я остановился, сузив глаза, и улыбка Квена стала очень неприятной. — Потому что можно забыть свою жизнь, когда пьешь и веселишься, — сказала я, мне это было не по душе. Это было заклинание забывчивости, временное, но очень эффективное, Айви и Дженкс будут вне себя от гнева. — Квен, я не собираюсь лгать.
— Даже чтобы спасти свою жизнь? — Не говоря больше ни слова, он шагнул в ярко освещенное святилище.
Тупые эльфийские задницы…
Я последовала за ним, мой желудок сдавило. Это было не правильно, и я почувствовала, как разрываюсь, когда стояла у входа в зал и смотрела на святилище, в котором было: фортепиано Айви, мой стол, бильярд Кистена и мебель. Квен был уже там, среди них, выглядя так, как если бы все было в порядке, и он не плел для них заклинание забывчивости. Ник по-прежнему сидел в кресле, наблюдая, как Айви у входной двери принимает пиццу и расплачивается с курьером. Пикси были повсюду, цветной шелк и яркие голоса наполняли воздух. Джакс сидел на журнальном столике с Белль, но это выглядело, как если бы она с ним разговаривала, а не охраняла его. Раздались радостные возгласы, когда дверь церкви закрылась, и Айви поставила пиццу на журнальный столик прямо напротив Ника.
Не есть пиццу.
В панике, я встретила взгляд Айви, и она заколебалась, высоко поднимая брови. Ник выпрямился, пикси спустились, работая вместе, чтобы открыть коробку, прежде чем нырнуть и умыкнуть дымящийся ананас. Я чувствовала себя одинокой в коридоре, не в силах избавиться от ощущения, что это был просто еще один вечер четверга. Пицца, кино, и шокирующие знаки, что человек ест помидоры.
С куском пиццы в руке, Айви подошла ближе, разнообразные, но жутко взаимодополняющие запахи вампира и пиццы потекли через меня.
— Запомни это, — сказала она, грустно улыбаясь, когда она смотрела на хаос.
Я не могла оторвать глаз от ее пиццы, меня раздирало на части.
— Потому что такого больше не будет, — закончила я, вина дергала меня. Я не собиралась лгать ей. — Не ешь пиццу.
Она заколебалась. Дженкс смотрел на нас, и я сделала маленькое движение пальцами, когда он наблюдал за своими детьми, которые сражались за корочки, чтобы получить побольше соуса. Крылья жужжали, его прах стал ярко-желтым.
— Кто что хочет выпить? — тихо сказала я, разворачиваясь на каблуках, чтобы исчезнуть в кухне. Глаза Квена буравили мне спину. Он не мог услышать, как я предупредила Айви, но он обратил внимание на ее настороженность. Мое сердце бешено колотилось. Я не хотела, чтобы мои друзья погибли, но я бы не стала им лгать. Айви пойдет. Мы можем поговорить на кухне. Правда может причинить боль, но ложь — будет хуже.
— Айви, я могу поговорить с тобой и Дженксом немного? — сказал Квен, и я запнулась.
Может быть, нет…
— Они помогают мне с напитками, — крикнула я. — Квен, присмотришь за Ником, а?
Мое сердце ушло в пятки, когда я отошла от шумной толпы, кухня была дружественно прохладной, и я положила руку на лицо, не уверенная, что я собиралась сказать, когда они проследовали за мной, излучая явное любопытно. Расстроено, я отвернулась от небольшого окна над раковиной.
— Ну, что, черт возьми, не так с пиццей, Поворот ее побери? — сказал Дженкс, неуверенная зеленая пыльца просеивалась с него, как солнечный луч под водой. — Я тут умираю с голоду!
Я думала о том, что сказал Квен, и то, как они верили в меня, и не просто решили прикрывать мне спину, но и доверяли мне, что я не предам их.
— Квен… — начала я, потом опустила руки, мое сердце громко стучало. — Он заколдовал ее. Я не хочу, чтобы вы шли со мной и Квеном сегодня вечером. Ни один из вас. Ладно?
— О, эльф достаточно хорош, да? — сказал Дженкс, его голос был ядовитым.
Он сыпал серебристо-зеленой пыльцой, которую я никогда раньше не видела, и я сделала шаг вперед с мольбой в глазах.
— Дженкс, мы оба знаем, что для тебя там слишком холодно. Айви, я так сильно хочу, чтобы ты была там…
Она покачала головой, сглатывая, как будто вспомнив, как легко Тритон прижала ее.
— Я не смогу помочь, не так ли?
Эта фраза в действительности не была вопросом, и я почувствовала себя ужасно.
— Ты сможешь, — взмолилась я. — Просто…
— Только не сегодня, — закончила она. — Все нормально, — сказала она и вздохнула, ее взгляд стал далеким, будто она смотрела в будущее. Я не могла сказать, видела она меня там или нет.
— Это не нормально, — сказала я мягко. — Это воняет. — Дженкс сыпал кислой зеленой пыльцой в углу, как можно дальше от меня. Он выглядел способным и готовым, но я знала, что он замерз сегодня вечером, и он тоже это знал. — Это не то, чего я хотела, — прошептала я, и его пыльца замелькала серебряным, даже после того как он отказался смотреть на меня.
— Но это то, к чему мы пришли, — сказала Айви, и мои плечи поникли. — Иди с Квеном. Я буду сторожить Ника. Для всех нас, — сказала она, и голос ее звучал с предупреждением, Дженкс застучал крыльями. — Он будет здесь, когда ты вернешься, живой или мертвый.
Я улыбнулась, хотя что-то во мне умерло.
— Вы, ребята, слишком хорошие для меня.
— Только потому, что ты заставила меня быть такой, — сказала Айви, ее глаза сверкали непролитыми слезами.
Странное ощущение предвкушения наполнило меня, видеть их обоих в моей кухне, готовых отпустить меня, зная, что я могу сделать это, что они доверяют мне.
— Боже мой, — сказала я, зрение плавало. — Вы собираетесь заставить меня плакать! — Я шмыгнула носом, затем прошлась по кухне, собирая все, что я хотела взять с собой: магнитный мел, амулет боли — было не очень много вещй, и я подавила укол беспокойства. Сотовый телефон я схватила в последний момент, спрятав его в задний карман, убеждаясь, что он был на вибрирозвонке.
— Айви! — крикнул Квен из гостиной. — Иди сюда и присмотри за Ником, или я убью его сам!
Я улыбнулась, обнимая Айви, когда Дженкс завис над нами обеими.
— Когда я вернусь, мы все соберемся и устоим над кое-кем суд Линча.
— Айви! — проревел Квен. — Я считаю до трех! — Он не мог оставить Ника, и он не хотел применять силу, чтобы притащить его на кухню.
— Спасибо. За все, — сказала я, и Айви тронула меня за плечо, прежде чем она повернулась и покинула комнату. Моя улыбка медленно сходила на нет, пока я смотрела на Дженкса, который капал злой пыльцой. Это по-прежнему чувствовалось как прощание, но сейчас все было хорошо.
— Увидимся на рассвете, — сказал он, затем повернулся, почти влетая в Квена, эльф раздраженно топал на кухню.
Мы оба были одиноки, Квен уставился на меня, и я пожала плечами.
— Я не собираюсь им врать, — сказала я, и его глаза сузились.
— Они пойдут за нами, — начал он, и я покачала головой, не глядя в коридор в яркое святилище, я погладила карман, чтобы быть уверенной, что кольца со мной, и прошла в заднюю гостиную, чтобы взять пальто. Я искала его, пока не вспомнила, что я оставила его на крыльце, чтобы проветрить.
— Нет, не пойдут, — сказала я через плечо, чувствуя себя почти спокойной. Айви и Дженкс будут ждать меня. Я не потеряю их. — Ты просто злишься, что тебя не оправдывают, сделанные тобой чары.
— Да, немного, — посетовал он, когда вышел за мной. — Что случилось со святостью твоей церкви?
Мой глаз задергался.
— Тритон разрушила ее, чтобы она могла заглянуть в мой гардероб. — Опять.
— О.
Ночной воздух почти ударил меня, когда я открыла дверь, мягкое дыхание ветра застало меня врасплох. Мое пальто было холодным, когда я просовывала руки в рукава, Квен наблюдал, как я распихиваю по карманам все, кроме магнитного мела. — Без пейнтбольного пистолета?
Я разломала мел пополам и запихнула по куску в ботинки.
— Он может разорвать чары и уложить меня за три секунды, — сказала я, так было однажды с Ли… до того, как мы пришли к пониманию. — Это ваши эльфийские чары собираются удержать его, милый. Готов?
— Милый? — пробормотал он, и я повернулась к кладбищу с горящими глазами горгулий. Чувствуя себя хорошо по какой-то причине, я начала спускаться по лестнице, сапоги глухо стучали, пока я не поняла, что он не идет за мной. Я нахмурилась, когда он взял маленькие песочные часы-амулет из кармана и повесил его на гвоздь для Рождественского венка. Это был первый уровень защиты в каждом доме, будь то дом внутриземельца или человека, но у нас не было его прямо сейчас.
— Эй! — воскликнула я, когда он выдернул чеку из маленького амулета, который стал выглядеть похожим на бокал и замерцал волнами золота и черных роз. Большие кожистые крылья на кладбище открылись, и я вздрогнула, подумав, что они были похожи на крылья адских демонов, вернувшихся к жизни и пришедших сюда, чтобы затащить меня в вечные мучения за то, что я предала моих друзей.
— Ты не солгала им, — сказал Квен, когда я распалилась. — Я не буду рисковать, что Ник сбежит.
Мой протест угас, и я почти остановилась, пытаясь увидеть вершину заклинания, которое полностью укрыло церковь.
— Как долго оно продлиться? — уже спрашивала я, мой лицо обдавало холодом, он взял меня за руку и развернул.
— Пока солнце не взойдет. Теперь: я делаю это, чтобы спасти Трента. Ты делаешь это, чтобы спасти мир. Да?
Пока солнце не взойдет. Если я не сделаю все до этого времени, тогда это уже не важно. Нервничая, я потерла руки, жалея, что я не надела другое пальто. Но если бы я пошла за ним, это полностью разрушило бы усложненный воздух, но было трудно делать заклинания, когда мышцы скованы холодом.
— Да.
Мы обменялись рукопожатием, а затем вместе пошли вниз по лестнице, чтобы сесть в автомобиль. Громадная и неповоротливая фигура ждала у ворот, и я ахнула, почти сталкиваясь с горгульей.
— Этюд! — сказала я, краснея. Было очевидно, что мы закрыли церковь заклинанием.
— И ты удивляешься, почему я отказался от отдыха на твоей церкви, — сказал горгулья, его голос был очень низким, но содержал намек на веселье.
— Э… — запнулась я. — Нам, э, необходимо добраться до Замка Лавленд, — сказала я, глядя за него, на ряды красных и желтых глаз. — Случайно, мы не слишком тяжелы для тебя?
Этюд усмехнулся, и я вздрогнула от длинных черных клыков.
— Думаю, что нет.

Глава 26

Если бы лошадь могла прыгнуть и никогда не касаться земли, это могло бы быть приближено к ощущению полета на горгулье. Мои колени были прижаты над основанием крыльев Этюда, и я припала к его спине, ветер так сильно бил меня, что мои глаза были просто щелочками. Красота пела через меня, прохладный воздух лился сквозь мои волосы в несущемся ощущении шелка. Это почти ощущалось так, как будто у меня выросли крылья, читая потоки воздуха и опираясь на них, Этюд воспользовался порывами восходящего воздуха, поднимаясь выше массовых стоянок и лент шоссе, над которыми мы сейчас летели.
Мой желудок рванулся, когда Этюд бил крыльями, три быстрых последовательных взмаха, и мои ноги обхватили его сильнее, заставляя его уши оттопыриться назад, чтобы убедиться, что я все еще сижу на нем достаточно прочно. У нас были некоторые неприятности с набором высоты без обычного падения с башни церкви, как горгульи обычно делали, но Этюду все удалось.
Закрыв глаза, я наклонялась вперед до тех пор, пока я почти не легла на него, ветра трепали меня по спине, моя голова на удивление была близко к его ушам. Этюд вдруг накренился, и мои руки бросились к его толстой шее. Его всего трясло от смеха, но я не обратила на это внимание. Это было неописуемо. Летать между темной землей и черным небом, когда убывающая луна сияла, это была, конечно, вершина бытия: власть, сила, непревзойденная красота. Если верховая езда была свободой, то это был рай на земле.
«Если я переживу все это, то я попытаюсь исправить крылья Белль», — подумала я, выдыхая, когда Этюд переместился, и мы опять поравнялись с горгульей, который нес Квена. Иметь такое и потерять — это сломало бы меня. Фейри были прочнее, чем я.
По-прежнему думая об этом, я положила голову на теплую шею Этюда. Квен выглядел напряженно, он наморщил лоб, когда сидел почти вертикально против ветра на вершине такого же большого горгульи, который согласился нести его. Он ехал на нем, как на лошади, вероятно, он гораздо лучше сидел, чем я, но и создавал гораздо большее сопротивление.
Квен угрюмо улыбнулся, когда я поймала его взгляд. Этюд щелкнул ухом, изменяя воздушные потоки, мчащиеся по мне, и я ослабила хватку, когда горгулья выровнял полет. Я посмотрела вниз на ленты огней на шоссе. В это время ночи было много пробок.
— Ты всегда следуешь за шоссе? — прокричала я Этюду, и его уши с кисточками повернулись, чтобы уловить мои слова.
— Нет. — Он повернул голову, не меняя полета, один красный глаз нашел меня, его глубокие слова, казалось, дошли до меня, несмотря на ветер, несущийся мимо нас. — Мы летим, как стрела, но я не уверен, где находится Замок Лавленд. Обычно я бы последовал за резонансной линией, но она сейчас разлажена, и ее трудно найти. Один из детей на базилике ищет онлайн направления для меня.
— Прости, — сказала я, потом скорчила гримасу, подумав, что мне необходимо перестать говорить это слово.
Шероховатая форма вырисовывалась из тонкого лунного света и темных деревьев, полоски света тянулись рядом с ней, где река была.
— Вот! — сказала я, указывая, и Этюд кивнул, и его уши прижались к черепу, когда он плавно сместился, чтобы лететь прямо вперед. Вторая горгулья скривился, выглядя так, будто ему причинили боль, когда он коротко и прерывисто стал бить крылом. Я не могла чувствовать линии, но было ясно, что они могли.
«Простите», — подумала я, затем откинула эту мысль.
Влажный речной воздух был прохладным, и мы стали терять высоту, когда покинули теплую ленту шоссе. Мы кружились в неясном свете звезд. В замке было темно и пусто, и горящее воспоминание ворвалось в мою реальность, в мои мысли, с намеком на легко успокаиваемую панику. Я пыталась удержать Ала от похищения члена ковена. Но это не очень хорошо получилось.
— Один круг! — крикнул Квен, отпуская плечо горгульи достаточно, чтобы сделать круговое движение пальцем. — Я посмотрю, есть ли там магия кроме линии!
Вина накрыла меня, и я посмотрела вниз моим вторым зрением. Конечно, Квен был заинтересован в этом, но у него была маленькая дочка. «И месть за мертвую любовь», — добавила я, решив отпустить его. Это будут моя сила и его мастерство, которые выиграют или проиграют.
Мою кожу покалывало волной дикой магии, и Этюд вздрогнул, его кожа перекатывалась, что заставило меня вцепиться в него.
— Чисто! — прокричал Квен через ветер. — Никого нет!
Горгульи одновременно переместили свои крылья, их быстрый спуск заставил мои глаза вылезти на лоб. Я обняла Этюда за шею и пыталась сделать так, чтобы центр его тяжести был как можно ближе к нормальному, насколько это было возможно. Его баланс сместился, и я ахнула, когда крылья сделали несколько сильных взмахов, и он приземлился. Квен коснулся земли мгновение спустя. Мы находились прямо на гравийной дорожке сада, или, по крайней мере, я находилась. Квен был около трех футов впереди рядом с опорной стеной, на верхнем уровне сада.
— Эта линия безбожно ужасна, — сказал Этюд, когда я соскользнула с его спины, колени дрожали. Воздух чувствовался очень неподвижным после холодного ветра полета, и я последовала за страдальческим взглядом Этюда к моей линии. Фиолетовый ил по-прежнему был там, чуть светясь в темноте.
— Спасибо, что доставили нас сюда, — сказала я, поднимая цыпочки, чтобы убедиться, что я не потеряла магнитный мел. Горгулья Квена выглядел побитым, неловко переминаясь с ноги на ногу, его уши прижались обратно, а хвост обернулся вокруг ног. Этюд выглядел гораздо лучше, но было ясно, что ему по-прежнему неудобно. — Я собираюсь исправить линии, как только смогу, — сказала я, и Этюд навострил уши, странное урчание и сопение исходило от него. Я надеялась, что это был смех.
Мои колени все еще дрожали, и я их тщательно разминала.
— Идите, — сказала я, улыбаясь ему. — Вы оба. И скажи остальным в церкви, они, возможно, захотят уйти. Я собираюсь сваливать все дисбалансы туда на несколько.
Этюд наклонился к своему другу, низкий грохот исходил от них. Затем горгулья, который привез Квена, кивнул, и с силой отталкиваясь задними ногами, он нашел воздух крыльями. Этюд, правда, остался.
— Я остаюсь, — сказал он, и его красные глаза сузились, когда он посмотрел на линию. — Я хочу помочь моему сыну. — Морщась от боли, он повернулся ко мне. — Я мог бы подождать в замке, пока не понадоблюсь. Сожгите мой орнамент в виде завитков, эта линия ужасна.
Я пожала его толстые, огромные руки, как бы говоря «спасибо». Моя вина за то, что я потеряла Биса, возросла, но Этюд только улыбнулся мне черной зубчатой улыбкой, он спружинил, коротко пролетел, приземляясь на вершине самой высокой точки, его крылья изогнулись вокруг него, пока он стал выглядеть естественной частью крыши. То есть, до тех пор, пока в глаза ему не попал слабый звездный свет, и они свирепо вспыхнули кроваво-красным.
Дикие пряди волос выбились из косы, и я приглаживала их, когда Квен спрыгнул на мой уровень, его ботинки сбили гравий. Мои коленки все еще тряслись, но я больше не думала, что это было из-за полета. Эльфийская магия была нашим лучшим способом, что удержать Ку’Сокса подальше от нас. Я чувствовала себя батарейкой, и я мне это не нравилось.
— Готов? — сказала я, доставая кольца.
— Это заставляет мои зубы мудрости вибрировать, — сказал Квен, с отвращением глядя на линию, его дрожь было трудно увидеть в тени света. Но он повернулся ко мне, когда кольца звякнули, и вдруг уверенность, которую я чувствовала в церкви, исчезла. Это было больше, чем страх перед Ку’Соксом. Это был страх, что я разрешаю Квену использовать меня в качестве фамилиара.
— Возможно… — медленно произнес он, видя мое нежелание, и я сделала быстрый вдох и натянула меньшее, изношенное и помятое кольцо на мой палец. Я ничего не почувствовала, выдохнув, я протянула кольцо ему. Я доверяла Квену. Если он предаст меня, Ал его убьет.
— Спасибо, Квен, что ты со мной, — сказал я, я затем судорожно вздохнула, когда он надел кольцо на палец, и все изменилось.
— О Боже! — прохныкала я, колени подкосились, и Квен потянулся ко мне. Но я оттолкнула его, спотыкаясь, сделала несколько шагов, когда нашла равновесие. Его рука коснулась моего плеча, и я сбросила ее. — Просто дай мне секунду! — крикнула я, паникуя, но решив сделать эту работу. Мое дыхание стало прерывистым, когда я услышала его, и только тогда я смогла выпрямиться.
— Просто дай мне секунду… — снова сказала я, по-прежнему не в состоянии смотреть на него. Он был там, в моих мыслях, и не с лучшей стороны. Я не могла ощутить ничего из его эмоций, просто были его теоретические пальцы на моей ци, готовые вырвать из нее то, что он хотел. И я не могла остановить его. Это не было похоже на кольца Ала, которые имели равный доступ в обе стороны. Это было рабство, и я сглотнула, пытаясь привыкнуть к этому.
Кольцо на моем пальце сверкнуло. Как Ал терпел это так долго? Я медленно выпрямилась.
— С тобой все в порядке?
Живот болел. Кивнув, я посмотрела в темное небо.
— Давай сделаем это.
— Трент был прав насчет тебя, — сказал Квен, ему явно было неудобно, когда наши сильные стороны стали едиными, а наша воля — его волей. — Ты… сильная.
Засасывало. Опустив глаза, я колебалась, мое сердце, кажется, запиналось. Желая получше разглядеть линии, я вызвала свое второе зрение. Аура Квена мерцала, став угнетающе ясной.
— Это невероятно, — сказал Квен, когда он потянулся к опорной стене, его взгляд был загнанным. Я чувствовала себя не очень хорошо, хотя видя страх на моем лице или читая его в своем разуме, Квен отодвинулся от стены.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил он и схватил меня за руки, чтобы удержать в темноте.
Становилось легче терпеть его прикосновения, и я кивнула, голова по-прежнему была опущена вниз.
— Да, — сказала я, крутя кольцо на пальце, чтобы заставить его почувствовать себя хорошо. — Я не чувствую линию. Ты можешь ослабить свою хватку?
— Э, извини. Как это? — сказал он, и я заморгала, как вдруг противоречиво пререкающиеся сто дисбалансов в линии ударили меня.
— Так-то лучше, — сказала я, морщась от боли. Теперь я действительно могла видеть. Фиолетовая линия прессовала кости в леденящий холод, как раз когда горизонт событий тащил энергию атомов и молекул, кричащих, так как они были разорваны. Даже фиолетовая аура Ку’Сокса была измельчена до бледно-красного цвета под его влиянием. Повернувшись, я посмотрела на замок.
— Готов? — крикнула я и получила поднятое крыло и гул в ответ. — Я думаю, что да, — пробормотала я, вставая прямо перед линией. — Если это не привлечет внимание Ку’Сокса, я не знаю, что привлечет.
Я поморщилась, прикрыла один глаз и потянула линию в мое сознание, полностью блокируя все остальное. Множество дисбалансов кричали во мне, и я постаралась собрать их воедино, но они просто прошли через мои мысли, словно бабочки.
— Не работает, — сказала я, открывая глаза, чтобы увидеть, как Квен стоял рядом и волновался.
— Э, может быть это из-за колец, — сказал он. — Мы связаны, а я ничего не делаю. Я знаю, какая общая идея, но…
— Ох. — Чувствуя себя глупой, я посмотрела на него, затем неуклюже потянулась и взяла его за руку. Его пальцы чувствовались странно, но я держалась за теплое чувство, наполняющее меня, когда его понимание окружало меня. Он не хотел управлять, но у него не было практики разделения.
Его дыхание стало быстрее, когда он потянул линию, и вместе мы заколебались, принимая противоречивый шум.
«Пузырь в линии», — подумала я, но не получила ответа, затем появилось растущее беспокойство, когда я смогла сделать это самостоятельно. Либо он закрывался, либо кольца работали только в одну сторону.
— Квен, ты можешь смягчиться? Я с трудом пытаюсь удержать хоть что-то, — сказала я, крутя кольцо на пальце. В металле была небольшая выемка. Если бы я подключила ноготь большого пальца, я могла бы вращать кольцо целиком вокруг двух пальцев, а потом снова оставить его на одном. Ужаснувшись, я остановилась, почему-то зная, что я была не первой, кто вращал его так.
Пальцы Квена сжались на моих.
— Прошу прощения. Попробуй еще раз.
С огромной скоростью ощущение линии устремилось через меня, наглое и сильное. Я схватила ее, потянула. Вой дисбалансов царапал мои нервы, и, понимая, как сильно Квен защищал меня от них, я стиснула зубы и просеивала шум, ища яркие золотые нити в моем воображении с налетом копоти, делающей шум почти сносным. Это был мой изначальный дисбаланс, и, собирая все лишнее, я настроила мою ауру, окружая все дисбалансы, на линию Тритон в моем саду.
— Матерь Божия! — воскликнул Квен, когда боли в линии и в моей голове испарились. Я подскочила, испуганно, когда пузырь дисбаланса внезапно исчез. Я почувствовала рывок и вернула мое сознание в настоящее, чтобы удержать нас от того, чтобы перенестись и присоединиться к нему. Что-то звякнуло, а затем… ничего. Горизонт событий исчез.
— Получилось! — воскликнула я, чистый тон моей линии пел через меня, как глазурь. Я почти танцевала. — Квен, мы сделали это! — крикнула я еще раз, и Квен отпустил мою руку, сияя от счастья. Перед нами фиолетовый ил ушел с линии. Линия пела в гармонии с реальностью, за исключением изначального дисбаланса.
Ветер от крыльев Этюда заставил мои волосы развеваться, когда он приземлился позади нас на другой половине сада.
— Дисбалансы на тонкой линии на кладбище, — сказал он, и его глубокий голос грохотал, а уши были поставлены параллельно земле, он выглядел, как раздраженная лошадь. — Я чувствую, где их, но только потому, что знаю, где искать.
Мое приподнятое настроение исчезло. Мы сделали это, но это была только половина, горгульи все еще страдали. Они страдали, когда я упивалась нашими достижениями.
— Ку’Сокс будет рвать и метать.
— И это даже не половина того, что я буду делать, — сказал голос Ку’Сокса, и я развернулась. Позади меня, Этюд стал шипеть, это звучало словно поезд, когда тот начинает разгоняться. Квен застыл, делая шаг передо мной.
— Поздравляю… — протянул демон, разглядывая мой бледный наряд и черное одеяние Квена. — А сейчас вы умрете.
— Вниз! — крикнула я, потянув чистую линию, прежде чем упасть самой.
Черное заклинание Ку’Сокса мчалось к нам, роняя серебряные блестки. Линия в моем сознании ускользнула сквозь пальцы, словно шелк, и я боролась за нее, мой рот широко открылся. Я ничего не могла сделать. Какого черта?
Круг Квена спас нас, и мы оба упали на колени, когда заклинание Ку’Сокса взорвалось на его поверхности, осветив области, как при вспышке молнии.
«Линия!» — подумала я, неспособная найти свет в моем ошеломленном зрении, и тогда моя паника превратилась в гнев. Это был Квен.
— Отпусти линию! — закричала я, игнорируя предложенную Квеном руку, когда он пытался помочь мне встать. Этюд прыгнул между нами и Ку’Соксом, оттесняя того своими полузакрытыми крыльями. Он выглядел гораздо опаснее, чем Бис, когда делал так.
Ку’Сокс заколебался, он поморщился, когда взвесил все, пока я поднималась на ноги. Квен твердо стоял рядом со мной, высокий, непокоренный, пахнущий измельченной травой и вином.
— Непривязанный горгулья? — сказал Ку’Сокс с очевидным отвращением в голосе, когда он наблюдал за Этюдом. — Что тебе нужно?
— Ты похитил его сына! — сказала я, потом ткнула локтем Квена в ребра. Линия заскользила и ушла. — Отпусти линию, черт побери, — пробормотала я, затем наполнила мою ци, когда он сделал это. — Мы должны работать вместе, — сказала я, и он нахмурился.
Я осмелилась взглянуть на линию, жужжащую позади Ку’Сокса.
— Твоего ила нет в линии, — сказала я нагло. — Подпись твоей ауры была на проклятии, которое сломало линию. Отдай мне Биса и Трента, и, возможно, я не стану выдвигать обвинения.
Ку’Сокс улыбнулся, и я не смогла унять дрожь.
— Через мгновение, — сказал он, улыбка увяла, когда Этюд встал между нами. — Она выглядит чистой, и я не чувствую какого-то… обмана. Что ты сделала, Рэйчел? Ты не могла все исправить. Ты переместила его, но куда? Любопытно.
Я напряглась, он посмотрел в небо, затем сделал один резкий угловатый шаг в сторону моей линии, словно это была река.
— Ты проиграл! — закричала я, адреналин бежал по венам, и Квен поймал меня за плечо, чтобы удержать меня от шага вперед. — Я зову Дали. Твоя задница — моя, и ты признаешь, что ты сломал ее!
— Я… так… не думаю… — Ку’Сокс встал в линию, пробуя ее, практически, убеждаясь, что она была по-настоящему чистой. Так и было. Я могла это гарантировать.
— Подпись твоей ауры внизу илистой линий! — утверждала я, и Ку’Сокс рассмеялся.
— Возможно, но я не вижу линию с илом.
— Потому что я избавилась от нее! — прокричала я и отступила, когда поняла собственную глупость. Я передвинула весь дисбаланс, да, и его проклятие тоже. Пока я не верну по местам все дисбалансы, никто не сможет увидеть его проклятие. Черт побери! Разве я не могла поймать единственный разрыв, Поворот его побери?
— Скажи мне, как ты это сделала, — сказал Ку’Сокс, кажется, ему действительно было интересно. — Ты не могла его уничтожить. Ты куда-то его переместила, а, может быть, ты держишь его в своем ци? Вот зачем ты украла пару эльфийских колец? — Он указал на Квена. — Нужно немного помощи, чтобы удержать эти помои?
Голова болела, и я приподняла подбородок. Я не думала, что он знал, какие кольца у нас были, иначе он был бы более агрессивным. То, что я не доказала, что он был ответственным за горизонт событий, приводило в бешенство, но если бы мы смогли доказать, что мы были сильнее его, то это не имело бы значение. Трусы! Почему я помогаю им?
— Интересно, — сказал Ку’Сокс, стоя в моей линии, впитывая ее, купаясь в энергии. — Ты можешь защитить себя, скрывая все дисбалансы?
Уши Этюда встали в тревоге, и я напряглась, ставя круг вокруг нас с Квеном. Ку’Сокс сместился, и мои глаза расширились. Я потянулась к лей-линии с криком, — Rhombus! — только падая на колено, шаря по линии, проходящей через мои пальцы, как песок.
Квен толкнул ее, и я пригнулась, когда искра его брошенной энергии осветила темноту. Я чувствовала, как линия течет через меня, впадая в него. Я добавила ее к обороне Квена, но я также могла быть петлей, с помощью которой он тянул энергию.
Этюд взревел, его руки тянулись, когда он рванул к Ку’Соксу.
— Нет! — закричала я, но Ку’Сокс довольно крикнул слово, и Этюда отшвырнуло, он перекувырнулся и полетел… в нас.
— Рэйчел! — закричал Квен, дергая меня в сторону, когда Этюд врезался в опорную стену. Камни и грязь посыпались от него вниз. Я стряхнула руку Квена и бросилась к горгулье, отряхивая грязь с огромного, тяжелого лица. Горгулья дышал, но холодно.
— Квен? — пробормотала я, глядя на него. Его губы плотно были сжаты вместе, но его гнев был направлен не на меня, когда он помогал мне встать. Я не думала, что он был направлен на Ку’Сокса, который медленно двигался. Мы были в заднице, и я даже не видела «если», которые могли нам помочь выбраться. Кольца работали не так хорошо. Квен превосходил.
— Ты не держишь дисбаланс, — сказал Ку’Сокс, теперь любопытствуя. Это было единственное, что удерживало его от того, чтобы забить нас в землю. — Кто это? Это Тритон?
«На мне рабское кольцо…» — эхом отозвалось в моей голове, и я взглянула на свою руку в ужасе. Что я наделала?
— Нет, не Тритон, издевался Ку’Сокс, непонимание выражение ужаса на моем лице, которое отражало мое понимание того, что я носила. — Ты одна одинешенька, Рэйчел. Изолировать тебя, заняло у меня больше времени, чем я думал. Ты всем нравишься.
«У меня на пальце рабское кольцо!»
Ку’Сокс что-то бросил в нас, и Квен отбросил это подальше. Я спряталась за него, не в силах думать, мыслить. Я должна была снять эту штуку!
— Она не одна, — сказал Квен, и Ку’Сокс рассмеялся.
— Ты? — Ку’Сокс остановился в восьми футах, не доверяя моему страху, я думаю. — Ты не рассчитывай, — ответил он непринужденно, глядя на свои ногти. — Они позволили нам бороться с этим, даже если они считают, что она — лучше. Разве это не приятно? Они, возможно, хотят сильнейших родителей для следующего поколения. — Он расправил одежду в удовлетворении. — Это буду я.
Позволили нам бороться? Да, это звучит верно. Мы производили достаточно шума в лей-линиях, чтобы пробудить интерес у самого засидевшегося демона, пока тот лопает курицу. Это не беспокоило меня так сильно, как то, что я не могла снять кольцо с мизинца. Испуганная, я наклонилась к уху Квена.
— Я хочу снять кольцо.
— Я знаю. Ты не можешь коснуться линии из-за соли в венах. Прости, — сказал он, и тогда я съежилась, когда почувствовала огромный рывок, пузырь Квена вспыхнул, светя сказочным сверкающим зеленым перед тем, как снова стать невидимым. — Если мы сними их сейчас, мы умрем. Единственная причина, по которой мой круг держится, потому что он сделан наших сильных сторон.
Дерьмо на тосте, он был прав, и я стояла рядом с ним, не зная, что я могла еще сделать. Я знала, что демоны смотрели. Почему они не помогут нам?
— Ты сошел с ума! — закричала я, зная, что они слушали. Кроме того, Этюд шевелился, и я не хотела отпускать его, прежде чем он оправится.
— Состояние моего ума — не твой вопрос! — закричал Ку’Сокс, его лицо покраснело, даже при таком скудном свете. — Речь идет о силе!
— Речь идет об адаптируемости и ресурсах, а ты — психопат! Ты не можешь исправить психопата! — прокричала я в ответ, когда Этюд, шатаясь, поднялся на ноги, низкий гул его гнева тек по мне, когда его крылья открылись и направили звук вперед. Его рычание эхом отозвалось через меня, и я сглотнула.
Разломив камень, Этюд оторвал кусок от стены и бросил его над нашими головами. Ку’Сокс чертыхнулся, отклоняя его, тот рухнул в густую траву.
— Квен, сними с меня кольцо! — закричала я, дергая Квена за пальто, когда я почувствовала, как он с силой потянул линию через меня. Это Квен готовил заклинание, и я позволила энергии течь, зная, что я ничего не могла сделать, чтобы снять эту дурацкую полоску серебра.
Великолепно выглядя, Квен бросил шар черной энергии в Ку’Сокса. Измотанный демон отразил его за одно дыхание, и шар пошел в реку, освещая основания деревьев жутким жаром. Этюд метал большие комья земли в Ку’Сокса, кидая их, то с земли, то с воздуха, чтобы быть сложной мишенью.
— Квен! — закричала я, когда мужчина побежал к Ку’Соксу, его кулак распух в зеленой дымке. — Нет! — закричала я, когда Этюд и Квен вместе сошлись у Ку’Сокса. Камень Этюда упал в сторону, когда Ку’Сокс увернулся, но удар Квена пришелся верно, кулак прошелся по лицу Ку’Сокса, заставляя демона вскрикнуть и упасть назад.
Стиснув зубы, я рванула вперед, чтобы оттащить Квена прежде, чем Ку’Сокс смог бы ответить тем же. Огонь лизнул подошвы моих ног, когда мы бежали, и нас обоих подняло и швырнуло в траву, на расстояние, куда не могло достать последнее проклятие Ку’Сокса. Я лицом упала в клевер, но быстро села, отплевываясь от грязи. Рядом Этюд покачал головой, разрыв на одном крыле медленно кровоточил. Рядом со мной, Квен медленно выпрямился, касаясь рукой губ.
— Вот черт! — Квен облизал окровавленные губы, почти улыбаясь, он посмотрел на Ку’Сокса, потерянного под густым черным листом безвременья. — Думаешь, он сдался?
— Нет! Он превращается в птицу, чтобы нас съесть! — Я сунула руку в лицо Квену. — Сними кольцо. Сними его сейчас же!
Лицо Квена было виноватым.
— Я не могу, — сказал он решительно, поднимаясь.
— Какого хрена, ты не можешь! — я потянула его, разворачивая, чтобы он посмотрел мне в глаза. — Я не могу коснуться линии, черт побери. Ты сам это допустил. И я не могу сама снять кольцо! — О Боже. Ал был прав?
— Я говорил тебе, единственная причина, почему мы так делаем, потому что есть твоя сила и мое мастерство. Если я его сниму, твоя сила не будет поддерживать нас.
— Может быть, ты не заметил, — сказала я, указывая на кокон Ку’Сокса, — но прямо сейчас становится жарче!
Квен стиснул челюсти. Деформированная форма внутри росла, и, глядя, как птенец формируется, я, все равно, видела, как ноги Ку’Сокса становятся тонкими и длинными, руки растут в крылья, а голова мутировала до тех пор, пока не появился злой, длинный клюв.
— Этюд, уходи! — закричала я, отсылая его, когда Ку’Сокс пробивался через оболочку безвременья, суровый крик некрасиво отзывался эхом от деревьев. — Он собирается съесть тебя! — крикнула я, потрясенно, когда горгулья сильно взмахнул крыльями и взлетел, его силуэт темнел на фоне ночного неба. Ку’Сокс уже был его размера и продолжал расти.
— Боже мой, Трент был прав, — сказал Квен в ужасе, и я резко остановилась и повернулась к нему.
— Да, он большой аист-задира, который ест людей. Квен, у нас проблема!
Преисполненный благоговейного страха, Квен смотрел, как Ку’Сокс машет крыльями и каркает, смеясь над атакой Этюда. — Мы можем посадить его в круг. Теперь это наш шанс.
— Его в круг? Он не выдержит, — начала я, и внимание Квена вернулось ко мне.
— Выдержит, если мы будем работать вместе.
Я не могла в это поверить.
— Мы пытались, — сказала я, горбясь, когда ветерок от крыльев Ку’Сокса прошел по моим волосам. — Я хочу снять кольцо, и я хочу снять его прямо сейчас! — я протянула руку, чтобы взять его кольцо и использовать его, чтобы снять мое, и Квен рванул прочь от меня.
Потрясенно, я смотрела на три фута между нами. Нет. Только не Квен.
Над нами Этюд и Ку’Сокс встретились, сталкиваясь когтями и крыльями. Дернувшись, я наблюдала, как Этюд попытался укусить Ку’Сокса сзади в шею, и они упали, безумно стуча крыльями. Медленно падая, они врезались в деревья на дальнем конце поляны. Они были внизу.
Мое сердце колотилось, когда я смотрела на Квена, протягивая руку.
— Дай мне твое кольцо.
Взяв меня за плечи, он развернул меня к бою.
— Мы можем сделать это.
Недоверие расцвело во мне. Сделай это, и я дам тебе свободу. Я видела это в книгах по истории и раньше. Ку’Сокс кричал, его черная тень поднималась из-за деревьев. Этюд кричал из леса, поэтому он был еще жив. Ку’Сокс шел прямо к нам, его крылья сотрясали воздух, а Квен по-прежнему стоял с зеленой дымкой в кулаке.
— Ложись! — закричала я, пригибаясь, чтобы присесть рядом с опорной стеной, когда Ку’Сокс налетел на нас, его огромные когти тянулись. Воспоминание о пикси, скользящих по его горлу, встало перед глазами, и я съежилась, стены давили на меня. Огонь обжег мое плечо, и я закричала.
— Immuluate! — прокричал Квен, и я задохнулась, когда линия промчалась сквозь меня, делая новую рану, мое плечо обожгло как лавой.
А затем Ку’Сокс пролетел мимо, заходя на еще один круг. Рука легла на мое плечо, я встала, наблюдая за его темным силуэтом на фоне неба. Он играл с нами.
— Рэйчел! С тобой все в порядке?
Я посмотрела на Квена угрюмо, когда его энтузиазм побледнел. Это было все, что я могла сделать, чтобы не накричать на него, что нет, я была не в порядке.
— Все отлично, — сказала я, трогая рану по краям, и, видя, немного крови.
— Может быть, ты права, — сказал Квен, когда мы наблюдали, как Ку’Сокс разворачивается и возвращается, как смертельный маятник. А затем его лицо прояснилось.
— Линия! — сказал он вдруг. — Ты можешь переместиться. По крайней мере, к той одной в саду. Ты можешь перенести нас обоих.
Я подняла брови.
— Ты хочешь, чтобы я прыгнула в линию? Перенесла тебя? Во-первых, это именно то, из-за чего все и случилось.
— Вниз! — сказал Квен, кладя руку мне на плечо, и мы упали на землю, когда Ку’Сокс просвистел над нами снова. Я думала, что он наслаждался этим, но он резко махнул крыльями и приземлился в двадцати шагах, он распростер крылья, и громко щелкнул клювом.
— Ты можешь сделать это, — сказал Квен. — Если мы делимся ментальным пространством, ты можешь перенести меня. Ты знаешь, подпись. Ты просто свалила туда дисбаланс. Даже если Ку’Сокс последует за нами, горгульи помогут.
Возможно, у меня займет много времени, чтобы сесть на него и заставить его снять рабское кольцо. За ним Ку’Сокс щелкнул клювом и шагнул вперед. Я кивнула, сгореть заживо в линии было лучше, чем быть съеденным.
— Удерживай его подальше от нас, — сказала я, когда он взял мои руки и кивнул. — И старайся не трогать линию! — закричала я, чувствуя, как она укрепляется вокруг меня.
Ку’Сокс колебался, наклоняя голову, когда я потянулась к линии, и мои волосы начали плавать. Выпуская убийственное «КАР», Ку’Сокс побежал, разгадав наше намерение.
— Сейчас! — закричал Квен, и я создала вокруг нас пузырь, перекладывая тон и звук из линии в десяти футах от него. Я знала ее наизусть, и это было легко.
Я слышала, как Ку’Сокс кричит от поражения, когда красота линии забрала нас, и клубящееся тепло смыло уродство рощи. Все шло серебром в моей голове. Квен создал пузырь вокруг своих мыслей, и мне стало интересно, как часто он раньше путешествовал по линиям.
«Домой», — подумала я, ссылаясь на суровый вопящий хаос, который я сделала в линии в саду. Это была масса оранжевого, синего, черного и красного, и хотя я могла видеть это в своих мыслях, я не могла сдвинуть резонанс.
«Домой!» — снова подумала я, начиная паниковать. Проклятое рабское кольцо вмешивалось. — «Квен, помоги мне настроить пузырь, чтобы соответствовать ауре!» — закричала я, но он меня не слышал, и я не могла оставить его там.
«Квен!» — попыталась я еще раз, и прохладная/теплая мысль скользнула ко мне, с ярким сверканием крыльев бабочки.
«Есть!» — пришла веселая мысль Биса, и в мерцающих аурах Квена и моей промелькнул грозный фиолетовый.
Я вывалилась в реальность. Спотыкаясь, я сделала огромный глоток воздуха, шокировано, когда мои сапоги прошлись по плитке, залитой электрическим светом, не по звездной красной цементной плите, к которой я стремилась. Я подняла голову, услышав стон, когда Квен упал на пол позади меня секундой позже.
Внутри все похолодело, и Трент повернулся, его стул на колесиках щелкнул, когда он поднял голову и оглядел мою грязную одежду и спутанные волосы.
— Это не мой сад, — прошептала я, и улыбка Трента поразила меня в самое сердце.

Глава 27

Трент встал, тяжелое нетерпение было очевидно на его светлом, усталом лице. Страх протиснулся сквозь меня, и я спрятала руку с кольцом за спину. Квен мог дать ему главное кольцо, а с ним и меня. Трент будет самым влиятельным эльфом в этом поколении. Он может спасти свой народ. Почему бы ему вообще его не снимать?
— Я не ждал тебя до завтра, — сказал Трент, подлетая к нам, его халат развивался позади.
— Срок был перенесен, — сказал Квен. — Са’ан, вы были правы. Это не работает.
— Очевидно. Если бы это работало, тебя бы здесь не было.
Он потянулся ко мне, и я отпрянула, вставая прежде, чем он помог мне подняться.
— Я поймал тебя! — почти пропел Бис, и мое сердце сжалось. Мы бросили Этюда наедине с этим монстром. — Я-вытащил-тебя-прямо-из-линии! — запел он, хлопая крыльями, и его красные глаза сверкали в неоновом свете. — Ура-а-а мне! Ура-а-а мне! Я так плох, что я — хорош, — пел он, делая одно из модных движений Дженкса, его хвост был изогнут над его головой и широко распростертыми крыльями.
Я только что бросила там Этюда, и я боролась с желанием вернуться. За толстым стеклом, спали дети, тусклый свет делал стекло немного светоотражающим. Трент резко жестикулировал, когда он говорил шепотом с Квеном, и мне не нравилось, огорченное выражение лица, которое теперь было у Квена. Ал был прав. Я — дура.
Руки у меня тряслись, и я прислонилась к столу, интересно, смогу ли прыгнуть. Ку’Сокс бы в конечном итоге выяснил, куда мы ушли. Рабское кольцо сверкнуло на моем пальце, и я хотела снять его.
— Спасибо, Бис, — сказала я, когда малыш-горгулья закончил свой заслуженный «победоносный танец» и упал на прилавок, скребя когтями. Его улыбка стала шире, и я не знала, как я собиралась сказать ему об отце. Переводя дыхание, прошептала я, — Твой отец — это чудо.
Бис навострил уши, а кисточка на хвосте встала торчком.
— Ты видела его?
Я кивнула.
— Он пришел в церковь, а затем помог удержать от нас Ку’Сокса в замке. Мы оставили его там, но Ку’Сокс пошел за нами, а не за ним. Я думаю, с ним все будет хорошо. — Боже, пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо. Ребенок заплакал, и я повернулась к окну детской. Женщина украдкой шла к колыбели, как будто, если она подойдет, то ее накажут. — Бис начни переносить отсюда женщин и детей. — Я была там, чтобы спасти мир, но я знал, что вернуть детей обратно — означало бы конец кошмара для нескольких семей. По крайней мере, до тех пор, пока их дети начнут творить магию демонов, куча фамилиаров Ку’Сокса.
Бис поднялся в воздух небольшими скачками.
— Как скажешь. А куда ты хочешь их переместить? К Тренту?
Я собиралась сказать в церковь, но если Бис знал линию в офисе Трента…
— Мой офис? — простонал Трент, и я оттолкнулась от стола, сердясь. Его руки были в карманах халата. Квен стоял за его спиной. Я не знала, у кого из них было кольцо, и вдруг это стало очень важным.
— Прямо сейчас сад церкви полон огорченных горгулий, — сказала я, когда Бис полз по потолку в детскую. Боже, а что если там сейчас был Ку’Сокс? Ища нас? — Я хочу снять кольцо, и я хочу его снять прямо сейчас. — Ни один из них ничего не сказал, и я застыла. — Вы слышите меня?
— Да, конечно, — сказал Трент, но ни один из них не двинулся с места. — Это может подождать, пока мы не уйдем отсюда? Видимо, ты с Квеном, работающие вместе — это единственный вариант, при котором вы выжили. Было бы глупо сократить наши силы вдвое, пока мы не уверены, что можем себе это позволить.
— Выжили! — выпалила я. — Это слово. Это не работает! Нам нужно уходить!
Трент дернулся, закатывая кресло к ряду лабораторных шкафов. Может, мне надо просто отрезать себе палец. Да мне и не нужны десять пальцев, не так ли? Трент хорошо управлялся и с меньшим количеством. — Я не уйду до тех пор, пока младенцев не заберут, — сказал Трент, роясь в ящике стола. — И пока они здесь, кольца остаются на пальцах. — Его взгляд остановился на крови, сочащейся из раны, которую мне оставил Ку’Сокс, и я потянулась к разорванной ткани, чтобы прикрыть ее.
Я взглянула на Квена, чувствуя себя преданной.
— Сразу, как только они выйдут отсюда, кольцо снимается. — Но, ни один из них ничего не сказал, и я направилась к Тренту, стиснув руки. — И тогда оно снимается! — сказала я снова. — Я не собираюсь быть твоей батарейкой, чтобы ты попытался убить Ку’Сокса. Понял?
— Да, конечно. — Взглянув на Биса, Трент встал, в его руках были бинты и мази, он взял их из ящика. — Сядь, ты ранена.
— Моя рука в порядке! — сказала я, оглядываясь назад, чтобы увидеть только семь детей, шестерых Бис уже забрал. Голова Трента упала, и затем я поняла. Я здесь была не единственным рабом. — Как много ты можешь сделать? — спросила я Трента, и его губы скривились. — Я имею в виду, ты — его рабский раб, или у тебя по-прежнему есть свобода воли?
Трент взглянул на Квена.
— Э, пока Ку’Сокс не обращает на меня внимания, у меня есть воля. А когда он сделает одну ошибку, он умрет.
Он посмотрел на мою руку, и вдруг я почувствовала предупреждение. Бледнея, я убрала руки и посмотрела между Квеном и Трентом. Не было достаточно времени в приглушенном разговоре, чтобы Квен быстро передал кольцо Тренту. — Ты знал, что я восстановлю рабские кольца, — сказала я, и Трент, казалось, застыл. — Как? Ты сказал Квену стянуть кольца Отражения, чтобы заставить меня восстановить эти… рабские кольца! Так что ты мог использовать меня, чтобы убить Ку’Сокса?
Глаз Квена дернулся, и Трент потянулся ко мне.
— Нет, ну, может быть для боя, — сказал он, в его глазах застыла мольба. — Ты получишь их обратно, они — единственный способ сделать достаточно сильную связь между демоном и эльфом. Я боялся, что если бы я сказал тебе, ты бы ответила «нет».
— Я надела это, потому что я тебе доверяла! И ты вынудил меня сделать это решение? — я резко отскочила от Квена. Моя рука сжалась в кулак, рабское золото поблескивало между моих пальцев.
«Ах, вы маленькие хитрый сволочи, что же вы наделали?» — подумала я, глядя на Квена, затем перевела взгляд на стекло за его спиной. В нем было сияющее красное свечение.
Внезапно в комнате вспыхнул белый приглушенный взрыв, заставляя стекло дрожать. Я ахнула, упав на колени, когда оно треснула. Трент упал на пол, когда Квен развернулся. Звук взрыва сотряс воздух, и стекло разлетелось вдребезги.
Квена отбросило назад, махая руками, он ударился о плитку за секунду до того, как небьющееся стекло посыпалось на него сверху. Присев и прикрывая голову, меня накрыло осколками. Дети плакали, по крайней мере, трое, а то и больше.
— Куда ты забираешь их, ты, маленькая болотная крыса! — закричал Ку’Сокс, и я почувствовала рывок, когда Бис забрал еще одно ребенка в безопасное место. Ку’Сокс не знал, что мы с Квеном были здесь, мое сердце бешено колотилось. Дерьмо. У кого было кольцо? У Трента или Квена? Трент собственность Ку’Сокса. Он будет владеть мной по умолчанию?
Квен переместился, и стекло сползло вместе с ним. Слабый звон прошел незамеченным, когда Ку’Сокс кричал на Биса. Удары и хлопки проходили через разбитое окно, и я осторожно заглянула за разрушенный край оконной рамы. Бис безумно парил, его лицо сияло, а его редкие волоски ощетинились. Он развлекался, но я до смерти испугалась за него.
— Эй! — крикнула я, вставая, и Ку’Сокс развернулся, демон на самом деле выглядел удивленным в один благословенный момент.
Улыбаясь черными зубами, Бис использовал этот отвлекающий момент и забрал еще одного ребенка.
Ку’Сокс взглянул на горгулью, затем снова на меня. Выглядя мрачным, он пошел к нам, хватая плачущего ребенка из его кроватки за ногу, голубое одеяло упало на пол.
— Я не знаю, или ты невероятно глупа, или умна, — сказал он, небрежно держа плачущего ребенка вниз головой. — Ты решила найти способ вовлечь меня в твои… отчаянные попытки уничтожить безвременье или ты просто по-настоящему глупа?
— Я поставлю на чрезвычайно умна, — сказала я, затем дернула линию, когда его свободная рука сжалась, становясь ярко-черной до того, как он бросил в меня проклятие.
— Сейчас! — Трент крикнул, и я почувствовала двойной рывок линии, когда Квен и Трент бросили пузырь. Энергия Ку’Сокса прошла через них обоих, отскакивая от моего меньшего пузыря. Черный и золотой мерцали, как нефть, когда магия Ку’Сокса врезалась в мою. Я ахнула, когда моя хватка на линии запнулась, потом стала твердой. Магия Ку’Сокса повисла, застряла, когда он попытался прожечь ее, и в панике я не знала что делать. Так было лучше, моя хватка на линии была твердой. Я не думала, что это делал кто-то, кто носил кольцо. Я могла сделать это. Я могла дать отпор.
— Eram pere! — закричала я, взрывая мой пузырь. Это забрало магию Ку’Сокса и ударило ее в потолок, проливая дождем, как злую пыльцу пикси.
Трент споткнулся обо что-то и пошел вниз, рука тянулась к столу.
— Бис! — крикнула я, когда горгулья кинулся к последнему кричащему ребенку, когда Ку’Сокс развернулся. — Уходим!
Трент выпрямился, высокий и гордый.
— Digitorum percussion, — произнес он, тяжелый черный шар вырос в руке, становясь темнее, и его золотая аура мчалась по нему, заставдяя пылать. Мои глаза округлились, когда он отстранился, стремясь к Ку’Соксу. Я могла почувствовать, как он тянет линию, он был в таком отчаянии. Но он целился в Ку’Сокса.
Боже Мой. Ребенок.
— Трент, нет! — закричала я, и я рванулась к нему. Квен поставил мне подножку, и я навалилась на Трента, хватая его за колени, вместо того, чтобы схватиться за талию, как я хотела.
Мы начали падать, я сжала зубы, когда мы рухнули на пол. Трент закричал от гнева, когда его магия дико выскользнула из руки и ударилась в ряд машин. Я пригнулась, когда она ударило и полетели искры, машины вдруг исчезли, а им на смену пришел запах озона и искореженного метала.
Крича, Квен бросился на Ку’Сокса. Они оба сплелись в клубок рук и развевающейся ткани. Две вспышки ауры окрасили магию, а затем Квен отлетел, сползая у машин, лицо показывало боль, и одну рук он прижимал к груди.
— Что ты делаешь! — крикнул Трент, отталкивая меня и вставая, я попятилась на коленях перед тем, как повернуться лицом к Ку’Соксу.
— Ты можешь поранить ребенка! — закричала я на него, сгорбленная и готовая к следующей атаке.
— Тот ребенок уже мертв! — крикнул Трент в ярости.
— Поставь ребенка вниз! — крикнула я Ку’Соксу, вставая между ним и всем позади меня. Я не знала, как я собиралась остановить его, но теперь мне было гораздо легче, я была рабом, но без хозяина.
«Можно ли ему доверять?» — спросил тихий голос внутри меня, и кишки скрутило от чувства предательства.
— Этого ребенка? — сказал Ку’Сокс, размахивая плачущим малышом, как маятником, подбрасывая его в воздух, чтобы тот оказался у него на руке. Позади него, Бис напрягся, слишком далеко, чтобы вырвать малыша. Его взгляд остановился позади меня.
— Dolore adficere, — прошептал Ку’Сокс, когда его пальцы задвигались.
Я напряглась, но все, что сделал Ку’Сокс — это улыбнулся, когда ребенок в его руках, застонал еще громче, едва дыша.
Огонь вдруг вспыхнул по моей спине, распространяя боль, исходящую из моего позвоночника. Я не могла дышать и рухнула на пол, пальцы заскребли, в поисках чего-нибудь. Жар распространялся по рукам, и я закричала, вытягивая их вперед, чтобы увидеть, что они были покрыты горящим, золотым оттенком ауры, она пылала снаружи меня. Проклятие Ку’Сокса пришло от Трента.
— Valeo, — ахнула я, борясь с ним, наводняя мой ум сумасшедшим морозом, делая тяжелый вздох, когда я слышала смех Ку’Сокса и крик ребенка. Его ботинки хрустели по стеклу, и страх придал мне силы, чтобы поднять голову и посмотреть сквозь пряди моих волос. Сердце колотилось, я торопливо поползла назад. Квен изо всех сил пытался остановить Трента. Трент ударил меня. Он проклял меня. Но его разочарование, страдальческое выражение лица сказали мне, что он сделал это не по собственному выбору. Боже мой, Ку’Сокс рехнулся. Он смеялся, прекрасно зная, что я оторвала бы ему голову, если бы могла. Но, может быть, он знал, что у меня никогда не будет даже половины шанса.
— Это не я! — прокричал Трент, он морщился, волосы потемнели от пота, когда он оттолкнул от себя Квена. — Это не я! — сказал он снова, кряхтя от усилий, чтобы удержать свою руку от подъема. Его глаза расширились от внезапного страха. — Беги, Рэйчел…
— Са’ан! — закричал Квен, ныряя за пузырь, когда Трент бросил другое заклинание. Оно было направлено на меня, и я поставила круг, но моя реакция была слишком медленной, и заклинание продралось сквозь него, ударяя меня прежде, чем барьер смог полностью сформироваться.
Боль поползла по мне, как муравьи, бегающие по моей груди и прокладывающие свой путь через меня, и я закричала. Если они доберутся до меня, я умру.
— Valeo, — снова всхлипнула я, сворачиваясь на полу в моем пузыре, дрожа, поскольку булавочные уколы исчезли и умерли.
— Интересно, — сказал Ку’Сокс, садясь на разбитую раму и скрещивая лодыжки, ребенок по-прежнему плакал у него в руках. — Сделай это еще раз. Я хочу знать, сможет ли она сделать это быстрее.
— Да, будь оно все проклято! — заорала я на Трента, когда посмотрела вверх и увидела хмурый взгляд Ку’Сокса; он был не совсем доволен, что я смогла это отразить. — Сделаешь это снова, и я ударю тебя! — сказала я Тренту, трясясь от адреналина.
— Я ничего не могу поделать, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, а потом он опустился на одно колено, кряхтя, когда боролся с приказом Ку’Сокса.
— Да, ну, тогда извини, — сказала я, собрав всю мою волю. — Alta quies simillima mort! — прокричала я, бросая половину проклятия в Трента, а остальную часть удерживая в моей горящей ладони. Проклятие продралось сквозь мой пузырь, поглощая и таща его с меня, как грязную рубашку. Оно ударило в Трента, и мужчина сполз вниз, шея была напряжена. Он дернулся, потом лег неподвижно, его грудная клетка мирно поднималась и опускалась.
— Ты ударила его! — сказал Квен, явно шокировано.
— Он ударил меня, — ответила я, затем кинула остальную часть заклинания в Ку’Сокса.
Демон отразил его поспешным хлопком. Я знала, что так и будет, но, по крайней мере, он перестал смеяться. Трент лежал без сознания. Это долго не продлится, и я встала на ноги, все болело, я была уставшей и разозленной.
«Беги» — сказал Трент. Это казалось неплохой идеей. Если Бис смог вырвать нас из лей-линии, тогда он сможет перенести нас, как и детей.
— Рэйчел? — сказал Бис, выглядя испуганным, когда он приземлился рядом со мной на катающийся стул. — У него остался только этот ребенок.
— Я возьму его, — сказала я, вставая и одергивая рубашку. — Забери Квена и Трента отсюда. Поймай меня, когда я прыгну. — Если Трента здесь не будет, тогда он не может попытаться убить Ку’Сокса, используя меня.
— Нет! — сказал Квен, стараясь защититься рукой от Биса, но затем они ушли.
Я сделала глубокий вдох, радуясь, что Квен был в безопасности. Если Бис не вернется за Трентом или мной, то я умерла бы счастливой. Рэй не будет расти без отца.
— Отдай мне этого ребенка, — сказала я, дрожа, когда выпрямилась, и Ку’Сокс взял его за мизинец, ребенок молчал, очарованный сонным проклятием.
— Один шаг ближе, и я сжимаю, — сказал он, улыбаясь, глядя на спящего младенца.
Я замерла, когда Трент зашевелился позади него.
— Ты хочешь меня, а не его.
Ку’Сокс поднял бровь.
— Предлагаешь занять его место? Но ты уже моя. Придет утро, я буду умолять коллектив пощадить тебя. И они отдадут тебя мне, потому что иначе я убью их всех, и они это знают.
— Если я не убью тебя первой. — Может быть, идея Трента имела право на существование.
Появился Бис прямо на голове Трента, и я дернулась.
— Ты еще пожалеешь об этом, маленькая крыса! — закричал Ку’Сокс, и я окружила их «пузырем», когда Бис выскочил вместе с Трентом. Ку’Сокс магически перелетел в детскую, пустую и тихую. — Хватит! — закричал Ку’Сокс, бросая ребенка, словно тот был мусором.
— Нет! — я бросилась вперед, раскинув руки, когда ребенок закричал от страха. Я ударилась об пол, глаза закрыты от отдачи, руки вытянуты вперед. Мои руки были пустыми. Ужасный удар эхом прошел сквозь меня, и я свернулась от душевной боли. Я прыгнула недостаточно далеко. Я пропустила. Зная, что я найду, я открыла глаза, и слезы ослепили меня, когда я, молча, взяла тельце обмякшего ребенка и встала, колени тряслись от гнева.
— Ты будешь хорошо вести себя, Рэйчел, или мне придется научить тебя послушанию, — кипел Ку’Сокс.
Ребенок был мертв, и я держала его на руках, укачивая его и свою боль.
— Теперь ты сделал это, — сказала я, голос был низким и угрожающим. Трент был прав. Ребенок был мертв в тот момент, когда Ник украл его. — Ты подписал себе смертный приговор, — произнесла я, вздрагивая, когда я почувствовала щепок на своих мыслях.
— И кто его выполнит? Ты? — прорычал Ку’Сокс, его рука тянулась ко мне, затуманенная силой, которая, шипя, капала на пол.
Линии эхом отозвались в моей голове, когда Бис приземлился мне на плечо, и я ахнула, когда их зубчатый рисунок затопил мой разум.
— Нет! — закричал Ку’Сокс, но было уже слишком поздно, и я всхлипнула, когда линия взяла меня, резкое карканье демона сменилось воем разрозненных линий. Я заслужила рваные края, режущие мою душу. Это было только из-за ребенка, я окружила мои мысли пузырем, отрезая их от горящего тумана, когда плакала.

Глава 28

«Рэйчел?»
Мне показалось странным, что у малыша, кожа была твердой как камень, а мысли были такими же мягкими как шелк, и они скатились ко мне без сопротивления. Подавленно, я собрала мое сознание, не желая показывать Бису, насколько сломленной я себя чувствовала. Я слушала линию, кричащую вокруг нас, с любопытной отчужденностью.
«Рэйчел, ты можешь окружить этот резонанс пузырем для меня?» — сказал он кротко, и я позволила ему пройти дальше в мою голову, поскольку линия, казалось, жгла и переходила к жесткому оранжево-зеленому блеску с блестками. — «Если мы сможем установить эту песню в линии, если мы соберемся, тогда не будет так больно и плохо».
Бису было больно, и это подстегнуло меня. Запечатывая мое страдание толстой стеной, я послала мысли глубже в хаос безвременья, находя резонанс, окрашивая себя и создавая пузырь.
«Перенеси нас…» — попросил Бис, показывая мне мерцающий серый и зеленый.
Мысленно покачиваясь, я сделала это. Правильный звон прошел сквозь меня. Это было, как если бы крошечный вопль тихо спал, обретая покой в шторме, текущем вокруг меня. Колеблясь в моем страдании, я поймала всхлип, вспоминая ребенка в моих руках.
«Бис?»
Эмоции Биса были яснее рядом со мной, и он вздохнул.
«Спасибо, сейчас тебе будет легче прыгать». — Он помолчал, затем добавил, «Извини за головную боль».
«За головную боль?» — спросила я его, затем вдруг обнаружила, что борюсь за воздух. Мы были в линии слишком долго, и я начала бороться за выход. Раздался хлопок, толчок, и я споткнулась, делая огромный вздох, когда обнаружила, что нахожусь в реальности, крики линий сменились плачем кучки сердитых детей.
Конечно, моя голова пульсировала, и я посмотрела вниз на маленького мальчика в моих руках, и моя надежда рассыпалась, когда он оказался молчаливым и бледным. Он был таким совершенным, но его уже здесь не было. Я подняла глаза, чувствуя тошноту, когда пыталась втянуть больше воздуха, чем могла. Мы были в офисе Трента, и я, спотыкаясь, вышла из линии, пошатываясь, отправилась к одному из стульев перед столом.
Из-за стола Трент наблюдал за мной, когда он увернулся от ватного антисептического шарика, которым Квен пытался отскрести его лоб. Девушка-секретарь, которую я не узнала, шла от ребенка к ребенку, оценивая и раздавая указания каким-то людям, очевидно, офисному персоналу, который был теперь няньками. Одного за другим детей унесли.
— Спасибо, Бис, — сказала я, когда он прыгнул, чтобы взгромоздиться на спинку стула позади меня. — Твой отец будет гордиться тобой.
Настолько тонкая грань между жизнью и смертью. Как я могла так просто оставить там Этюда?
Дерево заскрипело, когда Бис усилил свою хватку.
— Прости, — сказал он, подразумевая ребенка, которого я по-прежнему держала в руках, и я закрыла глаза, чувствуя, как слезы начинают капать.
Квен вышел вперед, вставая на колени рядом со мной, когда он попытался взять маленького, молчащего и бледного мальчика.
— Рэйчел…
Я быстро заморгала, открывая глаза на его легкое прикосновение к моей руке.
— Он бросил его на пол, — сказала я, внезапно все замолчали, пока последний из детей не был вывезен, и дверь захлопнулась. — Я пыталась поймать его, но я была слишком далеко, и… — Я не могла сказать остальное, в голове у меня стучало, когда я держала чужого ребенка и расстроено раскачивалась взад и вперед.
Прикосновение Квена на моем плече чувствовалось легким, почти не весомым.
— Отдай мне его.
— Зачем! — вдруг забушевала я, и на его лице читалась жалость.
— Я хочу забрать его, — сказал он, осторожно потянувшись… так, чтобы голова малыша не покачнулась. — Дай его мне. Пожалуйста, Рэйчел.
Плача, я позволила Квену забрать его. Превозмогая боль, он поднялся на ноги и бережно передал ребенка другому секретарю. Кто-то протянул мне коробку салфеток, и я схватила ее, чувствуя себя слабачкой. Я должна быть сильнее. Я не знала этого маленького мальчика, но он был важен, а теперь он ушел… чей-то ребенок, который был потерян, найден, и потерян снова.
Квен стоял рядом со мной, когда я сидела в этом кресле и плакала, в комнате постепенно стало тихо.
— Я знаю, что тебе больно, но благодарю за то, что ты привела Трента домой.
Протерев глаза, я посмотрела вверх, убирая боль на потом, если я переживу это. Я не могла сказать, что думал Трент. Возможно. Он думал, что я должна быть сильнее. Я ненавидела его, когда он был прав.
— Как скоро он найдет нас? — спросила я Биса, и он пожал плечами, сводя кончики крыльев над головой.
— В ближайшее время. — Квен взглянул на Трента, как если бы он нуждался в его разрешении. — Бис зафиксировал линию, и когда Ку’Сокс закончит свою истерику и осознает это, он придет проверять.
— Прости, — проворчал Бис, и я потянулась, чтобы прикоснуться к его ноге в уверенности, что получу вспышку шума линий. — Из-за линий больно, но теперь не так сильно.
— Бис сказал мне, что его семья будет охранять церковь от Ку’Сокса, но заклинание, которое я поставил — нет, — добавил Квен. — И Ник, Айви и Дженкс в порядке.
Я пожала плечами, мне было все равно, что там с Ником, но не с Айви и Дженксом. Тот факт, что горгульи сражались, чтобы защитить тех, кого я любила, было больше, чем я когда-либо смогла их отблагодарить.
— Мы должны уйти, — сказал Трент, вставая из-за стола и снимая его лабораторный халат.
— Куда Са’ан? — сказал Квен, а я ничего не делала, смотрела в никуда, когда Трент начал расхаживать. Позади него, в небольших аквариумах плавали рыбки, и я безучастно наблюдала за ними. Я не была уверена, у кого было главное кольцо, но я знала, что они добровольно не снимут рабское с меня до тех пор, пока не почувствуют себя в безопасности, и каждый раз, когда я просила, и они отвечали «нет»: я чувствовала, как какая-то другая часть меня умирает. Нет такой вещи, как безопасность. Когда Ку’Сокс умрет? Когда демоны уйдут? Когда вампирская угроза сойдет на нет?
— Не тебе, просто нам с Бисом необходимо уйти, — сказала я, и Трент развернулся, чтобы недоверчиво посмотреть на меня. — Сейчас, — сказала я, поднимаясь и сердито отмахиваясь от Квена, когда он пытался помочь мне устоять. На его пальце ничего не было. — Если мы с Бисом сможем исправить еще одну линию, то это заставит Ку’Сокса искать где-то еще.
— Я иду с вами. — Трент снова был за столом, его движения были быстрыми, когда он делал какие-то заметки.
— Нет, ты не идешь. — Если бы я не была так зла, что меня обманули и заставили восстановить рабские кольца, я бы посмеялся над глупостью ситуации. «Разве ты не мог быть хоть однажды неправ, Ал?» — Ты будешь проклинать меня каждый раз, когда скажет Ку’Сокс.
— Я не могу оставаться здесь. — Трент сделал паузу в записях, сжимая руку, как будто ему было больно. — Кроме того, это не я бросил в тебя проклятие. Это был Ку’Сокс.
Я шмыгнула носом, поправляя края моей разорванной рубашки.
— Хорошо, а это я бросила в тебя то проклятие. Сделаешь это снова, и я тебя отлуплю тебя по заднице так сильно, что ты не сможешь сесть на нее неделю… с кольцом или без.
Трент дернулся, он встретил мой взгляд из-под челки.
— Кстати, об этом…
О Боже. А вот и оно. Сейчас он назовет предлог, чтобы я носила кольцо немного дольше.
С мягким стуком Квен бросился вперед, чтобы взять тележку с бутылками воды, которую привез помощник.
— Мы должны оставить его с нами, — сказал Квен, когда он взял и практически вытолкнул человека обратно. — В противном случае, Ку’Сокс будет продолжать использовать его против нас.
Внезапно мне захотелось пить в сто раз сильнее. Держать Трента и Бисом рядом со мной будет работать столько, сколько мы пробудем на шаг впереди него, но зачем рисковать?
— Я не помню, чтобы тебя включали в эту частную экскурсию, Квен, — сказала я, подходя к тележке и беря бутылку. Чертовы эльфы думали, что они правили миром.
«Я доверяла тебе», — подумала я, злясь, когда вскрыла одну из бутылок, выпивая разом половину. Она была прекрасно охлажденной, просто достаточно холодная, чтобы пить, но не достаточно холодная, чтобы шокировать меня, она скользила гладко вниз по горлу, как если бы была из фонтана жизни. Вытирая рот, я посмотрел на этикетку. КАЛАМАК-СПРИНГС. Цифры.
— Я верила тебе, — обвинила я, указывая на него наполовину пустой бутылкой, и чувство вины вылилось на Квена, — Я верила вам обоим! — закричала я, добавляя к вине гнев, и Трент вышел из-за стола.
— Ты не должна обижаться на Квена, — сказал он спокойно, рывком останавливаясь, когда я жестом приказала ему держаться подальше. — Это не его вина. Я сказал ему, чтобы он забрал кольца Отражения, чтобы ты взяла другие вместо них.
— Сукин сын… — прошептала я, чувствуя, каким тяжелым было кольцо на пальце. — Это становится все лучше и лучше.
— Это был единственный путь, при котором ты бы восстановила их! — сказал он громко. — Рэйчел, это мой единственный шанс выбраться из-под пяты Ку’Сокса.
— Что, таким образом, ты смог бы его убить? — прокричала я, и Бис зарыл когти поглубже в спинку стула, он явно был расстроен.
— Нет. — Он смутился, и он перевел взгляд с Квена на меня. — Рэйчел, они работают в обе стороны.
В замешательстве я поставила бутылку с водой.
— Прости?
Квен откашлялся, его голос замер, когда Трент поднял руку.
— Помолчи, Квен, — пробормотал он, шокируя меня. — Я должен был послушать себя и включить ее в свое решение с самого начала. Мы пошли твоим путем и с треском провалились. Она не инструмент. Если бы она была им, все бы сработало.
— Что ж… — запнулась я, когда он полез в карман, и мой пульс участился, когда он достал то, что должно было быть главным кольцом.
— Мне жаль, Рэйчел, — сказал он, беря меня за запястье и поднимая руку, чтобы сдвинуть главное кольцо над рабским. — Я должен доверять тебе.
— Ты чертовски прав… — Я замолчала, когда он тронул кольцо. Омывающее тепло затопило меня, и Бис открыл крылья и издал странный трещащий звук, он был явно счастлив.
По-прежнему держа меня за руку, Трент изменил свою хватку, становясь более мягким, менее властным. Я взглянула на свою руку, видя, два кольца на пальце. Я едва дышала, когда Трент легко снял их оба.
— Я предпочел бы быть твоим рабом, чем Ку’Сокса, — сказал Трент, и я заколебалась, когда он положил оба кольца в мою руку и сжал мои пальцы над ними.
Потрясенно, я уставилась на него, видя на его удрученном лице сожаление, смущение и гнев на самого себя. Мое недоверие закачалось, грозя разорвать меня на части, как туман под жаром правды. Мне нужно было слушать сердцем, а не оскорбленными чувствами.
— Са’ан, — взмолился Квен, и Трент нахмурился, когда он отвернулся. Бис сиял, хотя, кончик его хвоста дрожал.
— Я был неправ, — сказал Трент, и вспышка праведной боли прошла через меня.
— Черт возьми, ты был неправ!
— Я должен был сказать тебе.
Кольца были теплыми в моей руке, и я сжала кулак крепче.
— Я знаю!
Трент посмотрел, слегка наклоняясь, чтобы перенести свой вес с одной ноги на другую. Он выглядел уставшим, утомленным, и самый слабый намек на облегчение окрасил его глаза.
— Если у меня был план, который включал рабские кольца, и я должен был рассказать тебе о нем, чтобы ты могла сделать более обоснованное решение о том, какие кольца ты собиралась восстановить.
В горле был комок, и я сглотнула. Он становится тем, в ком нуждались его люди, и я не была частью этого, за исключением, пожалуй, на окраинах, где демоны всегда были.
— И? — подсказала я, голос дрожал.
— И мне жаль, — сказал он, крошечный намек мольбы, скрытый за его спокойным голосом, прошелся по мне. — В следующий раз я все сделаю лучше.
В следующий раз?
Он потянулся через небольшое пространство между нами, и когда Квен спокойно выразил протест драматическим вздохом, Трент повернул мой кулак и раскрыл его. Его прикосновение на моем запястье было теплым, а потом на моей ладони, когда он взял меньшее рабское кольцо от другого… и одел его на мизинец.
— Трент, нет! — сказала я, протягивая руки, но он спрятал руку за спину, глаза дерзко смотрели на мою попытку забрать кольцо. — Что ты делаешь?
Решимость появилось в уголках его рта, и он выпрямился, как будто удивленный, что ничего не изменилось. Но это было только до тех пор, пока кто-нибудь не надел бы главное кольцо. Квен опустил голову, и я задумалась, был ли это извращенный способ Трента сказать, что он сожалеет. Что, если я могла выдержать быть рабом, то он тоже сможет.
— Мы должны попробовать еще раз, — сказал Трент, и я закрыла за руку, когда он потянулся к главному кольцу.
— Я его не надену, — сказала я, вспыхивая и пятясь назад. — Даже если оно — доминирующее. Это грязно. Они должны быть уничтожены.
— Не могу с тобой не согласиться. — Уверенность Трента была тонкой тенью. Он был напуган. Я видела это, и все-таки он вышел вперед и потянул меня за руку, вытаскивая ее. — Но если ты будешь доминировать надо мной старой очень дикой магией, которую ты разожгла, Ку’Сокс не сможет заставить меня быть его фамилиаром.
Квен упал в кресло, обхватив голову руками. Помедлив, я искоса посмотрела на Трента, измеряя его решение. Мои пальцы дрожали, и я позволила ему открыть мою ладонь.
— Действительно?
— Думаю, что так. Это была моя первая идея. Квен хотел попробовать их с другой стороны. Это был единственный вариант, при котором он забрал бы кольца Отражения. Это была плохая идея. Я имею ввиду — не включать тебя в мое… наше решение.
Я вздрогнула, когда он тронул меня за плечо, другой рукой по-прежнему поддерживая мою руку с кольцом. Он это серьезно, или просто пытается заставить меня не так злиться на него?
— Ты — не инструмент, Рэйчел. Я никогда не считал тебя таковой.
Я разорвала зрительный контакт, вместо этого уставившись на кольцо.
— Ты должен был сказать мне, — сказала я, понимая только сейчас, что я уже все ему простила. Я была настолько глупа. Но он был прав. Ал сказал, что Трент был лучшей парой. С помощью Трента, я могла сделать это. Мы могли бы сделать это.
Его рука упала с моего плеча, и Трент взял пиджак, который Квен стоически протянул ему.
— Да, знаю, — сказал он, кладя пиджак и надевая вместо него халат.
Я почувствовала, что Бис задвигался, прежде чем он поднял крыло, я подождала, когда он сделал короткий прыжок и сел мне на плечо, его хвост изогнулся по моей спине и вокруг руки. Такая позиция была гораздо безопаснее, чем хвост, обернутый вокруг шеи. Я дала страшному ужасу линий промчаться через меня. В них также был намек на чистоту, и это вселило в меня надежду.
— Куда идем? — спросил Трент, и главное кольцо скользнуло на мой палец.
Колени Трента подогнулись, и оба, и Квен и я, потянулись к нему.
— Боже Мой! — выдохнул Трент, когда он уцепился за стол одной рукой, кладя вторую на лоб.
— Прости, — прошептала я, стараясь быть настолько безобидной и неприхотливой, насколько могла. Хвост Биса напрягся, и я подумала, могло ли быть так, что Трент теперь чувствовал некоторую часть линий через Биса.
У Трента выступили слезы, и он жестом показал Квену отойти.
— Линии… неописуемо ужасны, — Тренту удалось выпрямиться, выглядя потрясенным. Но не напуганным.
— Вот почему горгульи расстроены, — сказала я, беря его за руки, и он вздрогнул. — Если тебе это не нравится, то ты можешь убрать свои мысли в пузырь. Ты думаешь, что это плохо, нужно тебе было услышать линию до того, как Бис ее зафиксировал.
— Мы можем идти? — почти проскулил Бис. — Чем раньше мы зафиксируем другую, тем лучше я буду себя чувствовать!
Я сделала глубокий вдох и кивнула Квену. Солнце взойдет слишком скоро. К тому времени я должна была закончить.
— Ну, тогда, идем.
И мы ушли.

Глава 29

Кружащийся вой цветов шума ударил в меня, пока я барахталась в широкой реке энергии. Она была настолько густой, что я едва могла думать. Усталость тянула меня. Все труднее становилось держать себя в целости.
«Бис?» — подумала я, ища что-то знакомое, и его присутствие присоединилось ко мне, твердое, спокойно серое.
«Трент?» — подумала я, и Бис принес мне свои эмоции: определение, изумление и трепет силы, которыми мы были окружены. Он был с нами, но тихо, стараясь переварить это.
«Найди это!» — мысли Биса были опоясаны истощением, и я прицелилась на его низкие впечатления от зеленого, золотого и коричневого тонов, с кружащимися резкими чертами красного и черного. Я нащупала беспорядочные дисбалансы, выбирая потоки и связывая их, пока я не стала соответствовать тому, что показывал мне Бис, что было комплексом невероятно высоких и низких ощущений. Я смутно чувствовала движение дыхания, чувствовала боль от кислородного голодания, как она ползет по мне, мои мысли медленно текли.
«Поняла!» — подумала я, паникуя, когда обнаружила, что Бис борется. Это было бы намного проще, если бы мы не должны были делать это на бегу. — «Бис, чей это дисбаланс?» — подумала я, когда окружила его пузырем. — Какая линия?!
Его мысли прошептали в мои, напевая цвет, я почувствовала, что должна это знать. Я настроила пузырь, удерживая дисбаланс, и со звенящим ощущением, я почувствовала, и Трент тоже заметил, что оно исчезло. Чистая волна присоединилась к вою энергии, звеня надеждой.
Объединяя нас вместе, я поставила круг, отрезая нас от дисбаланса, я просто заменила чувство реальности, закручивая и соединяя. Дисбаланс делал каждую лей-линию уникальной, получается, что их главный недостаток делал возможным путешествовать по ним.
Я ахнула, когда мои изголодавшиеся по воздуху легкие стали реальными и расширились, втянув кислый вкус жженого янтаря. Лицом я врезалась в красную грязь, прищурив глаза и принимая локтями удар. Раздалось страдальческое мычание и скольжение камней, и я догадалась, что это был Трент. Ветер был твердым, а небо — темным. Садясь, я потерла подбородок и выплюнула грязь.
— Бис? — прохрипела я, понимая, что мы — в безвременье. — Разве тут не должно было стать легче?
Бис был сгорбленной тенью рядом со мной.
— Я подумал, что в безвременье мы сможем скрываться чуть дольше, — сказал он, поднимая красные глаза к небу, луна была наполовину полной и уменьшенной, она только вставала над разбитым горизонтом. — Он найдет нас в ближайшее время. Здесь мало что можно разгромить, если он захочет.
Бис имел в виду, меньше людей в качестве потенциальных заложников, и я поднялась, протягивая руку, чтобы помочь Тренту. Он покачал головой и отказался, опустив голову, он сел на разоренную землю и попытался отдышаться. У Биса получилось, но ему явно не хватало утонченности. Потирая царапины на локте, я смотрела через огромную равнину. Повернувшись, я увидел большую долину, заполненную каскадами камней; края блестели красным от Луны, которая показывала их очертания, обращенные на Восток. Я медленно развернулась, узнавая то место, где мы были, когда увидела неглубокие углубления и сломанный мост через них.
— Эден Парк? — спросила я Биса — Чья это линия?
Бис нервно подергал когтями на ногах и прыгнул на скалу, которая была, наверное, отражением в реальности статуей Ромула, Рема и волчицы.
— Единственного демона, который не охотится на нас, — сказал он. — Ала.
Я потопталась в грязи и посмотрела вниз, думая, что должно быть что-то, чтобы отличать это от всего остального. Мы стояли на том самом месте, где я заключила договор с Алом, что буду его ученицей, если Трент станет моим фамилиаром. Трент кашлял у моих ног с кольцом, которое сделало его моим рабом. Хотя, раба можно было освободить.
Как будто ощущая мои эмоции сожаления и неизбежности, Трент протер глаза от песка.
— Прости, — сказал он, изящно вставая, красная скала окрасила его халат, как кровь.
— За что? — Опустив голову, я прочертила ногой круг, грубый, но эффективный. Мои мысли находись в ожидании приступа боли, который означал бы, что нас нашли.
— За жертву, о которой я просил тебя.
Я удивленно оглядела его.
— Я не та, у кого на пальце кольцо раба. Кроме того, я была бы рада, если бы получила извинения за то, что ты ударил меня головой о надгробную плиту и чуть не задушил меня до полусмерти, — сказала я, вертя главное кольцо на пальце. Либо он знал меня лучше, чем я думала, либо он получал гораздо больше информации через кольца, чем я получала от Квена.
От его полуулыбки во мне что-то сжалось.
— Тогда, я приношу свои извинения.
— И я принимаю их, — сказала я, убирая выбившуюся прядь волос. — Хотя, этого никогда не было. Спасибо, что спас детей. Это было важно для меня.
Выражение лица Трента стало пустым. В тишине он встал, положил руки на бедра и стал смотреть на посветлевшее небо, щурясь.
Он ничего мне не сказал. Я поморщилась от зловония и песчаного ветра, вспоминая тот момент, когда мы вышли из базилики безвременья. Здесь и сейчас не было никаких поверхностных демонов, и я задумалась, где они были.
— Это ужасно, — сказала я мягко. — Раньше здесь были леса, родники и туман. Все это, все безвременье.
Взгляд Трента перешел ко мне.
— Откуда ты знаешь?
Я пожала плечами.
— Я подсмотрела один из снов Ала. Думаю, я знаю, как они раньше выглядели. — Я повернула голову. — Они были рабами эльфов когда-то, не так ли? И они восстали. Забрали лучших из вас.
Выражение его лица было пустым.
— Ходят слухи.
— И вы пытались уничтожить их.
Трент сделал медленный вдох. Я почувствовала внимание Биса.
— С этим не поспоришь.
— А теперь ты мне помогаешь их спасти.
Кивнув, он снова улыбнулся своей полуулыбкой.
— Моя цель состояла в том, чтобы спасти тебя, но, думаю, да, теперь, я это делаю, чтобы спасти их.
Бис дернулся. Спустя мгновение, я тоже это почувствовала. Кто-то шел. Хлопая крыльями, Бис снова оказался у меня на плече, я почувствовала исцеленное пение линии. Я сильно потянула линию Ала, и она напевала сквозь меня, заглушая ущерб, который мы еще не убрали в других линиях. Трент шокировано дернул головой, когда тоже почувствовал это.
— Ладно, время посмотреть, стоили эти кольца того, чтобы врать мне, — сказал я, отступая к Тренту и подготавливаясь.
— Время посмотреть, так ли ты хороша, как я думаю, — прошептал Трент, и я зажмурилась, когда он поставил круг по линии, которую я нарисовала в грязи. Энергия точно не текла через меня, но я чувствовала ее также живо, как если бы она текла. В моей голове отразился шепот заклинания, которого я никогда не слышала, он дышал и лучился звуком отдаленной музыки. Я открыла рот в трепете. Магия Трента. И если я видела его внутреннюю книгу заклинаний, то он, вероятно, видел мою.
Наряду с его мудростью пришло желание Трента покончить с Ку’Соксом. Его гнев и ненависть затопили меня, я чуть не упала. У Трента горело чувство справедливости, и через кольца я увидела глубину разврата, которому Ку’Сокс подверг его, что он небрежно угрожал ему ребенком, и на что Трент хотел пойти, чтобы остановить его. Его эмоции присоединились к моим, Ку’Сокс стал уродливым и безобразным в наших разделенных взглядах, когда наши сравнения показали общую картину его разбитой, изломанной души. Из глаз полились слезы, и Бис обеспокоенно дотронулся до моей щеки.
Трент повернулся ко мне, шок читался в его глазах. Это было, как если бы я никогда не видела его, и это потрясло меня до глубины души. Я быстро заморгала, желая дотронуться до него, но боясь.
С хлопком воздуха Ку’Сокс резко встал между нами и восходящей Луной. Рыча, он сделал два шага, брсая черный шар ненависти как пинчер. Я застыла, все еще погруженная в разум Трента. Ку’Сокс не казался важным по сравнению с глубинной связью, которую давали кольца. Я не чувствовала ничего подобного, когда кольцо было у Квена.
Трент посмотрел на Ку’Сокса. В последний момент, я глубоко потянула линию через нашу связь с Трентом, чувствуя укрепление нашего круга. Наша общая эмоция о Ку’Соксе — ни полностью его, ни полностью моя, ни полностью реальная — вторила через нас, когда мы стояли непокорными, когда магия Ку’Сокса умчалась вперед, роняя серебряные искры, как пыльца пикси, сам воздух шипел от атаки.
Шар попал в наш барьер, поднимая душ энергии, освещая наш круг внутри черной дымкой. Хвост Биса напрягся, и я услышала, как в нашем с Трентом уме, грохотали барабаны дикой магии. Они смешивались с жужжанием чистой линии Ала и становились сильными. Не было никаких колебаний в способностях Трента, какие были между мной и Квеном, и небольшая часть меня задалась вопросом почему.
— Без монолога, — издевалась я над Ку’Соксом, когда он не получил результата. — Мне это нравится.
— Я собираюсь съесть тебя изнутри, Рэйчел Марианна Морган, — произнес Ку’Сокс, он горбился, кружа вокруг нас, как большой черный кот.
Его слова застыли во мне, и Трент вздрогнул.
— Рэйчел? — проворковал Бис, и я повернулась, чтобы проследить за взглядом Ку’Сокса, отступая назад к Тренту, стиснувшему челюсти со страдальческим выражением лица. Ку’Сокс пытался его использовать.
— Борись! — сказала я, хватая его за плечи. — Трент, ты можешь сказать «нет»!
— Нет, не может, — насмехался Ку’Сокс над ним, бросая свой плащ и делая шаг ближе, дыша на наш пузырь, чтобы черный пробежал по нему. — Dolore adficere… Делай это, раб!
Трент вздрогнул под моими руками. Музыка в его голове запиналась, стремительный звук линии стал громче в моем уме, когда Бис затянул сильнее хвост.
— Я твой, — выдохнул Трент сквозь стиснутые зубы, и моя рука рванулась от него, думая, что меня предали. Трент упал на колени, глядя на меня, умоляя. — Я. Твой. Потребуй меня, Рэйчел! Пошли свою мораль, и потребуй меня!
Задержав дыхание, я повернулась, чтобы взглянуть на Ку’Сокса, моя рука упала, касаясь плеча Трента.
— Мой! — закричала я, чувствуя свет Биса на моем плече, и рабские кольца горели между нами. Я взяла прицел на дикую музыку, вспоминая восстановление колец, уродливое обещание господства, которое они держали, и я требовала его. Черная грязь ревела, когда кольца нашли свою цель и пришли по-настоящему живой грязью для этой древней магии потока и леса, песни и колдовства. — Он — мой! — крикнула я еще раз, и голова Трента запрокинулась, глаза были дикими, когда моя воля доминировала над ним.
Страх скользнул по мне, но музыка стала сильнее, и Трент задыхался, когда у него носом пошла кровь. Я не знала, был он моим или нет.
— У тебя идет кровь, — сказала я, вытирая ее своим шарфом. Его глаза встретились с моими, взгляд был мягким, и звон, казалось, прошел по лей-линии, перестраивая вселенную.
Он был моим.
— Нет! — бушевал Ку’Сокс, колотя наш пузырь.
Трент был моим, и испуганная вплоть до носков, я протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Я была в ответе за него, но не хотела этого. Так Трент чувствовал ответственность за свой народ? Он был сильнее, чем я.
— Ты можешь немного отпустить, — он тяжело вздохнул, и я поспешно стала снимать господство своих мыслей до тех пор, пока Трент не вздохнул с облегчением. — Спасибо.
— Извини.
— Ты не заберешь его у меня! — бушевал Ку’Сокс. — Я съем все, что тебе дорого, я проглочу солнце. Я сожгу Луну!
Делая рожки мизинцем и большим пальцами, Трент показал Ку’Соксу тыльную сторону ладони.
Ку’Сокс вытращил глаза от древнего эльфийского оскорбления. С криком негодования, он ударил ногой наш круг, отскакивая назад и крича, когда тот оттолкнул его взрывом испорченной энергии озона.
— Мое! — вопил он, как маленький ребенок в истерике.
— Больше нет, — прошептала я, задаваясь вопросом, должны ли мы были выйти. Мы как-то застряли в этом круге. Пол Луны было в небе. Если я верно помнила, то практически скоро будет восход солнца. У нас были считанные часы, чтобы закончить это, или Тритон меня убьет.
— Возможно, мы должны заключить его в круг? — предложил Трент, и я вытерла ладони о штаны.
— Хорошая идея, — сказала я, мечтая также покинуть наш круг, как прыгнуть в ванну со льдом. — Разотрем его в порошок. Он не знает эльфийских чар. После тебя.
Трент посмотрел на меня, и я еле удержалась от того, чтобы не заплакать или не засмеяться. У него был драйв, у меня — силы, и ни у одного из нас не было навыка. О чем, черт побери, говорил Ал?
— Я пойду, — сказал Бис, и я потянулась за ним, проклиная свою нерешительность.
— Бис, нет! — закричала я, и его хвост отцепился от моей шеи, а затем он прошел через наш пузырь, безумно нарезая круги, уклоняясь от заклинаний, которые бросал в него Ку’Сокс.
— Эй! — закричала я, и Трент нырнул через пузырь, перекатываясь и прячась за скалу. Я была удивлена, что круг при этом не упал. Возможно, рабские кольца позволили нам разделить энергетические поля.
Я дернула головой, когда дикая магия потекла сквозь меня, и Трент бросил заклинание.
— Adsimulo calefacio! — закричала я, посылая мое проклятие по горячим следам Трента.
Бис перевернулся в воздухе, чтобы избежать удара Ку’Сокса, его крылья были серыми в лунном свете. На заклинание Трента демон поднял щит, и был звук, треснувшего мутного черного стекла. Целый и невредимый, Ку’Сокс повернулся, его глаза расширились, когда мое проклятие ударило его прямо в грудь.
— Да! — радостно вскрикнул Трент, когда Ку’Сокса отбросило назад, некрасивый золотой и черный ползали по нему, заставляя его выгибаться. Но я не была так уверен в себе, и я сильно потянула линию, накапливая энергию, пока моя голова не разболелась, у Биса волосы встали дыбом, когда он приземлился и перепрыгнул с камня на камень.
— Еще раз! — крикнул Трент, его лицо помрачнело, и мы вместе ударили.
Ку’Сокс дернулся, туман покрыл его на мгновение, когда он прыгнул в сторону, наши объединенные проклятия попали в пустое место и взорвались, свет, казалось, раскололся и полетел.
Я пригнулась, прячась за скалой, когда от нашего проклятия полетела шрапнель. Огонь горел в моей голове, и я поднялась в ужасе. Трент укрылся пузырем, и поскольку наше разбитое проклятие содержало его ауру, энергия прошла прямо через него.
Он упал, его халат испачкался, песчаный ветер трепал его волосы, его глаза были закрыты. Но он дышал.
— Рэйчел! Там! — закричал Бис, тыча пальцем, и я повернулась, мое дыхание перехватило, когда я увидела Ку’Сокса, прислонившегося к валуну размером с небольшой автомобиль. Демон улыбался, раненый, но живой.
— Это только делает твой восход сложнее, любимая, — сказал он, и я побежала к Тренту. Я чувствовала, как Бис скользит выше.
Я остановилась, мой ум углубился в ум Трента, управляя встречным проклятием прежде, чем повреждение могло просочиться дальше. Трент пришел в себя и фыркнул, его встряхнула моя язвительная психическая пощечина. Кольца сделали это возможным.
— Может быть, мне не следовало этого делать, — сказал Трент, и я помогла ему подняться снова, таща его обратно в наш невызванный круг.
— Ты не можешь меня убить. Поэтому, я выиграю.
Слова Ку’Сокса разносились над мертвой землей между нами, сковывая меня. Свет горел из кратера, который создала наша с Трентом магия, и в косых лучах злобного света, Ку’Сокс улыбнулся, тени делали его резким.
— Ты не можешь меня убить, даже со своим эльфом-рабом, — сказал он, пиная камни из-под ног, когда он встал. — Коллектив уже не поможет. И ты умрешь.
Бис приземлились на Трента, и линии эхом отразились в моей голове.
— Я перемещу вас, — ответил малыш, но мы оба отрицательно покачали головой. Это закончится здесь. И сейчас.
— Дали-и-и! — кричал Ку’Сокс на растущую Луну. — Тритон! Покажитесь, вы — трусы! — Он опустил голову и посмотрел на меня свирепым взглядом из-под свисающих волос, явно пошатываясь от проклятия, которое попало в него. — Я поговорю с вами, вы — трусы…
— Встань, — сказала я, тыкая Трента в бок, заставляя его подскочить. — Пригладь волосы, ладно? Посмотри, какой беспорядок.
— Кто бы говорил, — сказал Трент, как раз, когда он запустил руку в волосы, чтобы провести по ним, отсутствие пальцев было очевидным.
Мы оба застыли, когда энергия в линиях сдвинулась. Почти там, где должно было взойти солнце максимум через четыре часа, появился круглый, приземистый демон, уставший и вялый.
— Готово? — спросил Дали, вставая перед Ку’Соксом и принимая свой привычный, драный внешний вид. — Исправь эти чертовы линии, прежде чем ничего не останется, и мы все… — Он постоял, вдыхая воздух, как будто почуял меня. Или, может быть, он почуял запах Трент. От него пахло корицей и вином, это почти перекрывало вонь жженого янтаря.
— Она жива? — воскликнул он, разворачиваясь к нам, на его лице читался шок. — Ты жива!
— Я жива, — сказала я, тяжело дыша. На данный момент.
— На данный момент, — пробормотал Ку’Сокс, отзываясь на мои мысли и хмурясь, когда Тритон проявилась рядом с Дали, одетая точно так же, как и я. Ал опустился у ее ног, и мое сердце пропустило удар, когда я увидела цепи на запястьях и опущенные, ссутуленные плечи.
— Конечно, она жива, — сказала Тритон, и Ал поднял голову, его отчаянные глаза нашли мои, и он выпрямился. — Она — чудо-ребенок Ала, — закончила демон, слегка тыкая Ала, он в ответ послал ей хмурый взгляд «засунь свою похвалу в задницу».
— Ал… — вдохнула я, ликуя, и Трент уставился на меня. В моем уме выросла ненависть Трента к демону, его злость за отсутствие пальцев, его страх за то, что он был беспомощен. Все это вошло в мои воспоминания о неловкой доброте Ала, когда никто ее не ожидал, а потом появилась моя жалость к нему из-за потери жены, его жизни, его любви, что он был вынужден жить в дыре в земле, что он нашел понимание, получил уважение, уязвимый и хрупкий.
— Ал? — сказал Трент, и я заморгала, почувствовав себя не комфортно оттого, что поделилась с ним.
— Я, я… — я запнулась, потом закрыла рот, не в силах объяснить. Ал был жестоким, мстительным, злобным, элегантным, мощным. Он дал мне силы, он дал мне знания, и не только о магии, но и обо мне. Он был очень похож на Трента, только жестче по краям.
Воспринимая мои эмоции, Трент отвернулся, опуская голову, и грязные волосы двигались на пыльном ветру.
— Я никогда не пойму тебя. Как ты можешь так легко прощать?
— Да? Ну, это то — что спасет обе наши задницы, — сказала я, надеясь, что это было пророчество, а не молитва.
— Заберите ее! — прокричал Ку’Сокс. — Покончите с ней!
Сердце колотилось, я сделала пару шагов, чтобы найти твердую землю под щебенкой. Моя воля укрепила наш круг, и я почувствовала, что Трент сделал то же самое, дикая магия просачивалась с земли, она посылала стрелки золота через черную грязь, ползая по барьеру.
— В чем дело, Ку’Сокс? — издевалась я, когда Дали и Тритон обменялись взволнованными взглядами. — С каких это пор тебе нужна чья-то помощь? Я думала, что это было только между нами? Зачем ты их позвал? Не можешь сам это сделать?
— Ты прячешься за вонючим эльфом! — прорычала он, размахивая руками.
— Он довольно неплохо пахнет, — крикнула я, оглядываясь назад на хихикающего Биса. — И он не скрывается, он использует свои ресурсы на полную катушку! Ты можешь использовать Ника, если хочешь.
У Ку’Сокса задергался глаз. Рядом со мной, Трент поднял подбородок.
— Я стою с Рэйчел, чтобы исправить безвременье, — сказал он тихо, создавая резкий контраст с горластыми издевательствами Ку’Сокса. — Я стою, чтобы сохранить демонов. Ради чего здесь стоишь ты, Ку’Сокс-Ша-Ку’ру?
Трент поднял искалеченную руку, где поблескивало его кольцо. Тритон сделала шаг вперед и наклонилась, чтобы посмотреть, а Ал поморщился, когда его потянуло за ней.
— Ал. Откуда у тебя рабские кольца? — спросила она, а потом она моргнула, наверное, шокировано. — Они используют их в обратном порядке! Разве это возможно?
Ал медленно поднялся на ноги, сказав, — По-видимому. И я не давал их ей, она сделала их сама.
— Неудивительно, что она смогла меня ударить, — сказала Тритон самодовольно, но я не думаю, что ей кто-то поверил.
Ку’Сокс прохромал вперед.
— Вы не собираетесь помочь мне разобраться с ней? Она использует эльфа!
— И что? — спросил Дали, жестикулируя. — Это твоя проблема. Твое слово против ее. Если ты не сможешь быть лучше ее, тогда, возможно, она права, а ты — нет?
— Она сбежала! — сказал Ку’Сокс, жестикулируя, и я напряглась, чувствуя, что еще один демон выбрался посмотреть. Он находился на окраине, прислушиваясь. — Это доказывает, что она во всем виновата! Я мог бы взять ее прямо сейчас, но она стала изобретательной.
— Я думаю, что ты имеешь в виду, что она стала мощнее, — сказала Тритон лукаво, дергая Ала ближе и заставляя его цепи звенеть.
Дали скрестил руки на груди, выглядя более уверенно, поскольку еще несколько демонов появились рядом с первым.
— Почему я должен помогать тебе? Она выровняла мою линию. Мои комнаты не будут сокращаться, когда взойдет солнце.
— Но она была первой, кто их разрушил! — Ку’Сокс нервно взглянул на скапливающихся демонов между нами и убывающей Луной.
— Неужели она? — Дали склонил голову набок, а демоны прибывали один за другим, обсуждая.
Задержав дыхание, я стала мысленно размышлять. Линия Дали шла через владения Трента? Я посмотрела на Трента, он побледнел, когда тоже это понял. На мое плече Бис замялся. Он с точностью выбрал, по каким линиям мы прыгали — моя, Тритон, Дали… и Ала?
— Вы — слепые глупцы! — Ку’Сокс расхаживал в меркнущем свете от нашей совместной с Трентом магии. — Если она не умрет до восхода солнца, и энергетические потоки не сдвинуться, вы потеряете слишком много, и безвременье будет уничтожено независимо от того, чьи линии будут исправлены.
— Тогда убей ее, и давайте приступим к работе, — сказала Тритон, заставляя Ала хмуриться на ее приятную улыбку. — Я уже пробовала, и она ударила меня.
— Эй, вы, все не возражаете, если я пойду и позабочусь о некоторых вещах, а к вам вернусь примерно через час? — сказала я громко, затем пригнулась, когда Ку’Сокс бросил шар энергии в нас.
Тот ударился о барьер и чисто был поглощен, окружающие демоны зажужжали с интересом.
Трент наклонился ближе и прошептал, — Думаю, что это смешно — они пытаются убить тебя, когда все, что ты хочешь сделать — это спасти их.
— Такое случается со мной постоянно, — сказала я иронично, и он усмехнулся.
— Со мной тоже.
Чувство общности прошло через меня, освещая наши мысли, и Бис, казалось, нагрелся.
— Мне нужна ваша помощь, — прорычал Ку’Сокс, шагая вперед. — Я не могу победить ее, когда она с эльфом. Солнце взойдет в ближайшее время, и тогда уже будет слишком поздно.
Демонам за Дали это не понравилось, но Тритон была непоколебима.
— Может быть, Рэйчел может все исправить.
Мы должны были сделать что-то, и сейчас же. У Трента была решимость убить Ку’Сокса. У меня была сила, но, ни у одного из нас не было навыков, чтобы противостоять демону, обученному искусству войны. Моргая, я подняла голову и увидела Ала, он коварно улыбался, ожидая и протягивая мне связанные руки. У Ала были. Мой взгляд остановился на его руках, и перчатках, показывающих его обручальные кольца. Возможно, втроем мы могли бы реально что-то сделать.
— Нам нужен Ал, — прошептала я, когда Ку’Сокс расхаживал вперед-назад, бушуя.
— Не будь дурой. Мы даже не сможем добраться до него, — пробормотал Трент.
— Они не собираются помогать ему, — сказала я, глядя на восток и суетясь. — И нам они не помогут. Мы должны сами забрать его.
Трент нахмурился, когда Ку’Сокс, играя на зрителя, утверждал, что еще двенадцать часов негативной энергии давления поставят массу безвременья на жизнеспособный порог. — Нам нужен Ал, — сказала я снова, и на этот раз Трент повернулся ко мне, его взгляд прошел к Бису, горгулья слегка кивнул головой. — Мы не сможем одолеть Ку’Сокса без Ала. Он нам нужен!
Трент скривился, и я бешено посмотрела ему в глаза.
— Пересиль себя, Трент! — прошипела я, беря его под руку. — Ты использовал меня, а теперь я буду использовать его! В каком мире ты хочешь, чтобы росли твои дети? В том, где они боятся демонов, или в том, где они понимают их?
Трент резко отскочил, сердитый и непреклонный. Позади него, я могла видеть ждущего Ала.
— Я — твой, — угрюмо сказал Трент, и, клянусь, я видела, как губы Ала повторили тоже самое, на его лице читалось ликование.
— Давайте заберем его! — закричал Бис, и я зашаталась, когда он соскочил с меня, и наш круг забурлил на мгновение, когда Бис пробил его насквозь, закладывая безумную петлю, чтобы избежать внезапного проклятия Ку’Сокса.
— Бис! — закричала я, чувствуя, как разбитая красота линий исчезает. Затем я побежала к Алу, в то время как Ку’Сокс смотрел куда-то в небо. Я знала, что Трент хотел прикрыть мне спину, и я почувствовала, как он собирает заклинание, бросая его безумно в надежде отвлечь демона.
Громовые раскаты, прозвучавшие позади меня, заставили меня споткнуться, и я врезалась в Тритон. Мы стали падать, я на нее сверху.
— Прости! — прокричала я весело, когда сжала руку в кулак и ударила ее локтем в голову. Моя рука онемела, когда произошел глухой удар. Шипящее дыхание вышло из нее, и я потянулась, чтобы найти и забрать Ала. Я сломала три доски моста, когда мы с Тритон рухнули вниз.
— О, ты заплатишь за это, моя зудящая ведьма, — сказал Ал, сияя, и я быстро набросала круг вокруг нас, мельком увидев взрывающиеся шаровые молнии и демонов в белых одеждах, ползающих, чтобы найти укрытие.
— Эй, если меня обвинили за то, что я ударила ее, то я ударю ее, — сказала я. — С тобой все в порядке? Ты можешь коснуться линии? — В моем уме разворачивались эльфийские заклинания, дикая магия пела через меня. Было такое чувство, что я была в двух местах одновременно, и адреналин во мне вырос. Я задрала голову, и глубоко вдохнула. Когда Трент плел заклинания, он пел.
— Круг, круг! — закричал Ал, и я пригнулась, отражая черный шар чего-то.
— Только когда Трент окажется здесь, — сказала я, видя Биса, парящего и кидающегося в Ку’Сокса камнями. Я копалась с завязками Ала. Они были простыми веревками, но мои пальцы жужжали, когда я прикасалась к ним. Очевидно, они были зачарованными.
— У него рабское кольцо, да? — сказал Ал, хватая меня за руки и дергая меня с пути другого заклинания. — Он пробьется. Ваша энергия резонирует как одна.
Мои пальцы на узле колебались. Айви. С этим я могла спасти Айви?
— Берегись! — крикнул Ал, толкая меня назад, и я упала, мое дыхание вышибло.
Ал накрыл меня, крича до небес, скребя пальцами, я потянулась к кругу, который выскребла в грязи, все еще не дыша.
— «Rhombus», — подумала я, делая глоток воздуха, а Ал отскочил в сторону, едва избегая того, чтобы остаться снаружи. Придя в себя, я подняла голову. Тритон так смеялась, что не могла нормально дышать, кровь текла из ее уха, когда она села на земле, пытаясь отползти к большому камню.
— Видите! — пропела она, указывая на меня. — Я говорила, что она ударила меня!
Шатаясь, я села, убирая камень из-под попы. Дали, тоже смотрел, стоя в центре всего этого, уперев руки в бока и хмурясь, как будто его ничто не могло коснуться. Трент спрятался за камнями, поскольку Ку’Сокс распылял их, с каждым прыжком подбираясь все ближе к нему. Заклинания Трента кружились в моей голове, наполняя мне потребностью что-то сделать, дикое и требовательное, это опиралось на меня, чтобы пополнить его силы.
Демоны не помогут. Но и препятствовать они не будут. Только сильнейший сможет обеспечить продолжение существования демонов. И я хотела быть этим сильнейшим.
— Трент! — закричала я, и он кинулся к нам. Ку’Сокс прицелился, затем вздрогнул, когда кусок камня упал на него от Биса. Рыча, демон перевел внимание на Биса.
— Нет! — закричала я беспомощно.
Бис развернулся, направляясь в убежище моего пузыря. Под ним Трент бежал по камням. Ку’Сокс зарычал, поднимая глаза на небо, когда он завелся. Глядя на Биса, он не видел, как Дали ударил ногой демона по лицу, и тот рухнул на пыльные камни.
Ладно, может, в конце концов, у них был здесь фаворит.
— Ой, извините, — сказал Дали, вставая между нами и Ку’Соксом, чтобы помочь демону подняться, отряхивая его и ставя на ноги до тех пор, пока он увидел, что Бис влетел в пузырь и сел мне на плечо, красные глаза горели в волнении.
Мгновение и Трент скользнул в защитный пузырь и внезапно неловко останавливаясь дюймах от Ала… слишком близко. Ал улыбнулся ему своими толстыми, глыбообразными зубами, и Трент улыбнулся в ответ, с небольшим намеком колдовства в его зеленых, зеленых глазах. Трент гудел, и мои мысли гудели с ним. Я изобиловала им, и это было великолепно. Неописуемо.
Взгляд Трента встретился с моим, и мы оба покраснели.
Позади него взорвалась скала, когда магия Ку’Сокса ударила в нее. Наблюдающие демоны громко зажаловались, и я почувствовала, как была поставлена дюжина кругов защиты.
— Да, да, у рабских колец есть луч надежды, — пробурчал Ал, держа скованные руки. — Если вы сохнете друг по другу, мне может понадобиться помощь.
Я вздрогнула, а Бис на моем плече хихикнул.
— Они очаровывают, — сказал Ал надменно, когда Трент коснулся их, и прядь дикой магии прошла в моем уме. Проклятие, держащее Ала, задрожало, сопротивляясь… и наконец, упало, когда я дала магии Трента толчок.
— Из-з-зуми-и-ительно, — Ал растягивал слова, опасный свет вошел в его глазах, когда он повернулся на восток, к Ку’Соксу. Его руки сжались в кулаки, и мою кожу покалывало энергией, которую он вытянул из линии на вершине долины с видом на мертвый город. — Вы хорошо работаете вместе. Полезно знать.
— Мы будем прыгать? — спросил Бис невинно.
Я посмотрела на плоскую равнину под нами, лежащую тусклой и красной под восходящей луной. Это чувствовалось правильно — закончить все здесь, на вершине мира.
— Мы будем драться, — сказала я, и Ал усмехнулся, низко и долго.
Ку’Сокс расхаживал, горбясь и корчась, он следил за нами в нашем пузыре.
— Надень мое кольцо, — сказал Ал, снимая перчатку протягивая одно из его обручальных колец. Я не думала, что он когда-нибудь снова их наденет.
Трент потянулся к нему, и Ал закрыл кулак.
— Рэйчел — это точка опоры, на которой все будет сегодня вечером. Ты, Трент, привязан к ней. Она и я — связаны вместе. Только Рэйчел можете сосредоточиться наши сильные стороны. Чувство справедливости эльфа, жизненные навыки демона, и силы Рэйчел.
Я сглотнула, вздрагивая от искры энергии, прошедшей каскадом над нашим пузырем. Мы с Алом наденем его обручальные кольца? Теперь, когда я знала, чем они действительно были, они чувствовались совершенно по-другому.
— Я в порядке, — сказал Трент, и медленная улыбка искривила лицо Ала.
Ал посмотрел на Трента на мгновение, как будто он что-то вспомнил, затем его взгляд поднялся ко мне.
— Я никогда не думал, что буду работать с эльфом… снова, — сказал он и надел кольцо на мой палец.
Я колебалась, когда его энергия смешивалась с моей, Бис зашипел, когда сила мужчин, так глубоко просочилась в меня, читая их собственное удивление, когда они нашли общий язык внутри меня.
— Я смогу пережить это? — сказала я, желая показаться легкомысленной, но, обнаружив, что я на самом деле хотела это знать. Я жужжала, переполненная, и они оба требовали, чтобы я что-то сделала. Это было уже слишком. Я посмотрела сквозь пузырь и увидела, Тритон, стоящую рядом с Дали, наблюдающую без намека на эмоции.
— Принц эльфов, да? — сказал Ал, когда его тяжелые руки взяли меня под локоть и развернули на восток.
— Да, — сказал Трент, и я вздрогнула, когда его музыка провалилась в мои мысли. Я знала, что с ней делать. Мне оставалось только говорить.
— А ты — мировой прерыватель, — сказал Ал Бису, и хватка горгульи на мне стала жестче.
— Не может быть! — воскликнул он в восторге. — Правда?
— А я — твой меч, — добавила я. Я когда-то была и мечом Трента тоже, когда у него был его эльфийский квест.
— По-прежнему, — прошептал Трент, читая мои мысли через связь колец.
Я вздохнула.
— А кто я для тебя, Ал?
— Моя служанка, — бодро сказал он. — Мы должны сделать это?
Я позволила пузырю уйти. Мы должны были встретить следующий день свободными или мертвыми.
Ку’Сокс зарычал на нас, и я подумала, что он выглядел, как собака.
— Луна восходит! Рэйчел, столкнись со мной лицом к лицу и умри!
— Совершенно верно! — сказал Ал. — Занимайся войной, когда луна всходит. Занимайся любовью, когда она на небе! — Он подмигнул мне, и я потянула линию. — Ку’Сокс, ты скользкий червячок! Теперь ты увидишь, что такое демон!
— Богиня! — закричал Трент, когда мои колени подогнулись, и я упала, змея черной магии разматывалась в моей голове. Демонские кольца увеличивали силу в два раза, мы не только объединяли нашу силу, но и инстинктивно знали, что делает каждый из нас. Это было прекрасно. Это делало нас смертельно опасными. Это была древняя военная машина. Кольца были созданы для этого. И теперь мы имели доступ в оружейное хранилище.

Глава 30

— Ну! Вставай! — пробормотал Трент, его хватка была мертвой на моей руке, он потянул меня вверх. Ошеломленно, я почувствовала, как Трент поставил меня на ноги, когда Ал метафорически откашлялся, открывая свой Арсенал черных проклятий, хранящийся в коллективном сознании более пяти тысяч лет, со времени кровопролитной войны между его народом и народом Трента.
Уродливые черные чудовища поднимались и опускались в моей голове, заклинания, способные изуродовать, сломать, уничтожить, сыграть на низменных желаниях, на чувстве вины, страхе другого. Это ошеломляло, и я почувствовала, как постороннее желание «раздавить» восстает во мне. Присутствие Ала душило.
Я облокотилась на Трента и открыла мой ум для него.
Хныкая мы оба упали, когда Трент впитал присутствие Ала.
— Вставайте! — потребовал Ал, и мы встали, мрачные и тяжело дышащие. Становилось легче переносить это. — Мы должны раздавить червяка! — вскрикнул Ал, его глаза светились обещанием мести.
— Я в порядке, — тихо сказала я, затем приподняла подбородок, принимая то, кто я, и истории тех, кто был до меня. Я, может, и не писала эти ужасные выражения ненависти, но я понимала их, дрожа от их чудовищности.
У Ку’Сокса не было подсказок или молитв.
— Ку’Сокс-Ша-Ку’ру! — закричал Ал, и его голос эхом разносился по разбитой земле. — Выходи и умри!
Я сделала глубокий вдох, втягивая болезненный негармоничный шум линий, слитых в коллективе. Я почувствовала страх Трента, и с мнимым звуком скольжения болтов и повторения ударов, выросло уродливое проклятие, словно поднимаясь из глубин. Выкрик Ала вытащил его на свет, и я почувствовала, как мое лицо стало пепельного цвета. Проклятие нанесет отвратительный ущерб, уничтожит разум Ку’Сокса, он сгорит от бесконечного огня, его душа будет дробиться до состояния ничто. Подобные вещи были возможны, казалось, это было самое худшее наказание.
— Terga et pectora telis transfigitur! — провозгласил Ал, выталкивая проклятие с обеих рук.
Трент дернул, и энергия заклинания потянулась через меня, сжигая мой мозг. Проклятия неслись к Ку’Соксу, невидимые со слабыми искажениями, как будто сам воздух отскакивал от них.
Трент коснулся моего плеча, и я последовала за его взглядом к черному туману, надвигающемуся на нас.
— Идет! — закричала я, и Ал оттолкнул меня от него.
Я упала на Трента, мы врезались в землю. Мерцание защитного круга встало, вытаскивая то, что было результатом одного из нас или всех нас. Заклинание Ала порвало край круга Ку’Сокса, он завопил так, что заложило уши, когда проклятие срикошетило, хаотично вертясь, в вершину скалы.
Я приподнялась на локте, опуская голову, когда скала приняла удар на себя и обвалилась внутрь, сосущим громкий ударом, который эхом прокатился по черному горизонту.
— Я не принимаю копоть от этого, — прошептал Трент, в дюймах от него наблюдающие демоны зааплодировали. Мы встали, потрясено глядя сквозь пространство, чтобы увидеть, что Ку’Сокс был ошеломлен, но он стоял мрачный и решительный.
— Ты ведь не думаешь, что вода сделала Гранд-Каньон, не так ли? — ухмыльнулся Ал. Его круг упал после того, как он кинул энергетический шар в Ку’Сокса. Наблюдающие демоны неохотно зааплодировали, когда Ку’Сокс так же легко поглотил его.
— Бросать друг в друга камни — нас никуда не приведет, — сказал Трент, выражение его лица было раздраженнее, чем у всех остальных, когда он одернул свой халат.
— И, очевидно, у безвременья есть срок годности? — подсказала я, глядя на восток.
Ал театрально вздохнул.
— У вас есть идея получше? — сказал он, проскальзывая в наш пузырь, чтобы обойти Ку’Сокса в следующей атаке. Тот ударил с приглушенный стуком, земля задрожала, и наш круг тоже.
Трент нахмурился.
— Есть. Слушайте, — сказал он, и глаза мои открылись, когда дикая магия расцвела в моих мыслях. С памятью о барабанах и дико танцующих фигурах, я почувствовала, как магия Трента пролилась в меня. Мои пальцы задрожали, и Ал ахнул. Я сжала руки так, чтобы я не двигаться, когда иное воспоминание об опьяненном раскачивании и желании большего наполнило меня. Это была магия эльфийской войны, магия демонов, никогда не способных на лучшее.
Я чувствовала, как абсолютный ужас Ала растворялся в понимании, но Трент был потерян, вытягивая проклятие словами, формируя его, не думая ни о чем, кроме как о его создании. Я могла ощутить растущую силу, силу солнца, уверенность в потоках. Веко открыло глаз, фиолетовый и мрачный. Он нашел меня, и я задрожала.
— Свяжи это, — прошептал Ал. — Рэйчел, свяжи ее! Это Дикая магия! Я не могу!
Но я могла. Дикая магия признала меня. Я была должна ей, и она пришла проверить, могла ли я оплатить долг. С энергией линий, я сплела резонанс для проклятия Трента, привязывая его к форме, которая позволила бы найти того, кому было предназначено проклятие и ни кого другого.
— Сейчас, — прошептала я, чувствуя, как оно растет. — Сейчас! — закричала я, отрывая его от Трента и толкая его к Алу.
— Ex cathedra! — крикнул Ал, давая нашему проклятию силы, и Ку’Сокс вскрикнул, когда его круг беспрепятственно сдуло. Ку’Сокс упал на землю, проклятие эльфов ползало по нему, как тысяча зеленых змей, которые ели его ауру, его магию. В моей голове, я услышала перезвон смеха.
— Свяжи его! — крикнул Трент, бросаясь вперед через наши ауры, как если бы он делал это тысячу раз прежде, и, возможно, в его уме так и было. — У него нет никакой магии, но он все еще может сбежать!
Я побежала к неподвижной ткани, не желая, чтобы Ку’Сокс превратился в птицу и съел нас, но, скользя, я остановилась, когда Ал выскочил прямо над ним. Выглядя сурово, он положил ногу на шею Ку’Сокса и наклонился.
Трент был рядом со мной. Я могла почувствовать ауру окружающих демонов, услышать их резкие крики о мести, попробовать их желания на песчаном ветру. Мое сердце колотилось, и я наблюдала, как лицо Ала перекосилось, и он задвигал ногой, душа Ку’Сокса. Эльфийская магия победила его, и я почувствовала растущее опасение демонов, даже когда они убедились в конце Ку’Сокса.
Потрясенно, я смотрела, как Ку’Сокс отталкивал ногу Ала, давящую его на шею, его лицо стало красным, он выгнул спину и боролся.
— Ты был ошибкой! — сказал Ал, и андрогинная форма Тритон отпихнула какого-то демона в сторону, чтобы она могла видеть. Дали был рядом с ней, они служили каменными свидетелями, когда убивали одного из своих. — Ты был ошибкой… — еще раз сказал Ал, когда Ку’Сокс боролся, его пальцы впивались в ногу Ала до тех пор, пока не потекла кровь.
— Суд, — захрипел Ку’Сокс, его взгляд перешел на Дали.
Я испуганно посмотрела на Дали, видя, что демон стиснул зубы. Он мог требовать этого?
— Суд! Я имею право… — он задыхался, еле слышный в окружающем шуме.
Дали нахмурился и повернул голову к Тритон.
— Я думаю, что он сказал суд.
Ал оскалился и сильнее надавил вниз. Кто-то толкнул меня вперед, и Трент потянул меня обратно, прежде чем я упала.
— Я сказал, — выдавил Ку’Сокс. — У меня есть право на суд демонов!
— Он умирает! — крикнул Трент, его желание текло в меня через кольца. — Сейчас!
Я посмотрела на восток, пугаясь, когда толпа разъяренных демонов за моей спиной начала спадать, разочарованно переговариваясь.
— У нас нет времени на суд!
Но Ал убрал ногу.
— Ал! Ты хочешь, чтобы они бросили его в тюрьму? — крикнула я, и его глаза встретились с моими, шокируя меня ненавистью. Было бы лучше, если бы заклинание Трента убило Ку’Сокса сразу, но эльфы, видимо, любили, чтобы их пленники были живы.
— Нет. — Ал сделал шаг назад, Ку’Сокс лежал между ним, Тритон и Дали. — Мне чертовски хочется убить его. Медленно, что было моей изначальной целью, но быстро — также приемлемо.
Ку’Сокс злобно улыбался, когда он сел, отползая назад к окружающим его демонам, когда Ал собирался его пнуть.
— Я — демон, — сказал он, и голос его стал маслянистым, когда он нашел самоуверенность. — Я имею право на суд.
— Пусти меня! — закричала Тритон, дергаясь в руках Дали. — Пусти! Я сама убью его, если вы все слишком боитесь, а затем вы можете поместить меня под суд! — крикнула она.
— Успокойся, Тритон! — воскликнул Дали, но туман в ее глазах испугал меня, как раз когда я хотела увидеть конец Ку’Сокса.
— Э, у меня есть идея, — сказал Трент мягко, его голос был музыкальным и твердым. — То есть, если вы готовы слушать эльфа. Того, чья магия поймала его.
Я повернулась к Тренту, желая возразить, что поймали его мы втроем, но прикусила язык, когда увидела яркий свет в его глазах, пугающее до костей лихое выражение лица обещало смерть. Я видела его один раз, и оно было направленно на меня, и я чуть не умерла.
Тритон вывернулась из рук Дали, затаив дыхание, она подошла к нам, Ку’Сокс медленно вставал между нами.
— Я слышу эльфа, — с горечью сказала она.
— Эльфа? — завопил демон сзади. — Мы должны убить и его.
Послышалось утвердительное бормотание, и я застыла. Трент поднял подбородок. Ветер трепал его слипшиеся волосы в лунном свете, и Трент сказал, — Если бы он был вором в моем доме, то его действия по похищению пространства, я утверждаю воздухом, которым дышу, что я бы сделал суд… Охотой.
Холодок пробежал через меня. Трент не смотрел на меня, он уставился на Дали. Ал переминался с ноги на ногу, и ропот недовольства возрос вокруг нас, как горячий ветер.
— Ты бы охотился на него? — спросил демон, стоящий впереди. — Как на животное? Как тебе подобные делали, прежде чем мы дали вам отпор?
Это было правдой. Демоны были рабами эльфов перед тем, как стол перевернулся. Мой новый альянс между эльфом и демоном разваливался на части, прежде чем он даже смог сформироваться, и мое сердце бешено колотилось. На моем плече Бис усилил хватку, обещая быстрый побег, но я не хотела бежать. Я хотела справедливости. Я хотела… Охоты?
— Я думаю, что это хорошая идея, — сказала я, мои ладони вспотели, когда мысли о ненависти, бурлящей в демонах, приземлились прямо на меня.
— Как они охотились на нас! — кто-то выкрикнул, и Ал поморщился. — Как на животных!
Я напряглась, когда кто-то толкнул меня, и я шагнула к Ку’Соксу.
— Да. Да! — сказала я снова, уже громче, и они затихли. — Как на животных. И вы доказали их неправоту.
Они замолчали, и я повернулась, чтобы взглянуть на них, все смотрели на меня.
— Вы — демоны, — сказала я решительно, — не звери, но эльфы стоят на грани исчезновения из-за силы вашего исправления. Разве этого не достаточно?
Трент стоял, раскаиваясь, в своем халате. Он был в футболке и шлепанцах, но он по-прежнему выглядел благородным… гордым, решительным, суровым, и готовым взять на себя всю вину своего народа, которая была до него.
— Позвольте мне уйти, — сказал Ку’Сокс, его голос был маслянистым. — Я — демон. Я достоин суда, а не какой-то извращенной эльфийской традиции, я достоин суда моих соплеменников.
Я посмотрела на него, когда возникла возня с неуверенными демонами; затем подошла, чтобы встать перед ним, кладя руки на бедра.
— Но ты не демон, Ку’Сокс, — сказала я, очаровательно улыбаясь. Чувство удовлетворения выросло во мне. — Каждый демон, который здесь стоит, каждый демон, который все еще жив, когда-то был рабом, на него охотились, даже я была рабом, даже на меня охотились. А с тобой такого не было. Ты никогда не чувствовал бессильный гнев, который возникает, когда тебя контролируют, покупают и продают. — Я стояла, говоря это теперь для тех, кто окружал меня. — Ты не демон, — сказала я мягко. — Ты не чувствовал удары плетью, злясь на тех, кто зовет тебя животным, мелкой сошкой, объектом. — Это была мысль Ала. Все они прошли через это, и внутри меня все сжалось.
— Я думаю, что ты должен быть демоном, прежде чем ты сможешь претендовать на право суда, как один из них, — закончила я, и Ку’Сокс усмехнулся.
— Ты хочешь, чтобы мы отпустили его! — закричал кто-то. — Он почти уничтожил безвременье!
Я подняла руку.
— Вы все почти разрушили безвременье вашей трусостью. Я могу исправить линии с Бисом. Вы видели это. Спросите ваших горгулий. Они учили его резонансам линий. Должным резонансам, не этой суровой чистоте. Я могу исправить их целиком на рассвете. И я говорю, да, отпустить его, но таким, какими вы когда-то были, не таким, как вы сейчас.
Мягкий гул решений начал жужжать и, повернувшись к Ку’Соксу, я мысленно потянулась к Тренту и Алу. Это было мое решение, но я понятия не имела, как это сделать. Были необходимы дикая магия эльфа, чтобы исправить его, и древняя мудрость демона, чтобы найти его.
«Что ты хочешь с ним сделать?» — услышала я эхо в голове, шок от понимания мужских эмоций Ала.
«Что-то в том роде», — сказала я, закрывая глаза, когда мерцание моей ауры упало на Ку’Сокса красной пеленой безвременья. Ку’Сокс напрягся, когда память о дикой магии закружилась вокруг него и в моей голове звуком трепещущих крыльев. Я показала сон Алу, в который однажды попала, фигуру маленькую и черную, как полночь, с длинными пальцами на руках и на ногах, с кожистыми крыльями, вытянутыми, как лунные лучи. У него было угловатое лицо и большие черные глаза, какие были сейчас у Ала и Тритон. Длинные ресницы, маленький рот и усы, как у кота.
Ал передвинул заклинание в мою сторону, он был шокирован и изумлен, его внимание скакнуло ко мне.
— Боже мой! — прошептал голос, и я открыла глаза, когда последний слой заклинания растаял, оставляя Ку’Сокса моргать большими черными глазами, выглядя в точности так, как я видела Ала во сне с голубыми бабочками.
— У меня были крылья, — выдохнул кто-то. — Я помню, как они сверкали на солнце, и каким прохладными они чувствовались на песке.
— Черные ногти, — сказал другой.
— Я помню вкус облаков, — раздался голос сзади, мягкий и полный удивления. — Звездная пыль в ушах.
— Что ты сделала? — сказал Ку’Сокс, кладя руку на горло, когда оно исторгло нежное, мягкое шипение. — Что ты со мной сделала?
Я опустила голову, когда пыталась отделить себя от заклятия, проклятия, всего, чего угодно. Первоначальное проклятие Трента по-прежнему отрезало Ку’Сокса от магии, и он был беспомощен. Он был демоном, в оригинальной форме, прежде чем матери изменили своих детей, чтобы сделать их сильными орудиями войны, образы людей очень хорошо подходили для этого.
— Рэйчел? — сказал Трент, дергая меня из моих мыслей.
— Я видела Ала в его сне, — сказала я, оглядывая толпу, чтобы увидеть изумление и трепет на лицах вокруг меня. — Я правильно поняла?
Трент покачал головой в замешательстве, глядя, как Ку’Сокс попятился назад, чуть не падая, пока он не использовал свое крыло в качестве поддержки.
— Понятия не имею.
— Отпусти меня! — заплакал Ку’Сокс, его крылья открылись в тревоге, и все демоны начали отходить назад, наступая друг другу на ноги и толкая тех, кто был позади них, пока мы не оказались в широком круге, открытом для ночного неба, окруженном молчаливыми демонами. Тритон плакала безмолвными слезами, затерявшись в своей памяти.
— Отпустите его, — сказала я, и все взгляды вернулись ко мне, когда Ку’Сокс паниковал, пытаясь найти свой баланс. — Я говорю, что он не имеет права претендовать на закон демонов, потому что он не демон. Мы будем охотиться. Если он убежит далеко и достаточно быстро, то он сможет жить с памятью об охоте, будучи демоном. Он заслужит жизнь. Но если он будет пойман… — Я заколебалась, видя понимание, прошедшее сквозь них, и возобновленную жажду крови. — Если он будет пойман, он будет убит, как зверь, какой он и есть.
— Я не животное! — прокричал Ку’Сокс, его голос звучал высоко, когда демоны утвердительно кричали.
— Да, ты — животное, дорогой мой мальчик, — сказала Тритон, ее щеки были мокрыми от слез, когда она вышла вперед, чтобы помочь ему устоять на ногах. — Я говорю, что эльф, Э, Трентон предложил отличную идею. Отпустите Ку’Сокса.
Ку’Сокс напрягся для прыжка вверх и в сторону, но на него напали толпой и сбили. Я попятилась к Тренту, и он удержал меня, его руки были теплыми, а дыхание шло через плечо, пока они тащили Ку’Сокса, расправив широкие крылья, чтобы он не мог двигаться.
— Скажи, что мы охотимся! — прокричал Дали, и я вздрогнула от их криков и потрясания руками в воздухе.
Ку’Сокс боролся, кровь текла маленькой струйкой, где они сжимали слишком сильно.
— Вы не можете так со мной поступить! — выдохнул он, в его черных глазах читался страх. — Я — Бог!
Тритон вышла вперед.
— Но мы можем, любимый, — сказала она, даря маленький поцелуй его пушистому лицу. — Лети быстро.
— Нет! — закричал он, слово просвистело от страха, и они отпустили его.
Я пригнулась, когда он побежал, его крылья бились о землю, когда он взлетел в воздух. Как голубь он усвистел в ночное небо. Мое сердце ушло в пятки, я смотрела ему вслед, его серая тень быстро стала едва различимой.
— Он уходит! — закричал кто-то, и Бис захлопал крыльями, привлекая их внимание.
— Я могу найти его, — сказал маленькая горгулья, взлетая в воздух, и я гордилась им, он не боялся.
Ал потянулся ко мне, наклоняясь и бормоча, — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Будет дьявольски сложно поймать его снова.
Тень Ку’Сокса истощилась и растворилась в лунном свете. Группа демонов смотрела, обсуждая как лучше последовать за ним, не давая ему щедрое преимущество, но Ку’Соксу явно не терпелось оказаться подальше.
— Его было невозможно поймать только потому, что вы не противостояли ему, — сказала я мягко, но мой взгляд, то и дело, задерживался на Бисе, резвящемся в воздухе над ними, закладывающем радостные спирали полета. Горгульи…
Рядом со мной Трент хмурился, все еще глядя в небо.
— Нам нужны животные для охоты. Я не собираюсь бежать за ним.
Я повернулась к Алу, видя, что у него возникла такая же идея, как и у меня.
— Крылатые горы, — сказал демон, и я кивнула, а он набрал побольше воздуха и закричал, — Трэ-э-эбл!
Трент отступил, пугаясь, когда горгулья Ала выскочила прямо перед нами, она была такой же большой как Этюд, но тоньше. Она дернула своим черным кончиком хвоста и подмигнула Бису, кружащему над ней.
— Я благодарю тебя за то, что ты заставил своего демона исправить эту хреновую линию, — весело сказала она Бису, ее уши были прижаты к черепу, Ал стал угрюмым. — А как насчет остальных? Они по-прежнему звучат как из ада.
— Работаю над этим, — сказал Бис, задыхаясь, когда он приземлился мне на плечо, и я запечатала мои мысли, чтобы пока не иметь дело с вопящими линиями.
Демоны заметили, когда произошел фантастический щелчок, и похожие на драконов формы стали выползать отовсюду, восторженные горгульи жаждали получить шанс отплатить хоть за часть своих страданий, которые они претерпели за последнюю неделю. Я попятилась к Тренту, когда Ал взобрался на Трэбл, горгулья вздрогнула и легко поднялась в воздух, прежде чем упасть обратно вниз. Крылья разворачивались везде, желтые и красные глаза летели с желание быть подальше. Раздавались крики, и я побледнела. У Ку’Сокса не было шансов.
— Вперед! Вперед! — кричала Тритон, восседая на морщинистом горгулье с серым лицом, и бегемот встал на две ноги, раскрывая крылья, чтобы показать путаницу шрамов. Выражение его лица было диким, он скрежетал черными зубами и поднимался в ночь.
За ним последовали другие, и я прикрыла лицо, когда полетела пыль. Шум достиг максимума и ушел, я подняла глаза, когда они поднимались по большой спирали, нарезая ее между мной и звездами.
— Они найдут его, — сказал Трент, и я повернулась, мое шарканье громко звучало во внезапной тишине. Позади него, Ал ждал с Трэбл, жаждущий закончить. Лицо Трента было решительно пустым. Он хотел пойти, ему было необходимо увидеть конец, было необходимо стать его частью. И он был исключен. Нам нужно было больше крылатых гор.
— Бис? — сказала я, и маленькая горгулья заморгал.
— Я позову папу, — сказал он и исчез, прежде чем я успела сказать, что его отец, вероятно, лежал рядом с разбитой лей-линией в Лавленде. Мои плечи опустились под чувством вины, и я подумала об Айви и Дженксе. Почему от меня всегда остается такое огромное количество сопутствующего ущерба? Может быть, мне следовало принять позор и просто убить Ку’Сокса во сне.
— Передумала, зудящая ведьма? — спросил Ал, Трэбл вцепилась когтями в землю, оставляя большие следы в дерне.
Я сделала вдох, чтобы ответить, но подняла голову вверх вместе с Алом, когда возникла огромная форма над нами в пустом ночном небе.
— Этюд! — закричала я, и он помахал рукой, большие зияющие дыры в крыльях выглядели болезненно, когда он по спирали пошел вниз, Бис энергично нарезал круги вокруг него.
— Ведро материнского гноя, а он большой, — сказал Ал, и Трэбл зарделась, став глубокого черного цвета.
— Ты жив! — закричала я от радости, когда он приземлился.
Бис опустился на отцовское плечо, с гордым видом.
— Мой отец воевал с Ку’Соксом! — пропел он. — Они уже поют о нем!
Этюд глянул на Трэбл, его взгляд задержался на Але, взгромоздившемся на ее спине.
— Я рад, что ты жива, — сказал он, тяжелая рука погладила мое плечо, заставляя меня почувствовать себя маленькой и незначительной. — Мой мальчик в безопасности. Если тебе когда-нибудь понадобится что-нибудь…
— Ей нужна гора, — сказал Ал, прерывая его. — Мы охотимся на разрушителя линий. Интересует?
Этюд напрягся, его взгляд прошелся по небу.
— Это то, что я слышу? Да, я бы с радостью взять фунт его плоти, за боль, которую мы пережили. Рэйчел? Не обращай внимания на мои крылья, я все еще могу летать. Мы можем быть с ними через мгновение. Они прокладывают след, даже люди смогут видеть и затрепетать.
Трент стиснул зубы и посмотрел в небо.
— Не меня, — сказала я, глядя на Трента. — Возьми его.
Шокировано, Трент повернулся.
— Меня?
Я пожала плечами, игнорируя тяжелый вздох Ала, и пытаясь продолжить.
— Это как раз по твоей части, — сказала я, вспоминая лай собак и страх. Может быть, после всего я была с родней. — У меня куча дел. Например, исправить линии.
Этюд кивнул, выглядя разочарованным, когда Трент, казалось, вырос три дюйма, охотно принимая руку Этюда, который помогал Тренту забраться на себя верхом. Затем, неожиданно, он наклонился вниз и протянул руку мне.
— Это и по твоей части, — сказал он, его глаза светились желанием идти, преследовать, охотиться. — Можно зафиксировать линии позже.
— Нет, — сказала я, хлопая по рукам Трэбл, когда она схватила меня за талию и закинула позади Трента. — Эй! Подожди! — закричала я, потом завопила, когда Этюд подпрыгнул в воздух, его крылья отчаянно били. Я обхватила руками Трента, и я шлепнула его ради смеха. Волна безвременья накрыла нас, эхо исцеляющего заклинания прозвенело у меня в голове, когда Ал вылечил крылья Этюда. Этюд прогрохотал благодарность, а затем украл ветер Трэбл, зарабатывая от нее визг и ложное снижение.
— Рэйчел, они пошли туда! — сказал Бис, его слова далеко унесло черным, песчаным ветром, который бил меня. Руки мои были у Трента талии, тепло его тела блокировало большее количество ветра, когда я оглядывалась вокруг него, высматривая красное пятно магии. Я чувствовала запах железного колокола и теплой корицы, все нахлынувшее на меня каскадом было смыто ощущением тепла.
Ущипнув мое сознание, Трэбл переместилась, ныряя в линию. У меня перехватило дыхание, и я почувствовала, как Бис окутывает нас, сила ветра исчезла, ее место занял вой энергий линий.
И потом появилась реальность, мы вынырнули в Цинциннати. Фары автобусов и машин вспыхивали, прохладный воздух наступающего рассвета развевал мои волосы. Выпрямляясь, я расправила руки, держась ногами, чтобы дать воздуху смыть с меня вонь жженого янтаря.
Я почувствовала внезапною эмоцию Ала, наитие, оно отразилось в Тренте. Он напрягся передо мной, и я взглянула, сначала на Ала и Трэбл, летящих рядом, а затем на город, к которому мы приближались. Цинциннати был красивым со своими огнями, зеленой весной и приглушенными звуками. Когда забрезжил рассвет, ночные гуляки, смотревшие в небо, уставились на красную гонку, сотканную магией и проходящую через городские здания.
Мы нашли их, и Трэбл закричала. Боевые кличи ответили, и я вздрогнула, вспомнив, как я слушала заливистый лай собак. Все еще далекая, но уже приближающаяся красная лента магии заморозила группу демонов на их крылатых горах, преследующих ускользающую серую тень, бегущую за своей жизнью. Тень металась между зданиями, поднимаясь и дико падая, она летела, демоны плотно держались позади, радуясь погоне.
— Смотрите! — позвала я, когда светящаяся Охота протекала через центр города, и Ку’Сокс исчез в лей-линии. Но, вместо того чтобы, идти через линию Ала, демоны поднялись по огромной дуге, как листья на ветру, наталкивающиеся на стену, рассеиваются хаосом.
— Они не знают, куда он пошел! — прокричал Бис, и его красные глаза вспыхнули, ловя свет уличного фонаря, когда он подлетел к моему локтю. — Следуйте за мной!
Он нырнул к земле, и я закричала, когда Этюд пошел вниз, а Ал держался плотно позади.
Мы врезались в лей-линию, исчезая в хаосе. Бис нашел меня, бросил резонанс в мои мысли. Через кольца, Ал смотрел, а Трент восхищался, когда я сплела круг вокруг этого, захватывая дисбаланс и настраивая его на университетскую лей-линию.
Мы ворвались в реальность безвременья, поток воющих демонов последовал за нами, когда мы пытались набрать высоту, уворачиваясь от разбитых раковин здания. Ку’Сокс был уже совсем близко, и демоны рванули вслед за ним, крича о мести, красная магия тянулась за ними. Это была по-настоящему Дикая Охота, и я бы солгала, если бы сказала, что это не напугало меня до усрачки.
Мы летели по следу Ку’Сокса, затравливая его, следуя за ним через линию за линией, когда он пытался стряхнуть нас, как лисица бежит вниз по реке. Мы неслись сквозь реальность, вызывая страх и ужас среди тех, кто видел нас, красный мазок магии завывал на фоне звезд, поднимаясь в теплые здания и падая в прохладные леса. Выйдя в безвременье, мы неслись, следуя за ручейком красной пыли по мертвым рекам, озерам и пустыням, где рыскал песчаный ветер. Мы шли до тех пор, пока Бис не исчерпал силы от восстановления линий и не оказался на руках у отца, я опустилась позади Трента, усталая и удрученная. Это была не я. Я не жаждала мести, даже справедливо заслуженного мщения. Я не требовала кровь за кровь. Я сделала это, чтобы жить без страха. Я хотела положить этому конец.
Однако, каждая линия, которую мы починили, дала горгульям силы преследовать Ку’Сокса до тех пор, пока они не достали его, чистота линий была суровым контрастом к устойчивому желанию демонов смерти. Затем вес Этюда переместился, и я поняла, что мы шли на посадку.
— Что? — сказала я, вытягивая голову из-за спины Трента, где я скрывалась, желая, чтобы все это закончилось.
— Он приземлился! — крикнул Трент, указывая на поле, и я посмотрела на пыльную красную землю, сияющую приближающимся восходом. Демоны сползали со спин горгулий, группируясь у небольшой кучки камней. Медленно, по спирали Этюд пошел вниз. Шум на земле усилился, и мой желудок скрутило. Это был конец.
Этюд нашел место, крылья закрылись в тот момент, когда его ноги коснулись земли. Трент легко слез с него, и я медленно последовала за ним. Моя рука лежала на плече Трента, я шла после него, расталкивая демонов и горгулий, чтобы найти яму, в которую залез Ку’Сокс.
— Мы никогда не вытащим его оттуда, — сказала я, глядя на светлеющее небо. Черный мутный цвет становился бледно-розовым, песчаный ветер усиливался. Я не знала, где мы были, все места были одинаковыми в безвременье.
— Или, может быть, вытащим, — сказала я снова, когда поняла, что горгульи, хоть и устали от перелета, но они разрывали большую зияющую дыру в земле. Как организованные терьеры, они выкапывали большие куски грязи, откидывая их в сторону, как будто это были подушки, дробя их на более мелкие куски.
Я побледнела, когда увидела ожидание Трента. Он стоял и ждал в приподнятом настроении от поездки на высоте и в нетерпении ужасного конца. Он почувствовал мой взгляд, и глянул на меня.
— Это была хорошая Охота, — сказал он, и демоны, которые слышали его, согласились, в их взглядах читалось новое уважение.
Крики возросли, и камни полетели из дыры. Приглушенный грохот сдвинул землю, и горстка демонов заскочила в скалистый вход. Я наклонилась вперед, Трент был рядом со мной. Что-то маслянистое скользнуло через мои мысли, и я вздрогнула. Ал был единственным, кто не смотрел вниз, в отверстие. Он смотрел на меня, и я испугалась.
— Он у нас! — прокричал кто-то, и те, кто был у дыры, сделали шаг назад. — Он у нас! И его фамилиар тоже!
Ник? Я вздрогнула и обхватила себя руками, когда демоны вылезли из дыры, их горгульи сделали шаг вперед, чтобы помочь им. Два чавкающих удара раздались в грязи, и наблюдающие демоны замолчали. Только один из пленников дышал.
— Ник? — сказала я, и человек посмотрел на меня огромными от ужаса глазами.
— Рэйчел! — сказал он, но сразу же упал, когда кто-то толкнул его вниз. Он ударился о мертвое тело Ку’Сокса и отпрянул в ужасе, когда пытался понять чужеродно выглядящую форму. Крылья Ку’Сокса были сломаны в нескольких местах, и его голова была наклонена под тошнотворным углом, его шея была сломана. Он был мертв, но я ничего не чувствовала, я онемела.
— Мы нашли и схватили их, — сказал демон, которого я не знала. — Я не знаю, мы убили Ку’Сокса или это сделал его фамилиар.
Мои глаза расширились, а колени чуть не подогнулись, когда я поняла, что случилось. Ку’Сокс лежал мертвым передо мной, или это был Ник… Ку’Сокс мог изменить их формы, чтобы выжить?
— Рэйчел, это я! — сказал он, поднимаясь, только чтобы получить толчок вниз. — Скажи им, что это я! Я никогда не хотел причинять тебе боль! Пожалуйста!
Демон, держащий посох у своей груди, пожал плечами.
— Ну? — спросил демон меня. — Ты знаешь его лучше всех. Это Ку’Сокс или его фамилиар?
Я прошла мимо Трента, чувствуя каждый камень под ногами, каждый порыв песчаного ветра в моих спутанных волосах. Уставшая, я остановилась перед побежденной фигурой, видя эмоции в его глазах, морщины только появлялись в уголках его глаз, щетина вспыхивала красным в лучах восходящего солнца. Он выглядел так же, как тогда, когда я покинула Ника в полночь.
Потянувшись, я прикоснулась к его лицу, вытирая немного крови с его щеки, чувствуя ее между пальцами, вспоминая улыбку Ника, которая превратилась в предательство, и не раз, и не два, а три. Это был Ник или Ку’Сокс?
— Рэйчел, — прошептал он, умоляя. — Скажи им, что это я.
Сердце билось, а легкие опустели. Кери ушла. Пирс. Но что причиняло боль больше всего, что две девочки будут расти, не зная гордой силы Кери, ее сострадания, смешанного с жестокой справедливостью, и что она любила их до глубины души.
— Рэйчел! — закричал он, ужас прошел по его лицу. — Ты мне сказала, что ты меня защитишь!
Я наклонилась, почуяв страх в его поте под вонью жженого янтаря.
— Ты ушел из церкви, — выдохнула я, и он рванул прочь от меня.
Легкое прикосновение Трента к моему локтю шокировало меня, и я повернулась.
— Это Ник, — сказал он мне, его отчаянное выражение лица было последней вещью, которую я когда-либо ожидала увидеть.
«Я знаю, что это Ник!» — мысленно прокричала я, но я не хотела, чтобы это был он. Если я скажу, что это Ку’Сокс, они разорвут его в клочья. Я хотела убить его. Я хотела, чтобы он ушел. Как я мог позволить ему чувствовать солнце и радость, когда он был причиной, по которой Кери и Пирс были мертвы?
Трент шагнул вперед, демоны, молча, наблюдали.
— Ты знаешь, что это он.
— Он должен умереть! — закричала я, и он кивнул и закрыл глаза от силы выбора. — Он — слизняк! Он — все, что я презираю. Он причинил боль тебе, он причинил боль мне, и он солгал мне слишком много раз. Он не заслуживает избежать этого!
Ник взял себя в руки, трясясь, он посмотрел на меня и прошептал, — Пожалуйста.
Трент ткнул Ника, чтобы тот замолчал, затем взял меня за руки, чтобы привлечь мое внимание к себе вместо Ника. На пальцах рабские кольца сверкнули кроваво-красным в приближающихся лучах восхода.
— Ты права, — сказал он, и Ник всхлипнул. — Но позволь ему жить. Не ради него. Ради меня.
— Ради тебя! — я выдернула руки, отступая к Алу. Его толстая рука легла на мое плечо, и я заставила себя выпрямиться.
Сжав челюсти, Трент последовал за мной. Ник съежился за ним, рваные остатки Ку’Сокса испарялись рядом с ним на холодном ветру.
— Ради меня, — сказал он, но голос его был слишком мягким для него, он хотел отомстить Нику в одиночку. — Я хочу, чтобы… — сказал он, потом замялся, переводя дыхание и поднимая подбородок. — Я хочу хотя бы одну чистую вещь в моей жизни, — сказал он громко, его голос разносился в красном воздухе. — Я хочу одну вещь, о которой я могу сказать: «Она хорошая и она часть меня».
Мое сердце ушло в пятки, а глаза стали слезиться. Он думал, что я — хорошая? Я не могла говорить, когда Трент взял меня за руки и потянул от Ала, я вздрогнула, когда рука демона упала с меня.
— Я хочу, — мягко сказал он, — чтобы ты осталась той, кем лично ты хочешь быть. Не жертвуя этим ради него. — Скривившись, он искоса пренебрежительно глянул на Ника. — Не позволяй своему желанию мести дать силу тому, чтобы сделать тебя той, кем ты не хочешь быть.
— Это сложно, — сказала я, и демоны вокруг меня начали перемещаться, стараясь отойти подальше.
Но он улыбнулся и заправил прядь волос за ухо.
— Конечно, это так. Если бы это было легко, каждый бы сделал это.
Тритон столкнула ногой труп Ку’Сокса в дыру, и Ник попятился подальше от края.
— Ну?
Было больно это говорить, но я вздохнула и посмотрела вверх. Трент сжал пальцы.
— Это Ник, — сказала я, потом отскочила назад, когда Ник заплакал и потянулся ко мне.
Как раз, когда демоны застонали. Ал опустил плечи, а затем его глаза сузились.
— Я говорю, мы все равно убьем его, — пробормотал он, подбираясь к Нику, но Тритон ударила посохом о землю между нами.
— Я требую его! — крикнула она, размахивая посохом по кругу, и демоны отступили, привыкшие к ее вспышкам. Трент оттащил меня с дороги, и я наблюдала, как Тритон почти склонилась над Ником, ее одеяние покрывало его ноги. — Он мой! Он мой по праву! Его действия стоили мне фамилиара, и я требую его!
— Нет! — вскрикнул Ник, его рука тянулась ко мне. — Рэйчел! Пожалуйста!
Она подняла голову, Тритон ждала, прикрыв один глаз, она посмотрела на меня. Я кивнула, и демон засмеялась, подняла Ника вверх и тряся его.
— Иди и жди меня, — продолжила она, и он смотрел на нее, тяжело дыша от страха. Она толкнула его, и он упал, исчезая, когда она переместила его в свои покои. Я думала, что оказаться в моей кухне была небольшая насмешка для него, и крошечная часть меня ощутила первые намеки на справедливость.
Я подпрыгнула, когда рука Ала снова оказалась у меня на плече.
— Он будет мертв через неделю, — пробормотал демон, его дыхание, пахнущее пеплом, пощекотало мое ухо.
Но я знала Ника. Он был слишком мерзким, чтобы умереть.
Звук скребущего по камням посоха Тритон был громким, когда она подошла к нам. Демоны ушли с их горгульями, парами и группами, ветер, пиная камни мне в ноги, увеличивался. Я закрыла глаза, когда он добрался до моего лица, и волосы стали развеваться позади меня. Я не знала, что произойдет завтра. Возможно, я могла бы взять выходной.
— Это была отличная Охота, — сказал Трент, и мои глаза открылись, чтобы посмотреть на него, протягивающего руку Дали. — Я — Трентон Алоизиус Каламак. Я — не такой, как мой предок.
Дали посмотрел на его руку, потом Трента.
— Нет, ты — не он, — сказал он, не поднимая руки. — Но ты происходишь из того же рода.
Рука Трента медленно упала, и он наклонил голову в понимании.
— Возможно, позже.
Дали сделал шаг назад, его взгляд прошелся по мне и Алу.
— Мне надо подумать. — Волна безвременья засияла над ним, оставляя чистый утренний воздух вместо него.
Тритон вздохнула.
— И все вернулось на круги свои, — сказала она, ее черные глаза встретились с моими, когда солнце пролило свет на безвременье, омывая меня кроваво-красным цветом. — Похоже, что я не буду убивать тебя сегодня утром, Рэйчел. Тебе дали отсрочку.
Кивнув, я сняла главное кольцо с пальца и протянула Тренту. Два демона вздрогнули, когда Трент снял рабское кольцо и бесшумно передал их мне. Они снова были моими, и я могла уничтожить их.
Я была жива, но какого цвета была моя душа?

Глава 31

Я шла, ступая по мягким опилкам, следуя за Трентом в его частном саду. На небе не было луны. Было тихо, лишь ветер шелестел в листьях, и я могла чувствовать запах исходящий от кедров. Маленькие папоротники кружевом покрывали землю. Они были очень малы, ведь находились над землей всего пару недель, но я знала, что к концу лета они будут мне по колено.
— Я ценю, что ты пришла, — сказал Трент, в нескольких шагах впереди меня. Он смотрелся уютно в своих черных брюках, серой рубашке и галстуке, свободно болтавшемся у него на шее. На нем не было пальто, несмотря на небольшой холод. — У меня свободное расписание, но появляться в твоей церкви после полуночи было неразумно.
Я подумала о новостных фургонах и кивнула.
— Не похоже, что у меня было что-то на тарелке, — сказала я, глядя на черные ветви, мои шаги замедлились. Нет, все было очень тихо последнюю неделю. Большую часть дня я была с Дженксом, маясь от безделья в церкви. Айви проводила много времени с Ниной, пытаясь вытащить ее из пропасти. Я много сделала в саду, но мне было скучно до слез. Я ухватилась за возможность уехать из церкви, когда позвонила Тренту, чтобы сказать, что у меня готово проклятие, для его руки, а он попросил меня приехать. Но мне было очень любопытно, почему мы не делали это в его офисе или в частных апартаментах. Может быть, он хотел сделать больше? Я чувствовала запах походного костра, горящего где-то.
— Дела все еще идут медленно? — спросил он, держа в руках тяжелые ветви кизила с каплями дождя.
— Несущественно, но Ал заставляет меня напряженно трудиться. — Мне пришлось заставить себя двигаться вперед, чтобы нырнуть под ветвь, и я не знала, почему. Это был не Трент. Он был профессиональным, даже несколько спокойным, когда встретил меня у входа в подземный гараж, через который можно было попасть на кухню. Я даже не видела апартаменты наверху, мы немедленно отправились во второй офис Трента на первом этаже и вышли оттуда в сад. Было около полуночи, и публичные офисы были пусты.
Вода капнула на мое плечо, когда Трент отпустил ветку. Цветок упал вниз, и я подняла его, чувствуя, как будто это был подарок. Трент пошел вперед. Фонарь в его руке качался, посылая лучи света в мокрые листья. Я вздрогнула, затем застыла, когда путь разделился. Справа было узкое ничто, слева — ухоженные опилки. Трент продолжал идти, выбрав дорожку направо, и я заколебалась, чувствуя необходимость продолжать двигаться.
— Трент, — сказала я, фактически делая два шага не в ту сторону. Смятение и тошнота поднялись, и я остановилась, не в состоянии вернуться. Какого черта?
— О. Прости. — Резко двигаясь, Трент вернулся и взял меня за руку, таща меня обратно к меньшей дорожке. — Тут оберег.
Его пальцы были теплыми, и я подняла голову. Тошнота исчезла, и я глубоко вздохнула.
— Чтобы не пускать людей? — догадалась я, чувствуя себя странно, когда он повел меня вперед по узкому, кривому пути, как если бы я была упрямым ребенком. Дыхание стало быстрым, и паника захватила меня. Почти смеясь, Трент быстро дернул меня вперед еще на один шаг.
Я споткнулась, задыхаясь, когда волна энергии прошла по моей ауре. Дикая магия пела в жилах, заставляя мое сердце колотиться, и я задумалась. Останавливаясь, я повернулась, чтобы кинуть взгляд через плечо. Главный дом был на удивление близко. Мы с Дженксом, вероятно, были в двух шагах от оберега, когда грабили офис Трента, и мы даже не осознали этого.
— Оберег сбивает, только когда пытаешься пройти, — сказал Трент. — В противном случае, ты никогда бы этого не заметила. Вообще.
Задыхаясь, я вытащил мою руку из его.
— Ты сделал это? — сказала я, и он отвернулся.
— Моя мама. — Трент шел медленнее, прокладывая путь сквозь высокие кусты. Я видела какую-то крышу впереди, но мало ли что это было. — Она сделала оберег, зачарованную хижину и почти все в ней.
Открылся проход, и я остановилась рядом с ним, как только он высоко поднял фонарь. Там в мягком свете свечи вырисовывался маленький домик из камня и кедровой дранки. На крыше рос мох, дверь была окрашена в красный цвет. Хижина чувствовалась заброшенной, но зарево от очага мерцало внутри окна, и дым поднимался из трубы. Очевидно, Трент был здесь сегодня вечером до нашего прихода.
— Я нашел его вскоре после того, как она умерла, — сказал он, легкая улыбка появилась у него на губах. — Превратил его в свое убежище от Джонатана. Это только в последнее время я использую его для колдовства. Он удивительно защищенный. Я подумал, что ты захочешь посмотреть на него. — Он опустил лампу, и я последовала за ним к широкому сланцевому камню, который служил порогом.
Замка не было, и Трент просто толкнул дверь.
— Заходи, — сказал он, входя передо мной и ставя лампу на маленький столик у двери. Он стоял ко мне спиной, когда я подтянула свою сумку на плече и пробежалась взглядом по всему, сочтя, что тут аккуратно и мило. В домике была одна комната, стены были покрыты полками, заставленными оборудованием для лей-линий, книгами и картинами в рамах. Два удобных кресла стояли перед небольшим огнем — у высокого очага, а еще одно находилось рядом с одним из маленьких окошек. Кушетка была наполовину скрыта пологом, свисающим с потолка. В общем, это был хороший отдых, без каких-либо устройств, которые я бы ассоциировала с Трентом, но вся его приземленность садовника показывалась только в его садах с орхидеями.
— Я не был здесь уже несколько недель, — сказал он, когда я расслабилась в дыме душистого тепла. — За исключением сегодняшнего вечера, конечно. Тут было тихо, с тех пор как Квен повез девочек и Эласбет домой.
Я подняла голову.
— Не могу поверить, что ты позволил ей забрать их, — сказала я, чувствуя его депрессию. — Даже если на короткий срок. Ты любишь девочек! Эласбет такая… э…
Я замолчала, когда Трент взял свой пиджак и повесил его на крючок у двери.
— Сука? — сказал он, шокируя меня. — Пригласить ее остаться здесь — я не готов к этому. — Его палец дернулся, и я попридержала свой совет сказать ей, что он берет ее в поход. Я знала, что он собирался жениться на ней в какой-то момент. Все хотели этого. Всего ожидали этого.
— Они вернутся в апреле, и Квен с ними, в то же время. Мы делаем ежемесячные обмены на биржах, пока девочки не станут взрослыми, и тогда мы сможем начать втягивать их.
Он пытался скрыть свое горе, но я могла видеть его насквозь, когда он подошел к затухающему огню и опустился перед ним на корточки.
— Теперь они будут со мной одну половину времени, с Эласбет — другую. — Его помешивание углей замедлилось. — Я никогда раньше не знал, что такое тишина. Я иду на работу, возвращаюсь в пустую квартиру, возвращаюсь в офис или конюшни. — Он поднял глаза. — Я надеюсь, ты не обидишься, но здесь я не чувствую себя так одиноко. Меньше напоминаний.
Я понимающе кивнула. Ему по-прежнему было больно, что Кери ушла. Я могла только представить, насколько тихо теперь было в его апартаментах, и как много напоминало о ней и девочках. Тепло дома просачивалось в меня, и я сделала шаг вперед, злясь на старые деревянные доски и пыльный красный плетеный ковер.
— Прости.
Трент поставил кочергу обратно и положил маленькое березовое полено на угли. Кора вспыхнула и исчезла.
— Квен будет присматривать за ними, оберегать их и смотреть, чтобы Эласбет не слишком сильно их деформировала. У меня есть заклинания, над которыми нужно работать. И бизнес, конечно.
Засунув руки в карманы, он оглядел маленький домик, и я могла видеть, как долгие дни простираются перед ним. То, что девочки уехали, не совсем было то, о чем я жалела.
Я стряхнула последнюю грязь с ног, не зная, что делать. Трент нейтрально улыбнулся и, извинившись, перешел к небольшому столику у темного окна. На нем стоял чайник, что заставило меня подумать о Кери, и я не удивилась, когда протянутые руки Трента задрожали. Плечи напряглись, он взял чайник, снял крышку и заглянул внутрь.
— Хочешь кофе? — сказал он, когда я подошла к огню, чтобы дать ему немного личной свободы. — У меня есть вполне приличный растворимый.
— Только если ты будешь. — Я подошла к полкам, к картинке крошечного берестяного каноэ, которое я узнала из лагеря. Трофей с лошадью был засунут за картинку, которая там стояла — рисунок с цветком… воспоминания. Там же лежала наполовину сгоревшая свеча со дня рождения, перо голубой сойки, пыльный стебель пшеницы, стоящий в широком горшке ручной работы, снова из лагеря. Я нахмурилась, чувствуя себя так, как будто я узнала его.
«Будут ли мои отпечатки пальцев совпадать с теми на глазури?» — задумалась я, боясь приблизиться и посмотреть.
Неловко, я пробежала пальцами по корешкам книг — сочетание классической литературы и мировой истории. Комната пахла магией, кедр смешивался с ароматом корицы и озона. Моя аура дрожала, и я вызвала свое второе зрение на достаточно долгое время, чтобы увидеть хвост линии, тянувшийся от его публичных офисов до собственных апартаментов, отметивший край маленькой хижины. Там был круг, сделанный из чего-то, что сверкало черным. Около него было то, что я могла назвать алтарем.
Из любопытства я отправилась на разведку и заулыбалась, когда увидела черно-белую фотографию матери Трента, стоящую рядом с зажженной свечой и маленькой чашей с ароматическим пеплом. Во внезапном порыве я положила цветок, который нашла, около свечи. Мои пальцы коснулись свечи, и я одернула руку назад, тряхнув головой. Меня омыло теплой искрой, которая ошеломляла. Едва заметная в моих мыслях, дикая магия шумела и смеялась, и я сжала пальцы.
— Она красивая, — сказал я, глядя на фото, убрав руки за спину.
— Ты можешь взять ее.
Мягкие звуки приготовления кофе были крайне приятными. Я неуверенно потянулась к фотографии, находя богато украшенную серебряную рамку на удивление тяжелой. Не было импульса дикой магии, поэтому я перенесла ее к огню, чтобы, получше, разглядеть, опуская сумку на пол и садясь на край стула, я наклонила фото к свету.
Мать Трента улыбалась, щурясь на ветру, который развевал прядь ее длинных волос. Позади нее была гора, которую я не знала. Рядом с ней, выглядя дикой и свободной, стояла мать Эласбет. В их волосах были цветы, а в глазах читалось колдовство. Я думаю, так было принято до того, как они приехали в Цинциннати. Я задумалась, кто сделал эту фотографию. Я заметила, что улыбаюсь в ответ.
— У тебя есть ее лицо, — сказала я тихо, затем покраснела.
Трент с шумом опустил крышку на чайнике. Перейдя к огню, он поставил его на очаг. В другой руке у него был котелок, пот бисером выступил у него на лбу, когда он повесил котелок на крючок и подвинул его в огонь.
— Это займет некоторое время. Здесь нет электричества.
— Я не спешу. — Без электричества было невозможно ни выйти, ни войти, когда был постановлен круг. Это было больше, чем убежище; это была зачарованная крепость. Я вдруг поняла, что Трент смотрел на фото, и я потянулась, чтобы поставить его обратно на столик рядом со свечой.
— Ты часто приводишь сюда людей?
Трент осторожно сел на другой стул. Его взгляд рыскал по комнате, пытаясь понять, как я могла быть здесь.
— Не часто, нет.
Наверное, никогда, судя по обстановке, и я ждала продолжения, морщась, когда стало очевидным, что его не последует.
— Э, так ты готов к проклятию? — спросила я, и его дыхание на мгновение сбилось.
— Если ты готова.
Его ответы сегодняшним вечером были раздражающе коротки, а эмоции — закрытыми и несколько жесткими, но, учитывая то, что я собиралась наложить на него проклятие, я не могла его в этом винить, даже если это проклятие приведет его руку в порядок. Лучше бы это было сделать под присмотром Ала, вызвав его к себе, так что признаюсь — я была немного больше, чем просто нервной.
Трент скользнул обратно в кресло, когда я подняла сумку и поставила ее на колени, вытаскивая изнутри зеркало вызова. Кончики пальцев покалывало, когда я нашла его, руку свело, когда я убрала сумку и положила зеркало на колени. Я делала проклятие в течение недели, храня его в частном пространстве Ала в коллективе. Все, что я должна была сделать, это коснуться линии, найти коллектив, сказать волшебные слова и получить доступ к нему.
— Если это не сработает… — начала я, и Трент жестом сказал мне замолчать.
— Рэйчел, ты вернула Вайноне человеческий облик. Ты сможешь восстановить мои пальцы.
Я не была так уверена в себе. Я откинулась на спинку, затем наклонилась вперед, зеркало вызова заставляло мои колени болеть от магии, отмечающей, где я была. Как слизни после захода солнца, оно потянулось и нырнуло за крошечный кусочек линии, который бежал не в пяти метрах.
— Это не должно причинять боль, — добавила я, чувствуя, что мои пальцы проскальзывают, и я начала потеть. — Если это не так, просто скажи слова заклинания снова, и оно изменится, пока оно не запечатано. Ладно?
Он кивнул и сжал челюсти.
Я вдохнула. Выдохнув, я осторожно потянулась к линии, мои пальцы дергались на стекле, когда оно внезапно обдало меня ледяным холодом. Линия была мучительно острой, потому что когда я ныряла через них все, я видимо улучшила их ясность стократно. Зеркало гудело от мириады диалогов, шепотов на краю моего понимания, энергия падала и скакала, когда демоны боролись с повседневной рутинной скукой. Коллектив был теплым, спокойным в этот раз, и я почувствовала, как мои глаза слипаются от жара огня, смешанного с одеялом потраченного адреналина, по-прежнему держащего коллектив в запутанной удовлетворенности. Ох, если бы это только могло продолжаться.
Оставив замутненное тепло, я направила малую часть моих мыслей в кладовку Ала и была удивлена, когда мои мышцы, казалось, отяжелели. Сильная усталость наполнила меня, и я подумала, может быть Ал спал. Я прежде никогда не сталкивалась с этим при хранении и получении доступа к заклинаниям в частном пространстве Ала. Коллектив был создан, чтобы частные проклятия хранились в частных пространствах, а общественные проклятия хранились там, где все желающие могли получить к ним доступ, будь то проклятия, чтобы избавиться от бородавок или от всего вида. Используя проклятие из открытого доступа, ты брал на себя всю копоть для его создания, а также всю копоть, которую его создатель туда мог прицепить. Так некоторые демоны пытались избавиться от копоти, в лучшем случае это был сомнительная попытка.
— Сюда, — сказала я грубо, чувствуя легкое головокружение, когда протянула руку через пространство между нами. — Я не хочу рисковать и делать заклинание специально для тебя, если кто-то выявит определенные факторы, оно может быть использовано против тебя, поэтому мне нужно прикоснуться к тебе, чтобы сосредоточить проклятие.
— Нужна моя правая рука? — спросил он, и я заморгала, пытаясь сосредоточиться на нем. Я чувствовала полупьяной, без легкой эйфории.
— Это может быть твоя нога, все это пустяки, — сказала я, и он наклонился вперед, давая мне свою левую руку. Было холодно, и я сжала ее крепче.
— Non sum qualis eram, — сказала я для доступа к проклятию, одной рукой держа его руку, другую положив на зеркало.
Я напряглась, когда энергия разлилась во мне, стряхнув грязь проклятий вокруг него и сияя тусклым блеском в моей голове.
«Я плачу за это», — подумала я, интересно, как я дошла до этой точки: добровольно принимаю копоть за проклятие, чтобы помочь Тренту. Тепло и болтовня прошли через мои синапсы, как вода через камни, проклятия неслись в моем уме, в моей ци, вытягивая энергию, следуя за ней, пока она не нырнула через мою руку в Трента.
Он дернул рукой, сжимая мою достаточно сильно и больно.
— Дело сделано, — сказала я, и он отпустил меня, вытягивая правую руку вверх в мерцающем свете очага. Мои плечи расслабились, поскольку я видела пять пальцев, пять прекрасных пальцев. Выдохнув, я плюхнулась обратно в свое кресло с облегчением. Я использовала модифицированное проклятие исцеления, чтобы восстановить его тело по образцу ДНК, которое хранилось в памяти коллектива, со времени, когда он был фамилиаром. В проклятии были настройки, которые сделал его отец, не только, чтобы сохранить жизнь, но чтобы расширить ее.
«А также чтобы исправить его руку», — подумала я, радуясь, что смогла это сделать. Хорошо быть целым, без шрамов.
А затем я посмотрела на него и побледнела. О, нет.
Радостное выражение лица Трента заколебалось, когда он увидел мое лицо.
— Что?
Я открыла рот, когда смотрела на его уши, не совсем зная, как ему сказать, и меня бросило в жар. Его уши были заостренными, как у Люси и Рэй. Черт, я думала, что его папа исправил их, переделывая его ДНК, а не обрезал их, как у добермана.
— Хм… — начала я, потом вздрогнула, когда серебряный колокольчик, висящий над камином, издал прекрасный перезвон.
Трент изумленно поднял глаза, и тогда мы оба отпрыгнули назад от тяжелого прилива жженого янтаря, который испортил воздух, взрываясь в очаге. Я ахнула, когда Ал выскочил в комнату. Сжимаясь, я подтянула ноги на стул. Трент встал, оттолкнув свое кресло на три фута, когда демон в своем зеленом бархатном кафтане почти перекатился по огню, дергая руками и ногами.
— Ал! — закричала я, когда он, кряхтя, остановился. Потом я завопила, паникуя, — Ал! Ты горишь!
С пылающим рукавом он сел, моргая из-за темно-голубых очков, которые практически сползли с его носа.
— О, вы только посмотрите на это, — сказал он с пренебрежением, похлопывая себя по руке, после того, как поставил черную бутылку. — Я горю.
— Рэйчел, скажи, чтобы он проваливал отсюда, — сказал Трент, пребывая в плохом настроении, его выражение лица затерялось в тени, когда он отошел в сторону. — Это неуместно.
Я поморщилась, глядя на Ала, когда он начал хихикать от огня, заставляя его танцевать под пальцами.
— Извини, — сказала я, разворачиваясь и действительно имея это в виду. — Не было никаких оснований для его появления. — Я повернулась к Алу. — Ал, ты должен уйти. Сейчас.
Но ущерб уже был нанесен. И было не похоже, что у меня было мнение по этому вопросу.
— Не хочу уходить… — сказал демон невнятно, когда он глотнул из бутылки, добрел до камина, сел на пол, подтянув колени и запрокинув голову. — Я слышал, как ты пользовалась линией, и я пришел в гости. Тут так тихо. Никого нет, никаких вечеринок, нет никого, чтобы содрать кожу, чтобы попытать. — Он моргнул, как будто видя потолок впервые. — Где я?
Я посмотрела на Трента, он теперь бесшумно передвигался по комнате, собирая вещи, и заталкивая их в ящики. Свечи на алтаре не было.
— Боже мой, — сказала я, всматриваясь в Ала. — Ты пьян!
Трент гневно распахнул крошечное окно, и Ал поднял бутылку в приветственном жесте.
— Нет, не пьян, — попытался оправдаться он. Потом… — Подожди, да. Да. Я пьян. Ты не представляешь, как трудно было дойти до этого изуми-и-ительного состояния отключения. — Вздрогнув, он посмотрел мимо меня на открытый шкаф. — Ой, смотри, там еще есть.
Я беспомощно наблюдала, как Ал встал, пошатываясь и спотыкаясь, и направился к стойке, где стояли шесть бутылок белого вина, которые я не сразу заметила. В растерянности, я повернулась к Тренту, сразу обращая внимание на его уши.
— Это эльфийское вино! — громко объявил Ал, и Трент нахмурился. — О, Рэйчел, это вещество токсично. Пинок тебе в задницу. Где мы?
— Там, где нам не положено быть, — сказала я в отчаянии. Трент открылся мне, показав что-то важное и хрупкое ему, а я прихожу и привожу Ала. То, что это был несчастный случай, ничего не значило. У меня внутри все скрутило, и, увидев мое зеркало вызова, я подхватила его и поднесла к Тренту, чтобы он мог увидеть себя.
Трент нахмурился, глядя на его окрашенное красным отражение. Затем его глаза широко распахнулись, и он выхватил у меня зеркало, поднося его ближе и наклоняя голову, чтобы рассмотреть уши. В углу Ал начал хохотать, бутылка эльфийского вина стала легче, чем когда он взял ее.
— Она дала тебе твой уши, маленький эльф! — сказал он, и я съежилась. А ночь так хорошо начиналась.
— Прости, — сказала я несчастно. — Я думала, что твои уши были изменены на клеточном уровне, генетически. Я не знала, что они были изменены хирургическим путем.
— Заостренные уши. Дьявол с заостренными ушами, — Ал сказал, когда Трент держал зеркало одной рукой, а второй — ухо. — Это хорошо, — добавил он, косясь на бутылку. — Ха! Это твоя марка.
Я не могла сказать, что думал Трент, и я сжалась, когда он, наконец, посмотрел мне в глаза.
— Я могу изменить их обратно…
— Нет, все нормально. — Он бросил последний взгляд в зеркало, затем передал его мне. — Хм… Мне нравится.
Он лгал, и я, уныло сгорбившись, села на место. Из угла Ал сказал, — Хочешь. Чтобы я обрезал их для тебя?
— Нет! — застонал Трент, затем нервно переступить с ноги на ногу. — Все хорошо, — сказал он, словно пытаясь убедить себя. — У Рэй и Люси — естественные уши. И вполне естественно, что у меня будут такие же.
— Ты уверен?
Он выглядел немного нездоровым, но он улыбался.
— Да, я уверен. Спасибо.
Скрестив ноги, Ал тяжело оперся о прилавок и рыгнул.
— По крайней мере, твои волосы перестанут лезть в глаза за такими огромными крыльями.
Я напряглась.
— Они не огромные, — сказала я сердито. — Трент, не слушай его. Они нормальные. Серьезно, я могу исправить их, — сказала я, собираясь до них дотронуться.
Трент поймал меня за запястье и остановил.
— Они мне нравятся, — сказал он, и я застыла. Отпуская меня, он отошел к своему креслу, сел и стал расшнуровывать обувь.
— Что ты делаешь теперь? — спросил Ал с сомнением, сильно качаясь, когда он засунул одну из бутылок под руку и, пошатываясь, пошел к кушетке наполовину скрытой за пологом. — Хочешь посмотреть на месте ли твое обрезание? Увы и ах.
Я побелела, а Трент заколебался, в его руке был шелковый носок, когда он ощупывал подушечку своего большого пальца. Он посмотрел на меня, и я прикрыла рукой рот, лицо горело.
— О. Боже. Мой. Трент. Прости. — Дерьмо на тосте, как я могла вляпаться еще больше?
— Хм, — сказал Трент явно растерянно.
— Позвони мне завтра, — сказал Ал серьезно, указывая на него бутылкой, когда он прилег на кушетку. — У меня есть проклятие, которое позаботится об этом.
— Э, у меня был шрам на большом пальце, — сказал Трент, его мысли были рассеянными. — Он иногда тер. — Он надел носок обратно, свет костра сделал складки на его лбу очевидными.
— Разве что тебе нравится змея в водолазке, — сказал Ал, и я опустила голову, массируя виски. — Кери нравилась. Но она была земной в своих желаниях. Она была восхитительным маленьким зверьком.
Вдруг Ал резко встал, его дыхание вышло с хрипом, как будто ему было больно. Кери. Внезапно я поняла. Вот почему он был пьян. Но это не извиняло присутствие Ала.
— Мне так жаль, — прошептала я, огорченно. — Я не думала…
— Она назвала его «мой кошелек наслаждений», — сказал Ал в потолок и плюхнулся обратно на койку, залезая на нее настолько, что были видны только ноги, одна торчала из-под полога, лежа на кровати, вторая была опущена на пол. Послышались небольшие всхлипы. — Я должен был освободить ее. Я должен был освободить ее…
Трент отвернулся, его шаги были медленными, пока он шел к стойке с вином.
— Рэйчел, ты пробовала мою семенную марку вин? — спросил он почти безумно, когда искал штопор. — Она довольно приемлема для выращенной на этой широте. Мой отец сунул туда несколько генов в разновидность или два для лучшего сахарного производства. — Руки тряслись, когда он налил белого вина в бокал, осушая его в один присест. Если бы я не знала его лучше, то я бы сказала, что он лепетал.
Все действительно шло очень хорошо, и я хмуро откинулась в кресле у очага, поставив локти на колени и положив голову на руки. Чайник начал кипеть, и я убрала его с огня. Мне не хотелось кофе, и, глядя на это, Трент тоже не хотел кофе. Из-за полога Ал либо пел, либо плакал. Я не могла сказать. Попросить его уйти — вероятно, было не очень хорошей идеей.
Звон бокалов разнесся над моей головой, и я ее подняла, не удивляясь, когда Трент осторожно присел рядом со мной, ставя бокалы на полку очага между нами и наполняя их оба.
— Он скучает по Кери, — сказала я тихо, и Трент кивнул, его глаза наполнились собственным страданием.
— Скучаю по этой маленькой сучке? — сказал Ал, полог заколыхался, когда он попытался встать. Он начал отмахиваться от него, и когда ему наконец удалось с ним справиться, его глаза были загнанными. Его следующие слова потерялись, когда он увидел два бокала, один из которых Трент вручал мне. Его страдание углубилось, и он высоко поднял бутылку. — Да, тост за Кери. — В бутылке заплескалось вино, когда он встряхнул ее. — Ты была самым исключительным фамилиаром. — Его рука упала, и на мгновение воцарилась тишина. — Лучше бы я освободил тебя, Керидвин. Возможно, ты бы снова пела мне, если бы я освободил тебя.
Я подумала о голубых бабочках Ала, и поставила бокал, нетронутым. Последнее, что мне нужно было, это добавить себе головной боли.
— Мне так жаль, Ал, — сказала я, на мои глаза наворачивались слезы.
— Она была фамилиаром, не более, — невнятно пробормотал он, размахивая бутылкой. — Почему она должна меня волновать? — Но было ясно, что ему было не все равно. — Скучаю по ней? Ха! — крикнул он. — Эта эльфийка была бесполезна! Она была едва способна подогреть мой утренний кофе. Пирс сделал работу лучше, придерживаясь моего графика. Я бы не взял ее обратно, даже если бы я мог заставить работать то чертово проклятие воскрешения. — Его голова повисла, и я надеялась, что он скоро отключится. — Она всегда будила меня по утрам, грохоча дверцами кухонного шкафа. Сука.
Рядом со мной, Трент, казалось, вздрогнул.
— Она делала так и со мной, каждый раз, когда я пытался поспать в выходные. Затем она улыбалась мне, как будто не знала, что разбудила меня.
— Грохотала, — сказал Ал, жестикулируя бутылкой. — Производя больше шума, чем коробка с белками. Она делала это нарочно, я вам скажу. Нарочно!
Трент покачал головой, когда мы смотрели, как Ал начал отключаться.
— Женщина могла топать, как слон, — прошептал негромко в мое ухо Трент, наклонившись, и это заставило меня вздрогнуть. — Квен угрожал выпороть ее.
— Да, выпороть ее, — сказал Ал, резко упав спиной на стену. — Но у нее всегда были кофе и тосты, чтобы отвлечь меня. — Выражение его лица стало серьезным. — Нельзя пороть человека, который делает тебе кофе. Где-то было такое правило. — Моргая, Ал прислонился к стене, его волосы болтались позади него. — Это был печальный день, когда она перестала петь. Не возможно, держать птицу в клетке. Неважно, насколько она красива. Возможно, если бы я освободил ее. Но она бы оставила меня. Что, черт побери, вы знаете? В моих комнатах стало так тихо.
Я подошла к очагу, чтобы поддержать огонь. У меня было чувство, что мы могли пробыть здесь некоторое время, и это был единственный источник света, кроме фонаря Трента, стоящего на окне.
Трент отхлебнул вина, короткая вспышка беспокойства прошла по нему.
— И в моих тоже, — Трент едва дышал, его печаль была очевидна.
Ал резко передвинулся вперед, и Трент дернулся.
— Это невыносимо! — сказал Ал, его ступни были плоскими на полу, и он поболтал бутылкой, прежде чем сделать еще один глоток. — Ты должен добавить себя в коллектив, так чтобы мы могли беседовать!
С кочергой в руке, я полуобернулась шокировано. Трент тоже выглядел встревоженным.
— Э, нет. Нет, спасибо.
Яростно раскачивая головой, Ал решительно наклонился на кушетке вперед.
— Чепуха! У нас уже есть вино. Рэйчел, принеси мой стилус. Это займет немного времени.
В моей голове проскользила лей-линия, и Ал нахмурился, когда вещи начали переноситься в реальность и падать на пол.
— Я должен сказать тебе проклятие обрезания, если больше ничего, — произнес он нечленораздельно, щурясь на маленький пузырек камфары, который появился в его пальцах.
— Ал. — Я подскочила от тупого треска, зеркало вызова ударилось о землю в сантиметрах от моей ноги, затем пригнулась, когда демон отбросил мешочек с песком с отвращением. — Ал! — закричала я. — Хорош! Он не хочет быть в коллективе!
— Я польщен, — сказал Трент с ложным спокойствием, огонь устрашающе щелкал позади него, — но я не думаю, что остальные оценят это по достоинству. Не желаешь еще бутылочку вина?
Я подумала, не собирается ли он напоить его до полной отключки еще до восхода солнца, поскольку Ал, по-видимому, не собирался никуда уходить. Удостоверившись, что бутылка у рта, Ал кивнул.
— Ты помог убить Ку’Сокса, — сказал он, выдержав паузу. — Ты же не думаешь, что они забыли об этом? С присутствием в коллективе ты можешь справиться.
С нетерпением он выхватил бутылку, протянутую Трентом.
— Меня не волнует, справлюсь ли я. Я думаю, что они бы не одобрили это, — высказался Трент.
— Чепуха! — сказал Ал, затем прочистил горло. — A dap erire… — произнес он осторожно, и когда пробка вылетела из бутылки, я проверила, что моя застежка-молния была закрыта. Может быть, он и был пьян, но у него по-прежнему был контроль, и все шло более менее так, как нужно. — Эльфы привыкли быть частью коллектива, — сказал Ал и поморщился от первого резкого глотка. — Только потому, что эльфов не было в коллективе за последние пять тысяч лет — это не означает, что это не может быть. И потом ты сможешь получить доступ к старым проклятиям. Защитить себя. Тебе это будет нужно. Старые пути заканчиваются. Начинаются новый. Эльфы и демоны, живущие вместе. — Он моргнул. — О Боже! Мы все умрем.
Вставая у кровати, Трент взял пустую бутылку у Ала.
— Не надо. Спасибо, но нет.
— Сюда. — Ал потянулся за треснувшим зеркалом вызова, и я вручила ему его, желая, чтобы он поскорее заснул. — Нарисуй цифры, эльфу. Нарисуй их. Подбери имя. Мы можем использовать твое чудесное вино. Кери, будь полезной, пойди и принеси немного соли.
Мое сердце сжалось, но вставая на колени у камина, где я была, я не стала задумываться, почему он так назвал меня.
— Иди спать, Ал, — сказала я, моя собственная печаль росла.
— Ты хочешь быть принцем эльфов или нет? — спросил Ал с сомнением. — Лица королевской крови всегда общались с демонами до свадьбы. Это традиция. Так я обманул Кери в любви ко мне. Ты не женат, не так ли? Любовница есть, что ли? В Монтане?
Трент поморщился.
— Мне нужно придумать хорошее имя. Я обещаю, что, когда я найду хорошее имя, которое никто не сможет отгадать, я так и сделаю. Почему бы тебе не прилечь на минутку?
Ал изящно рыгнул, и тяжело вздохнув, он откинулся в тень до тех пор, пока его черные глаза не стали сверкать из темноты.
— Отличная идея. Хорошая идея. Умный, умный эльф. Мы будем ждать. Когда выберешь имя, позвони мне.
Огонь щелкнул, а затем с койки донесся длинный, грохочущий храп. Трент осторожно попытался взять бутылку у Ала, но сдался, когда она начала светиться. Оставив ее в руке Ала, он повернулся ко мне и пожал плечами.
— Думаю, он вырубился.
— Прости. — Смущенно я встала от очага и начала собирать вещи, которые выскочили из кухни Ала. — Я понятия не имела, что он почувствует проклятие, еще я даже не представляла, что он может зайти и посмотреть, что я делаю.
Трент протянул мне мешочек с песком.
— Он, вероятно, никогда не имел дело с горем, — сказал Трент, и я положила мешочек к остальным.
— Скорее, это слишком для него. Он был женат один раз. Только демоны, которые знали как любить, пережили создание безвременья.
Шокировано Трент перевел взгляд с меня на Ала и обратно.
— Я не знал.
Из занавеса раздался долгий храп и мягкое бормотание. Трент сел в свое кресло, ему явно не хотелось оставлять Ала здесь в одиночестве.
— Ты думаешь, он может воскресить Кери? Я пытался.
У меня все внутри болело, и я села в кресло рядом с ним, где мы оба могли бы смотреть на огонь и на Ала.
— Нет. Я тоже пробовала несколько раз. И Пирса. Они отправились дальше. Я рада за них, но это больно. — Я не могла вызвать моего отца или Кистена.
Трент потирал новый мизинец большим пальцем, что-то обдумывая.
— Квену долго будет больно. Вот почему я настаивал, чтобы он поехал с девочками. И в качестве буфера для Эласбет.
Слыша в этом заявлении больше, чем он говорил, я повернулась к нему.
— А как насчет тебя?
— Меня? — Он посмотрел на бутылку в руке Ала, затем поставил к своему бокалу на очаге новую бутылку. — Я не единственный любил Кери, — сказал он, но я могла слышать сожаление в его голосе. Я отмахнулась от предложения пополнить мой нетронутый бокал, и, когда я промолчала, он добавил, — я любил ее, но я ее не люблю. Она была… слишком гордой, чтобы любить меня. Далекой.
— А тебе нужен кто-то более приземленный, — сказала я, шутя только наполовину.
Ал фыркнул. Раздался глухой удар, и бутылка вина выкатилась из-за полога. Она подкатилась к ногам Трента, и он потянулся к ней.
— Немного спонтанности было бы неплохо, — сказал он, случайно касаясь моей ноги, когда ставил бутылку Ала рядом с нами. — Я уже скучаю по ней, по ее изящным требованиям и вспыхивающему неуважению. Было невозможно сказать «нет» этой женщине.
— Только не это… — пробормотал Ал во сне. — Ему понадобится это позже…
— Я злюсь на ее ненужную смерть. Больно видеть скорбь Квена и знать, что это частично моя вина, — добавил Трент, он плотно сжал челюсти и посмотрел вдаль. Аромат корицы возрос, смешиваясь с запахом жженого янтаря и дыма. Это почти сделало жженый янтарь приятным запахом. — Я прошу прощения за это, — сказал Трент негромко. — Прости за все.
Это не было похоже на Трента, но я не была удивлена, увидеть это. Я была расстроена из-за Кери и Пирса, но я не планировала жить с кем-то из них, как Трент думал о Кери, как дань какой-то бессвязной, отдельной моде. Один. Он всегда планировал быть один, но никогда обособлено. Даже с Эласбет, он мог быть один. Мне стало жаль его. Это было несправедливо. Ни так, ни сяк.
— Это не твоя вина, — сказала я, передвигаясь, чтобы посмотреть на него. Между нами было не много места, но оно, казалось, непересекаемым.
— Возможно, когда-нибудь я тебе поверю, — сказал он, он поморщился в свете костра. — Рэйчел, я просил, чтобы ты пришла сюда сегодня вечером не только за тем, чтобы вернуть мои пальцы.
Паника, скользнула через меня.
— А зачем?
Он скривился, явно раздраженный тем, что Ал храпел в углу.
— Мы могли сделать это где угодно, но мне хотелось, чтобы ты увидела меня, чтобы убедиться в этом, — сказал он, указывая на комнату. — Я хотел, чтобы ты знала, откуда я родом, что я являюсь объектом решений, которые я принимаю.
Мое сердце бешено колотилось.
— Что ты сделал? — спросила я уже в ужасе.
Выдохнув, он посмотрел на часы, хрусталь ловил свет, и времени не было видно. Затем он напугал меня еще больше, когда залпом осушил свой бокал и наполнил его снова.
— Я совершил большую ошибку, не рассказав тебе, почему я думал, что рабские кольца были лучшим выбором.
— Я знаю, — перебила его я, и он снова нахмурился.
— Богиня, ты замолчишь или нет? — сказал он, и из-за занавески Ал что-то пробормотал. Маленькая лошадка-качалка с крыльями появилась, врезавшись в потолок, прежде чем упасть на пол и продолжить раскачиваться.
— Послушай, — сказал он, и я проглотила мои слова. — Дети с синдромом Розвуда умрут на следующей неделе, — сказал он, и у меня перехватило дыхание. — Если ничего не изменится, то к этому числу в следующем месяце, ты и Ли снова будете единственными выжившими детьми с синдромом Розвуда.
— Но ты исправил их! — сказала я потрясенно.
— И да, и нет, — сказал Трент после того, как снова сделал глоток из бокала. — Я должен был исправить их геном, чтобы гарантировать, что Ку’Сокс выполнит условия нашей сделки, не навредит Люси, но я создал небольшую ошибку, которая не проявится до тех пор, пока она не повториться достаточно раз. Я не мог рисковать тем, чтобы он продолжил то, что задумал, если бы он убил меня.
Я с ужасом уставилась на него. Он спокойно встретил мой взгляд.
— Ты убил их. Детей, — прошептала я, а он покачал головой.
— Пока нет.
— Что ты имеешь в виду под «пока нет»? — чувствуя себя преданной, я вскочила на ноги, — Трент, они все — чьи-то дети! — воскликнула я, и Ал фыркнул, что-то пробормотав сквозь сон.
Трент посмотрел на меня, выглядя взволнованным.
— Я имею в виду — пока нет. Мир еще не готов к их появлению.
Я зябко передернула плечами, несмотря на тепло очага позади меня.
— Когда мир был готов к переменам, Трент? Когда?
Отставив стакан, Трент посмотрел на меня, не скрывая горечи.
— Что произойдет, если они будут жить? ЛППО узнает об их существовании. Ты смогла выжить только лишь потому, что была способна себя защитить. Ты хочешь, чтобы я дал детям превратиться в демонов?
Он поднялся и начал расхаживать по комнате, а я села обратно.
— А может, ты хочешь, чтобы я спрятал их и их семьи? Я могу это сделать. Но ты знаешь, что демоны найдут их одного за другим, демоны, которые хотят видеть солнце и не быть больше никогда изгнанными. Они либо украдут их, либо завладеют их телами, — сверкая глазами, он протянул ко мне руку с зажатым в ней бокалом. — Я не могу допустить, чтобы родители любили своего ребенка, который убивает животных для выполнения жутких ритуалов, не желая верить, что их ребенок умер пять лет назад, а они воспитывают пятитысячелетнего демона-садиста. Пока нервные окончания в детском теле не будут достаточно развиты для взаимодействия с линиями, их не должно быть, — расстроенный, он отвернулся к окну и, освещенный отблесками огня в очаге, сердито отхлебнул из бокала.
С койки не доносилось ни звука, и мне было все равно, подслушивает Али или нет.
— Но они есть, — тихо сказала я, беря его за руку, чтобы он посмотрел на меня. — Трент. Они есть.
Трент покачал головой, даже когда посмотрел мне в глаза.
— Я думал, что ты могла сказать, что в этом роде. Если бы это было мое решение, то я бы выбрал трудный путь с легким конец, а не легкий путь с жестким концом.
Я отступила на шаг.
— Что ты имеешь в виду под словами «если бы это было мое решение»?
Сделав последний глоток, Трент поставил свой пустой стакан на подоконник. Выдохнув, он провел рукой по лицу, не решаясь взглянуть на свои прекрасные пять пальцев.
— Что бы выбрала ты?
В его взгляде читался жар, когда его глаза встретились с моими, я испугалась.
— Я?
— Я хочу, чтобы ты решила, — сказал он, выглядя немного шатающимся. — Не потому, что это последствия для твоего вида, а потому, что я хочу, чтобы ты была там со мной.
Мое сердце бешено колотилось. Я не знала, что он имел в виду. Он хотел, чтобы я была там с ним?
Немного спотыкаясь, он уселся рядом с очагом, беря новую бутылку.
— Если ты принимаешь решение, ты должна быть там, чтобы помочь мне с последствиями, — сказал он, профессионально работая штопором. — Либо они умирают естественным образом, либо я продолжаю их лечение, а потом будет двадцать лет битвы, чтобы скрыть их, пока они не смогут защитить себя.
Пробка вышла с хлопком, и он посмотрел на свой стакан, стоящий через полкомнаты на подоконнике.
Потрясенно, я уставилась на него. Он хотел, чтобы я это решила? Он хотел, чтобы я… приняла решение, как ему дальше жить?
Сдавшись, он глотнул прямо из бутылки.
— Я не хочу быть один, Рэйчел, — сказал он. — И если ты сама сделаешь выбор, то ты должна будешь помочь мне пережить его.
— Я хочу, чтобы они жили, — тихо сказала я, и он плюхнулся, его отвращение было очевидным, когда бутылка брякнула об пол. — Что, ты спросил мое мнение, и все. Ты не развернешься сейчас, когда это оказалось не то, что ты хотел услышать.
— Нет. — Трент смотрел на меня недовольно. — Было бы проще пойти другим путем.
Ухмыльнувшись, я пересекла комнату и села рядом с ним. Поднимая бутылку, он протянул ее мне, я налила вино в мой бокал.
— Если бы это было легко…
— Каждый бы сделал это, — закончил он, чокаясь бутылкой с моим бокалом и делая глоток.
— А как насчет Эласбет? — сказала я, мое экспансивное настроения заколебалось.
Трент даже не посмотрел на меня.
— А что с ней?
Я подумала о неприятной женщине, прямо сейчас летящей на самолете на Западное Побережье, но она вернется прокладывать свой извилистый путь в эльфийскую политику.
— Разве ты не должен жениться на ней?
Отрываясь от бутылки, он искоса поглядел на меня. От огня было тепло, и он снова начинал смотреть вдаль.
— Это деловое соглашение. Ничего больше.
— Хорошо, я так и подумала, — сказала я быстро, и из-за занавеса Ал начал храпеть. — Но я ей не нравлюсь.
— И что?
Я задумалась на мгновение.
— Ты пьян, — сказала я, когда он пытался заставить бутылку балансировать на краю донышка.
Он посмотрел мне в глаза.
— Я не пьян, — сказал он, и я поймала бутылку, когда она начала крениться. — Но буду прежде, чем ночь кончится.
Я сделала еще глоток, пробуя вино на самом деле на этот раз. У меня будет мигрень, примерно через час, но мне было все равно.
— Ты знаете, в последний раз, когда мы делили бутылку, ты вытирала столешницу, — сказал Трент.
— Красная шипучка? — догадалась я, улыбаясь воспоминанию, и он кивнул.
— Ты помнишь. Кольца уничтожены?
Я зажала бутылку между колен, и мой взгляд скользнул к храпящему Алу за занавеской.
— Мы с Алом разрушили их, — сказала я. — Расплавили, чтобы их нельзя было восстановить. Это для тебя проблема?
Трент покачал головой и потянулся за бутылкой.
— Нет. Было приятно дотянуться до твоих мыслей. У тебя есть хорошие мысли.
Я улыбнулась и откинулась назад, чтобы я могла лучше его видеть.
— Ты пьян.
— Я не пьян. — Он наклонился ближе, и я не возражала. — Мне скучно, я схожу с ума.
Я отпила еще глоток.
— Это хорошо, — сказала я, и он признал это изящно. — Я знаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у тебя стало тихо, — продолжила я. — Дети Дженкса рассеялись. Он отпустил шестерых. Айви проводит большую часть своего времени с Ниной. Я начинаю думать о том, чтобы поискать новую квартиру где-то с Дженксом.
— Правда?
Я пожала плечами и передала ему бутылку.
— Я не знаю. Мне нравится жить в церкви, но теперь все изменилось. Если меня там не будет, Айви может попросить Нину переехать к ней. Один вампир в церкви — это хорошо, два — и ты напрашиваешься на неприятности. Даже будучи демоном.
Трент поставил бутылку в сторону, почти так, чтобы он не мог до нее дотянуться.
— Ты не думаешь, что можешь сделать это?
Думая о том, что сказал Кормель, я пожала плечами.
— О, конечно, но люди говорят.
— Они говорят, не делают, — сказал Трент, вздохнув, и мои мысли обратились к Эласбет. Серьезно? Он мог сделать лучше. — Ник был слишком потрепанный для тебя, даже когда он не был подхалимом демона, — сказал он затем, к моему удивлению продолжил. — Маршалу не хватило наглости, чтобы идти в ногу с элегантностью, на которую ты способна. Пирс был моделью первого поколения с инструкцией в шести томах, но на самом деле, как далеко бы вы зашли прежде, чем программное обеспечение разбило бы систему? Кистен… — Пальцы Трента возбужденно застучали. — Кистен был интересным выбором.
Упоминание о Пирсе причиняло боль, но было нормально вспоминать его и улыбаться.
— Ты критикуешь моих бывших бойфрендов?
Он слегка зашумел соглашаясь.
— Мне нравятся люди. Большую часть времени я могу понять их. Но не тебя. Кого ты ищешь, Рэйчел?
Поднимая колени к подбородку, я раскачивалась взад и вперед перед камином.
— Я не знаю. Кого-то умного, сильного, кого-то, кто не берет дерьмо ни от кого. Кого ищешь ты?
Трент поднял руку в знак протеста, отодвигаясь от меня на дюйм или два.
— Нет, нет, нет. Я не собираюсь играть в эту игру.
— Эй, ты сам начал это. Давай. Просто представим, что мы находимся в лагере.
— Кого-то забавного, умелого, сексуального.
Чтобы сбалансировать свою строгую жизнь.
— Кого-то, чей вид я мог бы выносить. Как мужчина.
Трент усмехнулся.
— Это мой список, а не твой. Кого-то, кто не будет смотреться, как любовница в тени, когда я опаздываю на встречу. Кого-то, кто сможет нарушить график и влезть и совершенно об этом не беспокоиться, но все равно хорошо выглядеть в платье и не опоздать на все.
Я посмотрела через комнату, ничего не видя.
— Я хочу кого-то, кто будет позволять мне делать мою работу, ничего мне о ней не говоря. Может быть, будет давать мне пистолет в день рождения время от времени.
— Кого-то, кто не боится денег, прессы, — сказал Трент. — Кого-то, кто не будет пойман в ловушку деньгами.
— Кого-то, кто может делать свою собственную магию, чтобы он смог выжить в беспорядке, который твориться в моей жизни, — закончила я депрессивно.
— Ты живешь в церкви, я живу в тюрьме. — Трент умолк.
— Это не сработает между нами, — сказала я, думая, что мы отклонились на опасную почву.
С койки Ал фыркнул во сне, пробормотал что-то про пирог, и замолчал.
— Ты здорово работаешь, Рэйчел, но у нас нет ничего общего.
Успокоившись, я отпустила ноги и вытянула их, кладя ладони на теплый очаг, рядом со мной.
— Об этом я и говорю. Ты живешь в большом доме, я живу в церкви. — И все-таки я сижу в его маленьком кукольном домике и пью вино.
— Мы не общаемся с одними и теми же людьми.
Я взяла у него вино, потягиваясь, когда я думала о мэре, демонах, Ринне Кормеле.
— Мы не вращаемся в одних кругах, — сказала я, откинулась на спинку и отхлебнула. Но я прекрасно вписалась в казино на судне и в его вечеринки.
— Люди будут говорить, — мягко сказал он, и я поставила пустую бутыль. В свете очага его волосы стали красными, как мои. — Что это позор. Мне нравится работать в тесном контакте с тобой. Боже, почему это так трудно говорить тебе? Я регулярно говорю людям комплименты об их трудовой этике. Рэйчел, мне нравится работать с тобой. Ты быстрая и изобретательная, и не всегда ищешь в верном направлении.
Это куда-то шло, но я не была уверена, что мне нравилось, куда именно это шло.
— Трент, — начала я, глядя на полог, когда Ал поперхнулся своей собственной слюной, а потом захрапел снова.
— Нет, позволь мне закончить, — сказал он, рука твердо легла на камень между нами. — Ты знаешь, как это утомительно получается? «Мистер Каламак мы должны сделать это или это? Вы взвесили все факторы, мистер Каламак?» Даже Квен колеблется, и это сводит меня с ума.
— Сожалею.
— С другой стороны, ты просто идешь и делаешь то, что ты думаешь должно быть сделано. Если я не могу удержать, тебя это не волнует. Мне это нравится. Я рад, что ты мне поможешь с детьми с синдромом Розвуда.
— Да, — сказала я, думая было ли у него еще спрятано где-то это вино. — Это ты пока так говоришь, подожди, пока они начнут играть с лей-линиями.
— Боже мой, у тебя чудесные волосы в свете костра, — мягко сказал он, и я зажмурилась. — Они похоже на твои мысли, все в корице и дикие, неприрученные. Мне всегда нравились твои волосы.
Я замерла, когда он протянул руку и коснулся их, мое дыхание выскользнуло из меня, когда его пальцы задели мою шею. Я медленно потянулась и убрала его руку.
— Хорошо, мы должны выйти на воздух, мистер Каламак, — сказала я, думая, что он перебрал, и потом ему будет неудобно за то, что он сказал или сделал. — Давай, вставай. Я останусь здесь с Алом, чтобы он не утащил фотографию твоей мамы.
Я встала, все еще держа его за руку, и мягко потянула его вверх ко мне. Часть меня хотела этого, но умная, мудрая часть знала, что это было ошибкой.
— Я не пьян, — твердо заявил Трент, вставая передо мной, даже не качаясь. — Мне не нужно быть пьяным, чтобы сказать, что у тебя красивые волосы.
Дрожь прошла сквозь меня, и я оттолкнула ее прочь.
— И я не хочу возвращаться в апартаменты, — сказал он. — Я хочу пойти в кафе. Ал не собирается просыпаться. — Он смотрел мне в глаза, и мое сердце колотилось, когда он переместил взгляд к моим губам. — Я не пьян.
— Меня это не волнует.
Руки Трента окружили меня, и это чувствовалось правильным.
— Нет, я хочу, чтобы ты знала, что мне не нужно быть пьяным, чтобы поцеловать тебя.
— Хм… — начала я, сердце забилось сильнее, когда он наклонился медленно, нерешительно останавливаясь, как будто стеснялся моих губ. Все, что мне оставалось сделать, это поднять подбородок. Задержав дыхание, я так и сделала.
С легким давлением, наши губы встретились. Его руки заскользили более твердо по мне, и я удержалась, не боясь, но желая почувствовать все, медленно я наклонилась, дегустируя вино, которое он пил, ощущая тепло его тела, прижимавшегося к моему, вдыхая наши запахи, смешивающиеся и меняющиеся вместе с теплом. Мои руки поднялись, чтобы зарыться в его волосах, и я расслабилась, когда его шелковистые пряди оказались в моих пальцах. Я хотела большего, и я прижалась к нему, когда наши губы двигались друг против друга.
Я оттолкнула его, и он сделал шаг назад, наши губы разделились, когда он потянул меня к себе поближе, а я попятилась от него. Поцелуй колотил меня, и я посмотрела на него, затаив дыхание, глянула ему в глаза, он не был пьян. Он был трезв, и это испугало меня.
— Зачем ты это сделал? — прошептала я.
Он усмехнулся и заправил прядь волос за ухо.
— Я не знаю, — сказал он, его руки на мне стали более уверенными. — Но я собираюсь сделать это снова.
«О Боже, да», — подумала я, а потом он притянул меня к себе. Покалывание близлежащей линии танцевало на краю моего сознания, и когда его руки намекнули, что собираются подняться повыше, чтобы найти мою грудь, я отпустила энергию, которую держала в своей ци, посылая дротик энергии балансировать между нами, намекая на кое-что другое.
Губы Трента на моих заколебались, потом стали более требовательными. Страсть пробежала по мне. Сердце колотилось, я дернулась, когда он уперся в стенку. Это опьяняло, и, понимая это, я хотела потянуться к поясу его брюк, я остановилась.
Задыхаясь, я попятилась от него. Тепло, исходящее от его губ медленно остывало. Мои легкие раскрылись, и я уставилась на него, не так потрясенно, как я думала, что буду.
— Это не сработает, — сказал я, испуганно. — Ты собираешься жениться на Эласбет, и стать тем, в ком нуждается каждый человек.
Он протянул руку и медленно потянул меня к себе. Я напряженно стояла, когда он запустил руку в мои волосы. Мой глаза закрылись, я наклонила голову, чтобы почувствовать его пальцы на своем лице. Потянувшись, я взяла его руку в свою, оставляя поцелуй в его ладони, когда я изогнула вокруг нее пальцы и опустила его руку между нами.
— Да, я знаю, — сказал он, подходя ближе, пока наши руки не оказались зажаты между нами, и я вздрогнула, когда он поцеловал меня в щеку. Моя страсть была натянута до предела, я открыла глаза, когда почувствовала, что он отошел. Я хотела, но знала, что лучше этого не делать.
— Хочешь, сходим за кофе? — сказал он, шокируя меня. — Мужчины, которые не связаны, могут быть там, или демон, ловящий чашку кофеина. Я слышал, они много дают за чашечку хорошего Джо. Ал не собирается просыпаться до тех пор, пока солнце не взойдет.
Постепенно мое колотящееся сердце начало успокаиваться.
— Или, может быть, мы можем просто поговорить.
Трент улыбнулся.
— Мы можем попытаться, — сказал он, беря в руки фонарь и открывая дверцу.
Прохладный ночной воздух пролился, но он не сделал ничего, чтобы ослабить воспоминание о его руках, касающихся моей кожи, заставляющих ее покалывать, пробуждающих меня к жизни.
— Каковы шансы на то, что ничего не случится? — спросил он, когда я переступила порог, следуя за ним.
— Ты притягиваешь неприятности, Рэйчел Морган.
Глядя на него, стоящего рядом со мной в темноте, я не могла не согласиться.